Le Roi Soleil - Король-Солнце

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Le Roi Soleil - Король-Солнце » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Караульный зал роты королевских мушкетеров. 2


Дворец Фонтенбло. Караульный зал роты королевских мушкетеров. 2

Сообщений 21 страница 25 из 25

1

04.04.1661

    Гастон де Ресто пишет:

     цитата:
   

Они вошли в караульную, огромный зал, обставленный стендами с мушкетами и аркебузами из арсенала дворцовых гвардейцев времен короля Франциска Первого, последних Валуа и Генриха Четвертого. В отличие от Оружейной залы, где по-прежнему проводились упражнения в фехтовании и игры в мяч для всех придворных, если у них имелось разрешение от маршала двора, в караульную залу допускались только мушкетеры Его Величества и упражнялись здесь в основном в игре в кости и шутках за кружкой доброго вина, когда мушкетеры не несли караульную службу.

http://img-fotki.yandex.ru/get/6845/56879152.33a/0_f4c1d_ebe88bad_orig

21

Жан-Люк сидел, обхватив колени, в изножье кушетки, прислонившись спиной к стене. Его трясло как в лихорадке, словно он оказался в чистом поле в морозную ночь на ледяном ветру. Пальцы рук немели от напряжения и он не чувствовал их, продолжая сжимать колени.

Кто-то подсел к нему, предложив кружку с питьем, но юноша даже не сумел повернуть лицо, чтобы поблагодарить за заботу. Пальцы силой разжали и сдавили снова, заставив ухватиться за кружку. Голову запрокинули назад. Безвольный и трясущийся, Жан-Люк позволил влить себе в рот обжигающе крепкое вино и зажмурился. В голове зашумело, но тут же отпустило. Голос, говорившего с ним человека сделался более отчетливым и узнаваемым. Это был префект. И вино поднес он не по доброте душевной, а ради того, чтобы поскорее привести его в чувство и выспросить все про все.

- Спасибо, - силясь не выдать дрожь зубной дробью, проговорил виконт и наконец-то повернул голову к Ла Рейни.

- Он умер уже. Но перед смертью сказал, что все не так, - сказал он, борясь с дрожью. - Не сириец он. Это Вам и без того известно. А турок этот, советник, он выспрашивал про какой-то тайник, что здесь в Фонтенбло спрятан.

Жан-Люк поднял глаза и посмотрел на добродушное, хоть и жесткое по причине обстоятельств, лицо префекта. Его передернуло от мысли, что скажи он еще слово и это решится на судьбе его отца. А что, ежели комиссар Дегре только на словах обещал ему свою помощь? Если он выдаст турок, то не отомстят ли они графу?

- Он изувер, - вырвалось с языка против воли, и Жан-Люк сглотнул, издав звук похожий на всхлип. - Он пытал его. Даже умирающего. Вы знаете, что он ему дышать не давал, а потом все выспрашивал да выспрашивал. Именем посла требовал назвать ему что-то. Но, я не расслышал всего.

Теперь-то он понял, что неуемная дрожь, да и пережитый им шок при виде попыток почти мертвого человека прожить еще несколько секунд, чтобы сделать его соучастником своей тайны, были настоящим благословением для него. Ведь только так он мог отказаться говорить с Ла Рейни. Да и кто бы упрекнул его в том, что он едва сумел расслышать разговор, который велся на неизвестной ему тарабарщине?

- Не могу ничего вспомнить больше, сударь. Это все, что я смог сделать, - прошептал де Сент-Аман, притворяясь доведенным до отчаянья. - Это выше моих сил. Теперь, если я не нужен Вам больше, я пойду к себе. Мне нехорошо.

Сказав это, он подумал было, а что если все-таки довериться Ла Рейни? Но, тот хитер - выслушает и примет к сведению, к своему сведению, а вот помогать не станет. О нет, у этого человека дела поважнее найдутся. А он, Жан-Люк должен полагаться на себя. И на тех, кому выгодно помочь ему. Ведь комиссар сказал что-то о расследовании, которое он вел в Париже до прибытия в Фонтенбло, не значило ли это, что ему было выгодно помочь де Сент-Аману? А значит, именно ему он и должен доверить тайну последнего разговора умирающего.

