Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Фонтенбло. Конюшни и каретный двор. 4


Фонтенбло. Конюшни и каретный двор. 4

Сообщений 41 страница 60 из 60

1

Утро 04.04.1661

41

Отправлено: 04.07.17 00:22. Заголовок: Едва не разразившаяс..

Едва не разразившаяся ссора из-за роли возницы в королевской квадриге привлекла внимание других участников карусели. Более опытные вояки вроде Тюренна и того же Конде снисходительно посмеивались над распетушившимися молодыми людьми. Другие, кто помоложе или менее опытные в придворных склоках, опасливо косились в сторону короля, ожидая, что вот-вот прозвучит приказ арестовать смутьянов.

- Я вовсе не претендую на Вашу роль, граф, - сказал де Гиш, когда выведенный из себя де Вивонн зарычал на де Шатийона, - Оставьте. Пусто, право слово.

- Может быть для Вас, сударь, служба королю и пустой звук, - начал было де Вивонн, но спокойный взгляд де Гиша и примирительно протянутая им рука показались ему жестом примирения.

- У нас есть куда более важные дела, - тихо проговорил де Гиш, - Кстати, о тех самых делах. Вам удалось переговорить с королем?

- Что? - вспыхнул де Вивонн, но тут же приглушил голос, заметив предупреждающий взгляд де Курсийона, - Ах да. Да, удалось.

- И? - не переставал допытываться де Гиш.

- Ничего. Черт подери, да Вы сами не видите, что ли? Король готовится к параду. Карусель в честь прибытия великого посольства! - вскричал де Вивонн, взмахнув руками.

- Совершенно ничего? - не веря своим ушам, переспросил де Гиш и оглянулся на Людовика, с серьезным видом беседовавшего о чем-то с лейтенантом мушкетеров и маршалом двора, - Но, может быть король принял во внимание. Не зря же он вызвал к себе маршала двора?

- Маршала двора, - раздраженно скривив губы, передразнил его де Вивонн, - Дю Плесси-Бельер будет разыгрывать очередную роль в королевском балете. Вот для чего его вызвали. Не обольщайтесь, граф. Если что-то король и решил по нашему делу, так это то, что это сугубо наше дело.

- То есть, - де Гиш снова огляделся, пока его собеседник натягивал на себя театральные доспехи, - Мы вольны действовать по нашему усмотрению?

- То есть, это наше дело. Как действовать. И когда, - буркнул де Вивонн, - Но без ведома короля. Дипломатия, понимаете ли.

- Это хорошо, - неожиданно лицо де Гиша просветлело от улыбки, но в его черных глазах появилось выражение угрозы, - Это дело не касается дипломатии. В этом король совершенно прав.

- Король всегда прав, господа. Что бы там не было, - назидательным тоном вставил дЭффиа, выдав свое излишнее внимание к их разговору, - Не знаю, что я только что услышал, но если вдруг вам понадобится рука для деликатного... разбора ваших дел, вспомните обо мне. Скучно же.

Оба заговорщика переглянулись и посмотрели на Эффиа, как будто бы решая про себя, какой из казней подвергнуть этого непрошенного соучастника их затеи. Но тут в голубых глазах де Вивонна мелькнули огоньки смеха и он в голос расхохотался, хлопнув маркиза своей тяжелой дланью по худощавому плечу.

- Ну если только скуки ради Вы согласитесь отрезать голову одному мерзавцу и послать ее на блюде.

- Кому же? - оживился Эффиа, но де Гиш мрачно ухмыльнулся и проговорил, наклонившись к его уху:

- Если мы скажем Вам сейчас же, дорогой маркиз, то нам придется убить Вас. На месте. Речь идет не только о деликатном разборе дел.

Громкий звон литавр и перекличка полковых труб заглушили его последние слова, так что, к счастью для Эффиа, он так и не услышал, во что в действительности он только что ввязался.

42

Отправлено: 05.07.17 00:43. Заголовок: Шутки дю Плесси-Бель..

Шутки дю Плесси-Бельера отдавали горечью и слишком походили на сарказм, чтобы хотелось отвечать на них и тем самым дать ход самой неблагодарной теме - о иссякшем ручье чьей-нибудь благосклонности.

- Полноте, маркиз, не далее как два часа тому назад Вы отказались от самой завидной партии, - пожурил его Людовик и усмехнулся, заметив пристальное внимание, с каким собравшиеся вокруг них сливки военной и придворной элиты следили за их беседой, - Дайте срок и благосклонность прекрасных дам нашего двора будет возвращена Вам без остатка... быть может за исключением лишь тех, кто обманулись в своих ожиданиях.

Кто-то тихо рассмеялся над его изречением и по тембру вкрадчивого голоса из-за спины Людовик безошибочно признал де Лозена.

- Но. вернемся к нашим делам. Слухи о шкатулке конечно же только слухи, но я рад, что уловка сработала. Нам есть с чем поздравить себя. Господину Ла Рейни придется выслушать нарекания в свой адрес, но, у меня есть чем подсластить эту горькую пилюлю.

Оставив дю Плесси-Бельера пить заздравную чарку в обществе де Лозена, Людовик кивнул лейтенанту королевских мушкетеров. Вот человек редкого качества - д'Артаньяну не нужны были слова благодарности и почести для поощрения, верный долгу и преданный лично королю и королеве-матери, старый гасконец как пес был готов поймать следующий приказ на лету и действовать. И только лишь? - частенько задавал себе вопрос Людовик, но каждый раз убеждался с удивлением для себя, что именно так и было - граф ни разу не заговорил о своих притязаниях, кроме только единственного случая, когда он попросил вернуть в строй вторую роту королевских мушкетеров.

Громкий спор возле колесницы, запряженной четверкой лошадей, отвлек Людовика от собственных мыслей. Он вгляделся в лица споривших, отметив уже упомянутого при нем графа де Гиша. Мрачное лицо этого молодого полковника выделялось среди легкомысленно улыбающихся физиономий миньонов Филиппа, являя собой полную противоположность всем им и особенно же вертлявому рыжеволосому юноше, крутившемуся вокруг герцога Орлеанского с тех пор, как исчез прежний любимец Месье шевалье де Лоррен.

- Господин Мольер, - громко позвал король и драматург тут же подбежал к нему, - Все ли готово с построением? Что там за спор, месье?

- О, это вовсе не спор. Герцог Орлеанский хотел предложить на роль Вашего возницы графа де Гиша, но ведь роль уже занята. Ведь Ваше Величество отдали ее графу де Вивонну, не так ли?

- Все верно. И я послал Бонтана за доспехами для графа, - Людовик утвердительно кивнул и поманил к себе де Вивонна, - Граф, что это на Вас? Не похоже на гвардейскую кирасу... это скорее...

- Это бутафорские доспехи, Сир, -
на изможденном от нервных потрясений лице Мольера появилось умоляющее выражение, - Я послал моего человека за ними, поскольку граф не был готов. Но, если Вам кажется, что нужны настоящие, я немедленно пошлю во дворец.

- Не нужно, месье. Не нужно. Проследите, чтобы больше никто не покидал строй и отсюда не выезжали никто, не доложив мне лично. Ведите командование парадом, месье, - с высоты своего роста Людовик мог видеть лысеющий затылок ссутулившегося перед ним Мольера и снисходительно улыбнулся ему, - Ну же, месье Мольер, взбодритесь. Выпейте вина и возьмите себя в руки. Это ведь и Ваша постановка, разве нет? Машины уже готовы, кстати?

- О да, Ваше Величество, -
ободренный доверительным тоном короля, Мольер выпрямился и в его глазах заиграл прежний энтузиазм, - Мои люди уже все опробовали и перестраховались. В этот раз Вашим замыслам не помешает даже гроза, случись небесам послать ее на наши головы.

Людовик поднял голову и вместе с ним все окружавшие их также как один задрали головы, глядя в пронзительную синеву апрельского неба, на котором собирались огромные кучевые облака, похожие на целую флотилию кораблей.

- Как знать, может быть случится и гроза, - проговорил король, - Надеюсь, над зрительскими местами поставили навесы от дождя?

- Как можно, Сир! После прошлой неудачи мы именно с этого и начали, - заверил его Мольер и его живое лицо преобразилось, - Я сам отдал распоряжение натянуть тенты и расставить навесы на лестнице.

- Прекрасно, - взмахом руки Людовик отослал драматурга прочь и обратил серьезный взгляд на де Вивонна, - Это о месье де Гише Вы обмолвились при нашем разговоре, граф?

- Да, - ответил тот и покосился на самодовольно ухмылявшегося любимца Месье, - Это был он.

- Надеюсь, ни он, ни Вы, не станете предпринимать ничего, - произнес Людовик, понизив голос и тон до предупредительного близкого к угрозе, - До поры. Я полагаюсь на Ваше благоразумие, Луи-Виктор. Мне хватило уже одного скандала с арестом месье дю Плесси. Не хватало, чтобы и Вас мне пришлось возвращать из Бастилии. Вы понимаете меня? О Вашем деле держите меня в курсе, - он повернул лицо в сторону стоявшего в отдалении от всех де Данжо, - Через маркиза. Мой секретарь должен быть в курсе всего.

