Le Roi Soleil - Король-Солнце

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Le Roi Soleil - Король-Солнце » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Караульный зал роты королевских мушкетеров. 2


Дворец Фонтенбло. Караульный зал роты королевских мушкетеров. 2

Сообщений 1 страница 20 из 29

1

04.04.1661

    Гастон де Ресто пишет:

     цитата:
   

Они вошли в караульную, огромный зал, обставленный стендами с мушкетами и аркебузами из арсенала дворцовых гвардейцев времен короля Франциска Первого, последних Валуа и Генриха Четвертого. В отличие от Оружейной залы, где по-прежнему проводились упражнения в фехтовании и игры в мяч для всех придворных, если у них имелось разрешение от маршала двора, в караульную залу допускались только мушкетеры Его Величества и упражнялись здесь в основном в игре в кости и шутках за кружкой доброго вина, когда мушкетеры не несли караульную службу.

http://img-fotki.yandex.ru/get/6845/56879152.33a/0_f4c1d_ebe88bad_orig

2

Отправлено: 24.04.17 23:38. Заголовок: // Дворец Фонтенбло...

// Дворец Фонтенбло. Апартаменты фрейлин принцессы Генриетты. 6 //
После половины шестого.

Раскрасневшийся от бега, де Ресто влетел в кордегардию мушкетеров. Двери с грохотом распахнулись и тут же захлопнулись за его спиной. Гастон, сам того не желая вложил в них всю силу, повинуясь обуревавшим его эмоциям. Предчувствия мадьяра оправдались все до единого - мадемуазель д'Артуа действительно была жертвой шантажа, но негодяи угрозами держали ее в буквальном смысле за горло, не позволяя вымолвить ни слова признания. Даже ему. Впрочем, с чего вдруг он решил, что Габриэль д'Артуа разоткровенничается с ним? Кто он? Будущий герцог, перспективный молодой офицер и наследник состояния де Вьевилей, подсказывало подсознание, но душой Гастон чувствовал, что в ситуации, в которую попала Габриэль, все это не имело никакого значения. Также как и то, что он испытывал симпатию к ней.

- За Вами трижды посылал лейтенант д'Артаньян, - доложил ординарец, подскочивший из-за стола за секунду до того, как де Ресто обернулся к нему после того, как захлопнул двери.

- Зачем посылал? -
спросил Гастон, плеснув из кувшина воды в глиняную кружку.

- Требовал Ваше Сиятельство немедленно к себе, на Большую Лужайку. Там обе наши роты к конному построению готовятся. Всем положено быть при параде. Офицерам в кирасах.

- Конное построение? Черт возьми, да половина нашей роты в караулах стоит. Я не позволю снять их, - вспылил было де Ресто, но поостерегся продолжать эту мысль. Д'Артаньян редко посылал за ним нарочных, да еще и столь срочно, а ведь приказ о конном построении наверняка исходил от самого короля.

- Приказ короля, Ваше Сиятельство, - как будто в подтверждение этой здравой мысли сказал ординарец и достал из маленького чуланчика, служившего гардеробной для караульных офицеров, лейтенантскую кирасу и белоснежный шарф, - Велено выставить двести человек из обеих рот. А рота господина д'Артаньяна, ну, Вы сами знаете... их только треть здесь в Фонтенбло.

- Нашей тоже поубавилось, - проговорил де Ресто и оглянулся на двери, в которые кто-то энергично стучал или просто пытался отворить.

- Войдите, открыто, - отозвался он, хоть этого приглашения и не потребовалось, на пороге уже показалась фигура облаченного во все черное телохранителя Месье.

- Андрэ? Вы же должны помогать Его Высочеству переодеваться, разве нет? Вы узнали что-то новое? - он покосился на ординарца, развязывавшего ремни на кирасе, - Я тороплюсь, сударь. Мне предстоит еще сыграть роль в конной карусели. Можете говорить... почти все. Мой ординарец будет держать язык за зубами до могилы. Впрочем, - он строго посмотрел на мушкетера, - А разве Вы не должны сейчас быть в седле, Сен-Пьер? Отправляйтесь к графу д'Артаньяну и передайте, что я буду немедленно же. Господин Андрэ поможет мне одеться.

3

Отправлено: 25.04.17 23:42. Заголовок: // Дворец Фонтенбло...

// Дворец Фонтенбло. Апартаменты фрейлин принцессы Генриетты. 6 //

- Я буду счастлив вернуться к своим обязанностям в свите Его Высочества, граф. Но прежде всего надо покончить с этим дельцем.

Андраш посмотрел на мушкетера, разбиравшего доспехи лейтенанта, но ему и не пришлось ничего говорить. Де Ресто сам отправил его со срочным поручением, таким образом обеспечив конфиденциальность их беседы.

- Я помогу, - подтвердил он свою готовность и проводил ординарца мрачным взглядом, - Эти доспехи явно нуждаются в чистке, - хмыкнул он, показывая лейтенанту внутреннюю сторону кирасы, - Видите? Тут на стыках даже ржавчина пробивается. Я много навидался подобного. В дворцовой оружейной зале эдакие экспонаты хранятся веками и полируются только перед каким-нибудь особенным торжеством. Нет нет, нельзя одевать ее прямо на Ваш камзол, граф. Поверьте, он пропадет безвозвратно. Наденьте вон тот кожаный колет вместо камзола. А кирасу поверх него. Вы же все равно наденете ваш плащ поверх, так в чем же дело, - ухмыльнулся он, заметив неодобрительный взгляд де Ресто, - Парадность не должна стоить Вам Вашей формы, не так ли?

Он ловко расстегнул пуговицы на форменном камзоле лейтенанта, помог ему снять его и облачиться в жесткий кожаный колет, стоявший как колокол, пока поверх него не надели кирасу.

- Так вот, покуда Вы там беседовали с мадемуазелями, я стоял в коридоре. Я спрятался в оконной нише и заметил ту самую служанку. Она бежала от буфетной к коридору, который в гардеробную ведет. Я успел выйти следом за ней как раз до того, как в коридоре появилась целая толпа фрейлин, так что, меня не видели. Мне даже не пришлось делать вид, что я появился там случайно, эта служанка оказалась настолько дерзкой, что вышла из гардеробной и виду не подала, что смутилась. Посмотрела мне в лицо, - Андраш скривил губы в усмешке, - Будто я пустое место. Знаете, так иной раз господа смотрят на лакеев во время своих званных обедов - лакеи в их глазах всего лишь часть обстановки в обеденном зале, не более.

Поймав себя на излишнем многословии, Андраш замолчал и некоторое время не проронил ни слова, ожидая, не спросит ли де Ресто, что последовало за этой случайной встречей. Он пристегнул ремни кирасы на боках у него, затем приладил к кирасе массивные наплечники, составленные из нескольких пластин, чтобы можно было без помех двигать руками. Последним штрихом были нарукавники, которые шли поверх запястий и, справившись с ними, мадьяр продолжил свой рассказ.

- Она оставила новую записку в тайнике. Я прочел ее и оставил как было. Как я и думал, дело не ограничилось той суммой, которую она или ее подручный требовали вначале. Теперь они...

Его прервало появление в дверях ординарца де Ресто, тот просиял довольной улыбкой, ожидая, когда лейтенант потребует от него рапорт.

4

Отправлено: 30.04.17 01:12. Заголовок: - Черт возьми, - тол..

- Черт возьми, - только и сказал де Ресто, когда в дверях показался не в меру исполнительный сержант де Сен-Пьер, - Что еще? Вы нашли лейтенанта д'Артаньяна?

- Его Сиятельство требовали Вас немедля! - выпалил мушкетер, не обращая внимания на недовольство де Ресто, - И лучше бы поспешить, - посчитал нужным добавить уже приглушенным голосом, - Господин д'Артаньян зол как тысяча чертей и требует немедленных действий.

- Каких действий, Сен-Пьер? Я переодеваюсь, разве не видно? У меня на плечах все дворцовые караулы, между прочим. Или господин д'Артаньян полагает, что мы тут во дворце дурака валяем безбожно?

- Никак нет, не валяем! - выпалил ординарец, решив, что последняя фраза была упреком и ему самому, - Но, господин д'Артаньян весьма рассержен. Неприятность случилась, господин лейтенант, - пояснил он и покосился на мадьяра, не спешившего покинуть кордегардию, - Очень неприятная история, господин лейтенант.

- Да не томите же, - не выдержал этой таинственности де Ресто, - Я приказываю.

- Ну, коли так, - пожал плечами мушкетер и прошел несколько шагов вперед, - Из казарм сбежали арестанты, господин лейтенант. А одного так и вовсе освободили по приказу лейтенанта королевской гвардии.

- Что? - в глазах де Ресто мелькнуло выражение, которое легко можно было принять за торжествующее, - И это был наверняка маркиз де Виллеруа? Да? Я знал, что этот юнец выкинет нечто подобное. Кого он освободил?

- Так это, - собрался было возразить Сен-Пьер, но де Ресто нетерпеливо взмахнул рукой, на которой были только что пристегнуты пластины нарукавников, - Арестанта, которого привез генерал де Руже. Поговаривают, что это был личный слуга принца Конде, - прошептал Сен-Пьер, видимо, не слишком доверяя молчаливому мадьяру, - Но, господин лейтенант, это было...