22

Дворец Фонтенбло. Покои рядом с Опочивальней Короля. 4

Чувствуя себя связанным словом, данным дю Плесси-Бельеру, Дегре не мог приступить к расследованию дела, ради которого прибыл в Фонтенбло. Но, разве у комиссара Шатле не могло быть других дел, расследованию которых помогло бы то обстоятельство, что он находился при дворе. Пусть, и неофициально, даже не пройдя формального приема у короля, Дегре все же имел право вести свои розыски, покуда этого требовала его служба.

- Ну, что же, Сорбонна, мы засиделись у господина маршала. Не трудись оправдываться, я и сам оказался слаб перед искушением, воспользоваться гостеприимством нашего радушного хозяина. Эх, и все же, скажу я тебе, девочка моя, если бы мне предложили поменяться местами с личным камердинером господина маршала, я бы ни за что не согласился. Ага, - приговаривал Дегре, поглаживая за ухом огромную черную собаку, следовавшую за ним по пятам.

Он уже успел немного освоиться во дворце и знал, к примеру, что лестница, располагавшаяся с противоположной стороны от выхода в Большую Приемную, приведет его без помех на второй этаж к коридору, примыкавшему к покоям герцога и герцогини Орлеанских, а дальше к покоям князя и княгини де Монако. Дальше можно было без помех пройти до Парадной Лестницы, а от нее навесная галерея, располагавшаяся над ступеньками, вела к коридору в караульный зал мушкетеров. Чувство ли интуиции или чистая случайность привели комиссара к Парадной лестнице как раз в тот момент, когда там показался маркиз де Вард в сопровождении гвардейцев из швейцарской сотни. С ними шел щуплый невысокого роста человек, в котором Дегре тут же узнал одного из советников посла Фераджи.

- Маркиз! - вежливо раскланявшись с де Вардом, Дегре успел перехватить любопытный взгляд сержанта Дезуша и поспешил спросить его, пока они не разминулись. - Сержант, скажите, видели ли Вы молодого человека, которого граф де Сент-Эньян отправлял в Париж вместе с шевалье дЭрланже?

- Вы говорите о виконте, сударь? - переспросил швейцарец и обернулся к дверям в кордегардию мушкетеров. - Так он там. У мушкетеров. Он и господин префект все еще там. Поспешите, Вы застанете их. Если только они не выйдут через другие двери. Те, которые в покои Мадам ведут.

- О, благодарю Вас, сержант! - воскликнул обрадованный Дегре и потрепал шею своей собаки. - Сорбонна, нам везет! Если успеем, так расспросим обо всем этого виконта еще раз.

Собака издала глухое рычание, которое только самому комиссару могло показаться довольным. Остальные же, кто оказался в тот момент поблизости, опасливо посторонились прочь, пропуская черного пса мимо себя. Диковинная масть и рост Сорбонны невольно внушали должное почтение и заставляли почти каждого держаться на расстоянии от нее самой и от ее хозяина.

Войти в караульный зал мушкетеров оказалось не так-то просто. Даже не смотря на уверения комиссара в том, что занимаемая им должность позволяет ему находиться во дворце, а личное знакомство с маршалом дю Плесси-Бельером и префектом парижской полиции является лучшей рекомендацией. Молчаливые и упертые на своем мушкетеры так и не вняли бы его просьбам, если бы двери не отворились и навстречу Дегре не вышел сержант де Сент-Пьер. Тот мгновенно узнал Комиссара с Собакой, с которым у него были личные дела еще с тех времен, когда Дегре служил в городской страже, и ему не раз приходилось разнимать потасовки пьяных мушкетеров и гвардейцев в парижских кабачках.

- О, Дегре! Какими судьбами? - с обычным весельем в голосе поинтересовался де Сент-Пьер и тут же кивнул караульным. - Пропустите господина комиссара. Если ему нужно пройти и встретить кого-то, то помяни мое слово, Журден, лучше бы это быть не тебе. И не тебе, де Шивари! Нечего ухмыляться. На посту.

