Le Roi Soleil - Король-Солнце

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Le Roi Soleil - Король-Солнце » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Покои и приемная Ее Величества Марии-Терезии. 4


Дворец Фонтенбло. Покои и приемная Ее Величества Марии-Терезии. 4

Сообщений 41 страница 60 из 66

1

Утро 04.04.1661.

http://img-fotki.yandex.ru/get/52446/56879152.471/0_11c9e0_c4b786f1_orig

41

Отправлено: 25.04.17 23:39. Заголовок: // Дворец Фонтенбло...

// Дворец Фонтенбло. Апартаменты графини Олимпии де Суассон. 3 //

В приемной Марии-Терезии царило непривычное оживление – пожалуй, подобный ажиотаж мадам де Суассон наблюдала впервые. Впрочем, и турнир с участием дам Людовик устраивал впервые – немудрено, что он вызвал столько переживаний. Прислушиваясь к взволнованным голосам, Олимпия с трудом удерживала улыбку, поскольку фрейлины и статс-дамы наперебой обсуждали не то, как правильно держать лук или целиться, а наиболее подходящие туалеты для появления на турнирном поле.

- Думаю, дам дадо выдди в оходничьих косдюмах, - весьма категорично гнусавила мадемуазель де Кетлогон, так и не сумевшая побороть свою простуду за четыре дня пребывания на апрельском солнце вдали от сумеречного и зловонного Парижа. А может, дело было вовсе не в простуде, а в неистребимом бретонском акценте?

- Спорим, ее охотничий костюм желтого цвета? – шепнула Жанна де Руже своей сестре, впрочем, достаточно громко, чтобы быть услышанной и вызвать дружный смех фрейлин и сердитый взгляд присматривающей за ними мадам де Рувруа.

Поскольку графиня решительно отказалась от участия в стрельбе из лука, жаркий спор относительно наиболее подходящих платьев также полыхал без ее участия. Устроившись в кресле, которое утром и вечером занимала престарелая донья Санта-Клара, как все испанки, никогда не пренебрегавшая послеобеденной сиестой, Олимпия рассеянно листала странички потрепанного томика в красном сафьяне, но взгляд ее равнодушно скользил по стихотворным строфам, как печатным, так и рукописным – все мысли мадам де Суассон занимало полученное королем письмо от принца Конде. Узнает ли он дерзкую певичку в надменной обер-гофмейстерине королевы? Месье так ни разу не подал вида, что признал в Даме Пик подругу детства, но Олимпия слишком хорошо знала, что принц редко обращал внимание на дам, если они не были одеты лучше него. К тому же, в его случае другие духи, позаимствованные графиней у сестер, были самой лучшей маскировкой: ароматы парфюмов Филипп помнил много лучше, чем цвет глаз придворных дам. Но Конде… о, Конде рассматривал ее так пристально, словно изучал выставленную на аукцион кобылу. Кто знает, что отложилось в его памяти? Какой-нибудь случайный жест, случайный поворот головы – изменить все свои привычки и движения было просто невозможно.

Она печально вздохнула, кляня себя за неосторожность. Наивно было надеяться, что февральская эскапада сойдет ей с рук. Правда, извечная вражда между семейством Мазарини и самым высокомерным из Бурбонов была хорошим предлогом держаться от Конде подальше и не жаловать его ни вниманием, ни разговором, но будет ли этого довольно?

- Синьора контесса! – жарко шепнул прямо в ухо женский голос. Олимпия дернулась от неожиданности, больно ударившись виском об острый подбородок склонившейся к ней Симонетты. Та охнула и скривилась, потирая пострадавшую часть лица.

- Ну что? – без особого энтузиазма поинтересовалась у своей шпионки графиня. – Удалось?

- А как же! – рыжая субретка гордо подбоченилась, красуясь дорогим платьем из шелка цвета палых листьев, перешитом из прошлогоднего наряда графини. – Узнала все в лучшем виде, синьора, и даже подмасливать никого не пришлось, увы.

Симонетта снова наклонилась к уху госпожи и зашептала:

- Вы были правы, послав меня в театральную костюмерную, синьора. Оттуда затребовали все античные наряды. Туники, плащи, пояса, сандалии, даже шлемы. Все велено доставить на половину Мадам и Месье.

- Забавно, - протянула графиня, обдумывая полученную новость, и вдруг громко хлопнула в ладоши.

- Сударыни, - в наступившей тишине ее мелодичный голос прозвучал почти грозно. – Пока вы размышляете над цветами охотничьих костюмов, свита Мадам наряжается в античные хитоны.

- Амазонки? – ахнула Мари де Руже. – Они будут амазонками! Боже, боже, отчего мы не подумали об этом!

Мадам де Суассон не без тайного злорадства окинула взглядом вытянувшиеся лица дам и девиц, вдруг осознавших, как скучно и заурядно они будут выглядеть на фоне Орлеанского цветника, даже если вырядятся в свои лучшие платья, и снова опустила глаза, делая вид, что увлечена очередным сонетом.

42

Отправлено: 26.04.17 22:39. Заголовок: Хмурые бородачи из ш..

// Дворец Фонтенбло. Покои Никола Фуке. 3 //

Хмурые бородачи из швейцарской сотни, караулившие у дверей в апартаменты королевы, были не чета галантным мушкетерам, которые одним лишь взглядом зажигали улыбки на лицах фрейлин и статс-дам из свиты Ее Величества. Фуке давно заметил эту существенную разницу, но так и не успел ответить на вопрос, что именно руководило маршалом двора при выборе гвардейских частей для несения караулов во дворце. Быть может чистая случайность, но со временем дю Плесси-Бельер все реже вел себя как беспечный устроитель увеселений Его Величества.

- Вашему Сиятельству назначено? - вежливо спросил его бородач с густым басом, но, встретив надменный взгляд серых глаз, тут же отвел в сторону алебарду, пропуская суперинтенданта в приемную королевы.

И с чего вдруг ему понадобилось обращать внимание на этих цепных псов, задался вопросом Фуке, выговаривая себе самому за излишнюю мнительность. Конечно же, они караулили у покоев обеих королев, поскольку это испокон входило в обязанность швейцарцев. И не было в том никакого умысла и быть не могло. К тому же, разве сержант Дезуш не ему, Фуке, был обязан своим представлением королеве-матери? А раз так, то нечего и сомневаться. Выговаривая это про себя, Фуке задержался у входа, чтобы осмотреться. В приемной было людно и оживленно более чем обыкновенно. Задавшись было вопросом, что бы это могло означать, виконт уловил несколько фраз из женских разговоров и коротко усмехнулся. Ну конечно же, иного и быть не могло - свита Ее Величества пребывала в ажиотаже в ожидании турнира по стрельбе из лука.

Вдруг кто-то громко хлопнул в ладоши и гомон голосов мгновенно стих, так что в наступившей тишине ясно и отчетливо послышался голос, прозвучавший грозно, как предупреждение Сивиллы.

- Античные хитоны? - пробормотал про себя Никола, улыбаясь при мысли о том, что должно быть не только свита Мадам, но и вся когорта миньонов Месье готовятся представить Малый Двор в античных нарядах, - А вот и повод, - процедил он сквозь зубы и направился прямиком к креслу, в котором сидела обер-гофмейстерина двора Ее Величества.

- Мадам, - произнес он с тактичной вежливостью и вместе с тем громко, чтобы у графини не было ни единого шанса сделать вид, будто она его не заметила, - Рад снова видеть Вашу Светлость в добром расположении духа. Неужели свита Мадам и впрямь намерена представить нам античные сценки... хм... хм... интересно, что же это будет? Сцена из охоты Дианы? Или неудача Актеона? Кто же будут главными исполнителями этих маленьких драм из жизни олимпийцев, как по-Вашему, дорогая графиня?

Он задавал эти вопросы и говорил так, словно они не виделись после встречи в каком-нибудь литературном салоне и были готовы продолжить прерванную тему. Ни взглядом, ни жестом, Фуке не выдал остававшуюся в его душе досаду на графиню, глубокую обиду, нанесенную королевской фавориткой, когда та отказала ему перед королевским обедом в присутствии свидетелей. И в то же время он смотрел в ее черные глаза, словно судья, испрашивавший, не хочет ли подсудимый пойти на мировую.

43

Отправлено: 27.04.17 00:18. Заголовок: При виде суперинтенд..

При виде суперинтенданта, вошедшего в приемную королевы по-свойски, как ни в чем ни бывало, мадам де Суассон нахмурилась, но тут же спохватилась и поспешила придать лицу полускучающий-полуравнодушный вид. В самом деле, не слишком ли много чести для Фуке?

Она надеялась, что суперинтендант осчастливит своим вниманием Сюзанну де Навайль, жадность которой делала ее идеальной союзницей Фуке. Но нет, тот, видимо, так и не понял, что их отношения полностью исчерпаны, потому что взял курс прямо на Олимпию.

- Виконт, - она подняла глаза на склонившегося к ней мужчину и не без труда изобразила подобие улыбки. – Вы пришли к нам для того, чтобы расспросить о планах герцогини Орлеанской? Ба, но разве не вы – главный источник всех свежих новостей при дворе? Это нам, скромным затворницам, разделяющим страсть Ее Величества к благочестивым занятиям и покою, следует расспрашивать вас, а не наоборот.

