Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Кабинет Его Величества. 5


Дворец Фонтенбло. Кабинет Его Величества. 5

Сообщений 41 страница 58 из 58

1

Утро 04.04.1661

https://b.radikal.ru/b36/1902/08/a895e1bcb267.png

41

Отправлено: 30.03.17 23:02. Заголовок: - Конде? Больше вз..

- Конде?

Больше вздох, чем вопрос вслух. Рука застыла, так и не успев надавить на дверную ручку. Можно ли считать совпадением то, что это имя прозвучало буквально через пару дней, после того, как в заброшенном павильоне обнаружился зловещий договор? И не поспешила ли она выкрасть страничку с именем архиепископа? Что, если заговор, о котором вскользь помянул дю Плесси, пророс корнями оттуда, из планов десятилетней давности, включавших смертный приговор не только Мазарини и его семейству, но и законному, пусть и несовершеннолетнему, государю? Что, если верность де Невиля существует лишь в ее воображении, а на самом деле вокруг Луи снова плетут паутину те, кто решил, что после смерти кардинала король сделался слаб и уязвим?

В памяти всплыли холодные, странно пустые глаза, смотревшие на нее сквозь прорези в черном бархате. Олимпию передернуло от одного воспоминания о вечере в особняке парижской куртизанки. Быть может, надо было рассказать – сейчас же, пока не поздно, пока есть повод? Но нет, чем она объяснит свое молчание, длившееся почти месяц с половиной? Не смертью кардинала, уж точно – Людовик, как и весь Париж, в курсе, что ни одна из наследниц Мазарини не пролила ни слезинки над его бренными останками. Нет, нет и еще раз нет, пусть все, что было на улице Турнель, там и останется – навсегда.

Вот только…

Луи был в бешенстве. Она слышала его гнев, чувствовала его кожей, не завидуя маршалу, на которого королевское неудовольствие изливалось сейчас тяжелой лавой. Конде в получасе езды от Фонтенбло? Графиня снова поежилась – и вспомнила. Час назад, в обеденной зале – чей-то недобрый взгляд скользнул по ней, заставив покрыться гусиной кожей руки. Как сейчас, стоило лишь вспомнить февральскую встречу.

Олимпия поймала вопросительный взгляд короля, чуть заметно пожала плечами. Все это было слишком странно, чтобы с лету угадать причину. Возможно, Луи де Бурбон на этот раз сумел привлечь на свою сторону самого Фуке – ничто не исключало такой возможности.

Она послушно опустилась на предложенный ей стул, чуть улыбнувшись столь вопиющему нарушению этикета. Заглянула в исписанный ровным безупречным почерком лист, стараясь вникнуть в суть.

- Сир, пока у вас не будет возможности лично переговорить с месье принцем, я бы не решилась делать выводы на его счет. Мой дядя считал его несносным гордецом, но никогда – глупцом и заговорщиком. Он был уверен в том, что прощение Конде принесет Франции больше пользы, чем вражда с ним – и это несмотря на то, что месье принц вместе с другими принцами крови в первую очередь жаждал его смерти. Как знать, возможно, то, что месье принца не пригласили на эту свадьбу, стало последней каплей, задевшей его гордость и сделавшей королевскую немилость невыносимой. Задетая гордость Бурбонов, никогда не способствовала благоразумию, и чрезмерная строгость может с легкостью толкнуть Конде в сторону тех заговорщиков, которых он, по словам маршала, пока не одобряет.

Олимпия отложила послание опального принца крови, подняла глаза на Людовика, а затем на маршала.

- Но не находите ли вы, что, какова бы ни была причина, заставившая Конде примчаться сюда с намерением пасть к королевским стопам, он не мог выбрать времени лучше. Только подумайте, сир, Тюренн во главе французских полководцев – это великолепно. Но Тюренн и Конде, вдвоем открывающие дорогу государю… О, даже Мольеру не пришла бы в голову более удачная мизансцена. И как знать, быть может, принц примчался сюда не потому, что его не пригласили на свадьбу, а потому, что в Фонтенбло вызвали Тюренна, а не его. Возможно ли что-либо более ужасное для гордости героя Рокруа и Ланса?

42

Отправлено: 01.04.17 00:02. Заголовок: Если король и ожидал..

Если король и ожидал оправданий от своего маршала, то жестоко ошибался. Он прошел воспитание в самой суровой школе, какую только может предложить жизнь молодому отпрыску старинного дворянского рода - на службе под командованием своего отца во время итальянской кампании - и одним из первых наставлений для будущего маршала было короткое и емкое - "Никогда не ищите себе оправданий, молодой человек". Да и можно ли найти оправдание тому, что все то время он был слеп как крот и если бы не случайность, никогда и не узнал бы об опасности, притаившейся близко как никогда прежде.

- Как? Это письмо от самого Конде? -
не скрывая удивления даже ради того, чтобы сохранить лицо в глазах графини де Суассон, не только оставшейся в кабинете, но и занявшей место за столом совещаний по левую руку от короля, - Это... странно, - только и добавил он, вспоминая подслушанный им разговор в тайной комнате, спрятанной за трактирными конюшнями, - Я был уверен в том, что принц собирался уехать из Барбизона как можно скорее, чтобы... - он вернул письмо королю и посмотрел в его лицо, - Чтобы не вызвать Ваш гнев, попавшись ненароком на глаза какому-нибудь отряду из тех, что патрулируют дороги.

Приказ короля рассказать обо всех его приключениях по дороге из Парижа застал маршала врасплох. Он намеревался раскрыть лишь некоторые факты из этого путешествия и не был готов к тому, чтобы откровенно признаться перед графиней не только в том, что он пренебрег данным ей словом, но действительно рисковал своей жизнью. Сглотнув тяжелый ком, прежде чем заговорить, Франсуа-Анри опустил взор, сосредоточенно разглядывая носки легких кавалерийских сапог, которые его камердинер так предусмотрительно посоветовал одеть вместо щегольских туфель. Когда же он вскинул голову вверх, собираясь продолжить отчет и, будь что будет, рассказать обо всем без утайки, Людовик предложил ему сесть, продолжив разговор о Конде и его письме. Вздохнув с видимым облегчением, маршал сел на ближайший к нему стул и устремил усталый взгляд на столешницу, прислушиваясь к обмену мнениями между королем и графиней.

- Я согласен с мадам де Суассон, - глухо проговорил дю Плесси, почувствовав на себе вопросительные взгляды Людовика и Олимпии, пусть король удивляется этому невообразимому единодушию маршала и его фаворитки, но в этом вопросе он не видел никакой возможности противопоставить свое мнение, да и была ли в том необходимость, когда речь шла о безопасности и чести самого короля.

- Конде скорее всего на пути к Фонтенбло, если уже не прибыл. Его решительность принесла нам значительный урон в испанской войне, но она же спасла некогда двор, - тут маршал поднял глаза и посмотрел в лицо Олимпии, подразумевая не только королевский двор, но, прежде всего семью кардинала Мазарини, - Не следует сбрасывать со счетов и то, что для принца честь королевской семьи стоит выше его собственных амбиций. А попытка втянуть его в заговор, как я понял с его же слов, шла вразрез с его честью. Я не думаю, что Его Высочество выдаст заговорщиков в качестве козырной карты ради того, чтобы быть принятым при дворе, сир. Это также пошло бы вразрез с его понятиями о чести. Но, я уверен, что он не примкнул к ним. И более того, я слышал, как он отдал приказ своему человеку выследить заговорщиков. Видимо, для того, чтобы привести их к закону иным путем нежели предательство. Кстати, этого человека мы арестовали с герцогом де Руже, - при упоминании о неприглядной драке маршал покраснел и снова опустил взгляд, чтобы не выдать себя под пристальным взглядом черных глаз, слишком хорошо научившихся читать в его душе, - Я хотел допросить его. Когда он придет в себя после неловкого падения. Кроме этого приключения с нами произошел еще один любопытный случай, сир. Но, это касается скорее частностей заговора. Мы с генералом позволили заговорщикам уйти от преследования, чтобы не спугнуть их. Но теперь у нас есть возможность наблюдать за ними так, чтобы они не узнали. Через их голубиную почту.

43

Отправлено: 01.04.17 23:31. Заголовок: Глядя в лицо дю Плес..

Глядя в лицо дю Плесси-Бельера, Луи краем глаза заметил как замерли пальцы Олимпии, прежде чем отложить письмо Конде. Он тут повернулся к ней, ожидая, что она не одобрит его решение попустительствовать сумасбродству опального принца, в какими бы верноподданнических чувствами он не руководствовался при этом.

- Гордыня, не иначе, - обронил король, не без удивления улавливая давно знакомые нотки в тоне Олимпии, но позволил ей закончить, а затем глянул в сторону дю Плесси-Бельера, жестом предложив ему последнюю возможность для оправданий.