- Не нужно пояснений, Сен-Пьер, мне все и так ясно, - прервал его де Ресто, сделавший уже далеко идущие выводы о лояльности юного Виллеруа к бывшему мятежнику, - Что тут скажешь, избалованный юнец решил, что ему все дозволено. Хм... он еще с маршалом дю Плесси-Бельером встречался в саду... значит, тут какой-то сговор был... а ведь казалось, что маршал был всецело предан королю.

- Так ведь, господин де Ресто, - сержант не выдержал столь серьезных обвинений теперь уже и в адрес маршала и громче, чем было дозволенного субординацией, перекричал своего лейтенанта, - Маркиз и не посылал то письмо. Оно было поддельным. И гвардейцы были скорее всего переодетыми, потому что их сержант слыхом не слыхивал ни о чем подобном и никого не отряжал за арестованным. А маршал дю Плесси-Бельер и вовсе...

- Ну да, а что, по-Вашему, он вот так придет к Вам и доложит обо всем как исповеднику? - насмешливо бросил де Ресто, уже полностью уверенный в своих выводах, - Прекратите это дело, Сен-Пьер. Ваши личные симпатии могут оказаться весьма ошибочными.

- Как и антипатии, месье, - пробубнил сержант, решив, что уже достаточно высказался против мнения своего лейтенанта, - Однако, господин д'Артаньян ждет Вас.

- Да да, ждет. Все, хватит, - это уже относилось к Андрэ, закончившему завязывать ремешки нарукавника на левой руке, - Благодарю Вас. Мы должны разобраться с этим шантажом. Что они потребовали на этот раз? Черт... если бы я не спешил так, то можно было пойти и арестовать девицу сейчас же. Сержант! Ступайте в апартаменты Мадам и отдайте приказ караульным в коридоре возле гардеробной Ее Высочества, чтобы никого не впускали туда.

- Как это? - удивился Сен-Пьер, - Никого? Даже прислугу Мадам? А ежели по ее поручению придут?

- Так по ее поручению пусть через ее же покои идут, - прикрикнул де Ресто, - Что же тут непонятно? Посторонних никого не впускать. И точка. Вплоть до последующих моих распоряжений.

5

Отправлено: 01.05.17 00:09. Заголовок: - Стойте, сержант! -..

- Стойте, сержант! - выкрикнул Андраш и, бросив остававшиеся у него в руках ремни от нарукавников, побежал за мушкетером, - Стойте!

Загородив выход из кордегардии, Андраш стоял незыблемый как скала и по его взгляду было видно, что он не выпустит никого без боя. Или без объяснений.

- Что? В чем дело, сударь? Что все это значит? -
грозно спросил мушкетер, оглядываясь на лейтенанта, - Месье де Ресто отдал приказ и я намерен его исполнить. Пропустите меня, иначе!

- Иначе? - Андраш насмешливо наклонил голову и посмотрел в глаза де Сен-Пьера своим обычным мрачным взглядом, от которого многие ежились, чувствуя мурашки, бегущие по спине.

- Не нарывайтесь, сударь, - предупредительно прошипел ему в лицо сержант и его рука угрожающе легла на эфес.

- Бросьте, сержант, - как ни в чем не бывало ответил ему мадьяр, но от дверей не отступил, - Подождите. Господин лейтенант отдал Вам этот приказ, не подумав, - он повысил голос и уже обращался к де Ресто, - Вы вольны расставлять караулы в апартаментах герцога Орлеанского и его супруги, но запрещать кому-либо входить или выходить - это прерогатива обер-камергера двора Его Высочества. Если Вы позволите себе отдавать подобные приказы, то тем самым настроите против себя самого герцога и возбудите лишние подозрения. А они ни к чему. Я не договорил о том, что требуют негодяи. Не зная этого, Вы отдаете приказы вслепую, граф. И это может обернуться бедой для тех, кого Вы так упорно пытаетесь защитить.

- Что? Защитить кого? - полюбопытствовал де Сен-Пьер, вызвав усмешку Андраша.

- Сержант, если Вам не рассказано больше, значит, это не стоит Вашего внимания. Но, будьте начеку, когда будете проверять караулы. И помяните мое слово, не отдавайте этот приказ.

Он отступил от двери, пропуская сержанта, но когда из взгляды встретились, мушкетер понял, что мадьяр не был склонен шутить или преувеличивать. В отличие от де Ресто этот молчаливый и угрюмый человек давно служил при дворе в свите герцога Орлеанского и кто как не он мог знать, чем могут обернуться скоропалительные решения, принимаемые молодым лейтенантом.

- Я крайне обеспокоен, - заявил Андраш, как только дверь за сержантом захлопнулась, - Вам бы еще навесной замок повесить на дверях в гардеробную, граф. А лучше всего выставить Ваших сигнальщиков и под фанфары объявить о скандальном шантаже. Вы действуете крайне неосмотрительно.

Высказавшись, Андраш в волнении плеснул в пустую кружку немного вина из забытой кем-то бутылки анжуйского и отпил. Затем он похлопал по столу, повернулся к де Ресто и чуть слышно проговорил:

- В новой записке было требование следить за герцогиней Орлеанской и сообщать, когда Ее Высочество будет писать письма. Кому и куда. Я думаю, что игра будет вестись куда серьезнее, нежели простое вымогательство денег. То, что они согласились заплатить в первый раз, дало им в руки улики - раз платят, значит, виновны. Понимаете? А мешочек с деньгами и вложенные в него драгоценности этой мадемуазель послужат лучшим доказательством в случае, если шантажистов поймают и будут допрашивать. Теперь избавиться от них будет гораздо сложнее, - закончил он, подумав о том, что пара тел, оставленных под фундаментом одного из заброшенных погребов в старом парке, не составили бы большого труда, если бы не недавние происшествия. Далеко не лучшее время для подобного способа решения проблемы, - А решать эту проблему придется, - проговорил он вслух, обращаясь и к самому себе, и к лейтенанту.

// Дворец Фонтенбло. Апартаменты фрейлин принцессы Генриетты. 6 //

6

Отправлено: 18.05.17 01:22. Заголовок: Получив выговор от м..

Получив выговор от мадьяра, как какой-нибудь паж, Гастон даже не нашелся, что ответить этому наглому безбожнику, возомнившему себе, что вольности, которые допускал в своем окружении герцог Орлеанский, распространялись и на королевских мушкетеров. Да что он вообще возомнил о себе? Неужели то, что граф де Ресто снизошел до того, чтобы привлечь его к расследованию, затуманило его голову?

- Если я сочту это за необходимость, месье, то велю и амбарный замок повесить на каждой двери, которая вверена для охраны моей роты, - процедил Гастон сквозь зубы, но останавливать сержанта и повторять приказ он не стал.

Зато, новые сведения, сообщенные Андрэ, оказались еще более потрясающими, чем все прежние их изыскания. Шантажисты уже требовали не денег, нет, гораздо хуже и бесчестнее - они требовали следить за самой герцогиней Орлеанской. А это попахивало заговором. Пока что только против Месье. Или против Мадам. Но, что если точно таким же способом они добиваются услуг и от других лиц при дворе. А если и от кого-то в свите короля или королевы?

- Черт возьми, это уже перестает быть просто личным делом, - проговорил Гастон, опустив потухший взор в пол, - И решать эту проблему действительно необходимо. Пока она не разрослась. Но, разрази меня гром, как мы можем быть уверены, что действуют только два шантажиста? Не три, не четыре... не дюжина!

Эти вопросы он задал уже самому себе, так как мадьяр вышел из кордегардии и закрыл за собой дверь. Гастону оставалось только последовать его примеру и поспешить к парадному крыльцу, где его ждал лейтенант д'Артаньян. Будь его воля, де Ресто сложил бы все полномочия командовать конным построением на де Сен-Пьера, а сам бы продолжил следить за гардеробной, чтобы выяснить, кто были те шантажисты и с кем еще они могли быть связаны. Но, служба на то и служба, что никаких личных дел по собственному почину не предполагала. Не в то время, когда на нем лежала ответственность за все дворцовые караулы и за построение роты для парада.

- Гхм, месье лейтенант, -
позвал Сен-Пьер, просунув голову в узкий проем приоткрытой двери.

- Иду уже, - недовольно ответил ему лейтенант и подхватил перевязь со шпагой, чтобы одеть ее через плечо поверх кирасы. Затем он надел мушкетерский плащ и нахлобучил на голову шляпу, лихо заломив ее на бок. Ни в коем случае нельзя было привлечь к себе излишнее внимание небрежным видом.

- Поставили караулы, где я велел? - спросил он сержанта, уже по пути к парадной лестнице.

- Караулы то я проверил, господин лейтенант, но впускать или не выпускать кого-либо не велел. Зато, приказал смотреть в оба, кто появляется в покоях Мадам и к кому заглядывает. Наши ребята даром что выглядят сонными на посту, а следят в оба.