В последней фразе графини особо тонкий слух наверняка уловил бы мелькнувшую нотку горечи: с каждым днем пребывания в новой должности госпожа обер-гофмейстерина убеждалась в том, что впереди ее не ждет ничего, кроме бесконечной скуки. Пожалуй, ей следовало потребовать от дяди патента на должность в свите Мадам – там, по крайней мере, собрались те, кто любил – и умел – веселиться.

- И правда, дорогой виконт, вы ведь всегда все знаете, - раздался звонкий голос Катрин д’Арманьяк. – Наверняка вы уже осведомлены о том, что затевает Малый двор. И как тонкий ценитель литературы и искусств, можете дать нам бесценный совет. Раз Мадам и ее свита желают быть амазонками, кем следует нарядиться нам?

Безмозглая гусыня. Олимпия едва заметно усмехнулась: пожелай она выйти на турнирное поле, ей бы не пришлось просить совета у суперинтенданта. Но Арманьяк умильно взирала на Фуке и хлопала ресницами, как кокетливая дебютантка, впервые увидевшая богатого жениха, про которого ей прожужжали все уши родные и подруги.

Пальцы, перебирающие страницы, на мгновение замерли, наткнувшись на более плотный лист бумаги. Она так и не отдала нарисованный углем портрет Ла Валетта ни Ланнуа, ни д’Артаньяну. Возможно, в том более не было нужды, и все же… Задвинув сложенный пополам листок с портретом поглубже между страниц, она с вызовом глянула на Фуке.

- Так что же вы посоветуете нашим лучницам, виконт? Чем им поразить сегодня двор и турок – ведь послов тоже пригласили на турнир, не так ли?

44

Отправлено: 27.04.17 23:44. Заголовок: - О, меня привела сю..

- О, меня привела сюда сущая безделица, - ответил Фуке и расцвел в такой радостной улыбке, будто бы графиня только что сообщила ему о министерском назначении, - А о планах юной герцогини я узнал, только попав сюда. Помилуй бог, откуда же мне взять свежие новости, если все свое время мне приходится жертвовать на дела.

Он небрежно взмахнул рукой, словно отмахиваясь от назойливых дел, коих у него как у суперинтенданта должно было быть выше самой высокой из крыш Фонтенбло. Лицо его на секунду изобразило полную апатию и отсутствие сил, что было почти истиной, если бы не последние новости, попавшие в его руки. Новости, которыми не следовало делиться ни с кем, даже с графиней покуда. В ее же собственных интересах.

- Но, я рад, что моя репутация сведущего человека пока еще при мне. Это полезно, - он снова позволил себе улыбку и выпрямился, намереваясь вальяжно устроиться, прислонившись к выступу камина.

- Представьте себе, меня хотят видеть, меня желают слышать, от меня просят советов и мнения, - его голос сделался вкрадчивым и приглушенным, - Но, всем ли я готов услужить? Только истинным друзьям. Только им, дорогая графиня.

Он взглянул на мраморную полку, увенчивавшую камин, прежде чем облокотиться на нее и остался недоволен серыми разводами, оставшимися то ли от стоявшего там прежде предмета, то ли от совочка для уборки пепла, по небрежности положенного туда горничной. Безмятежное выражение лица виконта было испорчено брезгливой миной. Он смахнул следы пепла с рукава своего франтоватого камзола и снова склонился к графине.

- Вы можете положиться на меня по части советов, дорогая графиня. Кто как не я может поддержать Вас в минуту неловких сомнений, даже трудностей... в понимании. - тонкие губы вытянулись в улыбке, когда он уловил едва слышные нотки духов, выбранных Олимпией де Суассон для встречи турецких послов.

Заготовленный шутливый вопрос о выбранном парфюме так и застрял на языке, так как их беседа, более похожая на попытку пересечь болотистую топь по топким кочкам, была прервана вмешательством графини д'Арманьяк.

- Если не амазонками, то кем же? - задался вопросом Фуке, оглядывая смотревших на него дам, вдруг притихших в ожидании его советов.

Он ожидал вопросов графини, но вовсе не в отношении нарядов для предстоявшего турнира. И все же, Никола Фуке не был бы самим собой, если бы ответ не был у него наготове, даже самый нетривиальный и неисполнимый.

- Ну так... так отчего же вам, милые дамы, не представить на турнире цвет французской истории... пусть кто-нибудь из вас будет в роли Орлеанской Девы, а кто-нибудь Элеоноры Аквитанской, - воскликнул он, разыгрывая, причем умело, энтузиазм человека, сведущего в искусстве и литературе, - Вдохновлять и восхищать - вот истинное оружие красавиц, украшающих собой двор нашего славного короля. Прекрасные дамы времен рыцарей и трубадуров - вот подходящий образ, не  так ли, моя дорогая графиня? Надеюсь, Вы все-таки не откажетесь от участия и поразите не только мишени, но и сердца, - он бы наклонился еще ниже, чтобы перехватить для поцелуя руку Олимпии де Суассон, но взгляд черных как омут глаз остановил его.

И все же на лице его сияло торжество и улыбка, вот теперь, когда в их сторону были обращены взоры всех присутствовавших в приемной придворных, пусть попробует проявить гордость и непреклонность и оспорит столь заманчивое предложение.

45

Отправлено: 28.04.17 00:51. Заголовок: Подумать только, это..

Подумать только, этот грызун имел наглость не только набиваться ей в друзья, предлагать советы и поддержку, но и уговаривать ее принять участие в сегодняшнем смехотворном фарсе! Олимпия едва не расхохоталась в лицо Фуке, и только присутствие свиты королевы спасло супреинтенданта от подобного афронта.

- Рыцари и трубадуры? О да, это будет крайне романтично и патриотично, виконт. Брависсимо! Но только без меня. Даже если не вспоминать о таком пустяке, как неумение стрелять из лука, одна мысль о том, чтобы появиться перед всем двором в какой-нибудь смешной рогатой нелепице на голове, отбила бы у меня всякое желание. Нет, нет и нет, пусть на турнире состязаются истинные амазонки, я же всего лишь женщина, а не воительница и даже не охотница – за сердцами. С меня вполне довольно одного.

Мадам де Суассон, безусловно, лукавила – ее скромно опущенные ресницы могли бы обмануть ну разве что полного глупца. Охота на сердца, желательно с последующим их разбиванием вдребезги, была ее любимым занятием, но в этом Олимпия мало отличалась от других парижских красавиц. Как, впрочем, и от красавиц всех народов и времен.

- Орлеанской Деве потребуются доспехи, но это же слишком тяжело, - протянула мадам Арманьяк, явно разочарованная полученным советом.

- А Элеоноре Аквитанской – белая вуаль, под которой не будет видно волос, - пожаловалась мадемуазель Юса де Салюсс, обладательница роскошных золотисто-рыжих локонов. – И простое узенькое платье с рукавами до пола. Вряд ли в балетном гардеробе сыщется такое.

- И все же, виконт прав, - Олимпия одарила Фуке снисходительной улыбкой. Вот что я делаю с вашими советами, говорил ее насмешливый взгляд. – Амазонкам следует противопоставить Францию. Мадам де Навайль, вы не помните, что стало с теми платьями из сундуков герцогини д’Этамп, в которые фрейлины королевы-матери наряжались на маскарад по случаю приезда шведской королевы? Их ведь не раздали участницам маскарада? Мне кажется, что свое я тогда вернула. Да, определенно вернула. Ба, если бы их удалось найти – и воскресить двор Франциска Первого во всей его красе! Что бы вы сказали на это, виконт, как зритель, как мужчина, и главное, как образец изысканного вкуса? Разрешите же наши неловкие сомнения, умоляю.

46

Отправлено: 29.04.17 01:35. Заголовок: Будь рядом с ним Лаф..

Будь рядом с ним Лафонтен или тот же молодой Расин, искавший признание в литературных салонах по его негласной протекции, они бы тут же подсказали своему благородному меценату вернейший способ, как одновременно поразить в самое сердце итальянскую гордячку и восхитить всех присутствовавших какой-нибудь неожиданной и гениальной идеей. Правда, идеи Расина могли вылиться в крупные расходы, но на что только не пойдешь ради укрепления той самой дружбы, о которой заговорил Фуке. Но, ни молодого и очаровательно стеснительного пока еще Расина, ни обладавшего буйной фантазией и неудержимым нравом Лафонтена не было не только рядом, а и в двадцати шагах от него. Фуке оставалось принять поражение и хотя бы в этом показать себя с лучшей стороны. Хотя, может ли поражение выглядеть хоть сколько-нибудь хорошо в глазах женщины? Чутье дамского угодника подсказывало Фуке, что да. Именно хорошая мина при плохой игре - вот что на самом деле восхищало любую женщину, а уже проигрыш, особенно же исчислявшийся в солидной и звонкой сумме мог и вовсе покорить сердце блистательной светской львицы. Или воительницы.

- Я рад, что Вы приняли мою несколько несовершенную идею за отправную точку, дорогая графиня, - едва ли не мурлыча произнес Фуке, вознамерившись сыграть эту партию до конца, - И кто как не Вы знакомы с тонкостями придворных увеселений. Конечно же, амазонкам должна быть противопоставлена Франция.