Отвесив вежливый поклон сержанту, Дегре поспешил проскользнуть в двери, позвав Сорбонну за собой коротким свистом.

- Сидеть, - отдал он приказ, и собака уселась ждать у двери, ревниво поглядывая на собравшихся в караульном зале.

Привыкнув к полутьме, царившей в зале, Дегре разглядел две фигуры, сидевшие на полу возле весьма импозантной ширмы. Это были префект полиции собственной персоной и сам виконт, которого и требовалось отыскать.

- О, господин префект! Виконт! Какая счастливая случайность, что я застал вас. А отчего не в канцелярии? - приветствовал комиссар Ла Рейни, но тут же повернулся вполоборота к молодому человеку, сидевшему за столом. - Лейтенант де Ресто? Рад видеть Вас. Прошу простить, дела службы. Но, нет, нет, не к Вашим молодцам. Отнюдь, - поспешил он заверить лейтенанта, стараясь кратким и в то же время исчерпывающим ответом отмести все последующие расспросы.

23

Ла Рейни тяжело вздохнул и оттер взмокший лоб платком. Вытягивать из виконта последние слова умершего турка оказалось куда сложнее, чем он думал. И все-таки, крохи сведений заполучить ему удалось. Да еще какие! Значит, господин советник таки ж рассчитывал получить кое-какие ответы, прежде чем отпустить грехи и дать причастие, или что там по регламенту у этих басурман... Габриэль Никола выдохнул еще раз, уже с большей легкостью, предвкушая скромный, сытный ужин в буфетной. Но, тут в кордегардию вбежала черная собака, а следом за ней в дверях появился и ее хозяин - комиссар Шатле собственной персоной.

- А вот и кавалерия прибыла, - безо всякого энтузиазма проговорил Ла Рейни, и тут же железной хваткой удержал де Сент-Амана за локоть.

- Не торопитесь так, дорогой виконт. Возможно, мы сможем пролить свет на эти таинственные расспросы, которыми господин советник мучил совесть умирающего. Возможно, мы так же сможем разобраться, что за тайники они тут ищут.

Кряхтя и кривясь от боли, когда тысячи иголок закололи в ногах, занемевших от долгого сидения на корточках, Ла Рейни поднялся и радушно протянул руку Дегре, будто бы и не было между ним и комендантом Шатле никакого соперничества.

- Дорогой мой комиссар! Надеюсь, Вы искали меня. И еще больше надеюсь, что не с пустыми руками. Что Ваши розыски? Дали результаты? Ваша замечательная собака напала на след? Ах, если бы все было также просто, как в королевской охоте - подняли зверя, загнали, пристрели и дело с концом. А! - он обернулся к понуро повесившему голову де Сент-Аману. - У нас тоже есть кое-что любопытное. Быть может, Вы сумеете помочь разобраться в этой маленькой шараде, а?

Подозревая, что между виконтом и комиссаром была если не договоренность, то взаимопонимание, Ла Рейни решил попробовать действие допроса исподволь - пусть комиссар рассказывает о своих поисках в присутствии виконта. Может быть, что-то в его рассказе всколыхнет в памяти этого изнеженного молодого человека то, что он так упорно пытается забыть. Чем черт не шутит, в практике префекта бывали и такие случаи, когда вскользь оброненная фраза или слово заставляли допрашиваемого вспомнить все, аж со времен сотворения. Дать успокоиться, а затем подвести к откровенности - это был конек Ла Рейни, и он намеревался применить эту тактику прямо там же, пользуясь еще и тем, что в кордегардии мушкетеров виконт мог чувствовать себя куда менее скованно, чем в канцелярии.

- Я бы предложил Вам сесть, дорогой комиссар, но, мы и сами тут гости господина лейтенанта, - Ла Рейни обратил заискивающий взгляд на де Ресто, взывая к чувству гостеприимства последнего. - Но, после того, как мы временно лишились всех удобств нашей канцелярии, увы увы... Вы ведь слышали о несчастье, постигшем нас? Нет? О, это невообразимо. Никто, решительно, никто кроме господ мушкетеров, не знал о пожаре во дворце. Поразительно! А ведь в любое другое время слухи разнеслись бы со скоростью ветра. Вот что значит - приезд иноземных послов. Все внимание к ним. И никакого к тому, что творится у нас же под носом. А? Каково? Вот и господин виконт заметил, что не все так как кажется. Так, господин виконт? Или как сказал этот человек?