Как и следовало ожидать, маршал и слова не потратил для того, чтобы снискать прощения или хотя бы объяснить чудовищные промахи, совершенные им. Что это? Тоже, особенная гордость, как фамильная черта, передавшаяся маршалу в наследство от его нестерпимо независимой матушки маркизы дю Плесси-Бельер? Или же у маршала были куда более важные сведения, требовавшие внимания короля прежде всех оправданий?

- Значит, если я правильно Вас понимаю, месье, Вы считаете, что Конде не причастен к заговору? А не следует ли нам беспокоиться о том, что не будучи вовлеченным в один, уже известный Вам заговор, кузен мог бы с головой ринуться в другой? Ну, ну, маркиз, не краснейте так, -
Луи холодно улыбнулся, приняв внезапную краску на щеках дю Плесси-Бельера на счет мук совести или стыда за то, что тот упустил столь важные дела, творившиеся если не под самым носом, то в достаточно опасной близости от королевского двора, - Вам удалось арестовать приближенного принца Конде? Ну что же, хоть что-то. Допросите же его. Я не хочу торопить Вас, но Вы и сами должны понимать, что промедление может оказаться, - он мельком глянул в глаза Олимпии, нет, произносить роковые слова об опасности он не хотел, чтобы в лишний раз не заставлять возлюбленную терзаться от переживаний , - Мы можем остаться с носом, дорогой маркиз. Если не поспешить. Так что, сразу же после этого разговора, отправляйтесь и допросите этого человека. Вы успеете как раз до начала приема. И если потребуется, примите все необходимые меры. От моего имени, естественно. Надеюсь, мне не нужно повторять Вам, что покуда Ваше положение, как и Ваши покои, остается неизменным - как маршал двора Вы ближайшее доверенное лицо, - он сурово посмотрел в глаза дю Плесси-Бельера, показавшиеся ему чересчур дерзкими для человека, осознавшего свои ошибки, - Кому я могу доверять. Что бы там не говорили о Вашем легкомыслии и дерзких манерах.

Он поднял ладонь вверх, упреждая заверения в преданности, которые вероятнее всего и не последовали бы - одна из черт дю Плесси-Бельера, за которую Людовик втайне уважал его была как раз в том, что маршал никогда не утруждал себя льстить ему или кому бы то ни было ради того, чтобы утвердиться в своем положении или продвинуться выше.

- И кстати, раз уж речь зашла о приглашениях, - сменив тему, Людовик взял сухое гусиное перо и принялся задумчиво постукивать им по крышке письменного набора, - Кстати о приглашениях. Список вызванных ко двору интендантов и губернаторов, а также официально приглашенных герцогов и пэров обсуждался еще задолго до свадьбы Филиппа. Я помню, что на одном из заседаний Королевского Совета кардинал говорил о Великой Мадемуазель и о Конде. И, к слову сказать, почти в тех же выражениях, что и графиня, - Луи усмехнулся и нацарапал пером невидимый вензель на столешнице, - Кардинал также упоминал гордость Бурбонов. А его совет был прост - призвать обоих ко двору, сославшись на благой предлог в виде семейного торжества. А потом приблизить. Я сомневался, а вот Мазарини нет. Но, после его смерти все эти решения повисли в воздухе. Все бумаги и дела, те из них, которые кардинал не поручил лично Кольберу, перешли в ведение виконта де Во.

Он сделал паузу, многозначительно посмотрев в глаза дю Плесси-Бельера - поймет ли тот, что именно он имел в виду? Имя Фуке пока еще не называлось в связи с прибытием Конде. Но, пришел ли маршал к тому же выводу, что и он сейчас? Людовик повернул лицо к Олимпии. Его губы дрогнули, прежде чем продолжить речь. Он еще сомневался, высказаться ли начистоту, но был уверен, что его возлюбленная сложила два и два гораздо быстрее, чем он сам и чем маршал, слишком увлеченный погонями и арестами.

- Мне кажется, что кто-то намеренно затянул дело с отправкой приглашений к герцогине де Монпансье и принцу Конде. На словах мое согласие было дано, формально их имена были включены в список обсуждаемых персон. Не доставало лишь перенести их в общий список, а именно это кардинал не успел довести до конца. А заменивший его временно виконт де Во... - гусиное перо с тихим свистом пролетело над длинным овальным столом, выброшенной королевской рукой и закружилось перед маршалом, - Я не могу утверждать наверняка, что был умысел. После смерти кардинала суматоха с передачей дел была невообразимой. Да что там, я и сам перестал думать о приглашениях и упустил из виду то, что, как мы сейчас видим, упускать не следовало. Да и свадьба состоялась уже через три недели, слишком все быстро произошло. И все же, я подозреваю, что умысел был, - он вперил взгляд в лицо маршала, выждал секунду, а затем посмотрел в глаза Олимпии, - Я должен принять кузена. Даже если он прибудет ко двору без моего официального приглашения. Ведь именно этого не желают наши общие недоброжелатели. Те, кто пытаются втянуть Конде и других бывших фрондеров в новый заговор. Вот что, маршал. Принц не может въехать в Фонтенбло без моего приказа. Это будет чревато арестом и еще более крупной ссорой между нами. У мушкетеров есть весьма однозначное руководство насчет всех неприглашенных лиц. Понимаете? Так вот, передайте мой приказ генералу де Руже. Пусть он едет в Барбизон на встречу Конде и привезет ему разрешение на въезд в Фонтенбло. Да, именно так.

Сказав это, король порывистыми движениями, выдававшими его крайнее нежелание поддаваться обстоятельствам, которые вынуждали его поступать против воли, а главное, против знаменитой гордости Бурбонов, раскрыл письменный набор, достал лист пергамента и наскоро нацарапал несколько строк приказа. Скрепив подпись собственным перстнем, чтобы не отправлять маршала к Государственному Секретарю за печатью, Людовик свернул приказ в трубочку, даже не позаботившись о том, чтобы присыпать песком едва успевшие высохнуть чернила.

- Это приказ на имя Конде. Передайте его герцогу де Руже и пусть он выезжает немедленно, - он протянул письмо дю Плесси-Бельеру, - Это все? Если нет, то расскажете позднее. Вы свободны. Выходите через мою гардеробную, маршал, так быстрее, - сказал король, указывая маршалу на дверь в свою опочивальню, - Мы ценим Ваше время.

44

Отправлено: 03.04.17 23:54. Заголовок: Какое странное ощуще..

Какое странное ощущение – слышать подтверждение своему мнению из уст самого дю Плесси. Странное, непривычное и – парадокс – не особенно приятное. Отчего-то Олимпии хотелось, чтобы маршал, как обычно, высмеял ее мнение, дав возможность добавить новых веских аргументов и испытать восхитительное чувство победы, которым, увы, завершалась далеко не каждая из их бесконечных стычек.

Впрочем, неловкое ощущение быстро улетучилось – стоило графине встретить многозначительный взгляд голубых маршальских глаз, и все встало на свои места. О да, его намек бил прямо в цель – наверняка, Конде в свое время пришлось выслушать немало упреков от друзей-аристократов за то, что вместе с королем он спас и «сицилийского мошенника», а некоторые, судя по всему, жалеют об этом до сих пор. Что ж, не ей дивиться неблагодарности французов, готовых ненавидеть даже святого (коим покойный дядюшка никогда не был и не притворялся), если ему не повезло родиться во Франции. Ростовщики, торгаши, воры, отравители и наемные убийцы – вот кем были, есть и будут итальянцы для каждого доброго француза. Король французов не в счет, в нем слишком много итальянской, испанской и австрийской крови, чтобы обращать внимание на такие мелочи, но вот его верные подданные…

Глаза графини зло вспыхнули – хорошо, что она успела вовремя их опустить, делая вид, что пристально изучает забытый всеми план Фонтенбло. И все же, слова Луи о доверии к дю Плесси прозвучали над ее головой, как приказ. Ну нет, он может доверять своему любимцу сколь угодно, но она не сделает такой глупости больше никогда!

- Да, дядя говорил о том, что эта свадьба могла бы стать удобным местом встречи и примирения для всех, - негромко заметила Олимпия, скорее для того, чтобы напомнить маршалу о том, что кардинал был умнее их троих вместе взятых, чем в подтверждение королевских слов. – И если кто-то проглядел имя принца в общем списке и потрудился задержать приглашение для герцогини де Монпансье, то это…

Попахивает не умыслом, а откровенным предательством, Луи. Но я не скажу этого вслух, нет нужды. Ты и сам уже понял. И запомнил. Еще один камешек в мешок на шею – еще немного, и их наберется так много, что Фуке не выплыть ни за что.

Они с маршалом молча следили за тем, как Людовик пишет приглашение для Конде, и хотя на душе у Олимпии стало чуть легче, неясное ощущение опасности все еще гнездилось где-то в глубине. Может, это просто страх быть узнанной, а не тревога за Луи?