Речь графини де Суассон привлекала еще больше внимания. Их обступили плотным кольцом юные фрейлины, с порозовевшими от возбуждения щеками и тоненькими лебедиными шейками. Замужние статс-дамы, державшиеся вначале в стороне от обсуждения амазонок и святых воительниц, не смогли устоять перед искушением, стоило Олимпии де Суассон помянуть герцогиню д'Этамп и сказочную эпоху Франциска Первого. Фуке не без удивления заметил, что даже чопорные испанки, обычно делавшие вид, что не внимали французской речи, прекратили свои разговоры и обернулись к ним, прислушиваясь ко всему с неподдельным вниманием.

- Я поражен, Ваша Светлость, - в ответ на льстивший его самолюбию вопрос Фуке склонился перед графиней в легком поклоне, с удовольствием играя на публику, - Вы угадали мою мысль еще до того, как я успел высказаться. Это ли не истинное взаимопонимание, - сказал он несколько громче, чем следовало бы, если бы их беседа велась тет-а-тет, - Сомнений быть не может! Дамы из королевской свиты конечно же должны представлять саму Францию и лучшее наследие Ренессанса, эпохи сказочных принцев, королей, прекрасных графинь и сладкозвучных сонетов, - договорил он, глядя на лежавшую на коленях мадам де Суассон книгу в красном переплете.

Возбужденные поднятой темой французской моды и Ренессанса в целом дамы оживились и заговорили все, одновременно, в голос и совершенно не прислушиваясь друг к другу. Нестерпимый для мужского уха щебет целого хора женских голосов мог бы и стоика заставить бежать без оглядки, но Фуке лишь улыбнулся одними уголками губ и снова наклонился к графине.

- У меня есть к Вам просьба, моя дорогая графиня, - прошептал он самым конфиденциальным тоном, - Я принес новый веер для Ее Величества взамен того, который, к моему глубокому сожалению, пришлось уступить... Вы помните этот инцидент, - он говорил так, словно понимал всю горечь ситуации и то, как должна была страдать от потери не только сама королева, но и обер-гофмейстерина ее двора, - Не могли бы Вы доложить Ее Величеству обо мне? Но, о веере и цели визита Вы можете не упоминать. Я хочу поднести его как сюрприз. И ведь кто как не Вы надоумили меня... я хотел бы непременно донести это до сведения королевы.

47

Отправлено: 02.05.17 00:56. Заголовок: - Прекрасные герцоги..

- Прекрасные герцогини, хотели вы сказать, виконт? – уточнила Олимпия, демонстративно захлопывая томик сонетов, раскрытый на безымянных автографах особо одаренных кавалеров. Впрочем, у одного из сонетов автор был – почерк брата трудно было с кем-либо перепутать. – Я, право же, не припомню в окружении Франциска Первого каких-либо прекрасных графинь.

- А как же графиня де Шатобриан? – немедля съехидничала госпожа де Навайль, вот уже несколько минут ходившая кругами вокруг обер-гофмейстерины и суперинтенданта финансов, будто акула, пытающаяся сделать выбор между двумя жертвами. – Сразу видно, что вы плохо знаете историю Франции, мадам.

- Увы, - развела руками Олимпия. – Нам, бедным дочерям Италии, с лихвой хватает собственной истории, от древнего Рима до наших дней, мадам, так что на другие страны почти не остается места. Но раз вам с очевидностью известны все имена Францисковых прелестниц, кому же, герцогиня, как не вам, составить список тех прекрасных дам?

Навайль, само собой, обиделась, получив самый настоящий приказ от какой-то там мазаринетки, но дамы королевы, успевшие загореться новым маскарадом, окружили герцогиню плотным кружком, требуя назвать имена и не оставив гофмейстерине возможности для отступления. Отделавшись от не в меру назойливой соперницы, мадам де Суассон, до крайности довольная собой, сделалась снисходительнее и к Фуке и даже улыбнулась, услышав поведанную ей – сугубо конфиденциально – истинную причину появления суперинтенданта в покоях молодой королевы.

- Вы желаете вручить свой подарок приватно, виконт? – удивилась она. – Что ж, я попробую узнать, восстала ли Ее Величество от послеобеденного сна. Тем более, что время идет, и до приема послов осталось чуть больше часа, едва достаточно для того, чтобы закончить туалет королевы.

Отложив книгу, графиня поднялась и поманила Фуке за собой:

- Я пройду к Ее Величеству через кабинет. Вам лучше пойти со мной, чтобы сразу войти в опочивальню королевы, если она согласится вас принять. Полагаю, волшебное слово «веер» будет достаточно весомым пропуском. Но сознайтесь, господин суперинтендант, у вас неисчерпаемые запасы вееров? Должно быть, перед отъездом в Фонтенбло вы опустошили все галантерейные лавки Марэ и Шатле, чтобы иметь подарки на каждый день. Я угадала? Однако не советую вам придумывать мне несуществующие заслуги перед лицом Ее Величества - это не повысит ваш кредит в глазах королевы, милостивый государь, отнюдь. К тому же, я ровным счетом не понимаю, каким это образом я сумела вас надоумить, и  главное - на что.

48

Отправлено: 03.05.17 23:10. Заголовок: Надо ли было ут

Надо ли было уточнять, прекрасные ли герцогини или же еще более прекрасные графини. Улыбка виконта свидетельствовала о том, что в его словах был скрытый намек и он был доволен попаданием в цель - мадам де Суассон поймала брошенный ей мячик, хоть и не пожелала вернуть его. Вмешательство герцогини де Навайль не было неожиданностью для Фуке, он затылком чувствовал бросаемые в его сторону взгляды и нетерпение гофмейстерины обратить на себя внимание. Но, в его планы не входило обхаживание и без того всецело преданных ему ушей - де Навайль была готова наушничать и пересказывать ему без утайки все, что происходило в приемной и даже в личных покоях королевы. Но его то интересовали не только и не столько покои королевы.

- Право же, дорогая герцогиня, нам следовало спросить Ваше мнение насчет обладательниц титула официальной фаворитки незабвенного короля Франциска Первого. Надеюсь, что дамы и мадемуазели получат исчерпывающую информацию из Ваших уст. Графиня де Шатобриан... ах, как хорошо, что до наших дней и впрямь дошли далеко не все имена... а то, как знать, не попали бы мы в неловкую ситуацию, вскрывая пикантные подробности из истории некоторых почтенных семейств.

Легкий смешок девушек, стоявших чуть вдалеке от беседующих, привлек всеобщее внимание.

- Жанна, - прошептала стоявшая рядом с хохотушкой фрейлина, но та продолжала весело смеяться прикрыв лицо ладонью.

- Мадемуазели! Мы сейчас же займемся распределением ролей! - обидевшись на ответную колкость, с которой не замедлила выстрелить в ее адрес мадам де Суассон, де Навайль тут же перекинула свой пыл и всю суровость на юных фрейлин, среди которых Фуке заметил двух дочерей Сюзанны де Руже - таких же голубоглазых как и их старшие братья.

- Скажем так, дорогая графиня, я бы не хотел привлекать к этому событию всеобщее внимание, - скромно заметил Фуке, отвечая графине, - Я буду весьма признателен Вашей Светлости, если Вы сумеете обеспечить мне первую аудиенцию у Ее Величества.

Он прошел следом за Олимпией де Суассон, не преминув до того взглянуть на отложенную ею книгу. Движимый внутренним чутьем или скорее привычкой подозревать всех в желании хранить какие-то особенные тайны во всех доступных тайниках, в том числе и там, где их могли легко видеть, но не догадались бы обнаружить, Фуке сделал мысленную заметку для себя взглянуть на этот томик сонетов, как только это окажется возможным. Быть может графиня просто развлекала себя чтением, а быть может, это был способ получать тайные послания?

- Мои запасы вееров очень даже исчерпаемы, моя дорогая графиня. Но, к счастью, в Фонтенбло приехал один из моих поставщиков, у которого есть связи с восточной торговлей. Он выписал несколько вееров из Китая по моей личной просьбе. Помимо тех, которые было поручено расписать по именному заказу для Ее Величества.

Опять же он говорил с нарочитой скромностью, так, словно речь шла не о баснословно дорогих безделушках, стоимостью в годовой доход дворянина средней руки.

- Но, Вы чрезвычайно строги к себе, Ваша Светлость. Разве же не Вы посетовали на то, что королева лишилась своего веера из-за каприза карлицы? Я счел это за подсказку и только. Но, если Вы намерены умолчать о Вашем участии в этом маленьком знаке внимания, то кто же я, чтобы настаивать? - улыбаться графине было легче легкого, когда она не дулась на него и не метала мрачные молнии из своих черных глаз, - Быть может, Вы позволите мне найти другой способ отблагодарить Вас за эту бескорыстную помощь?

49

Отправлено: 05.05.17 10:42. Заголовок: - А, вы о Лючии-Соро..

- А, вы о Лючии-Сороке и веере королевы. Неужели я что-то такое сказала об этом? Право же, я уже и забыла.