- Хорошо, если так, - вздохнул де Ресто, прекрасно понимавший, что тем, кто замышлял недоброе, наверняка было известно, где проскользнуть, не попадаясь на глаза бдительной страже. Или же они умели сливаться с остальными, - подумал он, вспомнив, что забравшая деньги из тайника служанка внешне ничем не отличалась от других камеристок и горничных.

// Фонтенбло. Парадный Двор и Большая Лужайка перед дворцом //

7

Дворец Фонтенбло. Королевская канцелярия. 5
Половина десятого вечера.

Всю дорогу до кордегардии мушкетеров Гастон не переставал повторять про себя оброненную Бушером фразу о камешках, брошенных в окно. Что-то в этих словах заставило его насторожиться, но что, черт возьми? И если это была чистой воды забава, то отчего из всех дворцовых окон были выбраны именно окна канцелярии? Нет, это не случайность, как пить дать.

- Кстати, недурно бы выпить. У меня после этого дыма в горле словно пожар, - пробормотал де Ресто и посмотрел на лицо раненого турка, которое из изжелта-серого сделалось землянистым.

- Не жилец, ей-ей, не жилец, - послышался голос Бушера, шедшего рядом. Де Ресто даже не сомневался, отчего это фельдшер проявлял столько участия в судьбе этого "нежильца" - ведь в кордегардии мушкетеров стоял знаменитый сервант с запасами дорогого вина, ключи от которого были в ведении дежурного по дворцовым караулам сержанта, а тот подчинялся только приказам своего лейтенанта. Старый пройдоха наверняка надеялся на недурственное угощение после пережитого им приключения.

- Так Вы уже чувствуете себя лучше, месье? - поинтересовался де Ресто, посмеиваясь про себя, и состроил такое сочувственное выражение, что замутненный взор Бушера не смог бы разглядеть подвоха, - А я то думал, отдать приказ проводить Вас в казармы. После такого переполоха, Вам бы не помешал отдых, не так ли, дорогой Бушер?

- Ну, что же Вы так... да как же, как же, переживания то были, что ни на есть адские. Но, я за ради того бедняги, - и он покосился на носилки, - Уж как-нибудь стерплю.

- Да что Вы, - приглушенным голосом возразил де Ресто, - Не жилец ведь, чего уж там. Мы дождемся, когда за ним явится...

- Что Вы, господин лейтенант! - воскликнул Бушер и тут же перекрестился, трезвея на глазах, - Как можно! Как можно же, господин лейтенант, поминать всуе  Костлявую прямо рядом с обреченным? А то ведь может и надежда еще есть. Я то в кордегардии получше осмотрю его. А может еще и помочь можно, как-никак пожар даже пережил. Не зря ж его милость господня не оставила.

- Милость господня, - повторил за фельдшером Гастон и с уже неподдельным сочувствием посмотрел на турка, - Выдержка этого человека и впрямь заслуживает милости. Да только, спасет ли его эта милость, ежели кто-то ему недруг? Скажите-ка мне лучше, Бушер, что Вы там рассказывали о камешках то? Кто их в окно швырял, Вы видели?

- Да откуда ж... темно было, -
потер затылок Бушер и покосился на маячившие впереди двери кордегардии, - Подумать надо бы, господин лейтенант... все так внезапно случилось. Но, вот кое-что всплывает в памяти. Да только освежить бы ее?

- И освежиться глотком хорошего бургундского, а? - де Ресто усмехнулся и похлопал поникшее плечо Бушера, - Ну, идемте. Освежим Вашу память. Но, только сперва Вы осмотрите этого беднягу. Ежели что надо, у нас в кордегардии есть все для немедленной перевязки. Даже хирургический саквояж имеется. Ну да Вы и сами знаете.

Носилки были внесены в кордегардию и усилиями четырех человек раненого переложили с них на походную кушетку, обычно используемую дежурным вахмистром. Огражденный ширмами с претенциозными шпалерами из шелка с вышитыми на нем цветами угол, где был размещен раненый, резко контрастировал с аскетичной обстановкой кордегардии королевских мушкетеров, который скорее был похож на холостяцкую гостиную с целым арсеналом боевого оружия, нежели на дворцовый зал.

8

Дворец Фонтенбло. Королевская канцелярия. 5
Около десяти часов вечера.

Все шло из рук вон плохо в его новом назначении с первого же дня! Не успел двор обосноваться в Фонтенбло, а мертвецы уже появлялись в лазарете с регулярностью, от которой даже у Ла Рейни, привычного к подобному печальному исходу человеческой жизни, как убийство, начали возникать мысли о проклятии. И если бы хоть какие-то подвижки в расследовании этих убийств могли остановить череду новых преступлений! О нет, стоило его людям сделать шаг вперед, как оказывалось, что они отставали от злоумышленников на целых два. Во всем дворце чувствовалось присутствие какой-то незримой, но вполне земной и объяснимой здравым смыслом силы - кто-то невидимый и могущественный дергал за ниточки, ловко подрезая те из них, которые могли бы вывести к нему, и создавая новые узелки. А тут еще и эти внутренние распри в свите турецкого посла! Словно мало было забот для префекта и всей королевской канцелярии, так еще и эти непонятные покушения.

Де Грамон нехотя согласился пройти вместе с ними в караульный зал мушкетеров, и это принесло небольшое и недолгое облегчение в сердце префекта. Настойка, которую принес д'Эрланже из его личного кабинета, хоть и дала укрепляющий эффект для его расшатанных нервов, однако же, совершенно не спасала от переживаний еще и по поводу того, когда и каким образом известия о пожаре и возможной кончине турка дойдет до внимания самого короля.

- Боже, шевалье, этот человек одними только своими замечаниями сведет меня в преждевременное кресло на колесах, - проворчал Ла Рейни, оглядываясь через плечо на герцога, шептавшегося о чем-то с советником посла.

- Ишь ты, вот его то он послушал, - и он недовольно покачал головой, - Знать бы, чего общего вдруг между маршалом Франции и этим турецким толмачом. И ведь не паша, даже не бей. А смотри-ка, как ловко его зацепил.

Ему приходилось то и дело переходить с семенящего торопливого шага на бег, чтобы успевать за размашистой походкой маркиза де Варда, устремившегося вперед с целеустремленностью охотничьей борзой. Никто не решался встать на пути у этого сурового человека, так что, даже без особых усилий и выкриков "Дорогу, дело короны!", к которым частенько прибегал сам префект, им удалось пересечь несколько галерей и целую анфиладу залов за кратчайшее время. Уже через пятнадцать минут они приближались к дверям кордегардии мушкетеров, где их встретили караульные с таким неприветливым видом, будто бы мушкетеры и швейцарцы представляли два враждовавших между собой лагеря.

Впрочем, памятуя их историю, имевшую немало сомнительных смутных пятен вроде дуэлей и стихийных сражений прямо на улицах Парижа, можно было и не удивляться этой взаимной неприязни.

- Господа... господа, именем короля! - Ла Рейни поспешил опередить де Варда, - Прошу впустить нас и господина советника посла. С нами герцог де Грамон, - многозначительным тоном добавил он и кивнул назад, на не торопившихся догонять их Бахтиари и де Грамона, - Это дело государственной важности.

Двери кордегардии распахнулись резко и неожиданно, словно его подслушивали изнутри. Сержант чинно щелкнул каблуками ботфорт и раскрыл обе створки перед гостями.

- Вас ждали, господин префект, - отчеканил он, обращаясь к Ла Рейни, и отдал честь подошедшему де Грамону, - Господин маршал, Вас также. Лейтенант де Ресто уже здесь. Он приказал немедленно пропустить всех, кто появится вместе с турецким советником.

Пряча усмешку за сосредоточенным взором, Ла Рейни наклонил голову так низко, чтобы нижняя часть лица оставалась в тени - решительно, по части дипломатии у капитана де Варда все было из рук вон плохо. И почему, почему в ведомство Канцелярии назначили именно роту швейцарской гвардии, а не тех же королевских гвардейцев или хотя бы мушкетеров?

Отредактировано Никола де Ла Рейни (2018-01-23 01:11:34)

9

Дворец Фонтенбло. Королевская канцелярия. 5

Безучастно наблюдая за происходящим, де Сент-Аман успевал запоминать слово в слово все, о чем говорилось, при этом подмечая интонации и даже тон голосов говоривших. Интуиция подсказывала ему, что он оказался невольным свидетелем чего-то очень важного, чего-то, о чем будет интересно узнать не только графу де Сент-Эньяну, но, возможно, самому королю. Что из всего, чему они только что были свидетелями, будет доложено Его Величеству? А сколько всего останется если не забытым, то благополучно замятым! Не показывая и виду, что его интересовало происходящее, Жан-Люк старался вникнуть во все, чтобы впоследствии записать в своем личном дневнике - вот где события, потрясавшие двор, не окажутся забытыми.