- Но ведь разрешение принцу явиться в Фонтенбло не означает, что все будет прощено и забыто, не так ли? – осторожно осведомилась она, наблюдая за тем, как дю Плесси-Бельер прячет королевское письмо за отворот. – Что бы не диктовала ему честь, этот человек опасен, сир. Сам по себе, без всяких заговоров – жестокий, непредсказуемый гордец. За ним ведь будут следить – здесь, в замке? Хотя бы до тех пор, пока Ваше Величество не убедится, что его желание примириться с вами – не красивые  слова, а правда.

45

Отправлено: 04.04.17 22:24. Заголовок: Чем могло обернуться..

Чем могло обернуться промедление в этой опасной игре, Франсуа-Анри прекрасно понимал и лишь кивнул в ответ королю, прочтя в его взгляде то, что Людовик не желал произносить вслух при графине де Суассон. Зато, Его Величество счел за необходимость еще раз напомнить своему маршалу о доверии, которым он был облечен, не смотря на все промахи и обвинения в легкомыслии.

Легкая усмешка тронула губы дю Плесси-Бельера, когда он подумал о тех, кто мог говорить о его дерзких манерах. Была ли Олимпия де Суассон в их числе? Тогда, раньше, да. Но теперь? Он отвлекся от пристального изучения кружевного рисунка на шарфе Людовика и посмотрел в лицо сидевшей рядом с королем Олимпии. А что же она думала о обо всем? Безразличие, с каким графиня изредка отвечала на его взгляды, казалось ему все менее показным. А что если она действительно не играла с ним в кошки-мышки, наказывая за безрассудство и пренебрежение данным ей обещанием? Но что же тогда?

Голос короля, спокойно и ровно звучал где-то в отдалении, едва достигая слуха Франсуа-Анри. Сколько он не старался отвлечь свои мысли от попыток разрешить загадку, таившуюся в янтарных глазах, так ни разу и не взглянувших в его лицо напрямик, рассказ о Мазарини, советовавшем пригласить де Монпансье и Конде ко двору так и остался бы пропущенным мимо ушей, если бы к нему не присоединилась сама Олимпия.

Она лишь тихо напомнила им о дядюшкиных словах, подтвердив догадку Людовика о намеренной задержке приглашений. Глаза дю Плесси-Бельера тут же вспыхнули как у охотничьего сокола, заметившего добычу. Значит, и в этом деле не обошлось без участия месье Фуке! О, это имя так и не прозвучало в разговоре, но каждый из троих думал об одном и том же - единственным, кому действительно была выгодна вражда между Бурбонами, был сам суперинтендант, метивший на место покойного кардинала в качестве единственного советника молодого монарха и великого кормчего государственного корабля Франции. Собственно, финансы и государственную казну он уже умудрился прибрать под свою власть, практически не разделяя, где были его личные интересы, а где государственные, так же как и средства для их достижения и оплаты.

Людовик уже писал письмо к кузену, а дю Плесси-Бельер уже вскочил со своего места, похожий на застоявшегося в стойле жеребца, неистово закусывавшего удила, дожидаясь команды броситься вскачь. Он стремился покинуть покои короля, а вернее сказать, общество Олимпии де Суассон с тем же нетерпением, с каким искал встречу с ней. Находиться в одной комнате и ни разу не поймать прямой взгляд, хотя бы намек на то, что она видела в нем хотя бы доверенного друга короля, если не своего союзника и... нет, вот на этом моменте он почувствовал солоноватый вкус прикушенной губы. Нет, все эти мысли были опасны и совершенно никчемны. Да он же как мальчишка, впервые в жизни испытавший недостижимую и невозможную любовь, готов глазеть на предмет своего обожания!

- Я передам моему брату этот приказ, сир, - чересчур громко ответил маршал, едва не выхватив письмо из рук короля, - Он выедет из Фонтенбло, как только получит его, - неужели Людовик перехватил его нетерпеливый взгляд или... о нет, не мог же он и впрямь заглянуть в душу своего маршала, чтобы прочесть в ней желание немедленно уйти? Нет, спокойный взгляд голубых глаз Людовика не выражал ни тени недовольства, кроме лишь приказа поскорее уладить дело с приглашением мятежного кузена, покуда тот не наломал дров. Вряд ли в эту минуту переживания его придворных беспокоили короля больше, чем предстоявший прием.

Осторожный вопрос Олимпии прозвучал как бы невзначай, пока Франсуа-Анри прятал письмо за отворот. Он не придал значения опасениям графини, приняв их на счет старой памяти племянницы кардинала, некогда оказавшегося личным врагом номер один в глазах не только самого Конде, но и многих других дворян.

- Выходите через мою гардеробную, маршал, так быстрее, - сказал король, указывая маршалу на дверь в свою опочивальню, - Мы ценим Ваше время.

Собравшийся было заверить графиню де Суассон и самого короля в том, что он лично положит жизнь за то, чтобы никто и ничто не угрожал их спокойствию, дю Плесси-Бельер так и не произнес ни слова. Его красивые губы дрогнули в уголках, на этот раз он мог без опасения послать улыбку графине - разве же не должен он как верный маршал Его Величества уверить фаворитку короля в своей преданности. Отвесив прощальный поклон, Франсуа-Анри прошел к двери в королевскую опочивальню и скрылся за ней прежде чем на его лице показалась гримаса вместо улыбки. Отдавать придворные поклоны в неприспособленной для подобных упражнений кирасе и раньше было весьма неудобно, а нывшая в боку рана доставляла дополнительную остроту ощущений.

// Дворец Фонтенбло. Покои рядом с Опочивальней Короля. 4 //

46

Отправлено: 05.04.17 23:01. Заголовок: Луи не сразу ответил..

Луи не сразу ответил на вопрос Олимпии. Он милостиво кивнул удалявшемуся дю Плесси-Бельеру и дождался, пока дверь за ним закроется и позолоченная дверная ручка вернется свое положение.

- Это не разрешение, любовь моя, - тихо проговорил король, методично собирая письменные приборы, - Я написал приказ принцу Конде явиться ко двору и быть готовым представлять славу французского оружия в военизированном конном параде наряду с другими маршалами и военачальниками.

Он повертел перо в руке, прежде чем положить его рядом с чистыми листами бумаги, нахмурил брови, заметив кляксу на столе и накрыл тонким прочти прозрачным листом бумаги, чтобы промокнуть и дать высохнуть.

- Если Конде хотел поставить меня перед фактом, то ему это и в самом деле удалось. Но, теперь ход за мной. Генерал де Руже не будет знать, что именно написано в приказе, который он привезет, да и не нужно. Этот человек из немногих моих военных не трепещет перед славой Конде как молоденькая дебютантка на первом приеме. Он выкажет принцу ровно такое уважение, на которое может рассчитывать любой генерал или маршал, не более не менее. К тому же, де Руже доказали свою преданность нам во времена Фронды и после, все трое - отец и оба сына служат под королевскими знаменами и никогда не запятнали свою честь изменой, - заметив блеснувший недоверчивым огоньком взгляд, обращенный к завешанным плотными гардинами окнам, Людовик усмехнулся, - Да, я знаю, что теперь думает о нем каждая женщина. Он изменил всем своим возлюбленным и всем тем, кто лелеял надежду встретить его перед алтарем. Эта помолвка, - он тихо рассмеялся и взял руку Олимпии, - Я все думаю, а точно ли мадам де Руже действовала во благо своего сына, а не наоборот? Может быть ее бывший любовник нашептал ей эту идею с помолвкой, чтобы разом покончить и с репутацией дю Плесси, и с его свободой? Но, кажется, это мы уже не выясним. Вряд ли вдовствующая маркиза признает свою ошибку, а тем более то, что была орудием в руках этого человека. Возможно, она ничего не знает о его махинациях. Важно, что знаем мы.

Он умолк и поднес руку возлюбленной к своим губам. Некоторое время он молча прижимал ее пальцы, целуя их и горячо дыша, словно проверяя их на стойкость к жаркому дыханию. В то же время он внимательно разглядывал оставленные Люлли рисунки на полях чертежей и обдумывал что, прежде чем снова заговорить.

- Ты боишься его, любовь моя? - спросил он вдруг, прервав их молчание, - Я знаю, Конде не сдастся и останется все тем же гордецом каким был. Передо мной лично он будет юлить и склонит голову. Да. Но не перед кем еще. Это и меня настораживает. Я хочу, чтобы все, включая и первого принца крови, чтили тех, кого я люблю, кому доверяю прежде всего я сам. В конце-концов, это мой королевский авторитет.

Он вовсе не забыл то унижение, которому Конде подверг несчастную старшую сестру Олимпии, которую Мазарини сосватал за Вандома. Скандал, который Конде закатил у всех на глазах, и по сию пору не стерся из памяти Луи. Не был забыт и не был прощен.