- Понятно, - буркнул де Вивонн, не слишком обрадованный тем, что король накидывал на него узду как на необъезженного скакуна, - Де Курсийон будет в курсе.

Фонтенбло. Парадный Двор и Большая Лужайка перед дворцом

43

- Ваши лошади готовы, Монсеньор, - послышался молодой и мелодичный голос из-за спины.

Филипп обернулся и грозно посмотрел на миловидного юношу тех лет, когда голос только только обретает басовитые нотки, а на верхней губе лишь проступает первый пушок тоненьких усиков.

- Лошади? Вы что же, предлагаете мне сразу двух? - капризно оттопырив нижнюю губу, переспросил Филипп и вздернул подбородок вверх, чтобы смотреть на помощника форейтора снизу вверх.

- Для Вас и для Вашего знаменосца, Ваше Высочество, - поправился юнец, не растерявшись при виде собиравшейся на челе принца грозы, - Ведь с Вами рядом поедет Ваш знаменосец с королевским штандартом. Так распорядился господин Мольер, - кивнул он в сторону Поклена, который с несчастным видом размахивал руками и пытался убедить господ маршалов выстроиться в каре по четыре в ряд.

- Четыре человека в ряду, господа, четыре! А я вижу во втором ряду пятерых! И почему в последнем ряду только трое, тогда как предпоследнем собрались сразу шестеро? Господа, господа, я прошу вас!

Красивые подведенные кармином губы Месье дрогнули в улыбке и он снисходительно кивнул помощнику форейтора. Прежде чем принять повод одной из лошадей, он присмотрелся к обеим тем критическим взглядом, который делал его похожим на живописца, готовящегося писать картину с натуры.

- Я возьму этого... масть цвета густого шоколада наводит на приятные мысли, да и леопардовая попона выглядит на ней... кхм... ярче, - сказал он, проводя ладонью по жесткому ворсу звериной шкуры, - Надеюсь, никто не заметит, что эта проеденная молью шкурка недавно лежала на полу в актерской кибитке, - пробормотал он и подмигнул юнцу, - Свободен, - тут же добавил он, заметив по лишь ему одному ведомым признакам глубокое неодобрение, зарождавшееся в душе молодого конюха.

Сгущавшиеся в небе тучи предвещали скорый ливень и лошади, предчувствовавшие грозу задолго до людей, нетерпеливо прядали ушами и размахивали украшенными лентами хвостами. Филипп ласково провел ладонью по шее своей лошади и, не оборачиваясь крикнул громко, чтобы перекричать не замолкавший гул голосов:

- Де Гиш! Сюда! Если Вы, милостивый государь, не желаете исполнять свои обязанности моего шталмейстера, так и скажите, - процедил он сквозь зубы, как только граф подошел к нему, - Помогите мне сесть. И берите уже свою лошадь. Да да, вот эту. Будете моим знаменосцем.

Усевшись в седле, Филипп повертел головой, отыскивая в общем строю место, определенное для него и де Гиша, а затем шепотом тоном заговорщика заговорил с графом, игриво склонив голову на плечо, так что со стороны можно было подумать, будто он шептал ему милые глупости.

- И о чем это вы там секретничали с де Вивонном, мой дорогой? Вы же знаете, я не люблю, когда Вы водите компанию с этим ловеласом. О Вас и без того... слухи ходят, будто бы Вы ни одну юбку не упускаете из соперничества с де Вивонном и с дю Плесси-Бельером. А теперь еще и эти недомолвки... хм... - он сузил смеющиеся глаза и проникновенно посмотрел в темные как омуты глаза де Гиша, - Вы же не собираетесь приударить за сестрицей де Вивонна? Или я о чем-то не знаю?

44

Плохонькое вино, поданное щедротами управляющего господина суперинтенданта, приятно щекотало небо и помогло разгладиться нескольким хмурым морщинкам, собравшимся у переносицы маршала. Но, его терпкое послевкусие горчило еще долго после того, как Франсуа-Анри отдал пустую кружку пажу.

- Если это все, на что господин суперинтендант позволил себе разориться ради прибытия иноземных гостей, то увы увы славе французских виноделов, - не стараясь изображать поддельную улыбку, произнес маршал.

- Если Вы о турках, то не стоит беспокойств, - со знанием дела успокоил его де Лозен, - Эти господа не жалуют вино, так что и не узнают, насколько опустился поставщик месье Фуке.

- Вы полагаете? Что же, в кои-то веки воздержание и впрямь пойдет на пользу большой политике, - усмехнулся дю Плесси-Бельер.

Его ординарец, с трудом отыскавший его в толпе военной элиты, сверкавшей начищенными до блеска кирасами и шлемами с пышными султанами, подвел высокого гнедого жеребца, гордо вскидывавшего голову на тонкой длинной шее, украшенной султаном из голубых и белых перьев.

- Ба... да это же предмет вожделения всего двора, - воскликнул де Лозен, любуясь статью жеребца, нетерпеливо переступавшего с ноги на ногу и фыркавшего так громко, что стоявшие рядом лошади, запряженные в королевскую квадригу, испуганно прядали ушами.

- Вам известны все, что происходит при дворе, дорогой маркиз, - с беспечным смехом сказал дю Плесси-Бельер и провел рукой по холке коня, призывая его к спокойствию, - И наверняка знаете, чей он? Кому я обязан за этого красавца?

- А Вы и не догадываетесь? - хитро подмигнул ему де Лозен, но незадачливый ординарец ответил вместо него.

- Это от господина суперинтенданта, Ваша Милость. Прислали нарочного с отписанием для конюшен от его имени. В Ваши покои и явился, как только Вы изволили отбыть. Ну так я и поспешил сам его принять.

- Черт... - глухо пробормотал Франсуа-Анри и его пальцы машинально сжались на загривке не заслужившего этой внезапной жесткости коня, - Этот прохвост всюду пытается пролезть... - произнес он, заметив ухмылочку на лице де Лозена.

- Велели передать, что это по просьбе мадам де Руже, - оправдываясь, добавил Жан, интуитивно почуяв неладное, - Я бы ни за что... да ведь приказа не было. А лошадей то как раз и не хватало.

- Я не нуждался в лошади, - сверкнул глазами маршал, но, понимая, что со старого слуги спрос невелик, сдержался, - Все хорошо, Жан. Помоги мне сесть в седло, фанфары трубят к сбору.

Старый ординарец удержал для него стремя и сильной рукой подтолкнул вверх, проявив необычайную для своего возраста ловкость. Если бы Франсуа-Анри соблаговолил посмотреть вокруг себя в тот момент, то поймал бы не один завистливый взгляд, обращенный на чистокровного английского жеребца, пританцовывавшего под ним нетерпеливой иноходью.
Маркиз перебрал повод и кивнул напоследок де Лозену, который с радостью принял у форейтора оставшуюся без седока маршальскую лошадь под голубой попоной с клеймом королевских конюшен. Легонько сдавив коленями бока жеребца под собой, дю Плесси-Бельер направился к Мольеру, отчаянно махавшему ему руками, призывая занять место впереди квадриги, запряженной в золоченую колесницу короля.

45

Стоя поодаль от короля и его визави, де Гиш делал вид, что был сосредоточен на истреблении пыли с начищенной до блеска кирасы, но внимание его при этом было направлено на де Вивонна, беседовавшего с королем. Слух не подвел графа - король подозвал своего возницу не только для того, чтобы разъяснить его роль в предстоявшей церемонии. Разговор был о планах мести. Де Вивонн что-то буркнул себе под нос, на что король достаточно отчетливо высказался, так что де Гишу даже не пришлось напрягать слух, чтобы услышать.

- Надеюсь, ни он, ни Вы, не станете предпринимать ничего, - произнес Людовик, понизив голос и тон до предупредительного близкого к угрозе, - До поры.

Услышав это "до поры" де Гиш мрачно ухмыльнулся. Значит, король не был против их плана мести басурману, пытавшемуся похитить сестру де Вивонна.

- Я полагаюсь на Ваше благоразумие, Луи-Виктор. Мне хватило уже одного скандала с арестом месье дю Плесси. Не хватало, чтобы и Вас мне пришлось возвращать из Бастилии. Вы понимаете меня? О Вашем деле держите меня в курсе, - Людовик повернул лицо в сторону стоявшего в отдалении от всех де Данжо и де Гиш также посмотрел на маркиза, перехватив его понимающий взгляд, - Через маркиза. Мой секретарь должен быть в курсе всего.

Значит, все было решено. Негласно король дал им свое согласие, а разве нужно было большее для того, чтобы свершилось правосудие его именем, гласно или нет, это уже не имело значения. Де Гиш прекрасно понял намек короля на недавнее путешествие дю Плесси-Бельера в Бастилию и обратно, но его мало пугала перспектива познакомиться с мрачными казематами королевской крепости, служившей тюрьмой для дворян.