Равнодушный тон мадам де Суассон должен был свидетельствовать о том, как мало значения придает она утреннему инциденту, который сама же и спровоцировала. На самом деле равнодушие ее было чистой воды маской, под которой графиня просто вскипела от досады.

Надо же, какая расторопность, месье суперинтендант! Пока отосланный в Париж королевский заказ будет исполнен и доставлен в Фонтенбло, пройдет не меньше суток, а то и двух, а эта, с позволения сказать, белка, уже подсуетилась с новым подарком!

И ведь не остановишь – у Олимпии не было никаких полномочий запрещать министру финансов делать подарки государыне. От собственного бессилия хотелось изо всех сил ударить по этому масляному лицу, тяжело, с оттяжкой, чтобы ладонь оставила алый след на щеке суперинтенданта.

Обер-гофмейстерина снисходительно улыбнулась – так улыбаются назойливым детям, слишком неразумным, чтобы понимать, что такое «можно» и «нельзя»:

- Бескорыстная помощь на то и бескорыстна, виконт, что не требует ответной благодарности. Но, полагаю, для вас это слишком непривычно и непонятно, не так ли?

Не дожидаясь ответа, она оставили Фуке посреди кабинета, подошла к двери в опочивальню Марии-Терезии и поскреблась длинным ноготком мизинца в надежде, что в сонном царстве королевы хоть кто-то да бодрствует. Ждать не пришлось – дверь почти сразу приоткрылась, и в кабинет выглянула баронесса дю Пелье.

- Ее Величество еще изволят спать, мадам? – осведомилась Олимпия для порядка, хотя в приоткрытую дверь достаточно явственно доносился заунывный голос испанки, выговаривавшей что-то своим камеристкам. – Виконт де Во умоляет Ее Величество принять его на пару минут по делу государственной важности.

Насмешливый взгляд в адрес Фуке как бы намекал: видите, как я для вас стараюсь - вот вам и реальный повод для благодарности.

- Ее Величество завершает туалет, - прошептала в ответ мадам дю Пелье, с удивлением посмотрев на Фуке – дела государственной важности обыкновенно проходили мимо покоев Марии-Терезии. – Одну минуту, я сейчас спрошу.

Она исчезла, притворив за собой дверь, и графиня, не желая дожидаться ответа под дверью, вернулась к столу и присела на один из стульев. В отсутствие королевы она могла сидеть и в кресле, но поскольку единственным креслом в кабинете было кресло Марии-Терезии, пришлось довольствоваться малым.

- Так чем вы собирались отблагодарить меня, виконт? – в бездонных очах итальянки вспыхнул вызов: «Ну же, попробуйте меня подкупить, змей-искуситель».

50

Отправлено: 09.05.17 21:21. Заголовок: Его оставили одного ..

Его оставили одного в кабинете королевы! Обрадованный неожиданной удачей, Фуке едва не выдал свою излишнюю заинтересованность в чужих секретах, но, во-время оглянулся. Графиня и не думала выходить, а всего навсего постучала в двери опочивальни королевы. Виконт бросил омрачившийся взгляд в сторону письменного стола, на котором лежали несколько документов, должно быть прошений на имя Ее Величества. Что ж, если он не смог узнать больше о чаяниях обращавшихся за помощью к самой королеве, то отчего бы не продолжить обхаживать саму обер-гофмейстерину. На этот раз он не допустит ни малейшего промаха - потерять драгоценное доверие той, к кому предпочитает прислушиваться сам король, во второй раз - это будет равносильно провалу.
Если только... неожиданная мысль возникла в голове Никола, когда он наблюдал за коротким разговором графини с баронессой дю Пелье, ответившей от имени королевы.

"Если мне не удастся купить эту неприступную крепость, а свалить ее не представляется возможным, то почему бы не найти ей замену," - подумал Фуке и улыбка вновь осветила его серые глаза, суетливо выискивавшие малейшие детали в обстановке кабинета, которые могли бы привлечь его внимание и интерес. Неужели ничего? Да, жизнь королевы, была скучной и обыденной, а главное, лишена каких бы то ни было интриг. Но, не жизнь ее обер-гофмейстерины двора - в этом то Фуке успел убедиться воочию. Правда, эта убежденность покуда вышла ему же боком, напомнил ему внутренний голос, призывая к осторожности.

Дверь тихо закрылась за дю Пелье, ушедшей с докладом к королеве, а графиня вновь обратила свое внимание на виконта, устроившись на одном из стульев.

- Мадам, прежде всего я вновь повторюсь, моя дружба к Вам и расположение вовсе не проистекают из благодарности. Да и как можно, ведь всякий, знающий Вас мужчина, готов отдать и свою жизнь и свое состояние за Ваше расположение. О нет нет нет, не надо этой скромности, - он игриво помахал рукой, словно они уже были близкими друзьями, да и не только, - Вы должны знать, сколь убедительными могут быть Ваши улыбки. Вашего расположения добиваются многие. И я не исключение, сознаюсь. Но, моя благодарность проистекает еще и из того факта, что Вы столь бескорыстно предложили мне простейший вариант, как разрешить дилемму с этим подарком для Ее Величества. Да, я знаю, что Вы действовали не из корысти. И Ваш вопрос тому подтверждение. Ведь Вы ничего не ожидали взамен, не так ли?

Он прищурился. Откровенности лились с его языка как мед, но в действительности же он изо всех сил пытался вызвать на ответную откровенностью саму графиню. В ее черных глазах искрились огоньки веселья. Или насмешки? Или же вызова? Ну что же, виконт был готов и к этому.

- Во-первых, дорогая графиня, я намерен просить Вашего позволения отблагодарить Вас столь же ценным подарком, но, естественно, в более подходящей обстановке, чтобы свидетелями тому были лишь те, кого Вы хотите видеть в кругу Ваших друзей, не более того. Во-вторых, я намерен сообщить Вам нечто, что может быть и покажется Вам тривиальным на первый взгляд... но, может оказаться весьма ощутимо впоследствии. Скажем так, некоторые стены у парижских строений, хоть и построены на века и могут выдержать даже осаду королевских войск, однако же, - он возвел глаза вверх, будто подбирая слова, - Однако же, когда речь заходит о неких беседах, которые двое считают уместным сохранить приватными, более того, секретными от всех, - вздох и выдох, чтобы дать графине навострить свои уши и обратиться в слух, - Так вот, далеко не все беседы в этих стенах или возле них, остаются столь уж приватными. Всегда оказывается некто, кто слышал или видел... а порой, даже увидеть бывает достаточно. Для нежелательной катастрофы, - он смотрел в глаза Олимпии де Суассон, но в его взгляде не было и тени угрозы, как и в тоне его речи, - Мое в-третьих заключается в том, что я готов не только предупредить Вас об этом, дорогая графиня, но и обязуюсь хранить молчание впредь. Разве это, - он почти шептал, наклоняясь к графине, чтобы заполучить ее руку для поцелуя, - Разве это не подарок в благодарность за Вашу бескорыстную ко мне дружбу?

// Дворец Фонтенбло. Опочивальня Её Величества Марии-Терезии. 5 //

51

Отправлено: 09.05.17 23:53. Заголовок: Навязчивая обходител..

Навязчивая обходительность Фуке раздражала. Вряд ли он всерьез полагал, что обильные комплименты способны растопить сердце мадам де Суассон, но к чему тогда столько слов? Рассеянно улыбаясь и отнюдь не собираясь скромно протестовать против двусмысленных любезностей, Олимпия размышляла о том, с какой целью суперинтендант пытался повторить свой подарок королеве. Метил в наставники будущего наследника? Вряд ли. Фуке практически не скрывал, что его цель – занять пустующее место Ришелье и Мазарини, сделавшись некоронованным правителем Франции при молодом короле. Амбициозный, но обременительный пост – для того, чтобы присовокупить к нему еще что-нибудь, бедняжке Фуке придется разорваться на множество маленьких белочек.

Смех, готовый сорваться с губ графини, замерз на лету, превратив ее дежурную улыбку в застывшую гримасу. Несокрушимые стены и приватные беседы? Звезды, да ведь он говорит о ее визите в Бастилию!

В кабинете было не так душно, как в вечно натопленной до севильского зноя спальне Марии-Терезии, но Олимпии захотелось судорожно глотнуть воздуха, которого внезапно сделалось слишком мало. Нет, это был не страх – ее душила злость. Не на Фуке и его вездесущих шпионов, а на того, кто посмел целовать ее в крошечном тюремном саду, на глазах у невидимого соглядатая. Можно подумать, что маршал нарочно пытался сгубить ее любою ценой. А если и так? Ну да, расчищал дорогу для новоиспеченной Мадам, мерзавец.

Мерзавец!

Трижды мерзавец!

Пылкая итальянка готова была выкрикнуть это слово вслух, не заботясь о том, что суперинтендант, скорее всего, принял бы его на свой счет и оскорбился всерьез, но перед глазами, как живое, встало самоуверенное лицо дю Плесси с всегдашней дерзкой ухмылкой, и Олимпия лишь крепче стиснула зубы, перестав улыбаться вовсе.