- Если он хочет проверить, каков я теперь, то пусть проверяет, - с неожиданной жесткостью в тоне произнес Луи, прижав ладонь Олимпии к своей щеке, - Ему доведется узнать, как я усвоил уроки. Помимо прочего твой дядюшка учил меня, что важно иметь вблизи от себя, - он улыбнулся и склонил голову вправо, как будто указывая на дверь в опочивальню, - Но, и врагов не отпускать от себя далеко. Я намерен начать с Конде. Заставлю всех бывших мятежников вернуться ко двору и показать свои лица. Здесь мне будет легче следить за ними и знать, что они замышляют. Если замышляют. Хватит им прятаться в своих норах.

Такая внезапная перемена казалась бы невозможной и похожей скорее на каприз молодого человека неопытного в политике и государственном управлении, но Луи давно уже обдумывал это решение. Его гнев был вызван вовсе не попыткой Конде вернуться ко двору и в большую политику, а тем, что кузен посмел поставить его перед фактом.

- Ведь ты лучше всех знаешь, чего я хочу, - проговорил он, глядя в глаза возлюбленной, которые освещали яркие лучи, пробивавшиеся сквозь рисунок ткани гардин, - И ты не позволишь мне забыть прошлое. Я все помню, любовь моя. И мое доверие к Конде не будет прежним, - он снова нахмурился, как будто вспомнив что-то важное и повернулся к дверям в приемную, - Хм, а ведь принца надо будет разместить где-то. Что же, поручу это господину суперинтенданту. Если он сумел подыскать достойные покои для Великой Мадемуазель, посмотрим, как он извернется, чтобы уважить и Конде. Мне кажется, ему не помешает еще одна головная боль на уровне принца крови. А моим камердинерам я поручу еще большую головную боль - мой костюм.

Сказав это, Луи улыбнулся мальчишеской озорной улыбкой и поднялся из-за стола. Он обошел кресло Олимпии и склонился к ней, чтобы поцеловать в шею возле самой ложбинки. Импровизированный Королевский Совет по вопросам Изящества и Благородных Искусств был официально завершен, но ведь это не означало, что им пора было расстаться ради оставшихся приготовлений к приему. Он заглянул в темные глаза, находя в них то же нежелание отпускать это редкое мгновение, когда они были одни и принадлежали только самим себе. Сколько же еще - две минуты, четверть часа, час? Вечер? Если бы можно было утонуть в этом взгляде как в омуте и забыть обо всем, решился бы он на это, спросил вдруг голос в его душе. Вместо ответа Луи поцеловал улыбавшиеся ему губы. Да, он мог забыться в этот миг и пусть то будет краткое как вздох мгновение, что с того, если именно сейчас он посвящает всего себя своей любви?

47

Отправлено: 07.04.17 02:20. Заголовок: Ну почему, почему да..

Ну почему, почему даже тогда, когда они остались вдвоем, Людовику непременно надо было заговорить о маршале? Облегчение, которое Олимпия испытала, когда Этот Человек покинул кабинет, было забыто – ей пришлось отвернуться, чтобы король не заметил недовольства на лице своей возлюбленной. Графиня догадывалась, отчего Луи все время возвращался мыслью к несостоявшейся помолвке фаворита – этот маленький скандал не мог не напомнить Его Величеству о собственной женитьбе поневоле и о чувстве, которое пришлось принести ради этого в жертву. Той, кто лелеяла надежду встретить перед алтарем государя, через месяц придется отправиться в Италию, чтобы сделаться женой римского князька средней руки. Пусть и не такого ничтожества, как муж, доставшийся красавице Ортензии, но и не принца. И поделом ей!

- Тебе теперь повсюду мерещится призрак Фуке, caro, - произнесла Олимпия вслух, слабо улыбнувшись сделанным Людовиком выводам. – Вряд ли он приложил руку еще и матримониальным планам мадам дю Плесси-Бельер.

Она могла бы развить эту мысль, но не стала. Королева, с очевидностью, была далеко не так откровенна с собственным мужем, как Николь дю Пелье с графиней – для Олимпии было очевидно, что вдовствующая маркиза выдумала всю эту историю с тайной помолвкой буквально на ходу, чтобы спасти младшего сына от обвинений в порочащей его связи. С ней.

Должно быть, она переменилась в лице, вспомнив полный ненависти взгляд, которым наградила ее Сюзанна де Руже в полутемной каморке в таверне, когда маршал, не замечая матери, видел рядом с собой только ее. Иначе с чего бы Луи заговорил о страхе?

- Ты прав, я боюсь его, - честно созналась Олимпия, радуясь даже малой возможности быть честной с любимым. Слишком много тайн уже легло между ними – однажды под их тяжестью расколется земля, и они с Луи окажутся по разные стороны разлома. Но об этом – не думать.

– Не за себя, amore. Perversi difficile corriguntur - кривое никогда не сделается прямым, а Конде никогда не сделается мягким и добросердечным. Не верь ему, прошу. Я всегда буду рядом, чтобы напомнить тебе. Всегда.

Какой мрачной сделалась вдруг их беседа. Даже шутливое обещание повесить на шею Фуке еше один камень в виде бездомного принца крови не смогло развеять смутное ощущение угрозы, возникшее в тот момент, когда в кабинете прозвучало имя Конде. Было одно лишь верное средство забыть о тревогах – и ей даже не пришлось предлагать это средство Луи, он сам догадался. Порой они думали и чувствовали одновременно, и Олимпия давно перестала этому удивляться.

- Быть может, нам следует немного облегчить труды господ камердинеров, caro? – шепнула она, поднимая лицо навстречу ищущим поцелуя губам и сама поднимаясь со стула. – Если на тебе будет чуть меньше одежды…

// Дворец Фонтенбло. Опочивальня Его Величества. 5 //

48

Отправлено: 08.04.17 00:41. Заголовок: Он улыбнулся и ответ..

Он улыбнулся и ответил поцелуем на шутливое предложение облегчить задачу его камердинеров.

- Я готов на все что угодно, лишь бы оттянуть время, - прошептал он, ловя поцелуи, которыми его возлюбленная запечатывала тревоги и мрачные мысли, все еще роившиеся в его голове.

- Ты хочешь взять на себя обязанности моих камердинеров, любовь моя? С чего же мы начнем? - он смотрел в потемневшие глаза, отражавшие огоньки лучей вечернего света, бившего сквозь неплотно задернутые гардины, и обнял Олимпию, задержав на несколько минут дыхание, чтобы услышать биение ее сердца рядом со своим.

- Предлагаю избавиться от всего, - произнес он, с улыбкой наблюдая за реакцией на столь провокационное предложение, - От всего, что кажется тебе лишним для моего парадного костюма, amore, - озорство в его глазах отражало шутку, танцевавшую на кончике языка, но прежде чем озвучить ее, Луи снова поймал губы Олимпии и захватил их в долгом жадном поцелуе.

- Ночью я отошлю Бонтана прочь, он заслуживает честно отработанный отдых... а тебе, как арбитру вкуса и изысканности, я поручу довершить мой костюм до той степени совершенства, которой ты пожелаешь.

Это обещание не успело сорваться с его губ, когда Луи ощутил всколыхнувшийся жар, охвативший его изнутри. Сумеет ли он дождаться назначенного часа?

Шарф оказался первым предметом, полетевшим прочь как лишний и не соответствовавший представлениям влюбленных о величии и могуществе Франции. А может быть он слишком стеснял дыхание и Луи с поспешностью нетерпеливого любовника едва не разорвал узел, в который превратился аккуратно завязанный бант? Кружевной воротник, стеснявший шею молодого монарха, был расстегнут дрожавшими от возбужденного нетерпения пальцами.

- Камзол... жилет... разве они нужны под кирасой? - шутливо спросил Луи, пробегая неловкими пальцами по ряду многочисленных пуговиц, - А не последовать ли нам эскизу маэстро... кажется, на его рисунке под кирасой виднеется только рубаха... м?

// Дворец Фонтенбло. Опочивальня Его Величества. 5 //

49

Отправлено: 11.04.17 21:59. Заголовок: Как и следовало ожид..

Как и следовало ожидать, воодушевленный полученным от короля заказом устроить из посольского приема пышное представление, маэстро Жан-Батист Люлли не стал медлить с приготовлениями. Бонтан предполагал, что с каждой минутой эти приготовления сделаются все более суматошными и все во дворце будет поднято с ног на голову, но даже он не ожидал такой поспешности. Увидев в приемной двух человек, одетых в форменные камзолы оркестрантов Королевского Придворного Камерного Оркестра, которым руководил Люлли, Бонтан хотел было скрыться за дверьми кабинета, но во-время опомнился. Хотя, громкие споры и бурные обсуждения уже давно сошли на нет, это вовсе не означало, что можно было нарушить чрезвычайное совещание.

