Le Roi Soleil - Король-Солнце

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Le Roi Soleil - Король-Солнце » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Покои и приемная Ее Величества Марии-Терезии. 4


Дворец Фонтенбло. Покои и приемная Ее Величества Марии-Терезии. 4

Сообщений 61 страница 66 из 66

1

Утро 04.04.1661.

http://img-fotki.yandex.ru/get/52446/56879152.471/0_11c9e0_c4b786f1_orig

61

Дворец Фонтенбло. Большой Зал, 2

Граф не стал возражать в ответ на слова мадам де Суассон о хватке Ла Рейни. Если сам префект и сумел снискать доверие к себе со стороны короля и даже дю Плесси-Бельера, то его помощники действовали из рук вон плохо. Тот же секретарь Канцелярии, при одном воспоминании о Марвеле и его нелепых отговорках насчет соглядатаев, расставленных Ле Рейни по всем закоулкам дворца, де Сент-Эньян чуть сдвинул брови. Впрочем, легкая морщинка, мелькнувшая у него на лбу, тут же разгладилась, и граф как ни в чем не бывало продолжал беседу.

- Мадам, если Его Величеству будет угодно призвать меня с отчетом, я не замедлю явиться, - заверил он графиню, заметив, что король уже направлялся к ним навстречу, - Но, все же мне кажется, что Ваших слов окажется достаточно.

На публике Людовик вел себя безукоризненно, как и полагалось примерному супругу. Кто бы смог упрекнуть его в пренебрежении королевой даже в присутствии блистательной фаворитки? Впрочем, самые внимательные глаза все-же отметили бы легкую тень упрека, точнее, грусти в глазах самой королевы, удалившейся в свои личные покои сразу же после вручения супругу ленточки на удачу.

- Сир, - отставив левую ногу назад, де Сент-Эньян склонился в низком поклоне перед королем, широко раскинув руки, утопавшие в пышных кружевах, выпростанных из рукавов, пошитых из блестящего атласа и усыпанных лентами и бантами по недавно заведенной моде, - Приготовления идут с самого утра и сейчас уже почти завершены. Осталось только свериться с расписанием выступлений, - он оглянулся на зал в надежде увидеть мадам де Монако, но Катрин, наверное, была занята подле Ее Высочества или же готовилась к собственному выступлению на турнире, - Сюрпризы и в самом деле ожидают нас сегодня, Сир. И великолепные, смею заверить Ваше Величество, - подтвердил он слова короля под бурные аплодисменты придворных.

Громкие овации и гул немедленно возникших пересуд о только что сказанном так во-время заглушили их голоса, что только де Сент-Эньян, стоявший слишком близко к графине де Суассон, мог услышать обмен ласковыми безделицами между ней и королем. Лицо графа оставалось бесстрастным, словно Ее Светлость обронила ничего не значившую фразу о погоде в ответ на вопрос короля, но он тут же просиял в улыбке, стоило ей обратить внимание на него.

- Состязания между мужчинами и женщинами? О, мадам, - граф тут же склонил голову в непритворной покорности и улыбнулся в ответ на озорные огоньки блеснувшие в глазах Олимпии, - Состязания решено проводить параллельно - мужчины отдельно, женщины отдельно, - ответил он и галантно раскинул руки, жестом выражая готовность всячески служить Ее Светлости, - Но, только потому, что я заранее уверен в том, что ни один кавалер не уступит честь сложить свой трофей к ногам прекрасной дамы. С Вашего позволения, пусть у нас будут два победителя - среди мужчин и среди женщин. Но, - уловив нотки азартного разочарования в возгласах фрейлин Ее Величества, граф улыбнулся публике и обратил покорный взгляд на графиню, а затем на короля, - Ваше Величество, с Вашего позволения, мы объявим о последнем состязании в конце турнира - лучший стрелок против самой меткой лучницы. Это будет захватывающе и не лишит победителей заслуженных ими призов. Не так ли, дорогая графиня?

