Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Гостиная в покоях герцогини Орлеанской. 6


Дворец Фонтенбло. Гостиная в покоях герцогини Орлеанской. 6

Сообщений 61 страница 66 из 66

1

После трех часов дня.
    04.04.1661

https://c.radikal.ru/c35/1902/86/687d7ab8d804.png

61

Дворец Фонтенбло. Большой Зал, 2
После девяти часов вечера.

Филипп говорил без умолку - сначала о планах обучить юную герцогиню всем премудростям высокой моды, секретам парижанок по части всего, что касалось красоты и внимания к себе мужчин - о, в этом он мог бы защищать докторскую степень, если бы господа из Академии потеснились, чтобы принять столь важную фигуру в свои ряды. Затем, разговор, точнее, монолог принца перешел на стрельбу по мишеням как полезную практику, которую следовало бы продолжить и в их резиденции в недавно разбитом под его чутким руководством парке.

Наконец, он заговорил о сокровенном - о своих планах на утренний прием с парижскими парфюмером в качестве вишенки на торте, о головной боли в связи с исчезновением месье Виллэма, который единственный во всем свете знал, где разыскать талантливого, а главное, молчаливого куафера на место того несносного итальянца, который драл его за волосы каждое утро, умудряясь при этом заговорить до полусмерти, о макияже и прискорбном отсутствии вкуса у провинциалов, оккупировавших Фонтенбло в последние дни словно саранча из египетских пустынь. Он говорил обо всем, громко и эмоционально, вкладывая в каждую новую тему все свое красноречие и силы, словно от этого зависело все его счастье. На деле же он просто с трудом мог вынести долгий и томительно медленный переход из Большого зала к занимаемым его свитой апартаментам на втором этаже.

- О, эти коридоры... я думал, что мы в конце-концов запутаемся и застрянем до самой ночи, - высказался Филипп, когда впереди замаячили знакомые голубые с белым шевроны лакеев, стоявших у дверей в Гостиную Мадам, - Боже боже боже, - усталым голосом простонал он, готовый упасть духом при малейшем годном поводе, - Меня удручает необходимость... - он не договорил и умолк, изобразив трагическую мину на лице, в буквальном смысле терявшем себя из-за неровного освещения, царившего в гостиной.

- Почему не разожгли канделябры? Бездельники! - деланным комичным голосом воскликнул Эффиа и поддал подзатыльник лакею, перебегавшему от одного светильника к другому, чтобы разжечь все свечи.

- Душа моя, здесь я оставляю Вас, - приложив ладонь ко лбу, объявил Филипп, то ли действительно веря в то, что его дорогая женушка будет в отчаянии от этого расставания, то ли решив до конца доиграть роль примерного супруга, - Надеюсь, что мой костюм для турнира уже готов. Эй, Шатийон! Эффиа! Быстро переодеваться! Гиш! Бог ты мой, дружочек, да на Вас лица нет, - со скорбным выражением в увлажнившихся в тот же миг глазах произнес Филипп и шепотом процедил сквозь зубы, - За мной в мои покои. Сейчас же. Я скажу Дюпону, чтобы он и за твоим костюмом послал. Ни слова возражений, - он приложил тонкий палец к своим губам и скосил подозрительный взгляд в сторону де Вивонна, сопровождавшего его свиту, а точнее, де Гиша, - Я хочу узнать все. Граф, - любезная улыбка мгновенна вспыхнула и тут же погасла, - Я забираю моего милого де Гиша, - не придумав с ходу ничего больше, чтобы осадить надменного Мортемара, в глазах которого так и сквозил предерзкий вызов даже самому Брату короля, Филипп картинно развернулся к его сестре, стоявшей под руку с Генриеттой и заговорил с обеими, словно и не замечая испепелявший его взгляд, - Мои любезные, как мы и условились, давайте поразим всех еще до начала турнира. Амазонки и древнегреческие герои - наш выход будет незабываемым. Как и наша победа. Мадемуазель, Мадам, - тонкие пальцы герцога вспорхнули, выпростанные из пены кружев, и легонько коснулись кончиков пальцев Генриетты, Филипп наклонился к ее руке с поцелуем, довершая последнее па их идеального супружеского выхода, - Я весь в нетерпении увидеть Вас, моя дорогая в хитоне амазонки. О, я знаю, я верю, что не буду разочарован! - воскликнул он и тут же развернулся, взмахнув обеими руками, блеснув напоследок золочеными доспехами, украшавшими его словно живую статую, - Вперед же, господа! Всем участвующим в турнире немедленно переодеваться!