Придвинувшись ближе к дверям, Бонтан незаметно повернул голову и прижался щекой к двери, чтобы прислушаться к тому, что происходило внутри. Игривый смех, вздохи, похожие на всхлипы или... Не дав себе и секунды на то, чтобы додумать, что именно он услышал, Бонтан отвернулся от двери и сделал шаг вперед, едва не столкнувшись нос к носу с костюмером Люлли. Тот протянул сверток с завернутой в него материей и Бонтану ничего не оставалось как принять его обеими руками, чтобы не дай бог не вывалилось что-нибудь на пол. Он сразу понял, что в свертке были части костюма Рыцаря из балетной постановки, которая так бесславно сорвалась из-за внезапного дождя. Костюмер отошел в сторону, уступая место сопровождавшему его музыканту, а тот уложил блестящую кирасу, поножи, нарукавники и шлем поверх того свертка, который уже был в вытянутых руках Бонтана.

В другое время королевский камердинер не замедлил бы сурово отчитать незадачливого костюмера за то, что он принес королевский костюм через парадную приемную прямо в кабинет короля, вместо того, чтобы пройти по коридору для прислуги и войти в покои короля через гардеробную. Но, это был тот самый случай, когда Бонтан возвел очи горе и мысленно прочитал благодарственную молитву за олухов царя небесного и столь своевременную их глупость.

Не имея ни сил, ни возможности долго держать весь тот груз на вытянутых руках, Бонтан сделал шаг назад и легонько постучал каблуком в дверь. Спрашивать дозволения войти не имело смысла, он догадывался, что отослав маршала через сад или опочивальню, Людовик остался наедине с графиней де Суассон. Чем могли быть заняты молодые любовники, испытывавшие друг к другу пылкое влечение? Бонтан предпочитал называть это про себя обсуждением важных внутриполитических вопросов и старательно избегал прерывать подобные совещания насколько это позволяло время и обстановка. И все же и все же - под пристальными взглядами ожидающей толпы, видя шевелящиеся в шепоте губы придворных Бонтан не мог не прервать это уединение. Он почти слышал эти любопытствующие вопросы о том, что могло так долго задерживать короля и его маршала наедине и понимал, что если не предпринять решительных мер, до ушей не только его, но и карауливших у дверей мушкетеров, и даже стоявших в первых рядах придворных, могли донестись весьма неоднозначные звуки.

Повторив для верности стук каблуком, Бонтан изловчился и левой рукой надавил на дверную ручку. Вцепившись изо всех сил в свою ношу правой рукой, он проскользнул внутрь кабинета, пятясь спиной, чтобы не увидеть то, чего замечать не следовало. Дверь захлопнулась прямо перед его носом, благодарение догадливости одного из мушкетеров. Выдохнув и снова вдохнув для храбрости полную грудь воздуха, Бонтан осторожно развернулся и тогда только выдохнул в полном облегчении. Дверь в опочивальню закрылась всего секунду назад, он заметил как поднялась золоченая ручка. Значит, пылкие любовники предпочли скрыться от него. И было отчего... взгляд Бонтана упал на валявшийся на полу возле стола кружевной шарф, а затем он разглядел застрявший в дверях тонкий рукав рубашки.

- Бонтан, подождите в кабинете! - раздался приказ из-за двери, тогда как Бонтан с грохотом выгрузил свою ношу на стол рядом с чертежами и листками с рисунками, по-видимому, принадлежавшими руке самого Люлли.

- Я поищу Лионеля, сир. Ваш костюм уже доставили, - несколько громче обычного ответил Бонтан, чтобы его могли услышать в опочивальне, и, приподняв густые брови, с философским видом направился прочь из кабинета.

- Никого не впускать. Его Величество крайне занят, - суровым тоном приказал он караульным и направился прямо через толпу наседавших со всех сторон придворных, не проронив ни слова в ответ на просьбы замолвить словечко или выслушать.

// Дворец Фонтенбло. Опочивальня Его Величества. 5 //

50

Отправлено: 07.05.17 23:58. Заголовок: // Дворец Фонтенбло...

// Дворец Фонтенбло. Комната маркиза де Курсийона //
После половины шестого.

Стоило маркизу вернуться в приемную, как перед ним тут же возник де Вивонн, загородив своей массивной фигурой весь обзор.

- Где же Вы так долго были, Данжо! Я уже хотел штурмовать двери королевского кабинета один, -
спросил граф, голубые глаза которого метали молнии самого настоящего нетерпения.

- Что Бонтан, он не выходил больше? -
поинтересовался де Курсийон, оправляя кружевной шарф на своей груди, словно он был занят, как и многие в это самое время, переодеванием к параду.

- Нет, черт возьми. Не появлялся. Но я знаю, что король уже освободился. Этот наглый черт, Люлли, я видел его. Он уже вышел от короля. И тот комедиант Мольер был с ним.

- Ах вот как. Но, дю Плесси-Бельер все еще с королем? - спросил Филипп в надежде, что, не желая включать маршала в круг посвященных лиц, де Вивонн откажется от своей затеи.

- Нет. Но Вы же знаете, что у маршала есть свои пути... отхода, -
недовольство де Вивонна росло сообразно с нетерпением, он посмотрел на дверь в коридор для прислуги, а затем на маркиза, - Может быть нам тоже следует воспользоваться особенным подходом? А?

- Нет нет, граф! Что Вы, этот путь не годится для получения личной аудиенции у короля, - зашептал де Курсийон, уводя друга подальше от искушения, - Идемте. Будем штурмовать кабинет. Если король уже переодевается, быть может, у нас есть шанс.

- А если нет?

Де Курсийон резко остановился и посмотрел в голубые глаза Мортемара, словно пытаясь понять, шутил ли тот.

- Вы что же, предлагаете застигнуть Людовика врасплох? Опомнитесь, друг мой, отказ в аудиенции, данный через Бонтана, это одно дело. Совсем другое, если король будет вынужден высказать Вам это в лицо. Вы то должны это понимать. К тому же, в коридоре дежурят караульные. Нас не пропустят, только и всего.

Они протиснулись сквозь толпу праздно дожидавшихся выхода короля придворных ближе к дверям и Филипп приблизился к караульному мушкетеру, так чтобы тот мог услышать его шепот.

- Я личный секретарь Его Величества. За мной посылали. И за графом де Вивонном тоже. Пропустите.

То ли они и в самом деле получили распоряжение насчет маркиза де Курсийона, то ли конфиденциальный тон и строгое лицо внушили мушкетеру уверенность в правоте его слов, но этот трюк сработал и молодых людей пропустили в королевский кабинет под разочарованные вздохи остальных страждущих, так и не добившихся этой милости.

- Стойте здесь и не смейте шелохнуться, -
скомандовал Филипп, даже не обратив внимание на недовольный взгляд де Вивонна, не привычного к тому, чтобы принимать приказы от капитанов, будь они даже личными секретарями королей или даже императоров.

Филипп подошел к двери в личные покои короля и осторожно постучал. Ответом могла быть отставка и немедленная ссылка. Но на кону была честь имени столь же древнего, как и род самого короля, кроме того, в деле была замешана дама - быть может, впоследствии это и сыграет смягчающую роль, если Людовик будет разгневан подобной вольностью.

- Сир, это маркиз де Курсийон. Я докладывал Вашему Величеству о просьбе об аудиенции для графа де Вивонна. Дело не требует отлагательств, сир. Мне очень жаль, но я прошу Вас уделить время графу.

51

Отправлено: 09.05.17 00:04. Заголовок: - Бонтан, Вы ничего ..

// Дворец Фонтенбло. Опочивальня Его Величества. 5 //

- Бонтан, Вы ничего не говорили мне о просьбе маркиза, - строго возразил Людовик и устремил нахмуренный взор в сторону дверей, - Впрочем, может быть Вы и передавали мне что-то, но позабыли указать, насколько это важно.

Стук в дверь повторился, свидетельствуя о неотложности дела, ради которого скромный Данжо не погнушался нарушить приказ короля не тревожить его вплоть до самого приема послов.

- Так это касается графа де Вивонна? Странное дело, отчего вдруг ему понадобился посредник, - пробормотал Лионель, получая скрытое удовольствие от конфуза месье главного камердинера, - Разве он не вхож в Ваши покои, сир... как тот же дю Плесси-Бельер?

- Не всегда, - ответил Людовик, уловив намек во взгляде Бонтана, когда тот предложил принять де Вивонна в кабинете, - Бонтан, я и без того слишком долго откладывал эту встречу. Даже если граф не знает о том, что нам не было доложено о его просьбе, мы можем прослыть в его глазах невеждами. А это недопустимо.

Король резко отвернулся от зеркала, чтобы перестать любоваться собой и, главное, читать свои реплики как на сцене. Театральный костюм, в который он облачился ради великолепного выхода на приеме, превращал его в божество не только внешне, но и в душе, делая из него надменного идола в золоченых доспехах.

- Нет, это никуда не годится, - прошептал он, - Не сейчас, уж точно. Лионель, держите мой шлем. Будете пока моим оруженосцем.

Отдав шлем камердинеру, король сам отворил двери в кабинет и вышел из опочивальни, оставив за собой необъяснимое и непривычное ощущение того, что вместе с доспехами его заковали в чужое обличье. Природная скромность брала пока еще верх над искушением показать не только внешнее величие своего положения, но и действительно выступить в роли живого божества.