- Де Гиш! Сюда! - послышался истеричный возглас Филиппа и граф с мрачным неудовольствием на лице приблизился к герцогу.

- Если Вы, милостивый государь, не желаете исполнять свои обязанности моего шталмейстера, так и скажите, - процедил Месье сквозь зубы, - Помогите мне сесть. И берите уже свою лошадь. Да да, вот эту. Будете моим знаменосцем.

- Напротив же, Монсеньер, я готов собственными руками разорвать горло любому, кто посягнет на эту честь, -
спокойно ответил ему де Гиш и взялся за стремя, чтобы подсадить герцога в седло, - Только где же Ваш штандарт? Или моя должность чисто номинальная?

Не успел он поинтересоваться этим весьма важным вопросом, как к ним подбежал мальчишка-паж, неся древко свернутого в чехле знамени.

- Черт... что Вы мне даете, сударь? -
выплеснул все свое неудовольствие де Гиш и в один прыжок оказался в седле, - Разверните штандарт и подайте мне его как полагается, - приказал он покрасневшему от стыда пажу.

Пока граф закреплял длинное как пехотная пика древко знамени к своему стремени, Филипп не переставал допытываться у него, о чем они секретничали с де Вивонном. О, в любое другое время это проявление ревности позабавило бы де Гиша. Но в этот раз необходимость отвечать на ревнивые вопросы Месье не доставила никакого удовольствия.

- Вы же не собираетесь приударить за сестрицей де Вивонна? Или я о чем-то не знаю?

- О нет, просто мы с графом проигрались в карты маркизу де Данжо. А ставка была... - красивые губы полковника сжались в узкую полоску, словно он раздумывал, стоило ли открываться принцу о постыдном проигрыше, - Между нами никогда не было секретов, мой принц... Вы должны знать. Первый. Из всех, - медленно проговорил он, поглядывая в сторону королевской колесницы, - Мы с графом должжны будем устроить тайное похищение кого-нибудь из турецкого посольства. Шутливое, конечно же, - уточнил он, хотя во взгляде его черных глаз не было и намека на шутку.

Фонтенбло. Парадный Двор и Большая Лужайка перед дворцом

46

Запальчивость де Гиша понравилась Филиппу. Почувствовав себя польщенным, он снисходительно улыбнулся любимцу и даже выслушал его ответ, хоть его и не слишком-то интересовали дела красавца-полковника с толстяком де Вивонном. И все-таки дерзкий фаворит знал, как задеть любопытство принца! О, стоило графу обмолвиться о карточном проигрыше и уши Месье тут же навострились, а сам он обратился в слух, стараясь при этом показать полнейшее пренебрежение.

- Карты - зло, мой любезный Гиш, - назидательным тоном обронил Филипп, сосредоточенно разглядывая узоры, вышитые на широкой ленте, украшавшей уздечку и повод его лошади, - Ах, сколько же твердить вам всем, что не следует играть партию когда вы не уверены в абсолютном выигрыше. И что же такого вы с де Вивонном проиграли этому загадочному маркизу де Данжо?

Он даже оглянулся, чтобы посмотреть на королевского секретаря. Просто, чтобы убедиться, что на самом деле никакой загадки Филипп де Курсийон собой не представлял. Открытое лицо, прямодушный взгляд, скромная улыбка в уголках губ - ах, да какую каверзу он мог придумать для проигравшихся ему в карты величайших вертопрахов двора?

- Странно еще, что в вашей компании не оказался господин дю Плесси-Бельер, - не удержался от ремарки Филипп, выдав свой интерес к рассказу де Гиша, который намеренно растягивал слова и говорил так медленно, что от нетерпения принц начал ерзать в седле и нечаянно ударил каблуками в бока лошади, решившей, что можно было трогаться. Придержав повод, Его Высочество с упреком посмотрел в глаза де Гиша.

- Сколько можно тянуть, дорогуша? Говорите же. Или держите этот свой секрет при себе, - капризно выпятив губу, высказался Месье, уже сгоравший от любопытства узнать великий секрет двух графов и маркиза де Данжо.

А вот и разгадка! И какая - действительно, нужно было быть дипломатом, чтобы выдумать такое - шутливое похищение посольского слуги. Или...

- А кого именно вы с графом вознамерились похищать, друг мой? - подозрительно глянув в глаза де Гиша, спросил Филипп, чувствуя неладное в гладком рассказе своего любимца, - Уж не того ли бея, которого я хотел проучить на лестнице? Пожалуй, я и сам был бы не прочь устроить ему хорошую шутку. Чтобы запомнил.

Он высказал это с твердым намерением присоединиться к шутке и уже приготовил гневную тираду о секретах и карточных долгах на случай, если де Гиш станет упираться, когда в ворота конюшенного двора влетел всадник.

Без шляпы, которую вероятнее всего сорвал с него сильный порыв ветра, с раскрасневшимся лицом, гонец подъехал к королевской колеснице и громко выкрикнул, перекричав гул нескольких десятков голосов.

- Они уже на Лужайке, Сир. Посольский эскорт, свита и весь караван. Все уже на Лужайке и приближаются к парадному крыльцу.

Филипп пригнулся к шее лошади и нежно погладил ее шею, чтобы успокоить ее нетерпение, и тихо шепнул де Гишу:

- Мы поговорим об этом позже. Без меня ни шагу. Или я очень обижусь, -
протянул он и тут же улыбнулся очаровательной улыбкой, призванной показать любимцу, что на него не сердятся, пока еще.

Фонтенбло. Парадный Двор и Большая Лужайка перед дворцом

47

С мыслью о том, чтобы остаться в стороне от суеты приготовлений и наблюдать за всем из тихого уголка возле коновязи, де Курсийону пришлось расстаться сразу же, как только он заметил внимание к себе короля. Одного взгляда на понуро опустившего голову де Вивонна было достаточно, чтобы понять, о чем именно шла речь. И даже заявление его величества о том, что он желал быть в курсе всего, нисколько его не приободрило, хотя, де Курсийон услышал в этих словах именно то, чего так добивался от него граф - разрешение действовать самим, не дожидаясь разбирательств и официальных слушаний. Филиппа так и подмывало подойти к графу и поздравить его с первой победой на пути к цели - получить благоволение короля в столь щекотливой ситуации, к тому же, накануне обмена приветственными речами с турецким послом - это невероятное везение. Или же... де Данжо пристально вгляделся в лицо короля, но тот успел повернуться к нему спиной, так что, проверить свою догадку, маркиз так и не сумел. Нет, не могло быть, чтобы королю доложили о случившемся - ведь все, знавшие о похищении мадемуазель де Рошешуар, были наперечет - ее сестра, маркиза де Тианж, граф де Гиш, по счастью оказавшийся на пути у похитителей, префект парижской полиции и его секретарь, сам де Вивонн и наконец, он, маркиз де Данжо. Кто же из всех этих людей мог рассказать королю о случившемся заранее? Нет, это было невероятным и невозможным предположением. И все-таки, маркиза не отпускала мысль о том. что Людовик знал что-то такое о вине турок, за что был готов разрешить своим дворянам этот самосуд. Может быть произошло что-то еще, о чем никто кроме самого короля и не знал? Но нет же, это маловероятно, пытался отрицать эти предположения Филипп и не заметил, как во двор конюшен въехал, нет, буквально влетел всадник на взмыленном в пену коне.

- Они уже на Лужайке, Сир! -
эта фраза всколыхнула замершее было людское море, которое до той поры удерживалось в границах большого конюшенного двора. Тут же раздались команды, крики и ржание лошадей. Кто-то нечаянно подтолкнул Филиппа, так что он невольно прислонился к стене конюшни, и так бы и остался там.

- Эй, дружище! Что это вы прохлаждаетесь там? - веселый окрик де Лозена вогнал де Курсийона в легкую краску. Он оглянулся на коновязь и заметил четырех не занятых никем лошадей, видимо, приготовленных на экстренный случай.

Не долго думая, маркиз вскочил в седло ближайшей к нему лошади, тогда как подбежавший к нему помощник конюха ловко отвязал повод, чтобы перекинуть его через шею. Перебрав повод, Филипп оглянулся к де Лозену, но тот уже умчался к воротам, следуя приказу командовавшего каре полковников и генералов де Пралена. Упустив свой шанс показаться на Большой Лужайке среди славы и величия французского воинства, де Курсийон счел за лучшее отъехать к задним воротам конюшенного двора, чтобы объехать вокруг и занять наблюдательный пост со стороны восточного дворцового крыла - оттуда он наверняка сможет увидеть всю картину военной карусели как на ладони.

48

Паническая суматоха, охватившая было ряды его генералов и маршалов, разозлила Людовика. Он простил бы рьяную браваду в преддверии атаки на противника, но не суету, которая скорее подобает престарелым кокеткам, нежели прославленным воинам. Бросив грозный взгляд на сновавших конюхов, проверявших рессоры и упряжь, король взошел на колесницу и занял место возле опоры, закрепленной к бортам колесницы, так что, во время езды он мог одной рукой держаться за нее, а другой приветственно размахивать лавровой ветвью.