Когда они с Ла Рейни оказались в покоях посла, Жан-Люк с интересом прислушивался не только к беседе префекта и самого посла, но к тому, о чем говорили между собой посольские советники. Все те люди, видимо, не подозревавшие о том, что субтильный молодой человек, сопровождавший Ла Рейни, понимал их речь, обсуждали ведущиеся при них разговоры едва ли не в полный голос - настолько громко и открыто, что можно было лишь удивляться терпению самого Фераджи, ни разу не окликнувшего их, чтобы напомнить о правилах вежливого тона. Все время, пока они находились в приемной посла, Жан-Люк ощущал на себе взгляд человека, пытавшегося захватить его в гостевых покоях. Черные глаза, не мигая, вперились в его лицо, и виконт чувствовал себя едва ли не живой мишенью. Если тот человек не погнушался напасть на дворянина в его же комнате, на что еще он мог решиться, будучи под охраной янычар? Не без опасений за свою свободу и даже жизнь Жан-Люк старался держаться как можно ближе к гвардейцам капитана де Варда, уже и не помышляя о том, чтобы попытаться самостоятельно уйти из посольских покоев и вообще оказаться в каком-нибудь дворцовом коридоре в одиночку.

Оказавшись в задымленной галерее перед входом в Канцелярию, виконт мысленно возблагодарил судьбу и самого бога за то, что не был там во время пожара. У него тут же возникло подозрение, что пожар был связан с теми людьми, которые пытались силой заставить его рассказать о том, что было известно префекту полиции о раненом турке. Может быть, это они и были поджигателями?

- Месье префект, Вы наверное уже и сами догадываетесь об этом, но я все-таки хочу заметить, что один из советников посла, пытался уже проникнуть в комнату к раненому. Мне кажется, что пожар случился по его вине. Или по его приказу, - сказал де Сент-Аман, догнав Ла Рейни по пути к кордегардии мушкетеров.

Как бы не торопился префект на встречу с раненым, им все-таки пришлось потратить достаточно времени, чтобы пробиться сквозь толпу, двигавшуюся в противоположном направлении. И все-же, они пришли на место еще до того, как все свершилось.

Первое, что увидел де Сент-Аман, когда они вошли в караульный зал мушкетеров, была ширма из шелковых простыней с цветочным рисунком, натянутых на деревянные рейки, похожая на те, которые обычно использовались в лазаретах в полевых условиях. Никогда не бывавший в действующей армии, виконт знал про такие ширмы из личного опыта, так как ему доводилось сопровождать графиню де Сент-Аман в компании дам-попечительниц в больницу для неимущих, устроенную на пожертвования в Париже. Запах гари и лекарств был настолько сильным, что виконт невольно поморщился, чем вызвал понимающие ухмылки находившихся в зале мушкетеров. Все они привстали со своих мест, приветствуя вошедшего в зал маршала де Грамона. Шедший рядом с маршалом турецкий советник с нескрываемым любопытством оглядывался вокруг и, как показалось де Сент-Аману, подмечал какие-то важные для него детали.

- Господин префект, - тихо позвал виконт и зашептал на ухо Ла Рейни, - Быть может, мне не стоит говорить с турком, раз здесь советник посла. Но я могу послушать. Если Вы позволите. Только не говорите, что я понимаю их речь. Тогда они будут говорить открыто.

Если бы ему сказали еще неделю назад, что он сам же будет предлагать свои услуги в качестве шпиона, Жан-Люк посчитал бы это за оскорбление, даже вызвал бы обидчика на дуэль, возможно. И уж точно никогда бы не поверил в подобное сам. И вот теперь он же вызвался наушничать за иноземцами, воспользовавшись знанием их языка! Дивясь тому, как перевернулся его мир, Жан-Люк оставался внешне спокойным и был уверен в том, что поступал по чести - ведь из-за этих людей его отец оказался в плену неизвестно у кого и невесть где. И может быть, подслушав их разговор, он узнает что-то важное, что поможет не только префекту, но и его отцу.

10

Дворец Фонтенбло. Королевская канцелярия. 5

По тому, как часто Ла Рейни оглядывался в их сторону по пути в кордегардию мушкетеров, можно было предположить, что у него закрались подозрения. Вот только относительно чего - честности французского маршала или же турецкого советника? Так или иначе, маршал де Грамон старался и виду не показать, что замечал это внимание к своей персоне. Он шел медленно, не пренебрегая малейшими и самыми незначительными знакомствами, раскланиваясь даже с провинциалами так, словно только вчера был на крестинах их племянников или внуков. И, возможно, что самого префекта ему и удалось бы обвести вокруг пальца, но, в глазах советника посла он подметил то лукавое выражение, которое нередко встречал у противников за карточным столом, когда им удавалось прочесть по лицу торжество от предвкушения легкого выигрыша.

- Вы полагаете, господин префект позволит мне остаться с моим единоверцем наедине? - поинтересовался Бахтиари бей, и де Грамон смерил его изучающим взглядом, прежде чем ответить.

- В любом случае, у префекта не будет возможности понять, о чем речь, если Вы сами не соблаговолите перевести ему, не так ли? - де Грамон бросил быстрый взгляд на рыжеволосого молодого человека, который все время держался в стороне, но тем не менее не отставал от Ла Рейни ни на шаг. Он узнал в нем виконта де Сент-Амана, сына королевского посланника в Сирии, о похождениях которого некогда ходили сказочные слухи. Если сын хоть в десятой доле знал турецкий и фарси так же как и его отец, то советнику будет трудно скрыть содержание своей беседы с раненым от Ла Рейни.

- Я уверен, что господин префект настроен решительно. Он хочет выяснить, кто ранил этого человека, и найти убийцу. Думаю, что у него есть все полномочия на этот счет, данные самим королем.

- О, так Его Величеству известно об инциденте? - удивился Бахтиари бей. Но, в его черных глазах де Грамон не разглядел никакого удивления, напротив, он почувствовал себя так, будто бы его сверлили насквозь, изучая все возможные варианты ответов, которые он предпочел бы скрыть.

- Кое-что уже было доложено, - ограничился он и усмехнулся, - Нам понадобится и Ваша помощь, Бахтиари бей. Если Вы сможете расспросить беднягу о том, что именно с ним произошло, это прольет свет на эту загадку. Тогда злоумышленника будет гораздо проще отыскать.

Если конечно же, это входит в планы Вашего господина, - подумал про себя де Грамон, наклонив голову, чтобы раскланяться с очередным малознакомым дворянином из Гаскони.

- А вот мы и на месте, - проговорил он, когда они оказались перед высокими раззолоченными дверьми кордегардии мушкетеров.

Коротко кивнув караульным, взявшим на караул при виде маршала Франции, де Грамон пропустил вперед себя советника, а сам задержался на секунду в дверях.

- Лейтенант д'Артаньян во дворце? - спросил он у караульного, который, повинуясь его знаку, молча покачал головой в знак отрицания.

Получив этот ответ, де Грамон вошел в зал, тут же поморщившись от сильного запаха какого-то лекарственного снадобья. Вид легкомысленных ширм, собранных из натянутых на деревянных перекладинах шелковых цветастых отрезов, заставил его улыбнуться. Нет, это было мало похоже на мушкетерский быт, какими бы неженками они не сделались из-за моды на кружева и банты, которыми они стремились украшать свою форму даже более вычурно и броско, чем кавалеры из свиты Месье. Скорее всего, ширмы были позаимствованы из соседних покоев, занимаемых свитой герцогини Орлеанской.

- Господа мушкетеры! - громко приветствовал находившихся в зале маршал и остановился на середине зала, чтобы лично выслушать доклад лейтенанта де Ресто, - Граф, что наш больной? Давно ли его перенесли сюда? Что говорят врачи? Я привел человека от господина Фераджи. Он представляет посла и, как я понимаю, уполномочен говорить с раненым. Если тот еще в состоянии говорить.

Бахтиари бей с неподражаемым смирением поклонился молодому лейтенанту, трижды коснувшись ладонью сначала лба, потом губ и груди возле сердца. Скрывая усмешку, де Грамон кивнул лейтенанту, позволяя тому открыто отвечать на все вопросы турка.

11

Слова юного виконта, сказанные им еще по пути в кордегардию, не давали покоя Ла Рейни. Что-то в них заставило его насторожиться и с еще большим недоверием коситься в сторону советника посла, как ни в чем не бывало, шедшего рядом с маршалом де Грамоном. Если де Сент-Аман не ошибался и не лгал, то не значило ли, что турки были на самом деле в курсе происходящего. Даже больше, чем его собственные агенты. Обратив подозрительный взгляд на Бахтиари, Ла Рейни попытался прислушаться к тому, что тот говорил герцогу де Грамону. Однако, от этого занятия его отвлек де Сент-Аман.

- Что? - оторвавшись от изучения физиономии турка, спросил Ла Рейни и недовольно посмотрел на виконта.

- Ах да... да. Вы же ничего не переводили мне. А значит... - он сузил глаза и задумчиво потер ладони, - Может статься, этот фокус и сработает. Но, раненый турок. Он-то говорил с Вами. Он может узнать Вас. Нет?

Ла Рейни оглянулся и внимательно осмотрел караульный зал, ища, где бы можно было поместить виконта так, чтобы он не привлекал внимания к себе, но мог бы беспрепятственно слушать разговор турок.

- Вот что, виконт! - вдруг озаренный внезапно пришедшей в его голову идеей, зашептал Ла Рейни, - Выйдите отсюда. Да да. Выйдите. И поменяйтесь платьем с господином... - он подозвал к себе мушкетера.