- Вивонн! Где же Вы пропадали все это время? - воскликнул Людовик, простирая руку к товарищу по детским играм, давно уже переставшему быть неуклюжим подростком, которого дразнили за излишнюю любовь к вкусным кушаньям. Хорошо поесть граф любил и поныне, но к этому увлечению добавились и другие, более зрелые и отличавшие его не только как гурмана, но и как знатока и ценителя женской красоты, а также задиру и бретера, о чем, впрочем, королю знать не полагалось.

- Господа, господа, что это? Вы все еще не одеты к параду? Но, как же мой приказ для всех военных... впрочем, маркиз, Вы как мой секретарь, можете появиться в придворном платье. Но, де Вивонн, это не касается Вас. Отнюдь! Я хочу, чтобы вся военная слава Франции была представлена. Во всем блеске, - Людовик дружески выговаривал своим приближенным, в то же время внимательно вглядываясь в лицо де Вивонна и улавливая в его взгляде дерзкий вызов, обычный в тех случаях, когда граф намеревался или уже совершил нечто, идущее вразрез с правилами.

- Однако, я полагаю, вы явились вовсе не затем, чтобы услышать мои упреки, господа. Маркиз? - Людовик, хоть и понял, что инициатором вторжения был де Вивонн, обратил свой вопрос к де Курсийону, чувствуя, что только тот мог передать дерзкую просьбу или хуже того, доложить о уже случившемся в тех выражениях и таким тоном, чтобы смягчить возможное недовольство, - Что же заставило Вас искать аудиенции?

52

Отправлено: 13.05.17 00:41. Заголовок: - Сир! Оба посетит..

- Сир!

Оба посетителя мгновенно сорвали шляпы и размашисто подмели ими паркет у своих ног, отвешивая глубокий поклон перед вошедшим королем. Строгий тон выговора не предполагал никаких вольностей и обращений на дружеской ноге, но все-же де Вивонн не выдержал долгого ожидания, когда ему будет позволено изложить свое дело и бросился с места в карьер.

- Сир, позвольте мне, -
заговорил он, не взирая на то, что король обращался к де Курсийону, - Мы здесь, потому что я просил маркиза устроить для меня эту встречу с Вашим Величеством.

Филипп тихо выдохнул, едва не произнеся вслух "о, боже", он хотел постепенно ввести Людовика в курс происходящего, насколько он сам был посвящен в дело де Вивонна, и подвести беседу к тому, чтобы граф мог изложить недостающие детали. Но, разве Мортемарам были известны такие понятия как этикет? Дипломатия? О нет, зачем же - де Вивонн не дал ему и слова сказать, пренебрегая всеми советами и предупреждениями.

- Сир, случилось непоправимое и ужасное. Точнее, нет, непоправимого как раз удалось избежать. Но, ужасное - о да, это произошло. Не далее как прошлой ночью во дворце произошло чудовищное преступление. Негодяи попытались похитить знатную даму. Девушку из весьма почтенного и уважаемого рода, сир! Прямо из-под носа у караула, черт меня раздери! И если бы не вмешательство одного дворянина, дело обернулось бы самым катастрофическим образом для жизни и чести невинной девушки!

Голубые глаза вспыхнули, а на лице де Вивонна появились красные пятна от гнева за пережитый ужас, которому подверглась его сестра. Он сжал кулаки, так что кожа на перчатках скрипнула едва не лопнув.

- Все, что я прошу, сир, это справедливость и возмездие. Позвольте мне своими руками наказать виновных.

- Сир, речь идет не о дуэли, - мягко вставил де Курсийон, уловив, к чему клонил де Вивонн, - Похищение знатной дамы, находящейся под покровительством закона и власти Вашего Величества - это само по себе преступление, караемое самым суровым образом. Но, целью похищения были далеко не благородные и даже не романтичные устремления преступников. Это был акт варварского насилия.

Рассчитывая на то, что его речь заденет не только понятия чести, но и христианскую душу Людовика, де Курсийон, как и сам де Вивонн, упустил из виду, что так и не назвал предполагаемых преступников. Он смиренно наклонил голову, не опуская при этом глаз, и с удивлением наблюдал за реакцией Людовика, вернее, за отсутствием логичного по его мнению ответа.

- Сир, осмелюсь напомнить Вам, что все это произошло здесь, в Вашем же дворце. Задета честь придворной дамы.

53

Отправлено: 13.05.17 21:40. Заголовок: - Продолжайте, граф,..

- Продолжайте, граф, - со снисходительной улыбкой промолвил король, заметив озабоченное выражение лица де Курсийона, - Дело, приведшее вас обоих ко мне, по-видимому, настолько серьезное, что не терпит отлагательств. И даже соблюдения приличий.

При слове "ужасное" брови Людовика нахмурились, а когда это же слово было повторено де Вивонном в очередной раз вкупе со словами "непоправимое", его лицо приняло ту мрачную суровость, которая не сулила ничего доброго виновникам этого ужасного и непоправимого.

- Так все-таки, граф, - гораздо строже, чем в начале разговора, спросил король, когда де Вивонн закончил свою пламенную речь, - Вы просите моего разрешения на дуэль? Это, - он сжал губы, прежде чем со всей суровостью высказать то, что думал о легкомысленном поведении свои дворян, возомнивших себе, что их шпаги и жизни принадлежат им целиком и полностью, - Вот это, граф, неслыханно. И я боюсь, что именно Вы и только Вы один приведете это дело к катастрофе. Непоправимой и ужасной.

Он уже хотел сказать свое последнее слово, весомое "нет" на все поединки, включая и поединок за честь дамы, кто бы она не была, когда де Курсийон осмелился вставить свое слово.

- Что Вы хотите сказать, маркиз? Месье де Вивонн толкует мне о чести дамы. Вы то же. Но вы не требуете моего разрешения на дуэль? Так что же тогда? О каком возмездии идет речь? -
вспылил Людовик, не любивший недомолвок и полуправды, не тогда, когда ей прикрывались другие, по крайней мере.

- Вивонн, молчите! - громко прервал он попытку графа объясниться еще раз, - Хватит с нас недосказанности. Данжо, говорите Вы. И поберегитесь, если Вы желаете заручиться моей поддержкой, то можете рассчитывать на нее только в случае, если я буду полностью удовлетворен объяснениями. Итак, по порядку. Кто тот негодяй, которого желает привести к ответу месье де Вивонн? И что конкретно он учинил в отношении дамы. Похищение? - голубые глаза сверкнули гневом, - Вы сказали похищение? Но, с какой же целью, если не женитьба? Речь идет о неудачном сватовстве? Де Вивонн, но Ваше то какое участие в этом всем? Это ведь не Ваша... нет, это не Ваша супруга, иначе Вы не стали бы спрашивать меня. Не так ли? Значит ли это, что одна из Ваших сестер? Я прав?

Осаждавшие двери кабинета придворные предприняли еще одну попытку прорваться сквозь скрещенные мушкеты караульных. Взволнованный шум за дверью заставил Людовика вскинуть голову и метнуть яростный взгляд.

- Месье Бонтан! Скажите дожидающимся в приемной, что этот шум мешает нам. Мы заняты важным делом и не принимаем. Впредь до посольского приема мы никого не примем, -
отдав этот приказ, король все так же сурово посмотрел на собеседников, - Прошу вас, господа, изложите все факты и как можно более точно и коротко. Для принятия решений у меня не так уж много времени. Боюсь, что мне придется отложить это до более позднего времени. Вивонн, - он смерил бывшего товарища по детским играм строгим взглядом, - Мы должны учитывать, что сложившиеся обстоятельства диктуют нам иные приоритеты, нежели наши дружеские привязанности, граф. Вы должны понимать это.

Да, именно так и не иначе. Он должен был проявлять свою силу прежде всего там, где легче всего было дать слабину и поддаться чистой эмоции, юношеской привязанности. Разве не об этом предупреждал его покойный кардинал, давая совет не приближать к государственным делам своих друзей и наиболее близких людей, те, кто сможет повлиять на выносимые им решения, благодаря эмоциональной или душевной привязанности. Где-то в глубине души голос совести напомнил ему, что будь на месте неизвестной ему жертвы преступления его возлюбленная, он камня на камне не оставил бы. "Но, это исключительная привязанность," - ответил самому себе Людовик, опустив взор, чтобы его собеседники не заметили блеснувших у глазах теплый огонек, - "И она останется исключительной, единственной."

54

Отправлено: 18.05.17 00:39. Заголовок: Слова короля били хл..

Слова короля били хлестко и холодно, словно капли весеннего ливня в ветреный день. Де Вивонн прикусил губу, чтобы не вспылить, и стиснул кулаки. На висках у него проступили синие прожилки пульсировавших вен. Он смотрел в глаза Людовика, но отводя взор, когда потерявший терпение и вежливость король приказал ему молчать. Еще немного, и разговор мог уйти в совершенно неприемлемое русло и даже детская дружба не спасла бы маркиза от расплаты за дерзость. Как ни странно, но именно шум в приемной, помешавший Людовику дослушать объяснения де Курсийона до конца, спас де Вивонна.