Дворец Фонтенбло. Покои герцога Филиппа Орлеанского. 5

62

Дворец Фонтенбло. Большой Зал, 2

Отказ Оры пройтись с ним по коридорам для прислуги в качестве обходного пути вовсе не огорчил Франсуа, он и подумать не успел об этом, тогда как волнение де Монтале из-за нового опоздания передалось и ему. Крепко схватив девушку за руку, маркиз энергично зашагал вперед, делая такие широкие шаги, что его спутнице пришлось едва ли не бежать вприпрыжку, чтобы успевать с ним в ногу.

Там, где некогда молодому пажу из королевской свиты приходилось протискиваться сквозь толпу с помощью локтей и громкого мальчишеского фальцета, перед лейтенантом королевской гвардии добровольно расступались даже самые вздорные субъекты. Пряча недовольные взгляды за натянуто вежливыми гримасками, они молча уступали дорогу Виллеруа и его спутнице. Высокий рост и красный мундир с белым офицерским шарфом словно по волшебству изменили придворную жизнь маркиза. В один день он из недоросля переростка превратился в видного молодого офицера, ловившего на себе завистливые ухмылки мужчин, снисходительно благосклонные улыбки женщин и восхищенные, брошенные украдкой из-под ресниц взгляды девиц на выданье. И все это конечно же согревало бы сердце наследника маршала де Невиля, если бы он отвлекся хоть на секунду от карих глаз своей спутницы.

- О, мне столько нужно рассказать Вам, Ора! - с жаром заговорил он, когда перед ними показались герцог и герцогиня Орлеанские, шедшие всего в десятке шагов впереди. - Мне подарили кинжал! Настоящий, персидский кинжал с ножнами, смотрите.

Отпустив ручку мадемуазель, Франсуа с гордым видом вытащил заткнутый за офицерский шарф кинжал и обнажил блестящее лезвие, продемонстрировав благородный блеск закаленной дамасской стали.

- Это от посла. Он подарил его лично мне. А еще он подарил целый сундук золота для мушкетеров. За то, что те охраняют его. Думаю, этот человек очень дорого ценит свою жизнь, раз платит такие деньги... хоть и в качестве подарка.

Повертев кинжалом, что вызвало несколько недовольных вскриков девиц, которых они обогнали, проходя по галерее, Франсуа вложил его в ножны и протянул Оре.

- А хотите, я его Вам отдам? - вдруг спросил он, поймав на лету внезапную мысль о опасностях, таившихся на каждом шагу. - Он красивый. Надежный. И его легко будет спрятать. Смотрите, вот же, - он посмотрел на Орино платье, не предполагавшее столь воинственных деталей, и улыбнулся. - Ну, хотя бы ночью под подушкой. А при мне есть шпага. И очень хорошая, - он горделиво вынул на четверть клинка великолепную кованную шпагу, но тут же задвинул ее назад, поймав на себе недовольный взгляд мадам де Лафайет, оказавшейся невесть каким образом всего в трех шагах от них с Орой. - Отец заказал ее. Как будто бы знал, что Его Величество пожалует мне лейтенантский чин. Но батюшка в таких делах всегда наперед знает. У него чутье в придворных делах.