24

- А вот и кавалерия прибыла, - ворчливое замечание Ла Рейни донеслось до сознания Жан-Люка сквозь собственные мысли, когда он сидел, понурив голову и обхватив колени обеими руками.

- Кавалерия? - не понял он и поднял голову, тогда только заметив огромную черную собаку, усевшуюся возле дверей.

- Это же комиссар, - проговорил он, тогда как сам Дегре собственной персоной объявился прямо перед ними, точнее, над ними.

Ла Рейни поднялся, кряхтя, как старая развалина, что вызвало невольную улыбку у Жан-Люка, а ведь этому человеку не было и сорока лет. Но, он тут же забыл про веселье, стоило ему услышать свое имя.

- Да, господин префект, - со вздохом ответил виконт и легко и без труда поднялся на ноги.

- Его последние слова были - все не так, как кажется, - он посмотрел в лицо Дегре, посылая тому мысленную просьбу услышать именно то, что ему следовало знать. - Советник выспрашивал у него про тайник здесь в Фонтенбло. Он даже угрожал тому вечным проклятием и муками, если тот не расскажет все перед смертью. И еще, - Жан-Люк замялся и опустил глаза. Пристальные взгляды, устремленные на него префектом и комиссаром, сбивали с толку - одному он мог рассказать все в силу того хотя бы, что он знал о шантаже и о похищении его отца. Но, второму об этом нельзя было говорить ни слова. Крикливый и вечно понукавший своих подчиненных Ла Рейни не внушал ни малейшего доверия виконту. Уж слишком этот человек стремился выслужиться перед высокими чинами, и совершенно не отягощал себя заботой о жизнях важных свидетелей. Как, впрочем, и людских жизнях вообще. Сколько бы не уверял его шевалье дЭрланже в том, что на префекта можно было положиться целиком и полностью, у Жан-Люка этот человек не вызывал никакого доверия.

- Этот умерший действительно состоял в свите посла. Он знал что-то такое, что было важно. Не только послу, но и другим, - с намеком на недавний инцидент в его комнате сказал де Сент-Аман, стараясь избегать взгляда Ла Рейни. Улучив момент, когда префект отошел к столу, чтобы налить вина и для комиссара, виконт быстро шепнул: - И еще. Перед смертью он назвал имя того, кто пытался отравить его и поджечь канцелярию. Бенсари. Он так назвал его. И, я слышал, как этот советник пообещал, что отомстит за его смерть этому Бенсари. Знаете, комиссар, сдается мне, что у господина посла под самым носом какие-то страшные интриги затеваются. Они хотят что-то отыскать здесь, в Фонтенбло. И мстят друг другу за какие-то старые тайны. И, мне кажется, он понял, что я слышал их разговор, - нервно сглотнув при воспоминании о жестких пальцах, как клещи вцепившихся в его горло, Жан-Люк через силу выдавил из себя. - Мне страшно. За себя. И за отца. Пожалуйста, сделайте вид, что ничего не знаете. Что, Вы ничего не слышали от меня. Мне кажется, что за мной следят.

Был ли это просто панический страх или предчувствие, виконт не смог бы сказать и перед лицом последнего суда. Может быть, опасность и была мнимой, но вот ощущения, которые он испытывал, были вполне реальными и тошнотворными. Страх за отца и за самого себя бросал его в холодную дрожь, будто февральский мороз, а сознание бессилия перед неизвестностью, подкашивало его, заставляя снова опуститься на пол, на ослабевших, почти ватных ногах. Только комиссару, воочию видевшему, что ему довелось пережить, он мог без опасения доверить этот страх. Другие сочли бы его трусом. Но, хуже того, выдали бы его.