- Они уже на Лужайке, Сир!

В устремленном на гонца взгляде не было и тени волнения, никогда после пережитого им ужаса во время бегства от фрондирующих парижан он больше не позволит толпе увидеть испуг или беспокойство на своем лице. Этот зарок никогда еще не было столь же трудно исполнить, как в минуты всеобщей паники, возникшей на конюшенном дворе.

- Смирр-рна!

Зычный голос кузена Конде прогремел над головами прислуги и конюхов метавшихся между рядами построенных в каре всадников. Все вдруг замерли и обернулись к принцу, который властно воздел вверх руку и указал на короля.

- Равнение на короля! Франция и корона, Франция и корона, господа! - приказ, прозвучавший из уст бывшего мятежника заставил усмехнуться старых генералов, Ла Форс, вынужденный ради конной карусели снова сесть в седло, кисло ухмыльнулся и наклонил голову, всем своим видом показывая, что не собирался подчиняться приказу Конде, но был готов к указаниям своего короля.

- Господа, мы выезжаем, как и планировалось, - заговорил Людовик и лишь немногие сумели бы уловить в его спокойном тоне легкую дрожь тщательно скрываемой ярости - Конде и теперь пытался выставить его безвольным юнцом, и на этот раз не просто среди пылких лишь на бумаге писак и краснобаев, а перед его лучшими маршалами и генералами!

- Месье Мольер, объявите еще раз очередность выезда. Порядок не нарушать.

Вытирая вспотевший лоб, на середину выехал Мольер. Смирная лошадка под ним послушно прядала ушами и медленно переступала с ноги на ногу, явно не планируя долгий выезд.

- Господа полковники, Вы отправляетесь первыми. Следом едут Месье и знаменосец с королевским штандартом, - кланяться верхом на лошади было достаточно сложным и даже опасным занятием и Мольер рисковал съехать вместе с седлом на бок, так что, шедший у его стремени конюх, крепко удерживал его за бедро, нисколько при том не обращая внимания на попытки Мольера высвободиться от этой унизительной опеки, - Господа маршалы, вы едете следом за Месье. Я прошу не сбивать ряды. Эта расстановка окончательная и до самого конца карусели замене не подлежит. Это все.

При последних словах постановщика этого великолепного действа Людовик весело усмехнулся и кивнул де Вивонну, перебиравшему длинные тяжелые поводья четверки лошадей.

- Я кажется знаю, кого имеет в виду наш добрый Мольер, - произнес король и кивнул в сторону Конде, бросавшего на всех грозные взгляды из-под насупленных бровей. Его длинный выдающийся нос казалось бы заострился вдвое, изогнувшись как настоящий ястребиный клюв, из-за чего выражение лица сделалось еще более хищным.

- Что ж, друг мой, нам лишь остается ждать сигнал к своему выходу, -
ободряющим тоном сказал Людовик, скрывая охватывавшее его беспокойство, как это частенько бывало с ним перед выступлениями на сцене, - Маршал, Вы готовы? - крикнул он дю Плесси-Бельеру, сидевшему на высоком гнедом жеребце с султаном из голубых и белых перьев точь-в-точь таких же, какие украшали султаны лошадей, запряженных в колесницу.

- Интересно, кто сделал нашему Плесси-Бельеру такой щедрый подарок? Не щедротами королевского шталмейстера он получил этого великолепного гнедого, - с кислой миной проговорил де Вивонн, не скрывая свое желание оказаться на месте маршала, - Я сам проверял всех лошадей в королевской конюшне, такого красавца я бы сразу же заметил.

- Хотели подобрать скакуна себе под стать, дорогой граф? -
хохотнул проезжавший мимо них де Лозен и тут же отдал честь королю, так что де Вивонну оставалось лишь пропыхтеть обещание вздуть наглеца себе под нос.

49

Выходка Конде не осталась незамеченной - одни, по недальновидности своей, были готовы тут же признать в нем некоронованного властителя, другие восторженно пересказывали друг другу старые байки о былых заслугах принца перед короной и лично перед королевской семьей, и лишь немногие, видимо, в силу старого боевого опыта, не пожелали выразить свое внимание никаким образом, проигнорировав призыв к равнению.

Спокойствие было восстановлено, так что королю даже не пришлось напрягаться, пытаясь перекричать толпу. Заметив разочарованную мину на физиономии первого принца крови, Франсуа-Анри усмехнулся и вскинул голову в ответ на мрачный взгляд из-под нахмуренных бровей. Конде явно отметил про себя эту усмешку и не преминет припомнить и эту дерзость наглому маршалу, обогнавшему его не только в чине, но и в положении при монаршей особе. Дю Плесси-Бельер не сомневался, что в своей непомерной гордости Луи де Бурбон-Конде успел уже вообразить себя на месте Вестника короля, если уж ему не удалось занять главенствующую позицию впереди всей славы и доблести французского воинства. Наверняка, по мнению самого Конде, это место досталось Филиппу Орлеанскому по нелепой случайности, ведь единственно в чем он разбирался, так это в макияже на лице и подборе лент к своим многочисленным костюмам.

- Я готов, Сир! - ответил маршал на вопрос короля и направил коня ближе к колеснице, чтобы быть готовым к сигналу Мольера.

Сам драматург являл собой весьма комическое зрелище, пытаясь удержаться на невысокой смирной лошадке и при этом размахивать руками и отвешивать почтительные поклоны перед проезжавшими мимо него нестройными рядами цвета французского рыцарства.

- Санчо Панса верхом на Росинанте, ей-богу, -
с доброй усмешкой проговорил маршал, но тут же его благодушию пришел предел, когда де Вивонн слишком громко отметил великолепную стать его скакуна. - Вы и не заметили бы этого красавца в королевских конюшнях, дорогой граф, - ответил он, обернувшись к колеснице. - Ведь это чистокровный англичанин. Наверняка он прибыл к нам из-за Ла Манша в числе подарков от английского короля.

- Это я и без Вас заметил, - парировал де Вивонн, удерживая повод рвавших удила лошадей. - Вот только странно, что не все подарки достигли адресата... или мы что-то не знаем о Вас, господин маршал?

- Да знаете Вы все, де Вивонн, - Франсуа-Анри хотел было подшутить над любопытной осведомленностью графа, но его перебил Мольер, выкрикнув долгожданную команду:

- Вперед, марш!

Королевская свита тронулась с места. Несмотря на необузданное соперничество и безудержную амбициозность, каждый из участников процессии на время позабыл о личных притязаниях и, выезжая из ворот конюшенного двора, являл собой образец абсолютной и неколебимой рыцарской верности королю и Франции. Блестящие кирасы, волновавшиеся на ветру стяги боевых полков, расквартированных в Фонтенбло, развевавшиеся султаны на шлемах и в гривах лошадей - все это являло собой воистину великолепное зрелище, достойное кисти величайшего мастера.

С своего места за спинами маршалов, ехавших в строгом каре по четыре всадника в ряд, Франсуа-Анри пытался разглядеть лица собравшихся зрителей. Ему даже не пришлось долго искать, чтобы увидеть взволновавшие его глаза женщины, сидевшей в первом ряду. Она смотрела. Не на него, возможно, а на Того, кто ехал позади него в золоченой колеснице, но что ему с того, если все время торжественного марша он мог смотреть в ее лицо, разглядывая ее черты все ближе и ближе, подъезжая к самым ступенькам дворцовой лестницы.

Фонтенбло. Парадный Двор и Большая Лужайка перед дворцом

50

Фонтенбло. Парадный Двор и Большая Лужайка перед дворцом

После восьми часов вечера.

Возвращение на конюшенный двор было таким же торжественным и скучным, как и вся церемония парада. Усталые всадники, вымотанные неожиданной вольтижировкой лошади, сгущавшиеся сумерки - все это придавало мрачноватый вид блестящему обществу, собравшемуся на заднем дворе дворцовых конюшен. В отсветах рыжего пламени факелов лицо де Гиша казалось еще более сумрачным, чем обычно, а нахмуренный лоб и задумчивый взгляд делали его похожим на Злого Гения из популярных в парижском свете трагических романов. Передав тяжелый штандарт гвардейцу, де Гиш с облегчением встряхнул руками, пытаясь избавиться от онемения в мышцах левой руки, после двухчасовой экзекуции он с трудом мог чувствовать пальцы и любой мог бы позабавиться, втыкая иголки в подушечки похолодевших до посинения пальцев.

- Вы что же, не торопитесь вовсе, дружище?

Не спеша с ответом, де Гиш медленно перекинул ногу через седло, выверил место для прыжка и соскочил с лошади, попав, впрочем, против ожидаемого прямиком в вытоптанную сотней конских копыт грязевую лужу. Прорычав сквозь зубы проклятие, граф обернулся к весело ухмылявшемуся за его спиной де Вивонну.