Впереди уже показались золоченые рамы парадных дверей в апартаменты герцога и герцогини Орлеанских. Сердце Франсуа невольно сжалось в предчувствии новой разлуки - недолгой, но все-таки, такой уже скорой. Он снова взял Ору за руку и заговорил, торопливо и жарко, чтобы успеть рассказать ей обо всех своих приключениях.

- Мне было доверено стоять в почетном эскорте при особе посла. Это оказалось не так то легко. Представляете, Ора, моя лошадь как понеслась! Ух, вот уж когда у меня сердце в пятки упало, - чистосердечно признался молодой человек, раскрасневшись под внимательным взглядом карих глаз. - Да, ведь нарушить строй во время парада - это еще хуже чем чихнуть во время караула у постели королевы, - хохотнул он и тут же замолчал, когда в ответ на его реплику расхохотались сразу несколько человек, услышавшие его последние слова. - Ну, в общем, это было пол-беды. Беда была бы, если бы Солана вынеслась наперерез целой роте мушкетеров, которые выполняли фигуру в карусели. Ох, и натерпелся же я. И представляете, я уже справился с этой упрямицей, как вдруг меня остановил на полном скаку какой-то турок. Я помню его. Не знаю, откуда, но как-то он мне запомнился. Лицо злое. Сам он весь такой разодетый, будто принц багдадский. И представляете, Ора, он потребовал от меня мою лошадь!

Шушуканье вокруг них вдруг затихло и громкий гул голосов смолк, так что Франсуа смог услышать капризный возглас герцога Орлеанского.

- О, как быстро мы пришли, - улыбнулся юноша, легонько пожав пальчики девушки, прежде чем скромно отпустить их под любопытными взглядами стоявших вокруг подруг Оры из свиты Мадам и кавалеров Месье. - Эх... а я еще не успел всего рассказать. Но мы же еще встретимся сегодня? Я буду в зале на турнире. Мои гвардейцы будут стоять в карауле в королевской ложе. А я буду стрелять. О да, я же не сказал Вам. Я тоже буду участвовать!

63

- Вашу лошадь! – ахнула мадемуазель де Монтале, не веря своим ушам. – А мы-то с Луизой гадали, о чем вы разговариваете с господином советником. Но Франсуа, зачем же ему понадобилась ваша лошадь? Это… это, право, как-то странно и непонятно.

Быть может, это просто какой-то диковинный турецкий обычай, - предположил внутренний голос, но Ора уже успела расстроиться – и за Франсуа, которому пришлось оказаться в такой неловкой ситуации, и за себя. Разочаровываться в красивом и любезном турке ужасно не хотелось, особенно после сладостей, которые он послал дамам в ложу королев на давешнем турнире.

- Должно быть, это какое-то недоразумение, - пробормотала девушка чуть слышно, не желая открыто спорить с Виллеруа, да еще из-за такого неподобающего предмета, как какой-то басурман, едва говорящий на нормальном человеческом языке. Ох, а не в этом ли проблема? Что, если Франсуа просто неверно его понял?

Монтале горела желанием расспросить друга о случившемся в малейших деталях, но тут Его Высочество призвал кавалеров покинуть покои Мадам, и время для расспросов внезапно кончилось.

- Значит, вы все таки будете стрелять? – попытавшись забыть о турке, обрадовалась фрейлина. – Тогда мы непременно встретимся на поле для стрельбы. Правда, мне доверили всего лишь подавать стрелы Ее Высочеству и другим девушкам, но зато Луиза будет участвовать, о да! И может быть…

Ой нет, следующая мысль была совершеннейшим кощунством. Само собой, Лавальер не могла выиграть турнир, раз в нем участвовала Мадам. Ора надеялась, что ее подруга и сама понимает это, потому что у нее бы язык не повернулся советовать проиграть нарочно. Какая, в сущности, дурацкая затея. Но зато Франсуа горел желанием победить всех ради нее – точно так же, как и князь. А у Ракоши теперь был точно такой же платочек, как у Франсуа. Слава богу, что ее инициалы были вышиты белым шелком и не бросались в глаза, если не разглядывать уголок платка специально, но все равно, в глубине души Ора испытывала некую неловкость вкупе с беспокойством. На самом деле, она ведь вовсе не хотела этого, но поверит ли, в случае чего, Франсуа, что князь завладел ее платочком по чистой случайности и прихоти апрельского ветра?