Дворец Фонтенбло. Опочивальня Его Величества. 5

Отредактировано Франсуа деСент-Эньян (2017-12-27 23:34:39)

62

- То есть, три приза вместо двух? О! - Олимпия вскинула брови, живо представив реакцию Месье, если от него потребуют еще один приз, но взрыв восторгов вокруг них троих был так красноречив, что ей осталось только рассмеяться и наклонить голову. - Туше, граф. Ваш вариант куда лучше моего и уже завоевал всеобщее одобрение. По крайней мере, в свите Ее Величества, но я не сомневаюсь, что прекрасные лучницы Мадам тоже оценят его по достоинству. А не удивлюсь, если последнее состязание окажется самым захватывающим на турнире и сведет вместе мадам де Монако и...

Она подняла глаза на Людовика и улыбнулась.

- Какая досада, что я не умею стрелять из лука - это было бы весьма... волнующе, сир, не так ли?

О да, ей следовало уговорить Месье и короля на турнир из арбалетов, но эта мысль пришла слишком поздно - лишь после того, как Олимпия услышала про находку на трибунах для зрителей и желание дю Плесси принять участие в стрельбе с найденным арбалетом в руках. Кстати, не будет ли это против правил? Но нет, она не станет поднимать этот вопрос - пока. Куда лучше устроить маршалу приятный сюрприз, когда он уже выйдет на поле и насладится желаемым эффектом на злоумышленников. В противном случае дю Плесси наверняка обозлится на нее еще и за то, что она вставляет палки в колеса его витьеватому следствию.

63

В шепоте Олимпии он услышал куда больше, чем просьба пожалеть камердинера. Луи услышал в голосе возлюбленной то, что немедленно нашло отклик в его сердце. В голубых глазах вспыхнуло желание отмести прочь все возможные дела и неразберихи, которые непременно должны были возникнуть в преддверии нового празднества, ради скорейшей встречи. Она обещала ему - что могло быть важнее? И тут же, словно в ответ на нетерпеливые мысли короля, обер-камергер заговорил о протоколе турнира и порядке участия.

- Нет нет, господин граф, увольте, - властно, но сдерживая свое нетерпение, возразил Людовик, - Не раскрывайте нам все карты, дорогой Сент-Эньян. Оставьте место для сюрпризов. Я знаю, дорогая, - он с улыбкой ответил на взгляд возлюбленной, - Что Вы хотели бы выспросить у графа все секреты, чтобы поделиться с подругой, и он никогда не отказал бы Вам. Не так ли граф?

Снисходительная улыбка и показное радушие, обращенное к устроителю предстоявшего турнира, вызвали овации и громкие возгласы одобрения. О, без сомнений, в свете близившегося турнира граф сделался самой популярной фигурой при дворе. Радуясь тому, что все головные боли в связи с решениями и устроительством праздника были переложены на плечи обер-камергера, Луи обменялся с Олимпией еще одним пылким взглядом.

- Вы и правда хотите видеть состязания между мужчинами и женщинами, дорогая графиня? - с толикой иронии спросил он и поднял руку Олимпии к своим губам, - Да будет так. Граф, пусть будут три приза. И последний будет учрежден мною. Да да, мной, - он с легкой досадой посмотрел в ее глаза, услыхав про отказ от участия, - Ну... что же, даже если Вы не будете участвовать, сердце мое, - совсем тихо проговорил он, касаясь губами кончиков ее пальцев, - Я не откажусь от своих слов.

Отпустив руку графини, Людовик окинул взглядом собравшихся, притихших в ожидании объявления о новом трофее, и с легким наклоном головы иронично посмотрел в глаза нечаянно выступивших вперед дам, как видно, записавшихся на участие в турнире среди первых.

- Я лично вручу победителю или победительнице последнего состязания вот этот приз, - он отстегнул от золоченого доспеха брошь с тускло поблескивавшим в ней рубином, скреплявшую розетку из атласных лент и страусовых перьев, - Это украшение увенчает шляпу победителя. Или корсаж победительницы, - заявил он под грохот аплодисментов.

Заметив несколько отрешенный взгляд Олимпии, Луи посмотрел в ее глаза и протянул брошь, де Сент-Эньяну. Гром оваций троекратно усиленный, благодаря высоким потолкам королевской приемной, весьма удобно заглушал все отдельные голоса. С лукавой улыбкой Луи перехватил мелькнувшую в воздухе руку Олимпии и запечатлел на ней поцелуй.