- Вы прекрасно знаете, что я не готова принимать ничьи подарки, виконт, особенно равноценные тем, что вы дарите Ее Величеству, - процедила она сквозь зубы, стараясь не отдернуть руку с брезгливой гримасой. – Но взамен с удовольствием приму от вас любые подтверждения вашей дружбы, включая ваши обещания. Вы, дорогой виконт, в чем-то превзошли того древнего царя, чье прикосновение обращало в золото – ведь вы умеете превращать в драгоценный металл даже молчание.

Правда, для того, чтобы поверить в то, что вы будете молчать, мне придется считать вас человеком чести, месье Грызун, но так и быть, я согласна и на это – до поры.

Дверь в спальню королевы снова скрипнула, и Олимпия воспользовалась этим, чтобы отнять у Фуке руку – и незаметно вытереть ее о складку юбки.

- Ее Величество желает видеть господина суперинтенданта, - важно провозгласила с порога донья Молина и неуклюже отодвинулась в сторону в своих широких испанских фижмах, словно открыла крепостные ворота в святая святых.

Графиня легко поднялась и шагнула в сторону двери, всем своим видом показывая, что не намерена оставлять Фуке один на один со скромной тихоней Марией-Терезией.

- Прошу вас, виконт – и умоляю, никаких дифрамбов в мой адрес, если вы дорожите расположением королевы.

// Дворец Фонтенбло. Опочивальня Её Величества Марии-Терезии. 5 //

52

Отправлено: 21.05.17 23:05. Заголовок: // Дворец Фонтенбло...

// Дворец Фонтенбло. Опочивальня Её Величества Марии-Терезии. 5 //

Аудиенция у королевы завершилась скомканным и неловким прощанием. То ли Мария Терезия была так поглощена созерцанием полученного подарка, то ли с запозданием вспомнила о величии и отвернулась от него не в знак пренебрежения, а с тем, чтобы дать понять, что он мог удалиться. Хмыкая едва ли не в голос, Фуке продолжал пятиться и за порогом опочивальни, пока перед ним не закрылись двери.

- Благодарю Вас, мадам, - прошептал он, выпрямился и прошел к дверям в приемную, надевая на ходу шляпу и расправляя перевязь с придворной шпагой, которую мушкетеры за его спиной прозвали зубочисткой.

У дверей он остановился и посмотрел в глаза графини де Суассон, пытаясь прочесть ее мысли, но непроницаемый мрачный взор римлянки отвечал ему беспристрастностью, которой аплодировали бы даже суровые матроны из свиты вдовствующей королевы.

- Это нелегкая задача служить Ее Величеству, - заговорил Фуке, повременив с выходом, - Теперь, когда королева в тягости, ее настроение будет меняться не только день ото дня, но и ежечасно. Трудно угождать в такие минуты. Воистину, требуется ангельское терпение, - это был комплимент, но про себя Фуке подумал, что у ревнивой римлянки и впрямь доставало ума если не быть ангелом, то умело изображать его, чтобы оставаться угодной в должности обер-гофмейстерины двора Ее Величества. Интересно, а кто еще метил на это место? - он напряг память, но кроме герцогини де Навайль никто не приходил на ум, герцогиня же страдала весьма очевидным недостатком в его глазах - она не была во вкусе короля, и это все решало.

- Если Вы позволите, я провожу Вас к парадной лестнице, мадам. Или Вас ждут еще какие-либо обязательства? - с его стороны было галантно предложить королевской фаворитке то, в чем она непременно бы отказала не только ему, но и любому другому. Такой отказ нисколько не ударил бы по самолюбию виконта и в душе он был готов к нему.

Двери перед ним распахнулись и задерживаться дольше в кабинете королевы наедине с графиней не было причин.

- Всегда остаюсь Вашим преданным другом, дорогая графиня, - с дружеской улыбкой, которую тут же отметили несколько любопытствующих пар глаз, произнес Фуке и хотел уже направиться к выходу из королевских покоев.

- Господин виконт! Господин виконт, я искал Вас повсюду! -
Лаборд догнал его еще на середине приемной и взволнованно прошептал в самое ухо, - Лошади, господин виконт! Катастрофа!

- Что такое? - нахмурил брови Фуке и обернулся посмотреть, не заметил ли кто-нибудь эту неловкую заминку, - Что еще не так, Лаборд?

- Лошади, которых Вы велели реквизировать для Во-ле-Виконт... они еще не возвращены. А от Главного Шталмейстера прибыл уже третий гонец.

- Но Вы уже отправили для парада мой собственный выезд, Лаборд? Этого мало?

- Не достаточно, месье.

- Идемте, идемте отсюда подальше, Лаборд, - прошипел в ответ Фуке, опасаясь, что их могли ненароком услышать, и ведь услышали же наверняка - он обернулся к графине де Суассон, а если узнает она, то вероятнее всего вскоре узнает и король! - В коридор для прислуги, там налево, - приказал он и отправил управляющего впереди себя.

- Я вынужден откланяться, так и не дождавшись выхода королевы, сударыни, - громко объявил он, чтобы пресечь все возможные кривотолки, - Королевский прием требует моего пристального внимания и участия. До встречи, до скорой встречи, дорогая графиня, - сказал Фуке, склоняясь перед Олимпией де Суассон, лишний раз подчеркивая особенные дружеские отношения, восстановленные между ними.

// Дворец Фонтенбло. Коридоры для прислуги. 3 //

53

Отправлено: 25.05.17 00:42. Заголовок: Снова оказавшись в к..

// Дворец Фонтенбло. Опочивальня Её Величества Марии-Терезии. 5 //

Снова оказавшись в кабинете, Олимпия тут же поспешила покинуть его вперед Фуке, чтобы не оставаться наедине с ним ни минутой долее, но была настигнута суперинтендантом у самых дверей в приемную. Долгий взгляд и сочувственно-покровительственный тон законченного лицемера, всего четверть часа назад смевшего ей угрожать, заслуживали ядовитой шпильки, но оттачивать свое остроумие на Фуке графине не хотелось. Не то, чтобы он не умел держать лицо – нет, как раз напротив, любые колкости этот скользкий человек принимал с невозмутимым добродушием, способным привести в бешенство и более выдержанную, чем мадам де Суассон, натуру. Но пикировка с ним не доставляла удовольствия – Олимпия предпочитала соперников, способных огрызнуться в ответ.

- Ангельское терпение – это не про меня, виконт,
- если в словах Фуке крылся комплимент, то за ответом графини прятался намек не испытывать ее терпение на прочность. – Я бесконечно дорожу вашей… дружбой, но не смогу воспользоваться вашим любезным предложением.

Головы ожидающих в приемной дам немедля повернулись к ним в попытке угадать, что за предложение только что было отклонено. Олимпия едва кивнула в ответ на поклон Фуке и повернулась к камину. Мадам де Навайль с подчеркнутой неторопливостью поднялась из кресла, уступая его графине, но итальянка не торопилась его занять. Взгляд ее блуждал по каминной полке в поисках томика сонетов.

- Здесь была книга, такая... совсем небольшая. Вы не видели мою книгу, мадам? – осведомилась она у герцогини.

- Была, - Сюзанна де Навайль брезгливо поджала губы, подражая королеве Анне. – Я отобрала ее у мадемуазель де Руже и убрала подальше от фрейлин. Молодым особам не следует читать такие… такие…

- По вашему, я ношу с собой сонеты Аретино? – фыркнула Олимпия.

- Почем же мне знать, мадам? Я эти ваши итальянские вирши не читала и читать не стану,
- Навайль двумя пальцами извлекла из кармана маленький томик и протянула его графине с таким видом, будто в руке у нее была не книга, а пупырчатая жаба.

- Лошади… для Во-ле-Виконт… - донеслось до мадам де Суассон, и она быстро обернулась, успев заметить шепчущего на ухо суперинтенданту малого в ливрее. Что ответил тому Фуке, ей расслышать не удалось, но по лицу министра было видно, что новости ему не понравились. Все еще держа драгоценную книжицу в руке, она шагнула в сторону секретничающей парочки, но Фуке уже толкал своего человека к дверям.

- Как, вы уже уходите, виконт? – если бы взгляды действительно могли обжигать, глаза графини в один миг прожгли бы суперинтенданта насквозь в попытке прочесть его намерения, но следовало отдать ему должное - он умел быть таким же непроницаемым, как сама Олимпия. – Ее Величество будет расстроена, не увидев вас в приемной, однако все мы понимаем, сколько у вас сейчас забот. Надеюсь, что эти заботы не вынудят вас опоздать к приему послов. До встречи, господин суперинтендант.

Однако она бы дорого дала, чтобы узнать, какую новость получил суперинтендант – в том, что эта новость была дурной, можно было не сомневаться. О, если бы знать – быть может, у нее тоже появилось бы оружие против неосторожного господина шантажиста. Впрочем, Олимпия не сомневалась, что справится с ним и так – без необходимости прибегать к столь же низменным средствам.

54

Отправлено: 08.06.17 23:10. Заголовок: // Дворец Фонтенбло...

// Дворец Фонтенбло. Опочивальня Её Величества Марии-Терезии. 5 //

Двери давно затворились за итальянкой и французом, и голоса их, глухие и неразборчивые в глубинах кабинета, стихли, а Мария все еще бездумно смотрела на преподнесенный ей веер, разворачивала его и складывала вновь. Дивная тонкость цветных фигурок ее не занимала. Королева думала об ином.