Можно было бы сказать ему прямо сейчас… но отчего-то нужные слова никак не шли на ум, к тому же, Виллеруа спешил, и задерживать его на глазах у всех сейчас, когда все другие кавалеры раскланивались и исчезали вслед за Месье один за другим, было совсем неловко.

- Нет, не может быть. Я точно знаю, что вы выиграете у всех, - шепнула она, пожимая руку маркиза и одаряя его дружеской улыбкой. – Я буду молить святого Губерта, чтобы он направлял ваши стрелы прямо в цель, так и знайте.

Дворец Фонтенбло. Апартаменты фрейлин принцессы Генриетты. 6

Отредактировано Ора де Монтале (2017-12-04 01:44:41)

64

- О да, я буду стрелять! - воодушевленный пуще прежнего Франсуа в миг позабыл про ссору с турком и его оскорбительное требование продать ему Солану. Да что там - мог ли какой-то басурман огорчить его настолько, чтобы позабыть о самом главном событии этого вечера.

- И Вы? Вы тоже будете участвовать? Так мы еще и встретимся там, на манеже?
-
он тут же начал подыскивать на себе что-нибудь подходящее, что можно было подарить на удачу, - Эх, как назло, гвардейский мундир не предполагает ленточек. Только те, которые нам дарят.

Но, последовавшие объяснения заставили его на мгновение замереть в оцепенении, тогда как счастливая улыбка медленно растаяла в погрустневших глазах юноши.

- Как, Вы не будете стрелять сами? Но... это же так здорово. Представляете, управлять полетом стрелы - запустить ее в мишень, точно в самое яблочко! Эх, наверное это из-за того, что желающих стрелять гораздо больше, чем тех, кто готов помогать, - он постарался улыбнуться, желая ободрить Монтале и даже перехватил ее ручку, прижав к своей груди со всей мальчишеской искренностью, - Вы такая бескорыстная, милая Ора. Ну кто бы еще согласился подавать стрелы вместо того, чтобы позабавиться со всеми.

Пожатие руки и дружеская улыбка довершили счастливое свидание, вознеся мысли молодого человека до той вершины, с которой все на свете кажется легко достижимым и возможным. Даже если бы у него и были сомнения об успехе на турнире все они были отметены прочь одной лишь уверенной улыбкой Оры.

- Если Вы будете молиться за мою победу, то все святые услышат Вас, милая Ора, я знаю, - заявил он, также переходя на шепот, - А я оставляю Вам мой подарок. Пусть этот клинок будет Вам талисманом. И защитой. Вот.

Вручив подарок посла девушке, Виллеруа вдруг заметил, что они остались одни посреди быстро опустевшей залы. Если не считать шумной стайки фрейлин, обсуждавших венки из плюща и ленты, да нескольких лакеев и горничных, суетливо перебегавших из одних дверей в другие с охапками ткани и ворохом лент в руках.

- Все уже уходят... пора переодеваться. Да и мне наверное тоже. Я успел здорово промокнуть, пока искал Солану, - дружеская улыбка в карих глазах напомнила Франсуа о времени и он спохватился, - Но, об этом потом. Нам пора уже. И Вам тоже, милая Ора. Встретимся в зале. Я непременно отыщу Вас.

Не забывая о манерах, Виллеруа стянул шляпу с не высохшей еще головы и отвесил девушке изящный поклон, не жалея перьев плюмажа, которыми щедро вытер полы перед собой.