- А, маркиз, - лениво протягивая слова, ответил он наконец и небрежно наклонил голову набок, словно всматриваясь, - Помилуй бог, что за маскарад! Вы же не будете участвовать в турнире в этом?

- А что такого? - де Вивонн оглядел тускло поблескивавший медный панцирь, выполненный с копии торса кого-то из древнегреческих богов, - Все лучше, чем измазанный ржавчиной от старой кирасы камзол, м? - он тут же кивнул в сторону Конде, горделиво восседавшего на коне в ожидании, когда к нему соизволит обратиться король, - А Вы собираетесь переодеваться, граф? Бросьте это дело. Эдак Вы никуда не успеете. Идемте со мной. Я намереваюсь пройти следом за королем. Это поможет изрядно сократить путь к Большому Залу, а заодно и усилия. Во дворце сейчас яблоку упасть некуда, до своих покоев Вы не доберетесь и за два часа.

- Возможно, я и приму Ваш план, - проговорил де Гиш, оглядываясь в сторону ворот, в которые продолжали въезжать возвращавшиеся после парада всадники, - Если только Его Прекрасное Высочество не возжелает объявить о своем присутствии в этом грешном мире... где принц? Вы видели его?

- Кажется, он говорил о чем-то с дю Плесси-Бельером, - пожал плечами де Вивонн, не слишком ценивший дружеское расположение Месье, - Но, что-то у Вас вид такой... заговорщический? Вы узнали того человека?

Этот вопрос прозвучал так, что де Вивонну даже не пришлось называть имен и пояснять, что именно его интересовало. Де Гиш понял его с полуслова и с мрачным видом кивнул.

- Узнал. Клянусь моей честью, узнал. И даже знаю, как вынудить его принять вызов.

- Вызов? - голубые глаза де Вивонна опасно блеснули в темноте и он приблизился к графу, - Но, не думаете же Вы, что эти варвары будут чтить наши обычаи? Нужно изловить его и задать по заслугам. Какая к черту дуэль?

- Нам не придется вызывать его, успокойтесь, - возразил де Гиш и смерил насмешливым взглядом собеседника, - Не нам. Этот мерзавец успел поссориться с еще одним человеком.

- Это Вы про ту стычку с Виллеруа? Но, это же мелочи, - отмахнулся от этой идей де Вивонн, - К тому же, граф д'Артаньян как коршун подлетел на шум. Уж он то своего протеже не даст в обиду.

- Боюсь, что его уже обидели, - усмехнулся де Гиш, как никто другой прекрасно видевший всю стычку между турком и маркизом де Виллеруа, - И этот глупец не собирается отступать, я видел это в его глазах.

- Виллеруа? - не понял его Рошешуар и рассмеялся, - Ну уж скажете. Наш маркиз? Да он и мухи не обидит... а уж обижаться он не умеет от рождения. Ничего не выйдет.

- Ну так мы постараемся помочь ему, - проговорил де Гиш, - Этот турок не отступится, так что, у Вашего юного друга не будет другого выбора.

Де Вивонну такой план был явно не по душе. Он перестал улыбаться, снял натиравший лоб тяжелый шлем с султаном и встряхнул русыми волосами.

- Черт подери, -
проговорил он гораздо тише, - Мы не должны вовлекать маркиза в это дело, граф.

51

Фонтенбло. Парадный Двор и Большая Лужайка перед дворцом
После восьми часов вечера.

- Господа, я желаю перейти в зал для приемов тот час же, - заявил Людовик, едва только де Вивонн остановил колесницу посреди конюшенного двора.

Дожидавшийся команды гвардеец тут же подбежал к колеснице, чтобы открыть дверцу и откинуть золоченую ступеньку для королевской стопы. Не замечая этой суеты, Людовик сошел на землю. Все мышцы его тела отозвались тянущей болью на первый же шаг, который он сделал, нетвердой походкой направившись к воротам. Нет, о том, чтобы пройти ко дворцу по аллее на виду у всех и речи быть не могло. И дело было даже не в том, что после долгой езды стоя в тряской колеснице не было ни одной мышцы в его теле, которая бы не ныла, а в том, что как и на приеме у парадной лестницы, его появление должно было сделаться главным событием всего представления. Ожидаемым и неожиданным одновременно.

- Мольер! - позвал он, но, обернувшись, вместо драматурга, гарцевавшего во время приема на низкорослой лошадке, он увидел принца Конде, остановившего своего рослого жеребца прямо у него за спиной.

- Кузен, - король адресовал принцу легкий кивок.

- Сир, - тот ответил таким же кивком и лишь, после того, как Людовик выдержал его взгляд, отдал полагающийся поклон.

- Надеюсь, Вы пожелаете поучаствовать и в церемонии приема подарков, дорогой кузен, -
холодный тон означал не больше, не меньше - всего лишь приглашение к очередной придворной церемонии. Людовик постарался придать своему лицу именно такое лицо, которое обычно рисовали на его парадных портретах, копии с которых рассылались в губернаторские дворцы, парламенты провинций и министерские кабинеты во всей Франции. Спокойный взгляд голубых глаз, отстраненность в тонких чертах красивого молодого лица - не более того. И все-же, для того, чтобы заставить бывшего мятежника расслабиться, Людовик улыбнулся ему, и вновь кивнул, давая понять, что был не против продолжения беседы.

- Де Вивонн! Велите факельщикам идти впереди нас. Боюсь, как бы нам с кузеном не сбиться с пути, - шутя приказал король и на эту шутку тот час же отозвались с десяток голосов, вразнобой повторявших ее друг другу, позволяя себе вежливый смех.

- Буду весьма признателен Вам, кузен, - отвечал Конде, в отличие от многих не расслышавший шутку в словах Людовика, - Если мне будет позволено сопровождать Ваше Величество до самого дворца.

- И остаться? - тихо добавил король, бросив испытующий взгляд на принца, когда тот спешился, - О, я весьма даже рассчитываю на это. Думаю, что наш новый управляющий дворцовыми делами уже сбился с ног, чтобы обустроить Ваше пребывание при нашем дворе.

- О... это уже больше того, на что я рассчитывал, - буркнул Конде, которому вряд ли было по нутру, что какой-то там управляющий был занят его размещением во дворце.

- О нет, Вы никого не потесните, кузен, - ответил на незаданный вопрос Людовик, словно ожидал, что Конде проявит хоть толику деликатности, интересуясь, не слишком ли обременительным оказался его внезапный визит ко двору, - А, это Вы, граф, - заметив де Гиша, стоявшего рядом с де Вивонном, Людовик посмотрел на него с особенным интересом, подозревая, что тема их тихой беседы была далека от султанских подарков, возможно, ближе к персоне самого посла или одного из его советников, - Мне послышалось, или вы говорили о моем друге, маркизе де Виллеруа, господа?

- Мы всего лишь не сошлись во мнениях относительно выездки лошади нашего юного друга, Сир, -
отвечал за обоих де Вивонн, нагловатый взгляд его голубых глаз говорил об ином, но король не стал переспрашивать.

- Сир, факельщики уже здесь, - доложил д'Арманьяк с такой торжественной миной, будто ему предстояло руководить крестным ходом всего двора в предпасхальный день.

- Что же, ведите нас, господин Главный Шталмейстер. Господин Мольер! Где Вы? Ступайте рядом со мной, я хочу услышать Ваши планы относительно следующей части церемонии.

Не будь рядом с ним Конде, Люксембурга и других вельмож, готовых следовать за ним неотступно вовсе не дружбы и преданности ради, Людовик не преминул бы вернуться во дворец тем же путем, каким и вышел. Но, в его планы вовсе не входило демонстрировать всем этим людям прелести тайных переходов и личный коридор, так что, он кивнул д'Арманьяку, предоставив ему право вести его самого и всю толпу маршалов и генералов по обычной аллее к восточному крылу, откуда они должны были пройти по галерее Дианы к Большому Залу.

Дворец Фонтенбло. Большой Зал, 2

52

Фонтенбло. Парадный Двор и Большая Лужайка перед дворцом

- С дороги! С дороги! - крича на замыкавших конный строй гвардейцев, Филипп пытался направить своего коня прямо к воротам конюшенного двора. Но, не тут то было - жеребец под ним был не приучен к подобным свалкам, когда его обгоняли, грозя растоптать, понукаемые всадниками лошади, вокруг сверкали пики швейцарцев и блестели отсветами вспыхивавших над горизонтом молний кирасы генералов. Взвившись на дыбы, конь испуганно заржал и метнулся в противоположную от конюшен сторону. Филипп лихо пронесся мимо разворачивавших строй мушкетеров, оставил далеко позади последнее каре гвардейцев и на всем скаку вылетел на темную аллею парка. Только проскакав еще несколько сот шагов, конь под ним замедлил ход, поддаваясь железной руке и мягким уговорам. Перейдя на шаг, он с шумом фыркнул и затряс головой, не желая углубляться дальше в сгущавшуюся на глазах темноту старого парка.