- Капрал, это важно. Государственно важно! - зашептал он, ухватив де Туара за рукав, - Отдайте Ваш плащ и шляпу виконту. На время.

По лицу капрала было видно, что приказ префекта полиции был по меньшей мере оскорбительным для него, но Ла Рейни без всяких отступлений на вежливые просьбы и объяснения продолжал.

- Это важно, не спорьте, месье. Итак, виконт, вернетесь в зал под видом мушкетера и встаньте там. У ширмы. Держитесь как караульный. То есть, ничего не делайте. Просто стойте столбом и слушайте. И все.

- Но, месье, Вы в своем уме? Честь мундира! Мы Вам не шпики какие-нибудь! - едва не вскричал сержант, однако же, под испепеляющим взглядом, которым смерил его префект полиции, понизил голос до шепота, - Если лейтенант узнает, он меня на гауптвахту отправит!

- А если не подчинитесь мне, капрал, то отправитесь куда подалее. И надолго, - процедил сквозь зубы префект, - Как Вы думаете, что будет с вахтенным, позволившим арестованному по обвинению в государственной измене преступнику сбежать из-под стражи? Или что же, Вы надеялись, что дело с побегом шевалье уже забыто?

- Но... там же... но я же.

- Я Вам предлагаю искупить Вашу вину, капрал. Честным путем. И без всяких там увиливаний. Ступайте. Виконт, я полагаюсь на Вас. Поспешите!

12

Дворец Фонтенбло. Королевская канцелярия. 5

Смерив опешившего мушкетера суровым взглядом, де Вард, не произнося ни слова, двинулся вперед и наверняка снес бы двери или разбил себе лоб, если бы, повинуясь приказу Ла Рейни, мушкетеры сами не отворили бы обе створки. В караульный зал мушкетеров вошла весьма разношерстная компания, так что, немногие из мушкетеров, находившихся там, подорвались со своих мест и в удивлении застыли, не зная, кому из вошедших адресовать военный салют.

Де Вард пропустил вперед себя маршала де Грамона, а сам отошел к сидевшему за столом графу де Ресто.

- Вы приняли раненого турка, лейтенант? - спросил он и указал рукой на вошедшего следом за герцогом Бахтиари бея.

- Это советник посла. Мы были у Фераджи. Сам он не согласился выйти из своих покоев. Видать, этот бедняга не того роду-племени, чтобы посол ради него и пальцем шевельнул. Но толмача своего он прислал. Не знаю, может ли он помочь чем-нибудь раненому, на медикуса он не похож. Кто осматривал его?

- Я, господин капитан, - крякнул из угла Бушер, и тогда только де Вард заметил его за претенциозной цветастой ширмой, которой самое место было в каком-нибудь дамском салоне, а никак не в кордегардии.

- Подойдите, - приказал де Вард, ограничившись этим, чтобы не привлекать внимание турецкого советника, показавшегося ему слишком любопытным.

- Он пока без памяти, - шепнул Бушер, подойдя к столу, и вытер руки широким отрезом материи, похожим на платок, - Но, ежели господам необходимо, - он вздохнул и опасливо покосился на Ла Рейни, - Можно в чувства привесть страдальца.

- Приведите. Советник явился по его же просьбе, насколько я понимаю. Значит, это важно для него. Но, прежде, скажите, как его состояние? Что можно доложить Его Величеству?

Бушер закряхтел. Снова достал тряпицу, заменявшую ему платок, и обтер вспотевший лоб. Пожевал губами и оглянулся на ширму, закрывавшую угол, где была поставлена походная кушетка для раненого.

- Ну, что тут доложить. Живучий он. Вот что. Пока жив. Но я осмотрел его получше, пока он в беспамятстве то был. Скажу я Вам, престранное то дело, что он вообще дышит. Его сильно избили. Палкой или чем еще, не знаю. Ран нет, но следы побоев проявляются. И теперь они видны. И, скажу я Вашей Милости, ежели следы таковы, какие они есть, то это значит одно - внутренние ушибы и того хуже. Думаю, что и переломы есть. И возможно внутреннее кровотечение. От того он и сознание теряет.

- Это излечимо?

- Да говорю же, с такими ранами, какие у него, не живут долго. Ту рану, что я определил еще когда его в Канцелярию принесли, перевязали. Да толку то что - кровит же. К тому же, его отравить пытались. Дурманом. Страшное дело, господин капитан. Не жилец. Но живучий.

- Хм, - де Вард слушал отчет фельдшера, не сводя с него холодный взгляд серых глаз и не выказывая, ни удивления, ни сочувствия несчастному. Про себя он думал только о том, что бедняге пришлось страдать почем зря не только за собственные прегрешения, какими бы они ни были, но и за нерадивость подосланных к нему убийц.

- Вы были в зале канцелярии, когда начался пожар? - строго спросил он, когда Бушер сделал робкую попытку отойти прочь.

- Да-с. Но, я уже сказал господину лейтенанту. Я видел только, как кто-то снаружи закинул камни в окно.

- Камни? - нахмурил брови де Вард, и Бушер, посмотрев на него и де Ресто, тут же поспешил пояснить.

- Сначала камни. Будто... ну, как будто бы окно разбить хотели. Или проверяли, докинут ли. А вот после камней штуковину какую-то запустили. Она-то мне чуть в голову не попала. Я выглянул тогда в окно, думал, гляну, кто там балует.

- И что, разглядели? - без всякой надежды на положительный ответ спросил де Вард.

- Нет. Темно же было. Какой там, разглядеть. Видел только, что два человека там были. Убежали, канальи, как только меня увидели. А я то и не успел разглядеть. Пожар ведь начался. У меня за спиной.

Отредактировано Франсуа де Вард (2018-01-29 00:37:21)

13

Появление маршала де Грамона в кордегардии мушкетеров сделалось неожиданностью для всех. Де Ресто поднялся из-за стола и вышел вперед. Следом за лейтенантом и его мушкетеры оставили свои кружки и выстроились в шеренгу на середине зала. Гордый безупречной выправкой своих подчиненных, де Ресто, не мигая смотрел в лицо маршала, ожидая приказов. Но, по лицу последнего было видно, что тот ожидал отчета. Его вопросы послужили лишь подтверждением тому.

- Это что ж, про пожар в канцелярии теперь все знают? - послышался из-за спины де Ресто гнусавый голос одного из мушкетеров.

- Нет. Только о том, что лазарет для мертвяков теперь из наших казарм перенесли прямиком сюда. Видать, пополнения ждут, - хихикнул второй и послышались сдавленные смешки, прекратившиеся лишь под суровым взором обернувшегося к ним лейтенанта.

- Раненого расположили под надзор фельдшера, Ваша Светлость, - громко отчеканил де Ресто, чтобы заглушить беззлобные, но чересчур вольные насмешки своих ребят, - Мы вынесли его из пожара в бессознательном состоянии.

Если появление маршала Франции вызвало бодрое оживление в среде мушкетеров, не преминувших перекинуться между собой шуточками в адрес канцелярии и полицейских расследований, то при виде капитана швейцарской гвардии лица бравых вояк тут же приняли каменные выражения. Смех и шутки за спиной де Ресто тут же смолкли. Де Ресто можно было и не оборачиваться для того, чтобы убедиться в том, что на лицах мушкетеров застыло одинаковое безразличное выражение. Швейцарскую гвардию, которой командовал капитан де Вард, здесь не любили. Не столько из-за личной неприязни, сколько в силу исторической традиции соперничества дворян, из которых состояли обе роты мушкетеров, и швейцарских наемников, служивших в королевской гвардии.

- Господин капитан, - холодно обратился де Ресто к де Варду, - Как я только что доложил Его Светлости, раненого приняли и осмотрели. Господин Бушер вполне в состоянии вынести вердикт его здоровью.

В последнем Гастон слегка преувеличил. Бушер был едва в состоянии произнести хотя бы два связанных между собой слова, а уж вердикт по здоровью выдать вряд ли сумел бы. При виде заплетающихся ног фельдшера, явившегося по приказу де Варда, мушкетеры заухмылялись и снова послышались их веселые шуточки и смех.

- Господа, - обернувшись к товарищам, де Ресто укорил их взглядом, но не сказал более ни слова, ему и самому было не по нутру, что кордегардия мушкетеров превратилась в проходной двор, где командовали маршалы и капитаны, не носившие голубые плащи.

Допрос, устроенный де Вардом, потихоньку выводил лейтенанта из себя. Он с трудом сдерживался, чтобы не поставить зарвавшегося гвардейца на место, ведь как-никак он допрашивал фельдшера роты мушкетеров без соизволения на то его командующего.

- То, что сказал месье Бушер, истинная правда, - проговорил де Ресто, стиснув кулаки, - Я прибыл в канцелярию со стороны Большой Лужайки, когда обходил караульные посты вокруг дворца. Пожар начался из-за зажигательных бомб. Их подбросили с улицы в окно. Для начала стекла хотели разбить, но, поскольку окно было раскрыто настежь, этого не понадобилось. Могу сразу же сказать, когда я и мои мушкетеры появились там, возле министерского крыла не было никого. Так что, узнать, кто затеял этот пожар, не представляется возможным. Разве что у господина префекта есть свои мысли на этот счет.