- Мое участие в этом деле, сир, таково, - Луи-Виктор сглотнул и помолчал несколько секунд, а потом глухим голосом, словно его мучила жажда семь дней к ряду, прохрипел, - Это моя сестра. И я требую возмездия.

- Справедливого наказания, сир, -
поправил его де Курсийон, в отличие от своего друга, успевший уловить не только нетерпение Людовика, но и скрытый намек на то, что приема послов он не желает слышать ничего, что опорочило бы их в его глазах, - Я уверен, что это злодеяние было совершено без ведома самого посла. Наверняка Фераджи будет и сам заинтересован в том, чтобы наказать виновных, ведь из-за их преступления может сорваться вся его миссия.

- К черту... миссию, - исступленно прошептал Луи-Виктор, не желая мириться с тем, что попранная честь его сестры и его семьи сделается предметом дипломатического торга.

- Тише, друг мой, - шепнул Филипп и с силой сжал де Вивонну запястье, так что тот был вынужден разжать кулак, - Сир, позвольте я изложу факты. В ночь на третье число два человека в турецком платье, вооруженные до зубов, проникли в апартаменты фрейлин Мадам. Они открыли дверь одной из комнат и захватили спавшую мирным сном девушку. Когда они выносили ее по коридорам, им на встречу попался один из дворян из свиты Месье. Увидев девушку на руках негодяев, этот человек вступился за ее честь. В бою он сумел ранить одного и обезоружить другого. По нанесенным им ранам он сможет опознать того человека. И скорее всего, особа, которую похитили... кхм... сестра графа де Вивонна, смогла бы указать на него. Она и ее спаситель уверены в том, что это были турки, сир. Это неоспоримый факт. И граф, как брат пострадавшей требует... - Филипп заметил гневный всполох в глазах короля и остерегся продолжить фразу о требованиях, - Сир, мы лишь уповаем на Вашу справедливость. Как христианин, как первый среди дворян королевства, Вы конечно же не оставите это без внимания. Дружеские привязанности здесь не при чем. Ведь речь идет о нанесении оскорбления. Речь идет о чести девушки из благородной семьи. И о чести королевского дворца, где все случившееся имело место.

55

Отправлено: 19.05.17 00:50. Заголовок: // Дворец Фонтенбло...

// Дворец Фонтенбло. Опочивальня Его Величества. 5 //

Разбирая сброшенные во время переодевания короля камзол, жилет, чулки и рубашку, Лионель то и дело приподнимал голову, прислушиваясь к голосам, звучавшим в кабинете. Бонтан деловито переправлял королевскую постель, старательно отвлекаясь от слишком громкого по его мнению разговора, чтобы не слышать и не запоминать ничего лишнего и его самого не касающегося. И все же, когда голос молодого графа де Вивонна превысил все допустимые нормы, оба камердинера переглянулись.

- Надо бы, кхм, напомнить Его Величеству о приготовлениях, - сказал Бонтан, бросив многозначительный взгляд на дверь в кабинет.

Он не желал прерывать разговор, тональность которого красноречиво указывала на важность обсуждаемого предмета, но его не оставляло предчувствие, что исход может оказаться крайне нежелательным как для самого короля, так и для просителей. Да и слыхано ли, чтобы кто-нибудь повышал голос на монарха, да еще и выдвигал требования! Правда, на этой самой мысли Бонтан предпочел тут же отвести повинный взор - он то слыхал и более эмоциональные разговоры в королевских покоях... в этой же самой спальне.

- Лионель, отнесите все белье в гардеробную и выходите. Пошлите на конюшни, чтобы там готовились к приходу короля. А я загляну туда, - обронил Бонтан, насупив густые брови.

Прежде чем открыть дверь и решиться прервать разговор короля с двумя дворянами из его свиты, не просто вельможами, а весьма уважаемыми и значимыми лицами, Бонтан вздохнул, опустил взор долу и прочел короткую молитву - только бы не навредить.

- Сир, - приглушенным голосом позвал он, просунув голову в узкий проем, и как оказалось, во-время, король как раз отдавал ему приказ.

- Месье Бонтан! Скажите дожидающимся в приемной, что этот шум мешает нам. Мы заняты важным делом и не принимаем. Впредь до посольского приема мы никого не примем.

- Слушаюсь, Ваше Величество, - осмелев, ответил Бонтан и тут же оказался всем корпусом в кабинете, осторожно прикрыв дверь за спиной, - Сейчас же всех успокою. Эм... - он чуть помедлил у самых дверей в приемную, будто бы только что вспомнил о чем-то важном.

Де Вивонн без обиняков выкрикивал требования, обращаясь к королю с таким неподобающим высокомерием, что Бонтан всерьез обеспокоился, что следующим приказом Людовика будет послать за караульными.

- Эм, Ваше Величество, не позабыли про приготовления? -
кашлянув в кулак, спросил Бонтан и посмотрел на обернувшегося в его сторону де Курсийона - уж этот то должен был понять, что к чему, - И Вы просили напомнить о вознице для Вашей колесницы... эх, голова садовая, забыл же. А ведь никого так и не назначили, - кустистые брови камердинера многозначительно приподнялись, он посмотрел на де Курсийона и сделал едва заметный знак глазами в сторону де Вивонна, - Должно быть господа и явились по Вашему приказу... только вот кому же из них искать кирасу и шлем? Или обоим сразу?

Дворец Фонтенбло. Кабинет Его Величества. 7

56

Отправлено: 23.05.17 01:04. Заголовок: Слушая де Курсийона,..

Слушая де Курсийона, Людовик несколько раз нетерпеливо поднимал руку, предупреждая де Вивонна, чтобы тот молчал. Сам того не желая, он исподволь вникал в суть произошедшего и гневно стискивал кулаки. Если из рассказанного маркизом хотя бы десятая часть была правдой, то следовало не то что не принимать верительные посольские грамоты у Фераджи, а напротив, отдать приказ запереть под стражей его самого и всю его свиту.

- Это немыслимо, - прошептал Людовик побелевшими от сдерживаемой ярости губами, - Похищение женщины против ее воли, здесь, в моем дворце! Господа, это злодеяние не должно остаться безнаказанным.

Дипломатичность де Курсийона как ни странно остудила пыл вовсе не де Вивонна, к которому маркиз то и дело оборачивался с просьбой не спешить с требованиями, а самого короля. Уловив в тоне своего секретаря уверенность в том, что сам посол не мог быть замешан в попытке похищения, Людовик понял, что происшествие могло бы обернуться гораздо более громким скандалом и в добавок к тому провалом его первой самостоятельной дипломатической миссии.

- А, Бонтан, да, я чуть не забыл!

Напоминание о вознице показалось совершенной нелепостью и де Вивонн грубо ткнул носком сапога стоявший рядом с ним стул, пробормотав проклятия в адрес турецкого посольства и всей связанной с ними кутерьмы. Реакция короля удивила его и заставила воззриться в его лицо надменным испепеляющим взглядом. Голубые глаза сверкали молниями праведного гнева, а красивые слегка полноватые губы растянулись в насмешку.

- Какие тут могут быть разговоры о приемах, Бонтан! -
рявкнул граф, уверенный в том, что после всего услышанного король сочтет невозможным проведения приема в честь негодяев басурман.

- Все верно, де Вивонн, разговоры излишни, -
произнес Людовик, с ледяным спокойствием глядя в глаза графа, - Нам следует поторопиться. Не хорошо заставлять себя ждать целый двор. К тому же, на приеме будут не только турецкие послы, но и другие иноземцы. Будет крайне не дипломатично затягивать  представление одних, словно мы отдаем им предпочтение перед другими. Не так ли, де Курсийон? Вы знакомы с протоколом дипломатических ритуалов, скажите, как долго наш брат король Испании заставил ждать нашего посла?

- Но, сир! Они же... эти негодяи, едва не похитили мою сестру! И ранили графа де Гиша! - де Вивонн не был склонен так легко отступиться от намеченного и был решим склонить короля к пусть даже роковому для французской внешней политики решению, - Ради моей сестры, сир!

- Полно, друг мой, - мягко осадил его Людовик, применяя тактику пряника вопреки закипавшему в его душе гневу, рождавшему самые противоречивые решения, - Мы должны разобраться во всем, прежде чем делать выводы. Как христиане, можем ли мы обвинить человека, не добившись доказательств его вины? Чем же мы тогда будем отличаться от басурман?

Суровый взгляд Бонтана напоминал ему о времени и о необходимости выдержать искушение и не поддаться первому порыву, на который он, как король, не имел никакого права. Если бы де Вивонн мог хоть на секунду взглянуть на ситуацию с его положения, стал бы он кричать о чести? Как нелегко, однако, быть настоящим дворянином, когда на тебе лежит ответственность не только за честь родового имени, но и за государство.