- То то же, - пробурчал Филипп, заставив наконец своего коня развернуться и потрусить мелким шагом назад, теперь уже в объезд всей лужайки, чтобы не показываться перед зрителями на трибунах.

На подъезде к конюшням его встретил Эффиа. Раскрасневшееся от волнения лицо маркиза полыхало как от костра. Филиппу даже показалось, будто бы он увидел пламя пожара за спиной миньона, но это были всего лишь отблески последних лучшей заходившего солнца в растрепанных рыжих космах.

- Я уже хотел собирать партию на Ваши поиски, Монсеньор, - криво ухмыльнулся маркиз, - Ну раз сами нашлись...

- И что? Что раз сами нашлись? - запальчиво выплеснул накопившееся раздражение Филипп, подстегнув бока лошади, - Да ежели б я и вовсе сгинул, кто бы стал беспокоиться, а? Уж не сам ли король?

Нисколько не обескураженный подобным выпадом против него д'Эффиа лишь пожал плечами и поехал следом за принцем, предоставив ему самому расчищать путь перед собой. Они едва не сбили с ног замешкавшихся у ворот конюхов, и только тогда Эффиа громко выкрикнул набившее уже оскомину:

- Дорогу Его Высочеству, Монсеньору, Брату Короля!

- Эффиа, заткнись, - обернулся к нему Филипп и зло сверкнул глазами.

Остановив лошадь возле коновязи, он бросил повод подбежавшему пажу, но спешиваться не стал.

- Где де Гиш? - спросил он пажа, но тот непонимающе мотнул головой.

- Этот вряд ли знает, - Эффиа подъехал справа от принца и рукой указал на толпу дворян, многие из которых держали в руках факелы. В центре их стояли Людовик и Конде, а чуть поодаль от короля Филипп заметил де Гиша под руку с де Вивонном. Граф д'Арманьяк о чем-то докладывал королю, тогда как де Вивонн посмеивался и переговаривался с Гишем.

- Наглец, - процедил сквозь зубы Филипп и тут же отворотил лицо, будто бы и не заметил предательского дезертирства любимчика и явного пренебрежения со стороны Людовика, поставившего на его месте кузена Конде, словно это он, а не Филипп, был его Единственным Братом, - Где остальные? Шатийон, Шале? Где они?

- Шале вон там, сейчас приведет лакеев с факелами, - невозмутимо ответил Эффиа, который хоть и не жаловал де Гиша, но не любил пляски на чужих костях и сомнительного вкуса победы за счет чужих ошибок, - А де Шатийон с остальными был на лестнице. Это они аплодировали Вашему Высочеству, кстати.

- Они нужны мне здесь... а не на лестнице, - чуть остыв, проговорил Филипп и нехотя спешился, - Нам придется идти во дворец пешком? - спросил он, поправляя тяжелый шлем, давивший ему на лоб, - Черт... забери хоть этот дурацкий шлем, Эффиа... и щит тоже, - он отстегнул от левого предплечья никчемный щит, на деле не спасший бы и муравья в свалке, которой в любой момент этим вечером могла обернуться карусель.

- Пешком так пешком... только, не позади... нет! Мы обойдем вперед. Будем в зале первыми, - принц побежал через весь двор к аллее, ведшей к восточному крылу дворца, заставив лакеев с факелами, а также Эффиа и де Шале бежать за ним.

53

Фонтенбло. Парадный Двор и Большая Лужайка перед дворцом

После того, как последнее каре всадников въехало в ворота конюшенного двора, генерал с облегчением выдохнул. парад прошел как нельзя лучше, даже не смотря на то, что для многих его участников он был первым в жизни и к тому же, времени на подготовку было меньше чем даже пол-дня. Уставший от суеты и непрестанного гвалта музыки и не умолкавших голосов отдававших команды офицеров де Руже не хотел и думать о том, что их ожидало дальше. Придворная жизнь отвращала его все больше и с каждым новым часом прожитым в Фонтенбло, он все тверже убеждался в том, что предпочел бы прожить в военном гарнизоне по соседству с самым воинственным и опасным врагом, нежели при дворе. Ему было не понятно, каким образом Франсуа-Анри умудрялся лавировать между всеми обязанностями и успевал наслаждаться жизнью светского бонвивана, оставляя о себе впечатление совершенного сибарита и бездельника. О нет, в безделье младшего брата герцог успел разувериться, но в том, что маркиз умел находить удовольствие даже в самых невыносимых условиях, сомнений не было. Вот и теперь - перед тем, как уехать вместе с остальными генералами с Большой Лужайки, Арман заметил брата любезничавшего с дамами из свиты королевы, уже через мгновение тот вел под руку графиню де Суассон с видом настолько беззаботным, что с трудом можно было представить этого человека в роли маршала, отвечавшего за безопасность королевской особы и посвященного во все тайны двора. Контраст между видимостью и настоящим его положением был разителен и герцог в очередной раз ловил себя на мысли, что был счастлив возвращению брата в королевский фавор и еще больше тому, что ему самому удалось с легкостью отделаться от обязанностей маршала двора.

Впрочем, если сам он считал, что легко отделался от временного своего назначения, это вовсе не означало, что обязанности перестали преследовать его. Вот и теперь они нагнали его в лице лейтенанта королевских мушкетеров, влетевшего во двор подобно грозовой туче, разве что не метавшего молнии и не рассылавшего проклятия во весь голос.

- Граф, позвольте спросить, что стряслось?

Не дожидаясь, когда д'Артаньян отыщет его в толпе, де Руже сам подъехал к нему, предчувствуя, что гроза должна была непременно коснуться либо его самого, либо его брата.

- Вы ведь не маршала ищете? Его здесь нет. У него приказ от короля проводить свиту королевы в Большой Зал. Так что, если Вы ищете его, то Вам следует штурмовать дворец.

Казаться беззаботным было самым трудным для де Руже, ведь он с детства привык быть открытым и откровенным во всем. Вот и теперь его лицо выражало нисколько не прикрытую озабоченность.

54

Сказать, что стычка, произошедшая между Виллеруа и одним из турецких вельмож, показалась подозрительной, было равнозначно тому, чтобы промолчать и вовсе. Де Курсийон, участвовавший в подобной ссоре не далее как два дня тому назад, прекрасно разглядел все признаки угрозы, нависшей над головой маркиза де Виллеруа. И самое страшное было то, что сам маркиз вряд ли осознавал всю степень опасности. И зачем он только назвался этому отъявленному забияке, каким показался Филиппу распетушившийся не на шутку турок. Со своего наблюдательного пункта де Курсийон слышал и видел все, не имея, однако, никакой возможности повлиять на происходящее. Он видел, как в разговор, перешедший на повышенные тона, вмешался лейтенант д'Артаньян, видел также и то, что Виллеруа благоразумно отъехал назад вместе с лейтенантом. Но кроме того, маркиз заметил и то, как турок указал своему слуге на маркиза, а затем накричал на него, жестикулируя так красноречиво, что и переводчика не понадобилось бы, чтобы понять, что имелось в виду - он требовал от слуги молчать о произошедшем и угрожал вслед Виллеруа. Всего этого было достаточно, чтобы прийти к выводу, пугавшему и возмущавшему его одновременно - турок счел себя оскорбленным и, как видно, не собирался спускать это молодому лейтенанту. Но, что он собирался сделать, Филипп так и не разобрал. И только когда после завершения главной церемонии, этот человек послал слугу вслед за Виллеруа, маркиз счел это весьма опасным знаком. Помочь ситуации лично он не мог - не пойдет же он к Виллеруа с требованием отказаться от вызова, если турок послал слугу именно с этой целью. Да и к турецкому послу он не мог бы обратиться с тем, чтобы указать на недостойное поведение одного из вельмож его свиты. Что же ему оставалось?

Раздумывая о возможностях личного королевского секретаря, де Курсийон присоединился к когорте маршалов, последовавшей за королем на конюшенный двор. А там он постарался пробиться как можно ближе к королю, чтобы успеть пристроиться к его свите. Он слышал, как Его Величество пригласил Конде остаться при дворе и сделал мысленную зарубку на память для вечерних заметок, которые он взял в привычку записывать каждый день перед отходом ко сну. Но что же Виллеруа? Как ни странно, Филипп услышал его имя вовсе не от короля, а в тихом разговоре де Вивонна и де Гиша, что-то обсуждавших между собой. Это то и привлекло внимание Ео Величества.

- Да, Сир, Виллеруа... его лошадь, - де Курсийон выступил вперед и поспешил заговорить с королем, но его перебил граф д'Арманьяк, явившийся во главе отряда факельщиков, - Сир, Вы позволите?

Не отказавшись от своего намерения, Данжо пошел слева от короля, опередив Мольера, и попытался снова привлечь к себе внимание.