14

Откровенный шантаж, к которому прибегнул Ла Рейни, смутил Жан-Люка куда больше даже, чем самого де Туара. Тот лишь понуро опустил голову и с виноватой ухмылкой кивнул виконту в сторону дверей с противоположной стороны.

- Следуйте за мной, сударь. Там коридорчик есть, где нас не заметят. Обменяемся шляпами... плащ я Вам дам только на это время. Уж не обессудьте, господин префект, но за потерю мушкетерского плаща господин лейтенант с меня три шкуры сдерет. Это Вам не какой-нибудь беглый с гауптвахты.

Де Сент-Аман не удержался от улыбки при виде гордости за свой полк, такой непритязательной и все же подкупающей своей простотой. Он вышел следом за капралом в небольшой коридор, примыкавший к входу в неизвестные ему покои, из которых доносились веселые восклицания и звон стекла.

- Ого, в покоях герцогини Орлеанской снова веселятся. Не иначе как готовятся к выходу на турнир, - сказал де Туара, словно отвечая на вопросы виконта, на лице которого и впрямь было написано живейшее любопытство.

- Да, да, этот коридор ведет к покоям Мадам. Сначала коридор с комнатами для фрейлин, а там и личные покои самой герцогини. А в конце коридора гостиная. Ну, мало ли Вам по долгу службы понадобится.

- Я не служу у господина префекта, -
вырвалось с языка Жан-Люка. Он почувствовал себя задетым невысказанным предположением, что он был связан с полицейской службой. Но, де Туара не обратил на это внимания, он снял с себя плащ с серебряными крестами, вышитыми спереди и сзади, и помог виконту облачиться в него так, чтобы никто, даже сам лейтенант д’Артаньян не заметил бы подвоха.

- Поправьте еще здесь, сударь, -
подсказал он, оттягивая крыло плаща, закрывавшее левое предплечье и руку, - Вот так-то. Когда стоять будете, то руки держите под плащом, под этими крылышками, что с боков. Ага. Так никто не заметит, что у Вас простой камзол под плащом.

- Благодарю, - ответил де Сент-Аман, водрузив на голову шляпу де Туара, оказавшуюся на целых три пальца свободнее, чем его собственная.

Не тратя больше времени на одевания, он вернулся в кордегардию. В сумраке, царившем в углу, где расположили раненого, ему нечего было бояться, что он обратит на себя внимание. Один мушкетер всегда стоял в карауле даже в самой кордегардии, так что с того, что он стоял ближе к ширме, из-за которой доносилось свистящее дыхание раненого.

Жан-Люк застыл на месте и обратился в слух, стараясь уловить каждое слово, доносившее до его слуха. Оба турка говорили на высоком турецком, лишь отдаленно похожем на тот диалект, которому виконта обучал старый грек, нанятый графом де Сент-Аманом. И все-таки, кое-что можно было уловить даже при его скудных знаниях. Основной смысл почти несвязной речи раненого доходил до Жан-Люка, повергнув его в немалое удивление. Ведь то, что этот человек окажется связанным с историей, приключившейся с его отцом и ним самим, он не воспринял всерьез. А именно это и оказалось главной причиной невзгод этого человека. Слушая его, Жан-Люк стоял с побелевшим от волнения лицом, едва сдерживаясь от того, чтобы броситься за ширму, схватить говорившего за грудки и вытряхнуть из его бессильного тела все то, что тому было известно о судьбе его отца.

15

И куда только сдуло обычную придворную хватку де Варда, нутром чувствовавшего настроения собеседников и умевшего лавировать в любых ситуациях, даже близких к ссорам, с ловкостью бретонского рыбака, знающего каждую тропку на зыбучих песках побережья? Видно, долгая ссылка подточила его острое чутье, с сожалением констатировал де Грамон, наблюдая за тем, как между капитаном швейцарцев и лейтенантом мушкетеров назревала нешуточная ссора.

- Вы сделали все, что было возможным, лейтенант, - заговорил маршал примирительным тоном и одобрительно закивал головой, выслушивая рассказ де Ресто.

- Вы же не хотите сказать, что не поступили бы так же, дорогой маркиз? - он посмотрел в серые глаза де Варда, чуть прищурившись, - О нет, я так не думаю. Что же, господа, нам остается только поручить расследование этого инцидента господину префекту. Полагаю, у месье Ла Рейни есть все основания для того, чтобы проявить в этом деле должное рвение. А пока что...

Он обернулся, чтобы подозвать Бахтиари и с высоты своего официального положения, как старшего по чину из присутствовавших, позволить ему переговорить с раненым. Но, турок успел просочиться под шум так и не разразившейся ссоры через весь зал и скрылся в углу, огороженном цветочной ширмой. Герцог нервно прикусил губу, осознав, что не имел ни малейшего представления о том, кем именно приходился несчастный, которого спасли из огня, самому послу и его советнику. Так же, как и не имел никакого понятия, о чем именно говорил советник со своим единоверцем. Последнее отпущение грехов? Или же принятие таинств? Или же тайн, страшных и смертельно опасных, тех, из-за которых бедняга и угодил во все эти передряги?

- Месье префект, - тихо подозвал де Грамон, отойдя в сторону от петушившихся молодых военных, ссоре которых ему не очень-то и хотелось мешать. Как-никак, не желторотые птенцы, поди, сами разберутся. А если нет, герцог ухмыльнулся в усы, подумав, что для де Варда это было бы неплохой встряской.

- Скажите-ка мне, месье, а что же Ваш человек, тот, который помогал с переводами? - спросил герцог у Ла Рейни и тут же обернулся в сторону ширмы, следуя многозначительному взгляду префекта.
- А... - понимающе прошептал он, заметив знакомые рыжие пряди волос, выбивавшиеся из-под низко надвинутой на лоб шляпы мушкетера, караулившего у противоположной от парадного входа двери.

- Это он? - спросил он, хотя, ответа уже не требовалось - стоило лишь присмотреться к висевшему как на вешалке мушкетерскому плащу, явно снятому с кого-то куда более рослого и крепкого сложением.

Из уважения к таинствам неведомой им веры, мушкетеры поубавили свои голоса и умерили шутки. В кордегардии сделалось тихо, так что было слышно, как потрескивал огонь в камине. И кроме того, были слышны тихие голоса за ширмой. Приглушенный и строгий, принадлежавший Бахтиари, и второй, тихий, как шелест травы на ветру, несомненно, это был голос умирающего. Де Грамон смотрел в их сторону, не отводя глаз, будто слова, произносимые там, за ширмой, вдруг могли донестись до его сознания в точном их переводе. Он следил за малейшим движением тени советника, вырисовывавшейся в мерцающем свете свечи, стоявшей у изголовья кушетки. Не прошло и нескольких минут, как эта тень резко выпрямилась и отошла прочь. Огонь свечи погас, словно ее задули намеренно, выпустив тоненькую струйку дыма, поднявшуюся над ширмой.

- Все? - сглотнув, спросил де Грамон и переглянулся с Ла Рейни.

16

- Выглядит так, будто он богу душу отдал, - прошептал Ла Рейни, набожно перекрестившись.

Он не сводил глаз с едва заметной струйки дыма, поднимавшейся из-за ширмы, будто бы это была самое душа упокоившегося турка. Заметив на себе пристальный взгляд герцога де Грамона, Ла Рейни встряхнулся и одернул фалды камзола, глухо откашливаясь, словно, его легкие все еще были набиты дымом после пожара.

- Бушер! А ну-ка, подите, проверьте, как он там, - приказал он фельдшеру, который, воспользовавшись минутой затишья, отдавал должное содержимому буфета.

Нехотя поднявшись со стула, Бушер прошаркал к ширме, за которой располагалась кушетка с больным, и едва не нос к носу столкнулся с советником посла. Тот обратил на фельдшера недовольный взгляд и покачал головой, давая понять, что в его услугах более не нуждались.

- Господа, я благодарен вам за участие, которое вы проявили к моему единоверцу, - произнес он тоном, каким обычно священники за плату, приличествующую невысокому положению умершего, читают прокламации на похоронах.

- Я передам господину послу, что канцелярия Его Величества и в том числе и мушкетеры из роты господина де Ресто сделали все возможное, чтобы облегчить последние часы этого человека.

Ла Рейни слушал его, нахмурив брови. Что-то не состыковывалось в этой речи, гладкой и холодной, словно ледяная дорожка на замерзшей реке. Слишком уж быстро он все это высказал, при этом, не выразив ни капли сожалений о смерти... Единоверца. Единоверца? И только то?

- Позвольте, месье, а что же, этот человек и в самом деле принадлежит... то есть, принадлежал к свите Его Превосходительства? Или он всего лишь единоверец Вам? - словно от праздного любопытства поинтересовался Ла Рейни, глядя в глаза Бахтиари бея.

В кордегардии повисла неловкая тишина - не так часто умирают в королевском дворце, а тем более в кордегардии мушкетеров. И все же, за последнюю неделю это случалось с регулярностью едва ли не по две смерти на день. По лицу де Ресто и его сержанта Габриэль Никола видел, что они были, не просто озадачены или огорчены - это происшествие было до крайности недопустимым. Случись эта смерть в стенах канцелярии или где-нибудь в затерянном закоулке одного из коридоров для прислуги, и все нипочем, но на этот раз смерть явилась к ним ближе всего, прямиком в караульный зал.