- Но, я знаю, какой приз получит победительница моего сердца, - его глаза блестели от внезапно родившейся идеи, - Вы обещаете? Я жду Вас.

Отпустив руку графини, король отвесил галантный поклон, адресуя его Олимпии, но так, что выглядело это скорее как выход артиста на повторные овации. Было что-то неповторимое и воздушное в его жестах, когда он с легкой небрежностью вскинул вверх шлем и обвел им полукруг перед собой, так что пышный султан всколыхнулся подобно яркому облаку. Чуть склонив голову, король отдал жадно взиравшей на него публике дань своего внимания и снова выпрямился, отступив на шаг назад. Не король - в эту минуту он был богом танца и света, блиставшим в свете сотен свечей под овации сотен аплодировавших ему рук.

Отвесив еще один кивок всем присутствовавшим, Людовик развернулся к ним спиной и направился к выходу, шагая так широко, что всей его свите за исключением де Сент-Эньяна, давно уже приспособившегося к размашистой королевской походке, пришлось поспешать за ним едва ли не бегом. У самых дверей короля встретил мушкетер в запыленном мундире и плаще, покрытом то ли сажей, то ли грязью. Запах гари тут же ударил в нос и Людовик недовольно поднес к лицу кружевной платок.

- Сир, там паника в министерском крыле, - шепот подошедшего слишком близко к королю мушкетера вызвал немедленный отклик среди ближайшего окружения, но, Людовик взмахнул рукой, приказав всем молчать и, удвоив шаг, устремился к своим покоям.

Дворец Фонтенбло. Опочивальня Его Величества. 5

64

С уходом короля в приемной Марии-Терезии сразу сделалось сумеречнее, будто Людовик и вправду унес на своих золотых доспехах весь свет, как и полагается солнцу, и оставшихся свечей было непростительно мало, чтобы составить конкуренцию удалившемуся светилу.

С другой стороны, в просторном покое сразу прибавилось воздуха и места, ибо вслед за солнечным светом его покинуло и большинство придворных, набившихся на половину королевы с единственным желанием видеть Людовика и быть увиденными им. И как ни приятно было вдохнуть, наконец, полной грудью, при виде опустевшей приемной уголки вишневых губ мадам де Суассон сами собой опустились. Да уж, соглашаясь на завидное место обер-гофмейстерины молодой королевы, с таким трудом отобранное покойным дядюшкой у принцессы Анны Палатинской, Олимпия вовсе не рассчитывала на то, что ей придется царить в унылом запустении. Но в самом деле, кого могла привлечь пресная атмосфера этого полуиспанского полумонастыря, где только и делали, что молились, пили шоколад и ждали редкого явления супруга?

Ба, стоит ли огорчаться из-за редкости супружеских визитов? В конце концов, если гора не идет к Магомету, или как там говорят поборники ислама? Помня, что ее уже ждут, графиня вскинула голову, расправила плечи и… в своем решительном порыве в сторону опочивальни королевы чуть не сбила с ног пухлого человечка в черном.

- Мэтр Гено! Прекрасно, вас-то мне и надо, - обрадовалась она, жестом призывая придворного врача следовать за ней. – Ее Величество мучает тошнота…

- Что вполне понятно в ее положении, - подхватил румяный медикус. – Что может быть естественнее, Ваше Сиятельство.

- Естественно, согласна, но крайне неудобно. Ее Величество страдает от причиняемых ей неудобств, мэтр, вам ли не знать ее деликатную натуру. Так что умоляю, никакого рвотного, никакого ланцета, и главное – ничего снотворного. Ее Величество обещала королю быть на турнире, и ей надо выдержать это испытание достойно. Придумайте нашей королеве что-нибудь укрепляющее, я крайне на вас полагаюсь. И успокойте ее, прежде всего. Мадам дю Пелье поможет вам в этом непростом деле.