К чему было это подношение? Виконт де Во не виделся ей человеком, способным на дорогие подарки сугубо ради блага Франции. Да и были ли ее улыбки благом для этой чужой, непонятной страны, принявшей голубоглазую инфанту так тепло и позабывшей о ней менее, чем за год? Кому есть дело до того, плачет ли королева французов или изволит смеяться? Только Дуэнде, но тот уж мертв и больше никогда не глянет на нее почти нежным, отеческим взглядом.

Мария-Тереса вздохнула тяжко, сложила наскучивший ей веер. Нет, этот дар был не прост, как и предыдущий. Суперинтендант как бы намекал, что хоть король, супруг ее, перестал быть щедрым на подарки, его рука не оскудеет никогда. Только вот чем придется платить ей за эту нечаянную щедрость?

Билась, жужжала зло и безнадежно попавшая между рам муха: как мысль в голове Марии, снова и снова разбивающаяся о неизбывность того, что свершилось в этой комнате в последнюю ночь марта. А все потому, что Лодовико был не с ней. Если бы все оставалось, как в прошлом июле (всего только в прошлом июле? а казалось, уж вечность назад), когда молодой супруг торопил приход ночи и клял слишком ранний рассвет. Короткое, жалкое счастье. Даже не месяц, две или три недели. Если бы время умело остановиться, продлить сияние тех недель на все покрытое туманом грядущее! Король так бы и шел к себе в парадную спальню в рассветном брезге, королева бы все улыбалась в темноте…

Громче прежнего вздохнув, она поднялась вдруг, так резко, что у самой потемнело в глазах, и Мария качнулась, опершись на резной, холодного мрамора, столик.

- Пора? – в тусклых глазах мелькнула надежда, что вот сейчас Молина скажет ей «нет» и вновь усадит в кресло. Мелькнула и сгасла.

Баронесса вмиг подхватила ее под руки, но Мария уже распрямилась и сделала первый шаг на отекших, затяжелевших ногах. И еще один. Зашуршали парчовые юбки, распахнулась дверь, зычный голос церемонимейстера зазвенел в ушах так, что инфанта болезненно сморщила пухлое лицо, чуть не прикрикнула на крикуна.

В приемной сделалось тихо. Римлянка была уж там, а вот Фуке королева не разглядела, завертела головой, но напрасно. Ушел. Не дождавшись милости? Странно.

- Я готова ступать и смотреть прием, благородные донны.

Голос вместо величественного прозвучал глухо, надтреснуто, и Мария облизнула губы, не решившись кашлянуть. Пусть тихо, неважно, услышали все. Зашевелились, поднимаясь из реверансов, задергали головами с понатыканными в волосы цветами и перьями. У нее в волосах тоже цвел целый сад, в котором живые розы мешались с бриллиантами и страусиным пером, делавшим коренастую инфанту малую толику выше.

Ноги сами пронесли ее через всю приемную, мимо прыгающих вниз и вверх лиц, мимо надменной римлянки и медоточивой Навайль. Важный человек, церемонимейстер Ее Величества, едва успел, позабыв свою величавость, проскочить вперед нее, чтобы указывать государыне путь. Мария чуть не ступила ему на пятку и вместо того, чтобы смутиться, вдруг усмехнулась. Ничего, пусть. Пусть они все поспешат.

Она развернула дареный веер и зашагала еще быстрее, нервно обмахивая начавшее краснеть от нехватки воздуха лицо.

55

Отправлено: 11.06.17 01:31. Заголовок: - Вы ведь не поверил..

- Вы ведь не поверили ей, Ваша Светлость? – зашептали за спиной у Олимпии. – Это все неправда, клянусь вам!

- Что неправда? – обернувшись, графиня строго глянула в голубые глаза Мари де Руже. Следовало бы отчитать ее за то, что обращается к обер-гофмейстерине, не получив дозволения, но сестры де Руже вызывали у Олимпии безотчетную симпатию, и настраивать их против себя мелкими придирками не хотелось. Тем более что ни Мари, ни Жанна не были виноваты в том, что один из их братьев был мерзавцем, второй – тряпкой, а мать – расчетливой и безжалостной интриганкой.

- Что я взяла вашу книгу без разрешения, - голос Мари задрожал от возмущения и обиды, и красноречивый взгляд в адрес мадам де Навайль не сулил статс-даме ничего хорошего. – И что она ее не читала. Герцогиня схватила книжечку, едва вы с Фуке вышли в кабинет, листала до самого вашего возвращения и подолгу рассматривала некоторые страницы.

- Надеюсь, она ничего не взяла? – глупо было спрашивать, когда томик стихов был у нее в руках, и графиня быстро раскрыла его, чтобы убедиться, что сложенный лист с портретом никуда не пропал.

- Что это? – Мари с интересом заглянула в развернутый Олимпией набросок. – Чей-то портрет.

- Да, это портрет покойного шевалье Ла Валетта. Мадам д’Арманьяк нашла его у горничной Ее Величества. Той, что сломала шею на лестнице для прислуги. Я собиралась отдать его…

Мадам де Суассон вдруг улыбнулась и, взяв сложенный пополам лист, протянула его девушке.

- Вот, возьмите и передайте вашему брату. Любому из двух, но лучше маркизу. И скажите, что его носила с собой покойная девица Долорес, племянница Дуэнде. Возможно, это важно.

- Прямо сейчас?
– Мари осторожно, двумя пальцами, взяла лист бумаги, будто в нем крылось то, что стало причиной смерти двух человек из свиты королевы, и тут же сунула его за корсаж.

- Нет, это не столь срочно. Но постарайтесь отыскать кого-нибудь из ваших братьев, как только мы освободимся. Между приемом турок и турниром - полагаю, это будет проще всего.

- А мне? – из-за плеча мадемуазель де Руже выглянуло разочарованное личико ее младшей сестры. – Ну вот, мне опять ничего не досталось. Марииии…

- А вам? И правда, что же вам, милая Жанна?
– усмехнувшись, Олимпия протянула фрейлине томик сонетов. – Вот, держите и утешьте свое любопытство. В отличие от мадам де Навайль, я не вижу вреда в итальянских стихах. К тому же, здесь больше половины написано на французском, вот только почерк у некоторых придворных стихотворцев оставляет желать лучшего. Вернете, когда прочитаете, я все равно знаю почти все сонеты наизусть.

- Благодарю вас, мадам,
- церемонно ответила Жанна, принимая алую книжицу.

Обе девицы тут же сунули в нее свои носики, и Олимпия, перестав быть центром их внимания, вновь задумалась над многочисленными загадками, окружавшими намерения и дела Фуке. Но долго размышлять ей не дали – изумленные возгласы и тихий смех за спиной вынудили графиню снова повернуться к сестрам, гадая, неужто среди многочисленных сонетов и вправду попалось что-то, чего юным и, предположительно, невинным девам читать не полагалось.

Судя по раскрасневшимся щекам и блестящим глазам девиц де Руже, они и вправду наткнулись на нечто особенное, и Олимпия досадливо нахмурилась, кляня свои неуместные порывы.

Почувствовав на себе взгляд итальянки, Мари де Руже подняла голову и тут же снова смущенно потупилась:

- Прошу прощения, мадам, мы просто… мы…

- Мы просто не ожидали найти среди посвященных вам стихотворений строчки, написанные братом, - более бойкая Жанна смотрела на обер-гофмейстерину с новым, оценивающим интересом.

- Глупости, ни один из ваших братьев никогда не держал в руках этой книги, мадемуазель, - Олимпия и сама готова была рассмеяться, настолько нелепым было заявление фрейлины. - И уж тем более ничего в ней не писал - в мой адрес.

- Но мы же знаем почерк Анрио, - возразила Мари де Руже, похоже, задетая пренебрежительным тоном графини. – Вот смотрите…

- Ее Величество Мария-Терезия! – прокатилось по залу, и Олимпия, не успев заглянуть в книгу, шагнула вперед, чтобы оказаться в первом ряду встречающих королеву дам.

Испанка прошла сквозь приемную, как нож сквозь масло, ни на кого не глядя и спеша так, будто от короля уже прислали пажа с упреком в опоздании. Герцогиня де Навайль тут же кинулась следом, и Олимпия еле успела вклиниться между ней и королевой, чтобы не оказаться второй. Обменявшись испепеляющими взглядами, обе статс-дамы догнали Ее Величество, а следом за ними потянулась нестройная цепочка из дам и кавалеров, старавшихся не отставать от Марии-Терезии, внезапно обретшей непривычную прыть. Во всей этой суете девицы де Руже остались далеко позади, и мадам де Суассон так и не узнала, какое из стихотворений они решили приписать своему братцу. Дю Плесси и стихи - смешно!

// Фонтенбло. Парадный Двор и Большая Лужайка перед дворцом //

56

Дворец Фонтенбло. Большой Зал, 2
После девяти часов вечера.