- У меня есть опасения, что маркизу де Виллеруа может угрожать опасность, - быстрый взгляд короля подтвердил, что его слова были услышаны, и Филипп быстро договорил свою мысль, - Опасность оказаться вовлеченным в скандал, Сир. Нет, его жизни вряд ли что-то угрожает. Но, я боюсь, что маленький инцидент, произошедший из-за его лошади, может спровоцировать неловкую ситуацию, из которой будет трудно выйти без потерь для переговоров с турецким послом. Простите, Ваше Величество, я слишком многословен. Но, если Вы позволите, я объяснюсь.

Дворец Фонтенбло. Большой Зал, 2

55

Фонтенбло. Казармы королевских мушкетеров. 6

- Герцог! Тысяча чертей, - объезжая норовивших попасть под копыта его лошади слуг и спешившихся уже гвардейцев, д'Артаньян направлялся к де Руже, который и сам поспешил к нему навстречу.

- Мне не до любезностей, герцог, - сурово осадил он молодого генерала и вместо ответа на его вежливый совет отправиться на штурм дворцовых коридоров протянул скомканный лист бумаги. - Вот этот приказ получили мои мушкетеры, караулившие у ворот парка. Тысяча чертей, герцог! Что Вы себе возомнили? Я знаю, что этот парад был важен для короля. Нынешние дипломатические фокусы мне не по нутру, но я не спорил, когда моих мушкетеров, свободных от несения караула, заставили участвовать в этой карусели. Я даже не возражал, когда меня и маркиза де Виллеруа отрядили для почетного эскорта этого турецкого павлина, три тысячи чертей!

Видя, что площадная брань, которой он разразился не на шутку, привлекла к нему внимание, д'Артаньян понизил голос и продолжал уже полу-шепотом, прерываясь изредка на громогласные проклятия.

- Дьявол! Герцог! Это уже ни в какие ворота не входит! Вы распоряжаетесь моими мушкетерами! Может быть Вы пожелаете и мою шпагу? Какого черта Вам понадобилось снимать с караула моих ребят? Да эти ворота от малейшего дуновения ветра свалятся. Но мои патрульные охраняли дороги и прочесывали все окрестные дороги, так и знайте. После нападения на обоз князя Ракоши я распорядился контролировать все подъезды к Фонтенбло. И что же - там никого. Ни-ко-го! Черт возьми! Это неслыханно, герцог! И Вы... Вы, боевой генерал! Я ожидал подобную выходку от какого-нибудь придворного хлыща, не знающего ничего о дисциплине, о войне, черт возьми. Но Вы!

Отредактировано Шарль Д'Артаньян (2017-10-09 23:54:55)

56

Ответ лейтенанта поразил Армана как гром. Стараясь оставаться спокойным, он развернул переданную бумагу, промокшую из-за начавшегося так некстати дождя. Размывавшиеся от капель воды строчки можно было с трудом различить при неровном свете факелов и все-таки перед глазами герцога был такой же приказ с его собственной печатью, как и тот, который показали ему несколькими часами раннее. Приказ, который якобы написал он сам, собственной рукой. Более того, на бумаге красовалась его собственная печать.

- Да, чертовски хорошая работа, - он поднял бумагу к глазам и всмотрелся в печать, отмечая, что она была сделана при помощи старого перстня покойного маршала де Руже.

- О нет, не подумайте, что я смеюсь, граф, - добавил он, складывая бумагу, - Позвольте мне сохранить этот сувенир при себе. Дело в том, что у меня имеется уже один такой приказ.

Старый гасконец почти не слушал его, разразившись такой яростной бранью, что не будь Арман от природы сдержанным человеком, то ответил бы уже если не подобной же бранью, то вызовом на поединок. Обвинения д'Артаньяна звучали хлестко и даже оскорбительно, но де Руже только сдержанно кивал головой в ответ, дожидаясь, когда ярость лейтенанта хоть немного утихнет.

- Поверите ли Вы мне, граф, - заговорил он снова, как только в потоке обвинений наступила короткая пауза, - Но, у меня уже имеется образчик такого же приказа, якобы подписанного мной. Но, клянусь своей честью, я не писал его. Но, сказать больше я не могу. Это касается не только лично меня, граф. Прошу Вас просто поверить мне на слово. Впрочем, к чему же просто слова. Вот, взгляните, - он снова развернул приказ и протянул его д'Артаньяну, а затем снял перчатку и перстень со среднего пальца правой руки, - Вот. Это мой перстень. Вы видите разницу? Она заметна любому сведущему в геральдике человеку. Но, для простых мушкетеров... простите меня, граф, для любого человека печати будут выглядеть почти идентичными. Вы видите эту тонкую поперечную линию? Да? Перстень должен был быть либо переплавлен после смерти моего отца, либо разбит. Ювелиры сделали это. Но, видимо, не столь тщательно. Или же кто-то постарался залить трещину, чтобы использовать перстень. Это было сделано без моего ведома. И пока я не вправе сказать больше. Вы сказали, что с помощью этого приказа был снят караул на главных воротах парка, не так ли? Но, подумайте, кому это нужно? И зачем? Нам следует разобраться в этом, граф. Вы поедете со мной?

Парк Фонтенбло, Королевская Аллея. 3

Отредактировано Арман де Руже (2017-10-18 23:31:26)

57

- Черт подери, - проговорил де Вивонн, - Мы не должны вовлекать маркиза в это дело, граф.

Де Гиш только и успел, что глянуть исподлобья в его сторону, когда их обоих окликнули. Как всегда шумный и безалаберный ко всему граф позволил себе говорить так громко, что его могли услышать даже голуби, спавшие под соломенной крышей сеновала. Тем паче сам король. Хуже того, Его Величество решил узнать, в чем было дело, наверняка догадываясь о подоплеке разговора двух не жаловавших друг друга прежде дворян.

Молчание порой является лучшим ответом - это ни да, ни нет, это вообще ничего, хоть порой и вызывает подозрения. Но, повидавший в военных кампаниях не один допрос пленного, де Гиш твердо знал одно - не высказанное вслух слово не имеет никакого значения. Можно строить догадки о том, что скрывается за упорным молчанием, но наверняка никогда не будешь знать. Вот и теперь, так и не получив вразумительный ответ на свой вопрос, Людовик не стал ни в чем их винить. Де Вивонн бросил на де Гиша извиняющийся взгляд, но тот даже бровью не повел, будто его и не касались дела королевского танцмейстера.

Явление д'Арманьяка во главе с несколькими факельщиками отвлекло короля, а вскоре сам он и все сопровождавшие его маршалы и принцы удалились с конюшенного двора. Де Гиш удалился в тень навеса над коновязью и сделал вид, что занят изучением стати высокого жеребца, которого привел конюх. Тот самый английский жеребец, которого оседлали для дю Плесси-Бельера - даже не будь у него желания скрыться от взоров толпы, де Гиш подошел бы взглянуть на него вблизи. В тени было не видно ни его самого, ни тем более лица, на котором так живо отразилось выражение восхищения прекрасным животным - изящным, тонконогим, стройным и, как было видно по его надменному взгляду, знавшим себе цену.

- Прекрасный образчик, не так ли? - старший конюх подошел к жеребцу с другой стороны и ласково провел по лоснящейся шее, - Именной подарок для маршала дю Плесси-Бельера.

- От кого же это? - поинтересовался де Гиш, ожидая услышать все что угодно, но не...

- Виконт де Во. Из собственного выезда отдарить изволил. Не самому маршалу, конечно же, - неприличный взгляд вверх должен был досказать остальное, но на лице де Гиша не мелькнуло ни тени понимания, так что, конюх договорил все начистоту, - Это для мадам вдовствующей маркизы дю Плесси-Бельер... де Руже, которая. А она велела сыну передать его.

Эта поправка не оказалась существенной в глазах де Гиша - он не услышал имени, которое боялся услышать, сколько не силился скрыть это от самого себя. Значит, подарок не был от Генриетты - чего же более. Значит, у нее не было ничего с этим признанным сердцеедом, которому на самом деле было глубоко наплевать на всех прелестниц двора, если они не могли помочь ему взобраться выше по карьерной лестнице. Значит, все его опасения были напрасны.

- Прекрасный. Слов нет, - сказал он уже от всего сердца и вышел из тени на середину двора, освещенного ярко полыхавшими факелами, воткнутыми в железные корзины, - Эффиа! Я здесь!

Услыхав голос графа, маркиз остановился и вскинул голову, так что рыжие вихры, не прикрытые шляпой, взметнулись вверх, отсвечивая бликами огня, из-за чего казалось, будто бы вся голова любимца Месье была охвачена пожаром.

- Граф, вот Вы где! Идемте же. Я бы не стал предупреждать Вас, но дружбы ради, - он таинственно подмигнул и понизил голос до шепота, - Месье в крайнем раздражении. Вот и щит свой со шлемом отдал мне. А Вы же знаете, как оно бывает, когда наш принц не жалует красивые вещи. Поспешим. По пути расскажете, где пропали.

- Да нечего рассказывать. Я же с королевским штандартом был. Вот мне и пришлось следом за королем уехать. А то, что Месье не в духе, - де Гиш усмехнулся, после того, как он убедился, что Генриетту ничто не связывало ни с одним из братьев де Руже, на душе у него было легко и безоблачно, - Так сейчас такой ливень начнется, остудит всю его мрачность и смоет прочь.