- Нас всех связывает вера в единого Творца и Вседержителя, - ответил Бахтиари, и бровью не поведши, словно, и не понял сути вопроса, - Этот человек сириец, если Вас интересует его происхождение. Он оказался в Фонтенбло вместе с торговой миссией и должен был представить своего хозяина перед управляющим. Это все, что я понял с его слов.

- А... а как же тогда, - Ла Рейни скомкал белый платок, оттер капельки пота со лба и пожевал губами, обдумывая вопрос, - Но, как же его просьба вызвать господина Фераджи? Разве не должен он был тогда вызвать кого-то из своей миссии? Или того же господина Лаборда. Управляющего.

- О нет, господин префект. Будучи на пороге вечности, человеку следует думать о душе, нежели о материальных благах. Узнав о том, что в Фонтенбло прибыл сам Осман паша, занимающий ко всему прочему положение верховного имама, покуда он находится во Франции, этот несчастный надеялся получить последние таинства. Я послужил посредником между Османом пашой и ним. Так как я тоже облачен некоторыми правами и духовным саном.

- Вот как? - во взгляде Ла Рейни не было и тени благодушной доверчивости, как прежде, он смотрел на турка сурово, так, что знавшие его подчиненные сразу смекнули бы, что после этого короткого "вот как" последует распоряжение задержать виновного. До полного дознания вины, конечно же.

- Именно так, и не иначе, господин префект, - прочитав свой приговор во взгляде французского префекта полиции, Бахтиари также утратил толику спокойствия и теперь спешил предпринять шаги, необходимые для того, чтобы обеспечить неприкосновенность для себя и незапятнанную репутацию для своего господина.

- Господин маршал, я сделал все, что мог, для этого человека. И теперь, я хочу просить Вас отрядить эскорт, чтобы сопроводить меня к моему господину для доклада.

17

Жан-Люк смотрел на тоненькую струйку дыма, вившуюся над ширмой, как завороженный. Необъяснимая надежда на то, что душа еще не успела отлететь из бренного тела, и несчастного можно было спасти, тлела в душе виконта. Он не сводил глаз, молясь про себя, чтобы у бедняги хватило сил прожить еще недолго. Но нет, по тому, как спокойно и уверенно вел себя человек, явившийся от имени посла, было ясно, что он оставил своего единоверца умершим.

Крепко вцепившись в длинный ствол одолженного ему мушкета, виконт продолжал стоять на месте и только обращал многозначительные взгляды в сторону Бушера, надеясь, что тот проявит хоть каплю любопытства, если не сострадания к несчастному.

Бушер и в самом деле поднялся из-за стола, где смаковал вино, которым угостил его лейтенант де Ресто, но, услыхав беспрекословный вердикт, произнесенный турком, снова уселся и только пожал плечами, заметив отчаянный взгляд юноши в мушкетерском плаще. То, что этого самого юношу он видел всего несколько минут назад в другой шляпе и без плаща, зацепило что-то в глубинном сознании фельдшера. Присмотревшись мутным от винных паров взглядом в лицо юноши, пока тот не опустил его, чтобы скрыться в тени полей шляпы, Бушер брякнул кружкой об стол и поднялся.

- Кхе... ну-те-с... ну... неужто отошел? - он направился к ширме, но турок остановил его, скорбно покачав головой, так что фельдшер только развел руками и вернулся к столу.

- Но ведь он турок, - чуть было не воскликнул Жан-Люк, вскинув подбородок, как только необоснованная и наглая ложь слетела с языка турка. И все-таки, он сдержался. Нет, видимо, у Ла Рейни был какой-то определенный план, раз он вынудил де Туара одолжить свой мушкетерский плащ. Может быть, он также не доверял этим туркам?

Вопросы, которые Ла Рейни задал турку, могли показаться дежурной вежливостью, всего лишь желанием показаться в лучшем свете перед доверенным лицом посла. Но, вот уже послышались более суровые нотки, так что, остававшиеся в зале мушкетеры нервно переступали с ноги на ногу и покашливали в кулаки. Еще бы, ни для кого уже не было секретом, что префект парижской полиции был наделен достаточными полномочиями, чтобы вызвать на более доверительную беседу любого, включая, возможно, и самого советника посла.

Слушая ответы турка, Жан-Люк чувствовал, как его подмывало броситься к нему и, заглянув прямо в глаза, обвинить во лжи. Ведь то, что умиравший у него на руках человек был не только его единоверцем, но и служил, так же как и он, послу Фераджи, было известным делом.

Или неизвестным? Раскрасневшись от душившего его возмущения перед откровенной ложью, виконт что было сил, прятал лицо в тени шляпы, стараясь слиться со стеной, возле которой он стоял. В ушах шумело от прилившей к вискам крови. И шелестело. Что-то неясное. Едва различимое. Он поднял голову и осторожно, не поворачивая голову, скосил взгляд в сторону ширмы. Тихий шелест, доносившийся оттуда, был похож на шорох упавшей простыни. Или шепот?

Не теряя ни минуты, пока господа высокопоставленные лица препирались между собой, де Сент-Аман на цыпочках, прошел к ширме и скрылся за ней как раз в ту секунду, когда советник посла обернулся, чтобы бросить последний, как он думал, прощальный взгляд на своего единоверца.

- Господа, я сделал все. Душа несчастного на воле Всевышнего. А тело... я надеюсь, что служба Его Величества не сочтет обременительным для себя позаботиться о нем? Возможно, в ближайших селениях возле церковного кладбища найдется место, которое сочтут пригодным для похорон мусульманина? Я передам Его Превосходительству о проявленной вами чуткости и милосердии к несчастному.

Пока он говорил, а де Грамон и Ла Рейни внимали ему, де Сент-Аман присел возле изголовья кушетки и заглянул в лицо умершего. Тот лежал, не шелохнувшись, смежив веки, словно бы спал. Черты лица, и до того резкие, заострились еще больше. Губы... Жан-Люк едва не вскрикнул, заметив, как посиневшие уже губы дрогнули. Не может быть! От испуга, молодой человек осел на пол, так что шпага, громко ударилась о ножку ширмы.

- Не все так, как кажется, - прошептал мертвец, оказавшийся вполне еще живым. Веки дрогнули и немного приоткрылись, так что виконт увидел блестящие черные глаза, вперившиеся в его лицо.

- Все не так. Не верьте, - прошептал он, выдохнул и умолк. На этот раз насовсем. Навсегда. Глаза оставались недвижимы, вперив проникновенный взор сквозь лицо Жан-Люка, словно видели уже не его самого, а вечность, ожидавшую за порогом.

- Ну, что? Не жилец он. Ну что я говорил, - прокряхтел Бушер за спиной Жан-Люка, и виконт отодвинулся на полу от кушетки, уступая место фельдшеру.

18

Герцог, хоть, и не был столь уж набожным, так же как и Ла Рейни, осенил себя крестным знамением. Черные усы слегка дрогнули, когда он чуть слышно прошептал слова напутствия отошедшей в мир иной душе.

- Хотя, надо ли? - пробормотал он уже в голос, обращаясь к префекту, - Этот малый был басурман и умер верный своей вере. Что же, большего мы для него сделать не можем.

И тут, как будто в опровержение этих слов, перед ними предстал Бахтиари, предполагая как раз обратное.

- Что? - вскинув левую бровь, переспросил де Грамон, когда советник выразил пожелание, чтобы королевская служба определила умершего в последний путь, взяв все беспокойства на себя.

Но, гораздо интереснее этого прозвучали вопросы Ла Рейни. И то, что туркам было что скрывать в этой истории, стало ясно как божий день, вовсе даже не благодаря ответам Бахтиари. Скорее наоборот. Его неумелая попытка увести разговор в другое русло, была прозрачна как кисейные шторки над альковом. Возможно, де Грамон и не принял бы во внимание оговорку советника, назвавшего умершего всего лишь своим единоверцем, тогда как было достоверно известно, что тот был ему и земляком к тому же. Но, то, как упорно Бахтиари уходил от прямых ответов и спешил удалиться подальше от расспросов префекта, внушало, по меньшей мере, подозрения.

- И все-таки, он прав, - шепнул де Грамон, мимолетно тронув рукав префекта, - Ему больше нечего здесь делать. Пусть его идет. Я тоже ухожу, я увидел достаточно, чтобы составить себе представление о происходящем. Переговорю с де Бриенном.

Он снисходительно глядел на кланявшегося и рассыпавшегося в благодарностях Бахтиари и кивнул ему, ответив скупой улыбкой на все похвалы и заверения. Неприятно было принимать их от человека, уносившего за пазухой немалый груз тайн и недомолвок.

- Де Вард, надеюсь, Вы возьмете на себя труд проводить господина советника назад в апартаменты посла? 
Это прозвучало больше, как приказ, нежели вопрос, но де Грамон понадеялся на то, что своенравный капитан швейцарской гвардии не станет придираться к его тону и на этот раз хотя бы для видимости выкажет подчинение старшему по званию.