По тому, как сильно Мария-Терезия сжимала его руку, трудно было понять - боялась ли она того, что с ней происходило, или же пыталась успокоить его. Людовик не сразу уловил намек в ее ответе и всю дорогу вплоть до самых покоев королевы, раздумывал о том, что ему следовало сказать ей. Все внутри его восставало против того, чтобы говорить то, чего от него ожидали, вести себя как примерный супруг и христианин. И в то же время он понимал, что счастье женщины, опиравшейся на его руку, зависело именно от того, как он себя поведет с ней. Можно ли простить ложь, если она направлена во имя того, чтобы оправдать ожидания? Много ли нужно Марии для того, чтобы чувствовать себя защищенной, особенно в эти дни, когда на нее были обращены взоры всего двора. За ней следили, наблюдали, может быть даже заключали самые нелепые и богомерзкие пари о том, сможет ли эта королева принести Франции наследника?

Он не оглядывался назад, но знал, что следом за ними где-то вдалеке длинной галереи шли две другие королевы и каждая из них по-своему пронесла этот крест. Наследник. Он лишь понаслышке знал о том, что пришлось пережить его матери, когда недоверчивый, не любивший ее супруг не верил в ее верность и преданность Франции вплоть до рождения сына. Какие ужасы довелось пережить Анне Австрийской, перенесшей несколько выкидышей, Людовик не мог представить себе. Но, чувствуя судорожно сжимавшиеся на его руке пальцы Марии и видя ее бледное лицо и увлажненные от непозволенных слез глаза, он мысленно дал себе зарок, что не повторит ошибки своего отца и не позволит ей страдать. Нет, не матери его сына, наследника. Не женщине, давшей ему клятву любить и до сих пор не упрекнувшей его ни в чем.

- Его Величество король! Ее Величество королева! - возвещали впереди них гвардейцы, стоявшие у дверей, каждый раз от этого возгласа слышался шелест юбок и шарканье туфлей - их встречали толпы придворных со склоненными головами. И как только они умудрялись пройти вперед них?

Краем уха Людовик услышал как за их спинами дамы из свиты короля зашептались о необходимости вызвать врача.

- За мэтром Гено послали уже? - нарочито громко вопрошала герцогиня де Навайль.

Сразу же несколько голосов вызвались послать за врачом пажей, но тут же среди этого нестройного хора крикливых голосов возвысился еще один, мягкий, но тем не менее уверенный и твердый.

- Мадам де Суассон уже послала за ним, - заявила мадам дю Пелье, заставив всех тут же сменить тему для разговора.

- Отвар и настойка, - вещала де Навайль, объясняя на пальцах что-то шедшей подле нее донье Молине, которая, к ее чести сказать, не поддерживала ее энтузиазм, но при этом ловко удерживала от излишней суеты вокруг королевы.

- Ваши дамы сумеют позаботиться о Вас, мадам, - проговорил Людовик и повернул лицо к Марии, - Вы в надежных руках и я не искал бы утешения лучшего, чем Ваша свита подле Вас, - он улыбнулся, на этот раз тепло и без какого-либо официоза.

Приемная королевы, достаточно просторная даже для больших утренних приемов вдруг сделалась тесной и узкой из-за нахлынувшего в нее народа. Кавалеры из свиты короля, дамы из свиты и королевы и прочие придворные - еще минуту назад пустовавший зал теперь напоминал огромный пчелиный улей.

- Я удаляюсь, мадам. Мне еще предстоит переодеться к турниру. Надеюсь, Вы найдете в себе силы, чтобы поддержать меня в этом состязании? - спросил он, поднимая к своим губам руку Марии-Терезии, - Ваше появление в королевской ложе воодушевит нас.

Он сказал это без всякой задней мысли, уверенный в своей искренности. И все же, глаза его искали другую. Ту, ради которой он хотел завоевать все главные призы и золотые лавры, чтобы сложить к ее ногам. И если свет не признавал эту любовь, так что с того - ведь признавали они, он и Она.

57

Дворец Фонтенбло. Большой Зал, 2
После девяти часов вечера.

Глядя на то, как озабоченно выглядели королевские министры, на плечи которых внезапно легло бремя подготовки отъезда посольской миссии в резиденцию суперинтенданта, маршал де Грамон мысленно поздравлял себя с тем, что эта почетная ноша миновала его, когда в самый последний момент этот несносный выскочка Фуке сам вызвался разместить посла и его свиту у себя в замке.

- Интересно было бы взглянуть на это новое чудо света, - хмыкнул герцог Тюренн, когда они уже шли вслед за королевской четой к покоям королевы, - Вы слыхали, кстати, что поговаривают, будто бы Фуке угрохал несметные деньги на свой титульный замок.

- Он выкупил себе виконтство де Во вместе с каким-то полуразвалившимся замком, - отвечал де Грамон и оглянулся назад, ища в толпе оного виконта.

- Ага. И зачем-то выписал Вобана, - Тюренн громко шмыгнул носом, вдыхая понюшку нюхательного табаку, после чего еще громче чихнул и с довольной миной спрятал табакерку в кармане, - Военного инженера. Не думаю, чтобы месье Вобан хоть сколько-нибудь смыслил в садах и ландшафтной архитектуре. Но, если платит господин суперинтендант - кто ж откажется.

- И правда, кто, - согласился с ним де Грамон, входя в двери приемной, распахнутые настежь в честь прибытия короля и королевы, - Но не странно ли? В Версале главный садовник, человек толковый и мастер своего дела. Он разбивал сад для герцогини де Субиз в ее парижском отеле. Почему бы не пригласить его? Он молод, в моде. И вообще на языках у многих.

- Я думаю, что этот человек собрал к себе всех, - проговорил Тюренн, понизив голос, - Мы еще удивимся тому, во что он превратит доставшиеся ему развалины.

Недолюбливавший суперинтенданта за неприкрытое взяточничество во времена, когда парламентская комиссия вела следственные дела участвовавших во Фронде дворян, де Грамон старался не говорить о нем. Не больше, чем того требовала вежливость в отношении его собеседников. Но Тюренну он доверял и знал, что сказанное между ними, точно также и останется между ними двумя. И все-таки, даже с доверенным лицом следовало держаться настороже - не понаслышке герцог знал о том, насколько чуткими были уши у шпионов Фуке, следившие за всеми разговорами и даже мало-мальски важными сплетнями при дворе.

- Ваша Светлость! Ваша Светлость, маршал де Грамон! - швейцарец из королевской гвардии протиснулся к ним навстречу сквозь толпу и снова выкрикнул имя де Грамона.

- Это я, милейший, - отозвался герцог и бородач замахал ему ручищами, угрожая сшибить с ног зазевавшихся придворных, в ту самую минуту наблюдавших за беседой короля и королевы у дверей в личные покои Ее Величества.

- Господин Ла Рейни послал за маршалом. Велел передать это в руки. Лично.

- Ну так передавайте, - приказал де Грамон, про себя сетуя на тупоголовость швейцарских гвардейцев, с трудом понимавших французский и от того делавших массу ошибок, - Ну же? - он требовательно протянул руку, но швейцарец не спешил расстаться с запиской.

- Господин префект велел передать маршалу. И сказал, что маршал знает что делать.

- Ну так? - сверкнул глазами де Грамон и нетерпеливо встопорщил усы, - Ну так давайте же.

- Но, господин Ла Рейни сказал передать еще маршалу дю Плесси-Бельеру, - словно припоминая, что именно ему было поручено, повторял гвардеец, но, наконец разжал пальцы, уступив листок бумаги нетерпеливо схватившему его де Грамону.

- Ого... тысяча чертей... да он с ума сошел! - прошептал герцог, вскинув в удивлении брови.

- Что там такое, маршал? - поинтересовался Тюренн, заметив настороженный вид швейцарца.

- Ла Рейни просит немедленно отыскать посла, - прошептал де Грамон и сложил записку, - И привести его в Канцелярию. Что, черт возьми, это может значить?

- Ну-с, от господина префекта хороших вестей не жди, - глубокомысленно произнес Тюренн, отстраняясь от маршала, чтобы тот не счел себя обязанным посвящать его в тайны парижской полиции или хуже того королевской Канцелярии.

- Пишет, что дело срочное... - пробормотал де Грамон и посмотрел на короля, - Вот что, дорогой герцог, будьте с королем. Если я понадоблюсь, выступите за меня.

- А что насчет дю Плесси-Бельера? Передать ему что-нибудь? - Тюренн посмотрел на швейцарца, явно искавшего повод для того, чтобы поспешить назад.

- Да да, Ваше Сиятельство, - закивал тот в ответ, - И маршала дю Плесси-Бельера созвать. Велели.

- Ну, коли так, - проговорил де Грамон и указал швейцарцу на выход, - Прокладывайте путь, месье. За Вами я пробьюсь хоть сквозь все когорты испанского кардинала-инфанта при Рокруа. Тюренн, предупредите маршала, если он покажется на виду. Буду Вам очень признателен, если Вы передадите ему это, - он сунул в руку Тюренну записку от Ла Рейни и прошептал, - Но, если не встретите его, то уничтожьте в огне, не раздумывая. Нечего канцелярскими делами головы морочить... ни себе, ни другим.

- Я Вас понял, дорогой герцог, - усмехнулся Тюренн.

Дворец Фонтенбло. Покои Великого Посла Османа Фераджи. 2

Отредактировано Антуан де Грамон (2017-12-10 23:41:53)

58

Где-то рядом ахали, суетливо волновались, шептались между собой дамы свиты. Опять она причинила им беспокойство. Стыдно. Еще стыднее под смущенным, озадаченным взглядом голубых глаз. Любимых. Холодных. Всегда холодных – для нее.