- Бонтан прав, -
Людовик заговорил непреклонным ледяным тоном, не обращая внимания на сверкавшие гневом глаза де Вивонна, - Я как раз хотел послать за Вами, граф, - и он кивнул камердинеру, - Срочно кирасу и шлем для Мортемара. Бонтан, ступайте в кордегардию моих гвардейцев, у них наверняка найдутся свободные кавалерийские доспехи. И велите принести их сразу же к конюшням. Времени не так уж много, господа. Идемте. Маркиз, Вам я поручу ехать следом за моей колесницей и наблюдать за парадом из самого центра. Ведь Вы потом запишете обо всем в своих записках? Я хочу, чтобы отчет о приеме посла был в следующем номере Ла Газетт. Безусловно, из-под Вашего пера. А Вам, дорогой мой Луи-Виктор, я поручаю быть моим возницей. Вы лучше всех сумеете справиться с римской квадригой. Ну же, граф, я передаю в Ваши руки вожжи от своей колесницы, - в словах Людовика был неприкрытый намек на ожидаемую благодарность от де Вивонна в ответ на оказанную ему честь.

- Я всецело предан Вашему Величеству, -
только и произнес тот, густо покраснел и склонился перед королем, называвшим его другом, но так и не снизошедшим до той малости, о которой его просили, - Все что Вы пожелаете, сир. Возницей - так возницей, хоть на Олимп завезу Вас, хоть в Гадес, куда направите, - сказал он уже с менее яростным запалом в тоне и в его глазах появилась ироничная улыбка.

- Пока только на Олимп, друг мой, -
ответил Людовик и прищурил глаза, - Насчет Гадеса мы поговорим позже.

57

Отправлено: 24.05.17 20:07. Заголовок: Вежливое напоминание..

Вежливое напоминание королю о близившемся приеме вызвал противоречивые отклики у молодых людей. Если де Курсийон воспринял это как само собой разумеющееся, а в глубине души и вовсе поблагодарил Бонтана за своевременное вмешательство, то де Вивонн, которого и без того крайне раздосадовала реакция Людовика, едва не вспылил.

- Прошу Вас, друг мой, - тихо шепнул ему маркиз, с силой сжав руку, когда Мортемар грозно сжал кулаки и вскинул голову, будто намереваясь силой заставить короля внять его требованиям о справедливости.

К счастью, Людовик слишком хорошо относился к де Вивонну, как к товарищу по детским играм и как к уже проявившему себя офицеру. Он не только не ответил на этот выходивший за рамки этикета выпад, но сделал вид, будто ничего подобного не произошло и вовсе.

Тихо выдохнув, маркиз отвесил поклон в знак уважения и согласия исполнять любые приказы короля. По глазам Его Величества, он видел, что рассказ на самом деле задел его, но по государственным соображениям Людовик предпочел не давать волю своему гневу. В отличие от дворян, короли не имели права на личные чувства и желания.

- Сир, для меня честь быть летописцем Ваших свершений, -
произнес Филипп, тут же на ходу ругая себя за излишний пафос, прозвучавший в этой фразе. Но, сказанного не воротишь, улыбнувшись де Вивонну, бросившему в его сторону укоризненный взгляд, Данжо одел шляпу и приготовился идти следом за королем.

- Возницей? - не произнеся этого вслух де Вивонн только сверкнул глазами, переглянувшись с Бонтаном, которому было приказано раздобыть для него шлем и кирасу, но потом густо покраснел под спокойным почти ледяным взглядом Людовика и с большим смирением, чем можно было ожидать от него, ответил согласием.

Шутка де Вивонна, на которую Людовик ответил изящным намеком на продолжение этой беседы, вызвала улыбку на лице де Курсийона. Все-таки он не зря уговорил Мортемара не кипятиться и не действовать сгоряча, а обратиться напрямую к королю. Дело не будет замято и Людовик не замедлит принять решение и будет действовать. Но, не поддаваясь первому порыву гнева, а сообразно с государственным благом, каким он его видел. Имевший возможность наблюдать за тем, как король Испании вел открытые для двора и иноземных послов аудиенции, де Курсийон мог на собственном опыте сравнивать двух королей, и покуда Людовик нисколько не проигрывал своему испанскому собрату.

// Дворец Фонтенбло. Лужайка перед дворцом и потайной ход. //

58

Отправлено: 01.06.17 22:52. Заголовок: Легче легкого отдать..

Легче легкого отдать приказ всем маршалам и принцам крови собираться на конном дворе королевских конюшен. Но, как явиться туда самому так, чтобы никто загодя не увидел его великолепный костюм? Людовик застыл перед небольшим зеркалом в позолоченной раме и с сомнением посмотрел на себя. Хорошее же зрелище он представляет собой - пеший, без колесницы, без подобающего окружения... де Курсийон и де Вивонн не в счет, они даже не переодеты к парадному выходу.

- Сир, - дверь в опочивальню тихо приоткрылась и в проеме показалась голова Лионеля.

Увидев в кабинете двух дворян, второй камердинер хотел было скрыться, но король поманил его рукой, позволяя войти. Лионель прошмыгнул через кабинет, состроив при этом комичную мину, якобы опасаясь грозных взглядов графа де Вивонна.

- Сир, я позволил себе подумать, -
начал он, показывая королю на сверток, который он держал под мышкой.

- Позвольте, Лионель, думать - это работа моих министров. А нам с Вами следует принимать решения, -
шутливо прервал его Людовик, едва не расхохотавшись над скорченной Лионелем гримасой, - Ну так и что же Вы решили?

- А... ну да, обдумывал то я недолго, так что решение созрело уже, -
Лионель подхватил шутливый тон короля и протянул сверток, - Вот. Решение для Вашего Величества.

- Что это? - Людовик нахмурился и развернул сверток, - Плащ? Но, какого черта, Лионель! Я не намерен скрываться от господ послов под этим плащом!

Он решительно вскинул подбородок, так что перья пышного плюмажа всколыхнулись огромным облаком над его головой. Но, Лионель был не робкого десятка, иначе никогда не дослужился бы до столь значимой и ответственной должности как второй камердинер Его Величества. Он выхватил плащ из рук короля, встряхнул его и накинул на монаршие плечи, позаботившись скрыть блестящие доспехи и все королевские регалии.

- И капюшон, Ваше Величество, наденьте, - посоветовал он и поднял руки, чтобы снять шлем, - А шлем... а вот пусть его несет кто-нибудь из Ваших дворян.

- Позвольте, -
буркнул де Вивонн, первым сообразивший, в чем заключалась задумка камердинера, - Месье Блуэн, отдайте шлем мне. Я буду возницей колесницы Его Величества. Почему бы не побыть и оруженосцем.

- Граф... - Людовик посмотрел на себя в зеркале, затем обернулся к де Курсийону, - Вы полагаете, этого будет достаточно, чтобы я мог выйти из дворца незамеченным?

- Ну, не то чтобы незамеченным, - усмехнулся Лионель, не дав маркизу ответить, - Но, Ваш блистательный наряд никто не увидит до Вашего выезда в колеснице, Сир. Накиньте капюшон, и Ваши верноподданные будут только догадываться о том, кто Вы.

- Принесите еще два плаща, Блуэн, -
приказал король и указал на господ де Данжо и де Вивонна, - Эти господа пойдут со мной. Мы выйдем через потайную дверь и никто не обратит на нас внимания.

- Если бы, - в глазах де Вивонна появилась прежняя дерзкая усмешка, - Скорее уж сделают вид, что не обратят внимания. У Вас слишком примечательный рост, Ваше Величество, и воистину королевская осанка. Вас узнают если не в лицо, то по манере держаться.

- Проверим, - усмехнулся ему в ответ Людовик, пока Лионель аккуратно снял шлем с его головы, - Де Курсийон, Вы слыхали истории о Гаруне аль-Рашиде? Покойный кардинал любил рассказывать мне о вылазках этого мудрого халифа. Он любил бродить ночами по улицам Багдада переодетым в простолюдина и наблюдать за жизнью простых горожан. Наутро он знал о городских делах гораздо больше, чем ему мог доложить сам великий визирь.

Лионелю не потребовалось и пяти минут для того, чтобы принести в кабинет еще два плаща темно бордового и темно синего цвета.

- Идемте, господа.

- Как, Сир, Вы не дождетесь, чтобы я вызвал мушкетеров для Вашего сопровождения? - спросил Лионель.

- Что может грозить дворянину в королевском дворце, Блуэн? - надменно спросил его Людовик, натягивая капюшон до самых глаз, - Впрочем, не отвечайте, мы сейчас же это проверим, - на всякий случай он попробовал легко ли выходил клинок древнеримского меча из ножен и одобрительно ухмыльнулся, заметив такой же жест де Вивонна, перевернувшего перевязь со шпагой так, чтобы в случае необходимости можно было обнажить шпагу в одно мгновение.

// Дворец Фонтенбло. Лужайка перед дворцом и потайной ход. //


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Кабинет Его Величества. 5