25

Необычное радушие Ла Рейни можно было бы объяснить тем, что они встретились на нейтральной стороне, если не сказать строже - в кордегардии мушкетеров, не питавших симпатии к префекту и его ведомству. Но, по бледности лица самого префекта и сидевшего рядом с ним виконта, Дегре понял, что речь пойдет далеко не о радушии мушкетерского приема.

- Кстати, отчего это вы сидите на полу, господа? - поинтересовался комиссар, с любопытством оглядывая подозрительно похожие на сажу пятна на лице и даже на одежде Ла Рейни.

Весть о пожаре, как это ни странно, не успела дойти до ушей Дегре, но, он приписал это лишь тому обстоятельству, что все, то время он провел в комнатах господина маршала, куда вход был заказан любому, кто не имел личного приглашения Его Светлости и не состоял на личной службе у короля. Но, чтобы о пожаре не прослышали во дворце, это было действительно удивительным фактом.

- Воистину, этот турнир перевернул все вверх дном. Никогда не поверил бы, что во дворце могло произойти подобное происшествие и остаться незамеченным, - пробормотал Дегре, убеждаясь воочию, что пожар был нешуточным - все рукава и плечи префекта были испачканы в копоти, которая обычно оседает еще долго после того, как пламя потушено.

- Последние слова? - машинально повторил он сказанные Ле Рейни слова и посмотрел в глаза виконта. - Вы слышали последние слова того человека? Но, - он оглянулся на ширму. - Неужели все? - перекрестившись по католическому обряду, он беззвучно прошептал молитву - долг всякого христианина и комиссара полиции проводить душу умершего с молитвой, чтобы вина за неисполненный долг не легла на его плечи.

Ла Рейни отошел к столу и Дегре тут же, не теряя времени, присел на корточки рядом с виконтом, внимательно прислушиваясь к тихому голосу утомленного до изнеможения молодого человека.

- Бенсари... Бенсари... Я уже слышал это имя. И, кстати, ему и впрямь грозит серьезная опасность. Но, помилуй бог, эти турки совсем теряют всяческие границы благоразумия, если намерены сводить счеты друг с другом прямо во дворце короля. Этого нельзя допустить. Нет, - прошептал он, оглядываясь на префекта. - А что именно они ищут, Вы не расслышали? Нет? Мало ли, что тут в Фонтенбло. Или кто. Узнать бы.

Он посмотрел на почти белое лицо виконта, и уголки его рта сочувственно опустились, уж слишком много свалилось бед на этого недоросля, толком-то и не понимавшего еще, во что именно ввязался его отец, да и он сам поневоле.

- Вот что, виконт, ежели за Вами следят, так и мы будем держать уши востро. Сорбонна! Ко мне! - он подозвал собаку и ласково провел по ее шее, почесав большим пальцем за ухом. - Хорошая девочка. Она отыскала след этого Бенсари. Теперь мы знаем его имя. И знаем, что он действовал за спиной посла. А значит, если нам удастся вывести его на чистую воду, Фераджи не станет возражать или препятствовать. Скорее пойдет на любые уступки, лишь бы дело не предали огласке. Кто-то замышляет убить его. Может быть, этот советник. А может, и сам посол. А нам он нужен живым, если мы хотим узнать о судьбе графа, - серые глаза комиссара строго посмотрели в глаза де Сент-Амана. - Крепитесь, дорогой виконт. Если Вы покажете им свою слабость, они поймут, что у Вас есть основания опасаться. А негодяи, - он неприязненно скривил тонкий рот. - Они таковы, они как звери, чуют страх. И тогда они сделаются подозрительными - с чего бы Вам опасаться? Понимаете? Нам нельзя выдать то, что Вам сделалось известно из-за подслушанного разговора этого несчастного, - он кивнул в сторону ширмы, за которой лежал умерший турок.

- Постарайтесь взять себя в руки, - сказал он и поднялся навстречу Ла Рейни. - А вот и господин префект со своей знаменитой укрепляющей настойкой. И как Вам только удалось спасти из огня Ваши запасы, месье? Не иначе, как воля божья. Не иначе.


Вы здесь » Le Roi Soleil - Король-Солнце » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Караульный зал роты королевских мушкетеров. 2