- До встречи, милая Ора, - шепнул он ей и помчался к дверям, едва не лопаясь от переполнявшего его вдохновения и решимости смести всех соперников на турнире с первого же выстрела.

Дворец Фонтенбло. Гостевые покои, комната маркиза де Виллеруа

Отредактировано Франсуа де Виллеруа (2017-12-07 22:22:47)

65

Дворец Фонтенбло. Большой Зал, 2

Если бы де Гиш и попытался изобразить на своем лице хоть капельку веселья, то обидное замечание принца мгновенно стерло всякий намек на шутливый лад. Граф ответил Его Высочеству мрачным взглядом и заговорил, лениво растягивая слова, так чтобы, слушая его Филипп изрядно извелся бы от нетерпения. А может быть даже и отказался от желания лицезреть кислую мину своего любимца во время переодевания.

- В отличие от многих, участвовавших в королевском параде, я одет в настоящую броню, мой принц. И она достаточно прочная. И кроме того тяжелая, - процедил он сквозь зубы, не удержавшись от искушения ответить колкостью на бестактность.

- Тише, друг мой... черт возьми, да Вы готовы разрушить все на своем пути... поулыбайтесь Монсиньору и дела с концами, - шепнул ему де Вивонн, после того, как комично закатил глаза, выражая ироничное неодобрение жалобам полковника.

Сам же Филипп то ли не расслышал ответ графа, то ли по своему обыкновению услышал в нем только то, что льстило ему, продолжал ворковать, обращая любезные и деланно утомленные улыбки к Генриетте и окружавшим ее фрейлинам. Де Гиш смотрел на них остекленевшим от наигранного безразличия взором, пока не встретил взгляд Атенаис, понимающий и как будто бы просящий. О чем же? Ах да, как и ее братца, мадемуазель де Тонне-Шарант должно быть больше интересовал исход их предприятия, нежели душевное состояние Армана.

- Я забираю моего милого де Гиша, - эта фраза, оброненная Филиппом, заставила графа вспыхнуть и оглянуться к де Вивонну.

- Идите, граф, - говорили глаза Луи-Виктора, тогда как на лице его играла такая безмятежная улыбка, что в пору было усомниться, что это был тот же самый человек, который поклялся уничтожить обидчика его сестры и жаждал кровавой расправы над ним с рвением бойцового волкодава.

- Вперед же, господа! Всем участвующим в турнире немедленно переодеваться! - воскликнул Филипп, изображая из себя полководца, призывающего войска в атаку.

Тут же как по сигналу в зале началась суета близкая к суматохе. Де Гиш заметил, как замельтешил перед его глазами красный гвардейский мундир де Виллеруа, с галантностью, которой позавидовали бы и более опытные чем он сердцееды, ухаживавшего за двумя фрейлинами Генриетты. Не желая отставать от остальных придворных Месье, Арман быстро обернулся к де Вивонну и шепнул ему напоследок:

- Переговорим о Вашем плане позже. Можете рассказать все Вашей сестре. Она найдет способ, как передать мне. Этот турнир... черт бы его побрал...

- Де Гииииш! - послышался возглас из дверей зала, почти точь-в-точь копировавший капризную манеру герцога Орлеанского. Рыжеволосый юнец де Шатийон бесом юркнул через толпу и подбежал к замешкавшемуся графу.

- Если не хотите, чтобы наш дорогой Месье впал в отчаянье, дожидаясь Вас, поспешите! Он не хочет никого видеть кроме Вас... - с легким оттенком ревности сказал маркиз и метнулся назад к дверям, бесцеремонно расталкивая на своем пути остальных придворных, спешивших выйти из апартаментов герцогини Орлеанской.

Кивнув де Вивонну, де Гиш напоследок повернул лицо к самой Генриетте, желая и опасаясь одновременно встретить ее насмешливый взгляд. Снова! Опять же! Сжимая руки в кулаках, он стиснул зубы вместо того, чтобы улыбнуться, и поклонился герцогине, выказывая скорее мрачную решимость не сдавать свои позиции, чем почтение.