- Вот уж боюсь, что смоет то совсем не мрачность, -
загоготал Эффиа, без опаски подставляя лишенное всякой косметики лицо под первые капли дождя.

- Что-то сегодня все не в духе, - де Гиш кивнул в сторону ворот, где разговор лейтенанта д'Артаньяна с герцогом де Руже переходил за рамки учтивой беседы, - Интересно, чем это господин генерал так досадил ему? Старый гасконец удила закусил как взбеленившийся жеребец.

Дворец Фонтенбло. Большой Зал, 2

Отредактировано Арман де Гиш (2017-11-05 01:24:02)

58

- Что это? Я слышу голос де Гиша! - Филипп остановился так резко, что паж со всего разбегу натолкнулся на него, пребольно ударив в спину и едва не сбив с ног.

- О! - только и воскликнул принц и обернулся.

В довершение всех бед юноша поскользнулся на чем-то мягком и скользком, растянувшись прямо у ног Его Высочества.

- Да поднимите же кто-нибудь этого бедолагу! И где же мои верные пажи... Поль, Жан-Люк - от тех хоть какой-то толк был, - простонал Месье, картинно изображая тоску и вселенское разочарование, - Гиш! Это ты, дружочек мой?

- И я, - подскочил к нему Эффиа.

- Помоги хоть ты этому несчастному ротозею, - Филипп кивнул в сторону пажа, уже отряхивавшего с бедра комья грязи и чего-то непроизносимого, неприятного и липкого, - И не смей являться в Большой Зал в таком виде! Прочь, прочь! - впрочем, этот приказ и не потребовалось бы отдавать - едва услышав его, паж тут же пустился в бега и вскоре исчез в темноте Большой Лужайки, - Эх... лучше бы по аллее шел, - хохотнул принц, провожая юношу насмешливым взглядом, - Там то лошади точно не потоптались.

Маленькая интерлюдия с пажом, досадная для молодого человека, оказала противоположное действие на самого принца. Он не злорадствовал, но почувствовал толику облегчения, оказавшись свидетелем обидного падения другого.

- Эффиа, а кто этот малец? Я раньше не видел его... в любом случае, мы не столь злы, как это кажется. Вели отписать ему оплату нового костюма. Из моих средств, - распорядился Филипп, с удовольствием проявляя великодушие.

- Так и сделаем... - ответил Эффиа, водрузив тяжелый римский шлем с пышным плюмажем на свои рыжие вихры, - Дождь, Ваше Высочество, - он протянул круглый щит принцу, - Не желаете прикрыться? В бою эта игрушка вряд ли спасет, а вот от дождя... в самый раз, - дерзкая улыбка заставила Филиппа потемнеть от приступа очередного каприза.

- Идем, - только и буркнул он, обхватив подоспевшего де Гиша за плечо, - Ну-с, мой милый полковник, расскажи-ка мне, что там такое с нашим славным лейтенантом мушкетеров стряслось. Как ты сказал, он удила закусил? Ого... не хотел бы я быть тем, кто произнесет эту фразу за его спиной.

- А в лицо? - съязвил Эффиа, пристроившись к Месье с другого бока, и подставил свое плечо под длань Его Высочества.

- Эффиа, если я кому-то что-то и высказываю, так в лицо. Напрямик, - обиженным тоном ответил принц и вытянул руку, чтобы наградить дерзкого миньона подзатыльником, - Ай! Как ты посмел! Мой шлем напялил! - вскрикнул он, больно ударив ладонью по чеканному ободку.

- Так на то и шлем, чтобы носить его, разве нет? -
рассмеялся в ответ маркиз и отошел на почтительное расстояние в темноту, которую не могли рассеять огни факелов в руках лакеев, шедших впереди них.

Дворец Фонтенбло. Большой Зал, 2

59

- Не смеетесь? - вскинулся на молодого генерала д'Артаньян, - Черт возьми, а я то думал, мы тут с Вами славно пошутим, месье!

Спокойствие де Руже было непробиваемым. Он отвечал на обвинительные крики лейтенанта с таким хладнокровием, что в пору было пожать ему руку за снисхождение к сумасшедшим выкрикам, которые д'Артаньян позволил себе с чисто гасконской запальчивостью. Стоило ему заговорить и праведный гнев, клокотавший в душе лейтенанта начал затихать. Тихий голос генерала заставил д'Артаньяна прислушаться, так что, де Руже удалось довести до его сведения весьма занятную историю.

- Вы говорите, эта печать сделана с помощью перстня Вашего покойного отца? Но, герцог... - начавшийся дождь был так некстати, д'Артаньян зло встрянул головой, рассыпав брызги со своей шляпы, - Герцог, Вы отдаете себе отчет, что некто воспользовался Вашим наследием, чтобы... черт возьми, - он прикусил ус и зло хмыкнул, - Черт возьми, знать бы еще зачем.

- Нам следует разобраться в этом, граф. Вы поедете со мной?

Старый лейтенант мушкетеров посмотрел в лицо молодого генерала, чувствуя запоздалые угрызения совести. Он налетел с обвинениями вместо того, чтобы спокойно предложить разобраться в этом деле вместе, и теперь вопрос де Руже прозвучал как щелчок по носу - заслуженный щелчок.

- Три тысячи чертей, конечно же! Едем, герцог, едем!

Сказано - сделано, но, не тут-то было. Решение вернуться к воротам парка было принято ими единодушно, вот только для того, чтобы выехать из конюшенного двора, переполненного пешими и верховыми дворянами и офицерами армии Его Величества, им обоим пришлось проявить недюжинное умение не только держать в узде собственных лошадей, но и заставить расступиться перед ними целую толпу всадников.

- Тысяча чертей! Дорогу! Дорогу! Немедленно!

- Господин лейтенант, разве Вы не идете во дворец на церемонию? - на вопрос одного из вахтенных караульных у самых ворот конюшен д'Артаньян взмахнул рукой и выкрикнул на скаку:

- Дело короля! Безотлагательное! - уже выехав за ворота, он обернулся и крикнул уже через плечо, - Передайте де Ресто, он за главного во дворце!

60

Парк Фонтенбло, Королевская Аллея. 3

Во дворе королевских конюшен царила неразбериха и суматоха. Сотни лошадей требовалось расседлать и прогулять после королевской карусели, конюхи и личная прислуга сбились с ног, выводя в поводу на манеж сразу по несколько лошадей.

- Оставьте красотку мне, сударь, я позабочусь о ней, -
предложил один из конюхов и Франсуа с радостным облегчением отдал повод Соланы, вдруг присмиревшей настолько, что позволила увести себя под навес.

- Месье маркиз, мы возвращаемся во дворец, - сказал один из мадьяр, - Не желаете поехать с нами? А лошадей отдадим слугам князя, они ждут там же, куда мы карету сопроводили.

Долго раздумывать над этим предложением не следовало - церемония вручения подарков должна была уже начаться, а если возвращаться во дворец пешком, а потом пробиваться через толпу зевак в коридорах, можно было и вовсе не застать никого в Большом Зале. И думая про "никого", Франсуа конечно же видел перед собой улыбающееся лицо милой Оры.

- Да, едем, господа. Только, чур, пройдем по коридорам для прислуги. Так у нас будет больше шансов успеть.

Легкое дуновение ветра всколыхнуло поля его шляпы и Франсуа поежился от струившегося по шее холодного ручейка дождевых капель. О переодевании и думать не стоило - добежать до гостевых покоев на третьем этаже он успел бы, но на переодевание и обратный путь потратил бы все имевшееся у него в запасе время. Значит, Ора снова увидит его безнадежно мокрым... отчего-то эта мысль вовсе не огорчила Франсуа, а заставила улыбнуться. Он встряхнул головой и дернул повод.

- Да! Едем сразу же к террасе перед Большим Залом. Там должны быть мои гвардейцы, отдадим лошадей им. Так будет еще быстрее!

Мадьяры одобрительно кивнули, лихой разбойничий свист и веселое ржание лошадей, пущенных в галоп заставили всех обернуться им вслед. Кто-то смотрел с удивлением, а кое-кто и с завистью - не всякий день можно позволить себе мчаться на всем скаку через Большую Лужайку прямиком к дворцовой террасе.

- Не каждый может позволить себе такое, - произнес старший конюх, беря повод белоснежной лошади, впечатлившей своей статью и норовом турецкого янычара.

- Этот может. Я узнал этого молодого гвардейца, - сказал ему подошедший ближе управляющий конюшнями, - Это маркиз де Виллеруа из свиты короля.

- Любимец, как видно.

- Ага. Везунчик тот еще, - усмехнулся управляющий и похлопал по холке Солану, уставшую притворяться послушной, - Досталась же ему эта привереда... и кто только услужил.

Дворец Фонтенбло. Большой Зал, 2


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Фонтенбло. Конюшни и каретный двор. 4