Гено послушно закивал и был немедля препровожден в опочивальню и сдан на руки взволнованной донье Молине, переживающей так, будто это она была беременна и изнемогала. Обменявшись взглядами с баронессой дю Пелье, только что отжавшей салфетку, чтобы положить ее на лоб растекшейся по креслу Марии-Терезии, Олимпия закрыла дверь и постаралась поскорее забыть эту жалкую сцену.

Теперь, когда с неприятным было покончено, следовало заняться предстоящим турниром, чтобы не отстать от Катрин де Монако – если, конечно, та сейчас действительно муштровала амазонок Мадам перед предстоящим выступлением.

- Мадам де Навайль, удалось ли раздобыть те старинные платья, о которых мы говорили после обеда? – самым сахарным тоном осведомилась графиня у соперницы.

Та нехотя кивнула:

- Слуги принесли все, что удалось найти, но мы еще не разбирали туалеты.

- Так чего же вы ждете, сударыни? Пока Ее Величество приходит в себя и собирается с силами перед предстоящим испытанием, тем, кто намерен стрелять, следует успеть переодеться. Я отпускаю всех… мадам де Навайль проследит за тем, чтобы вы не слишком задержались. И никаких споров и ссор, умоляю. Если кто-то не сможет поделить наряды, тяните жребий.

Она уже развернулась и направилась к дверям, когда за ее спиной послышался взволнованный шепот:

- Ну что, он сознался?

- Кто? – Олимпия удивленно оглянулась.

А, это вы, Жанна. Да, мы прояснили это маленькое недоразумение, - не моргнув глазом, солгала графиня. - Оказалось, что моя книга пострадала в результате творческого спора между вашим братом и моим. И поскольку у них не оказалось под рукой бумаги, Невер не нашел ничего лучше, чем испортить мою коллекцию сонетов. О, эти братья!

Она выразительно воздела очи к небу и под сдавленное хихиканье сестер де Руже поспешила к себе – туда, где среди золоченых завитков, обрамляющих обитые голубым шелком панели, пряталась замочная скважина, открывающая потайную дверь в… ммм, можно ли назвать Раем место, куда приходится спускаться сквозь темноту и паутину?

Дворец Фонтенбло. Опочивальня Его Величества. 5

65

Вечер, без четверти десять

https://img-fotki.yandex.ru/get/373238/56879152.4ef/0_12fb8a_2115ea76_L.jpg

В душной приемной с серебряным хрустом пробили часы, отсыпали последнюю четверть. Мария застыла посреди залы, жесткая в жестком платье. Золотые и черные ленты сплетались на серебряной тафте в причудливые цветы, выдуманные сотню лет назад неведомым флорентийским ткачом. Загадочно блестели драгоценные слезки в местах скрещения лент, мелкие жемчужины отливали холодной радугой. Непривычное платье туго обхватывало короткую шею, жесткий крахмальный воротник тер подбородок, но зато голова лежала на нем высоко и гордо.

Мария чуть выпятила тяжелую нижнюю губу.
Поморщилась.
Неловко повернула голову, боясь уронить смешной полукруглый чепец с длинной вуалью, под которую камеристки спрятали ее пепельно-русые волосы.
Чепец королеве не нравился, но другие уборы показались ей еще смехотворней. Пришлось смириться.

Приемная выглядела странно. Маскарад она пропустила, терзаемая тоской и лихорадкой, и теперь удивленно разглядывала женщин в забавных платьях. Все эти лица она знала – кажется, сейчас Мария не была в том уверена. Словно какой-то морок лег на комнату, дивным образом все изменив.

В обращенных к ней взглядах было то же удивление и какая-то неуверенность, неловкость. Должно быть, и она казалась им всем неправильной, не такой, как всегда. Дурно это или хорошо?

- Что вы скажете, дукесса? Хорошо ли это платье на мне? – королева смотрела на герцогиню де Навайль с тихой обреченностью, готовая услышать, что выглядит смехотворно. Нет, не на словах - кто посмеет сказать такое государыне? – но в паузах между уверениями, лживыми, как все французы.

- Великолепно, Ваше Величество! – герцогиня ответила немедленно, не задумываясь, и тем смутила Марию еще больше. – Вы прекрасней, чем Диана де Пуатье.