Дворец Фонтенбло. Покои герцога Филиппа Орлеанского. 5

66

Право же, готовясь к замужеству, Минетт не ожидала от своего супруга ничего особенного, ну разве что чуточку больше внимания, чем ее удостаивали раньше. Однако на четвертый день семейной жизни Филипп прямо таки превзошел себя. Поцелуев, правда, больше не было, но зато внимания оказалось просто в избытке.

Слушая бесконечные излияния мужа на протяжении всех бесконечных коридоров, Генриетта лишь рассеянно улыбалась, надеясь, что в процессе самолюбования и самослушания Месье не прочтет в ее глазах отчаянного желания поскорее оказаться у себя – и остаться наедине со своими дамами, куда более тихими и молчаливыми. Но и достигнув земли обетованной, она была вынуждена добрых десять минут топтаться рядом с Филиппом, пока тот собирался с мыслями, собирал своих миньонов и, в конце концов, собрался к себе.

- Я сделаю все возможное, чтобы не разочаровать вас моим хитоном, Ваше Высочество, - смиренно потупилась Мадам в ответ на прощальное пожелание супруга, в котором кто-нибудь, но только не она, вполне мог усмотреть двусмысленный намек.

Но Минетт прекрасно понимала, что ее супруга в первую очередь будет интересовать покрой хитона, во вторую – качество ткани, в третью – изящество уложенных складок. И лишь в последнюю, да и то если ей крайне повезет, Филипп заметит то, на что, собственно, будет надет пресловутый хитон. Кстати, а на что, в самом деле?

- Сударыни! – громко воскликнула она, хлопая в ладоши, чтобы привлечь внимание успевших рассеяться по гостиной дам, но вместо этого обнаружила на себе тяжелый взгляд, преследующий ее все эти дни с завидным упорством. О, этот несносный Гиш!

Генриетта вздернула повыше подбородок и одарила графа снисходительной усмешкой, однако тот подарка явно не оценил и отвесил ей поклон, опасно граничащий с дерзостью. И пусть.

Довольная тем, что способна доставить мучения хотя бы одному мужчине (это же только начало, да?), Мадам грациозно развернулась спиной к отставшим от Филиппа кавалерам, среди которых, к ее немалому удивлению, были замечены Вивонн и Виллеруа, впервые удостоившие своим появлением половину герцогини Орлеанской, и подхватила под руку Тонне-Шарант.

- Идемте, моя дорогая, нам тоже надо поспешить, иначе турнир начнется без нас. По правде говоря, я даже несколько страшусь нашей затеи. Сумеем ли мы представить амазонок так, чтобы заслужить восхищение публики, а не свистки? И не будут ли наши костюмы слишком… немного смелы? Мне бы не хотелось выслушивать упреки матушки и королевы Анны, но полагаю, что отступать уже поздно. Ах, а я ведь даже не представляю, на что следует надевать хитон. На всех этих картинах, фресках и шпалерах, - она кивнула на потолок, расписанный сценами из античных мифов, - богини и пейзанки одеты в куски полотна на нагое тело, но мы ведь не пейзанки. И даже не богини. Смогу ли я оставить сорочку под хитоном, как вы думаете?

Минетт подождала, пока ее камеристка закроет за ними дверь спальни, и только тогда задала вопрос, давно щекотавший ей язык.

- Кстати, что такое с вашим братом, Франс… Атенаис? В первый раз вижу его среди друзей моего супруга, да еще и с таким мрачным видом. Он ведь…

Минетт смущенно хихикнула. Боже, она чуть было не спросила подругу, не разочаровался ли ее брат в любви к одному из миньонов Филиппа! Фу, какая гадость!

Отредактировано Генриетта Орлеанская (2017-12-18 00:02:16)


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Гостиная в покоях герцогини Орлеанской. 6