- И да, я дам отчет Его Величеству во время турнира, - молвил де Грамон как бы мимоходом, однако же, черные глаза его прищурились, словно он хотел добавить еще что-то, только для ушей префекта.

- Господин советник, благодарим Вас за помощь. Как бы то ни было, теперь мы можем быть спокойны за этого несчастного - его душа отошла в мир иной в покое. И, я искренне надеюсь, что в мире с совестью.

Из угла, где за ширмой стояла кушетка с неостывшим еще телом умершего, послышался стук. Все трое обернулись, но в темноте мало что можно было разглядеть. Из-за ширмы показалась седая голова Бушера и герцог недовольно покачал головой - много ли покоя дали бедняге, не прошло и минуты с его кончины.

- Простите господину фельдшеру эту необходимую процедуру, - произнес де Грамон, направляясь к дверям, чтобы увести Бахтиари, - Это всего лишь формальность. Должно быть сделано законное заключение о смерти. Надеюсь, Вы это понимаете.

Пропустив Бахтиари вперед себя, де Грамон остановился в дверях и обернулся, чтобы сказать напоследок:

- Господин префект, я думаю, что Его Величество пожелает услышать отчет от Вас. Лично. Как только у Вас будут все факты, - он еще раз сощурил глаза и повторил, - Все, факты об этой ситуации.

Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч, Королевский Балкон. 2

Отредактировано Антуан де Грамон (2018-02-26 22:54:59)

19

Раздражение понемногу начало одолевать де Варда, вынужденного выслушивать похвальбы ни разу не нюхавшего пороха юнца в лейтенантском плаще. Де Ресто мог мнить себе все, что угодно - святым ли духом он был приведен к загоревшимся в пожаре окнам канцелярии, или же чисто случайно проходил мимо, это было неважно. А вот то, что он, скорее всего, проворонил бегство виновников - вот это попахивало не только глупостью, но и кое-чем похуже. Впрочем, наживать себе врага еще и в лице амбициозного герцогского сынка де Вард не желал. Хватало и мальчишки Арманьяка, вздумавшего бросить ему вызов, да еще не просто до первой крови, а надо же - на смертный поединок.

- Ладно, будет, сударь, - урезонил маркиз лейтенанта, заметив, как побелели костяшки стиснутых кулаков. - Вы объяснили суть. Дело ясное - кто-то хотел напакостить господину префекту, выбрав весьма подходящий момент, когда все караульные были бог знает где, только не на своих постах. А? Правильно я говорю? Тут и моя ответственность тоже есть. Ведь это мои швейцарцы, черт возьми!

Не сдержавшись, де Вард хлопнул кулаком по крышке серванта, глухо треснувшей от удара. Потирая ушибленное ребро ладони, маркиз оглянулся на де Грамона и Ла Рейни, говоривших о чем-то с турком.

- Все уже? - громко спросил он и тогда только заметил постные лица префекта и самого турка, рассыпавшегося в любезностях на витиеватом французском языке времен Ронсара, а то и старше.

- Де Вард, я надеюсь, Вы возьмете на себя труд проводить господина советника назад в апартаменты посла? - распорядился вместо ответа де Грамон, и маркиз понял, что дело конченное - бедняга уже не жилец на этом свете, а значит, присутствие человека, присланного к нему послом, уже не требовалось.

- Да, Ваша Светлость. Эскорт уже ждет за дверьми, - отчеканил де Вард, не выказывая больше никакого интереса к судьбе человека, лежавшего за ширмой, где суетился фельдшер роты мушкетеров на пару с кем-то, кого трудно было различить по неясному силуэту, просвечивавшему сквозь шелковую ткань ширмы.

- Ваше Превосходительство, я буду очень признателен Вам, - заговорил Бахтиари, но де Вард наградил его столь холодным взглядом, что тот сразу же умолк, придержав при себе все посулы и просьбы о возможном содействии при дворе.

Де Вард был неглуп и понимал, что ежели этот ловкач не сумеет уговорить его, то будет искать других простаков, кто за звонкую монету, а то и еще за бог весть какие посулы, согласится наушничать и шпионить при королевском дворе. Но и соглашаться просто так было рискованно - доверится ли этот советник посла первому встречному, который с легкостью готов предать свою клятву и честь?

- Идемте, сударь. Я полагаю, что этим скорбным делом теперь займутся люди господина префекта, - чуть мягче произнес де Вард, когда они вышли в коридор, и даже изобразил подобие улыбки. - Я сочувствую этой утрате, месье. Должно быть, этот человек был важен для посла. Раз он прислал своего лучшего советника? - в серых глазах мелькнул теплый огонек, будто бы капитан и впрямь выражал заинтересованность в делах посла. - Я хотел бы быть полезным Его Высокопревосходительству. Все-таки, это дело, - он с наигранным сожалением развел руками. - Расследование будет проведено. И виновные будут найдены. Вы можете заверить в том посла.

Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч. 2

Отредактировано Франсуа де Вард (2018-07-03 01:44:29)

20

Услышав шорохи непонятной возни за ширмой, Ле Рейни сделал над собой невероятное усилие, чтобы тут же не обернуться и не окликнуть Бушера, решившего вдруг исполнить свой фельдшерский долг. Вместо этого, Габриэль Никола скорбно поджал губы и опустил вдруг поникшие плечи, изобразив глубочайшее горе из-за произошедшего.

- Помогут ли ему теперь наши молитвы, в самом деле? - ответил он таким же риторическим вопросом на вопрос герцога де Грамона.

Мушкетеры недовольно поглядывали на них исподлобья, вдруг растеряв прежний кураж и шутливое настроение, да и гвардейцы, явившиеся с де Вардом, также не выказывали прежней вызывающей суровости. Перед ликом смерти все оказались в непривычной для себя обстановке. Только де Грамон, будучи маршалом, не за паркетные па, а за заслуги в настоящих сражениях, повел себя сообразно ситуации.

- Да, да, - закивал ему Ла Рейни, к своему сожалению, вынужденный принять безусловный факт - если не было доказательств того, что мертвец каким-либо образом был причастен к свите посла, то и спросу с них быть не могло. К тому же, его распирало любопытство узнать, что же такого сказал напоследок этот сириец, что советнику не терпелось поскорее убраться с глаз долой?

- Я дам необходимые бумаги для подписания фельдшеру. Как только будет готов его отчет. И лично явлюсь к Его Величеству с докладом, - то, что де Грамон намекал на наличие всех фактов, задело самолюбие Ла Рейни. Но, заметив лукавый прищур в глазах гасконца, он тут же подумал о том, что намек мог касаться того обстоятельства, что Бушер не спешил оставить умершего, а вместе с ним и де Сент-Аман.

"Вот же черт глазастый," - пробормотал про себя Габриэль Никола, ответив на последнее "прощай" герцога уважительным поклоном. Спина не переломится, а де Грамон дал ему понять, что видел как раз достаточно, чтобы составить мнение о случившемся.

Советника посла вывели из кордегардии. Вместе с ним вышли и швейцарские гвардейцы под командой самого капитана де Варда и, наконец, сам маршал де Грамон. Убедившись, что дверь наглухо закрылась за последним вышедшим, Ла Рейни с шумом выдохнул и подошел к столу, за которым сидел де Ресто.

- Фу-ух, доложу я Вам, судари мои, - пробормотал он, ища глазами свободный стаканчик или кружку, какую для вина, - Да, да, господин лейтенант, и мне плесните чего-нибудь. Покрепче. Нервы в последнее время никакие.

- Да, уж... никаких тут нервов не хватит, ежели покойники у тебя на глазах оживают, - кашляя в ладонь, заявил Бушер, выходя из-за ширмы.

- Как это, оживают? - спросил Ла Рейни, побелев лицом. Он всякого навидался за время службы в парижской полиции, но оживающих покойников не встречал.

- Да вот так вот. Я-то сижу. На ус мотаю - ну, как оформлять то смерть его. От удушья, али от ран полученных. Слышу, мушкетер тот молоденький мушкетом-то своим как грохнул об пол. Видать, ему покойник чего сказал на прощанье-то. Вон, лицом то посерел весь. Идите, идите, молодой человек. Выпейте, полегчает. Это ж как бывает-то, мертвец уже, а судороги нервные, стало быть, еще имеются. Типичный случай.

Не говоря ни слова, Ла Рейни залпом выпил предложенный ему арманьяк, самолично плеснул в кружку еще порцию и понес ее к ширме. Там на полу ни жив ни мертв сидел рыжеволосый де Сент-Аман в мушкетерском плаще.

- Нате-ка, виконт, - сказал префект, присев на корточки рядом. - Выпейте. Это от нервов, - он силой вложил кружку в трясущиеся пальцы и заставил юношу выпить.

- Так-то вот, - почти отеческим тоном говорил он. - А теперь, рассказывайте, как было. Что услышали. Что Вам этот человек напоследок сказал. Не верю я про покойников. Не умер он, значит, как этот советник нам втолковывал. Так? Ну да, то на его совести. А может, и потягчее грех будет. Разберемся. Выкладывайте, покуда из-за шока все не позабылось напрочь.


Вы здесь » Le Roi Soleil - Король-Солнце » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Караульный зал роты королевских мушкетеров. 2