Королева по имени Мария устало опустила голову, спрятала собственные глаза от мужа. Глаза, в которых, она знала, было слишком много чувства. Ни к чему. Он все равно не поймет, что для нее не надобно лучшего утешения, чем видеть его рядом. Знать. Верить, что забота эта – настоящая. Не на словах.

Если бы настоящая, стал бы он принуждать ее весь вечер просидеть на людях допоздна, как давеча, когда Мария едва ли не уснула, глядя, как машут ракетками, кричат и бегают по полю за какой-то надобностью потные и красные мужчины. Нет, оставил бы отдыхать в тиши опочивальни и сам остался б рядом, держал бы за руку, и было бы не страшно, совсем не страшно.

Мария-Тереса послушно кивнула, согласная на все, потому что знала: просьбы короля всегда приказ, и для королевы тоже. Шепнула тихо:

- Я буду рада желать Вашему Величеству удачи. Я приду.

Зачем-то дернула атласный бант на кружевном манжете, еще и еще раз, пока тугая серебряная лента не поддалась.

- Вот, - робко подняла глаза, готовая вручить свой талисман, на сей раз не деверю, но мужу.

Сердце сжалось: он больше не смотрел на нее. Совсем не смотрел. Шарил взглядом по комнате ища – другую. Ту, что отстала где-то по дороге к апартаментам королевы. И теперь, наверняка, целовалась со своим любовником за какой-нибудь пыльной, покрытой подозрительными пятнами портьерой в галерее, как последняя puta.

Женщина по имени Мария смяла в кулаке бесполезную, никому не потребную ленту. Присела в низком реверансе, глядя вниз, чувствуя, как горят на щеках некрасивые пятна злого румянца. Попятилась к дверям в опочивальню меж расступающихся менин – нет, фрейлин.
Незамеченная.
Ненужная.
Нелюбимая.

Отредактировано Мария-Терезия (2017-12-19 01:47:40)

59

Сцена трогательного прощания супругов затянулась, но король не спешил отпускать руку супруги и не делал никаких попыток к тому, чтобы и впрямь спешить в свои покои. Оглядывая лица придворных, Луи мысленно задавался вопросом, успел ли де Сент-Эньян найти Олимпию, сказал ли ей? Да понял ли он его желание встретиться с графиней перед уходом из покоев Марии-Терезии?

По-девичьи робкий голос королевы отвлек его от мыслей о другой. Пойманный врасплох, Луи вскинул бровь, не сразу вернувшись к затронутому им же предлогу явить в зале для игры в мяч всю свиту королевы.

- Да, да, мадам. Я очень этого желаю, - ответил он на тихое "я приду", а взгляд его будто бы магнитом притягивали парадные двери приемной - ну когда же? Не он ли только что пообещал себе не огорчать супругу понапрасну, шепнула совесть, но Луи заглушил этот голос, решительно отметя самое причину такого напоминания. Он исполнял свой долг, как муж, и как король. И главное - Она уже там!

Забыв о минутах нетерпеливого ожидания, Луи упивался созерцанием вошедшей в приемный зал Олимпии, сияющей и счастливой - да да, стоило их взорам встретиться, и он понял это. Как и то, что их сердца бились созвучно.

Что-то тихо прошелестело рядом с ним. Луи обернулся и встретил взгляд других глаз. Несчастливый и тусклый взгляд серо-голубых глаз, блестевших не солнечным светом, но непозволенными слезами.

- Мадам, - вежливо сняв шляпу, Людовик склонился в низком поклоне перед супругой, одарив ее улыбкой, еще теплившейся на его губах после мимолетной встречи взглядами с другой, - Эта лента... - спросил он, заметив сжатую в кулаке серебряную ленту из атласа, - Это мне?

Приблизившись к Марии-Терезии, Людовик подставил свою руку, раскрыв ладонь.

- Вы позволите мне носить сегодня вечером Ваши цвета, Ваше Величество? - спросил он и зал тут же огласился бурными аплодисментами растроганной этой милой супружеской сценкой зрителей, - Это придаст мне уверенности, - произнес он тихо, хоть и не верил собственным словам.

Проводив королеву до самых дверей, Людовик с величественным видом, в котором легко угадывались театральные приемы опытного актера, склонил голову перед проходившими мимо него дамами из ближнего круга королевы, держа шляпу в руке. Когда же в дверях скрылась герцогиня де Навайль, Людовик развернулся и направился через весь зал туда, где его ждала Олимпия де Суассон под руку с графом де Сент-Эньяном.

- Я надеюсь, что Вы не откажете мне в нескольких важных советах касательно моего костюма к турниру, моя дорогая? - шепнул Луи, склоняясь к руке графини прежде чем она успела бы присесть в глубоком реверансе - о, этот жестокий этикет, почему не он, а она склонялась перед ним, тогда как его сердце было готово выпрыгнуть из груди, стиснутое наложенными на них правилами?

Но, игра на публике еще не была окончена, а значит, им следовало держать маски, принятые при дворе.

- Граф, - нарочито громко заговорил Луи, чтобы все слышали их разговор, - Вы должно быть все проверили? Приготовления к турниру идут полным ходом, не так ли? Мадам де Суассон, я полагаю, что свита Ее Величества тоже примет участие в этом состязании? Не так ли? Я рад, что Вы приложили к этому Вашу энергию и таланты. Полагаю, что мадам де Монако в свою очередь консультирует Ее Высочество и готовит к выступлению ее свиту. Итак, это будет вечер сюрпризов и грандиозного зрелища, не так ли, дамы и господа?

И снова аплодисменты и хвалебные "Браво!", будто бы он уже завоевал все трофеи этого турнира. Утомленный необходимостью блистать на публике, Луи с легкой грустью улыбнулся и посмотрел в любимые глаза, чтобы успеть шепнуть, пока не смолкли овации:

- Я пришлю за Вами Бонтана, сердце мое.

60

Со снисходительной улыбкой наблюдая за тем, как маленькая королева всучила Людовику свою ленточку, Олимпия так и осталась у дверей. Расставаться с Сент-Эньяном не было смысла: во-первых, графине совсем не хотелось отвлекать Людовика от Марии-Терезии и давать повод для обвинений в том, что она крадет короля у его законной – и беременной к тому же – супруги, а во-вторых, простившись с женой, Луи все равно должен был направиться к дверям и просто не мог пройти мимо. Опять же, что могло быть более уместным для обер-гофмейстерины, чем общество обер-камергера?

Бурные аплодисменты тронутых супружеской сценой зрителей слегка убавили сияние ее улыбки, но Олимпия твердо решила быть щедрой – в конце концов, должно же что-то доставаться и бедняжке Марии-Терезии. И все таки, когда за той затворилась дверь в опочивальню, графиня выдохнула с облегчением – ей даже показалось, что в приемной сразу прибыло воздуха, хотя это, само собой, было чистой фантазией, ибо в зале, полной народа, было невероятно душно и надушено как до ухода королевы, так и после. А если и сыскался глоток свежего воздуха, то лишь в улыбке Луи, направившегося к ней, едва его незаметная супруга сошла со сцены.

- Советы касательно костюма, сир? Как лучше его надеть… или снять? – шепнула мадам де Суассон на итальянском в ответ на дразнящий огонек в глазах Его Величества, но он не проглотил наживку, с невозмутимым видом обратившись к Сент-Эньяну.

Порой Олимпия мучительно завидовала его выдержке и невозмутимости. Вот как сейчас, когда ее собственные слова уже разбудили столь сладостные ожидания, что голова готова была закружиться – у нее, но у не Людовика. Злой, он думал о турнире, когда все ее мысли были…

Но нет, в обращенном к ней взгляде графиня прочитала те же чувства, еще до того, как с королевских губ сорвалось чуть слышное обещание.

- Пожалейте Бонтана, сир, - шепнула она в ответ. – Я спущусь сама, как только освобожусь. Скоро.

И тут же повысила голос:

- Вы угадали, сир, дамы Ее Величества готовы к бою и намерены отстаивать честь королевских лилий с луками и стрелами в руках. Жаль только, что им не придется состязаться в меткости с мужчинами. Я ведь правильно понимаю, граф? - Олимпия улыбнулась Сент-Эньяну. – Нас ждут два приза – для дам и кавалеров? Ба, надо бы намекнуть Месье, что он может знатно сэкономить на наградах, позволив победительнице сразиться с победителем. Один приз вместо двух – достаточно соблазнительная идея, не так ли, сударыни?

Фрейлины и придворные дамы королевы, успевшие перетечь к дверям вслед за Людовиком, вновь зааплодировали, смеясь и дружно уверяя, что готовы обстрелять любого лучника в кюлотах.

- А что вы скажете о моей идее, сир? И вы, граф, наш мудрый распорядитель? – мадам де Суассон сделала серьезное лицо, но ее глаза, обращенные на Людовика, искрились смехом, а уголки губ было невозможно удержать.


Вы здесь » Le Roi Soleil - Король-Солнце » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Покои и приемная Ее Величества Марии-Терезии. 4