Мария дернулась всем телом. Прекрасней, чем королевская шлюха? Оскорбленно поджались губы, глаза подернулись льдом.

- Да, безо всяких сомнений, такое роскошное платье могла носить только божественная Диана, - безо всякого смущения продолжала госпожа де Навайль, не замечая, как потемнело лицо испанки, как дернулись пальцы, уже готовые рвануть на груди застежку.

Госпожа де Люд, гардеробмейстерина королевы, оказалась глазастей, возмущенно шагнула вперед, теребя нервно рукав черно-белого платья.

- Что вы, мадам, в гардеробе королевского замка нет места нарядам герцогинь. Все, что хранится здесь, когда-то носили только королевы и принцессы. Мадам Клод, мадам Элеонора, мадам Екатерина и мадам Елизавета.

- И королева Марго, - донесся чей-то шепот и тихий смех, но де Люд и не глянула в ту сторону.

- Это платье наверняка носила ваша соотечественница, королева Элеонора. Оно изумительно идет Вашему Величеству. Изумительно!

- Изумительно... изумительно... изумительно... - прокатилось по приемной тихое эхо.

Мария выдохнула. Руки мягко упали на широкую юбку, положенную на пухлый валик на бедрах, и щеки тронул румянец. Королевское платье, значит. Хорошо. Правильно. Она позволила себе улыбнуться, скосила глаза на зеркало, осторожно, так и не привыкнув к тугому чепцу. Из серебряных глубин зеркала на нее надвинулось видение цвета закатного неба, словно комнату за спиной залило вдруг густо-розовым андалузским вином, хмельным и терпким.

Королева обернулась. Беззвучно ахнула, стиснув кулаки.

- Мадам Олимпия. Вы подкрались так тихо. Отчего я не видела этого платья среди других?

Тишина, оглушившая залу, дружно вздохнула, зашелестела голосами. Итальянка смотрела сверху вниз, спокойно, с чуть заметным, обидным снисхождением, и изысканного оттенка бархат бросал теплые блики на ее янтарные щеки и длинную шею. Вот оно, настоящее платье королевы.

Отредактировано Мария-Терезия (2018-01-21 01:43:12)

66

Стоя перед королевой, Олимпия с холодным спокойствием изучала ту, кому навсегда достался Луи. Платье, выбранное Марией-Терезией, было не в пример богаче всех древних туалетов, которыми радостно щеголяла ее свита. Правда, огромные горностаевые рукава чуть пожелтели от времени, но в свете свечей это не слишком бросалось в глаза. Зато то, что диковинный наряд рыхлой испанке к лицу, не заметить было невозможно. Высокий плоеный воротничок обнимал полные щеки королевы, уменьшая овал лица и подчеркивая нежный цвет кожи.

- Простите, я не хотела напугать вас, Ваше Величество, - обер-гофмейстерина, наконец, присела в неглубоком реверансе, прежде чем снова поднять глаза на Марию-Терезию. – Позвольте заметить, что это роскошное платье удивительно вам идет. Что до моего, то, право же, я не знаю, откуда оно. Я просто велела Симонетте найти и мне что-нибудь, когда узнала, что Ваше Величество и все прочие дамы будут в старинных нарядах, и она принесла вот это.

Олимпия пожала плечами с невинной улыбкой и пробежалась оценивающим взглядом по сгрудившимся вокруг королевы дамам. Некогда богатые туалеты прошлого столетия шли далеко не всем, но в целом картина была красочной и удивительной, вполне способной произвести впечатление на привыкший к причудам двор.

С удовольствием отметив, что ее коралловое платье было самым ярким в этой пестрой коллекции королевских обносков, графиня с сияющей улыбкой осведомилась у государыни, теряющейся рядом с ней несмотря на все жемчуга и бриллианты, которыми был щедро усеян ее наряд:

- Если все готовы, изволит ли Ваше Величество зайти за королевой-матерью или предпочтет дождаться королеву Анну здесь?

Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч, Королевский Балкон. 2


Вы здесь » Le Roi Soleil - Король-Солнце » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Покои и приемная Ее Величества Марии-Терезии. 4