Le Roi Soleil - Король-Солнце

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Le Roi Soleil - Король-Солнце » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Покои герцога Филиппа Орлеанского. 5


Дворец Фонтенбло. Покои герцога Филиппа Орлеанского. 5

Сообщений 21 страница 29 из 29

1

После часа дня. 04.04.1661

http://img-fotki.yandex.ru/get/43546/56879152.45d/0_11984f_9e2b0ece_orig

21

Дворец Фонтенбло. Гостиная в покоях герцогини Орлеанской. 6

- Вообще-то, - начал де Гиш, лениво растягивая слова, - Я тоже хотел освежиться и сменить костюм перед турниром.

Но его не слышали, Филипп был увлечен звуком собственного голоса, а явившийся на его зов Дюпон вторил ему, так же наслаждаясь очередным раутом игры в переодевания принца. Шутка, брошенная Эффиа, заставила рассмеяться всех, кто еще оставался в покоях принца, но Его Высочество тут же пресек их веселье, отослав прочь всех, кроме пажей, гардеробмейстера и де Гиша.

Скрывшись в ванной комнате, Филипп продолжал распоряжаться - всем, включая собственный гардероб, прислугу и в том числе и де Гиша. Мрачнея с каждой минутой, Арман хранил молчание, чувствуя в душе медленно закипавшее раздражение. Голос Месье заставил его стиснуть зубы. Он прошел мимо притихших на минуту пажей, за минуту до того весело обсуждавших новые наряды Его Высочества, и приоткрыл дверь в ванную.

- Теперь можешь войти, дружочек.

Это обращение настораживало почище всяких угроз. Изучив нрав герцога за время, проведенное в его свите, Арман прекрасно знал, если принц подзывал к себе кого-нибудь этим слащавым тоном, жди распекания. Или вопросов. Которые как раз не замедлили прозвучать.

- Секреты? - вопросительно повторил де Гиш, разыгрывая карту наивной простоты, но Филипп, не слушая его продолжал:

- Я чувствую, что дело неладно. От меня не скроешь.

- Я уже говорил Вашему Высочеству, что меня раздражает этот турок. Тот самый, который пытался подарить Вам невольника, - холодно ответил де Гиш, стараясь вложить как можно больше ледяного безразличия в свои слова, - Тут и скрывать нечего, этот мерзавец многим уже перешел дорогу. В том числе и де Вивонну. Да даже тому же Виллеруа... новому любимчику короля.

Это слетело с его языка как-то само-собой, де Гиш и не планировал вовлекать мальчишку в свои с де Вивонном дела, но, сказанного не воротишь - на него уже уставили вопросительный взгляд янтарно-медовые глаза.

- Мой принц, да все уже в курсе этой ссоры, право слово, - оправдывался де Гиш, спохватившись слишком поздно, - Этот турок потребовал от маркиза продать ему лошадь. Естественно, маркиз отказал и едва не схлопотал вызов на дуэль. Но он же мальчишка еще. Куда там... вот мы с де Вивонном - другое дело. Я решил... мы решили, что вызовем его на дуэль.

- Костюм для графа де Гиша! - объявил за дверью слуга и Дюпон, умудрявшийся все то время оставаться незримым гением банных процедур, скрываясь в густом лавандовом тумане, прошлепал по лужице, налитой на мраморные полы, к выходу.

- Ну, мне пора, Монсеньор. Не стану заботить Вас еще больше. Это все такие мелочи на самом деле. Не стоит даже и наперстка, - попытка отвертеться от дальнейших вопросов прозвучала бы вполне убедительно, если бы де Гиша не выдавали ярко горевшие глаза, которые метали молнии ненависти к басурману, стоило ему заговорить о нем.

22

Отмокая в пенной воде, Филипп блаженно прикрыл глаза и оставался в полу-дреме, наслаждаясь тишиной и звучанием голоса де Гиша. О, если бы этот надменный красавец знал, как завораживал, пленил, задевал самые глубинные струны чувствительной души принца его голос. Впрочем, Филипп прекрасно знал ответ на это "если бы", а потому никогда не открывал сердечному другу свои чувства. Ведь что стоило красавцу де Гишу зазнаться еще больше, если бы он осознал, что помимо убийственно обаятельного взгляда, он обладал еще и чарующей силой бархатного баритона, настолько проникновенного, что его можно было слушать часами, даже не вникая в подробности тех глупостей, о которых он рассказывал.

- Мой принц, да все уже в курсе этой ссоры, право слово... - глубокий голос вдруг дрогнул и в нем прозвучали нотки, слишком похожие на панические. Филипп даже приоткрыл глаза и приподнялся из воды, отчего его плечи тут же окутала прохлада. Плюхнувшись назад в густую пену, чтобы согреться, он зафыркал как морж, отплевываясь от попавшей в рот мыльной воды.

- Что? Ссора? Ссора с человеком посла? Бог ты мой, Гиш, ты не мог найти кого-нибудь попроще для своих забав? И кого это вы с де Вивонном решили вызвать на дуэль? Виллеруа?

Вот теперь ему опостылело все - и нега в пенной воде, и душистое мыло, и даже голос графа показался ему каким-то неестественно высоким, нет, высокомерным. Филипп поднялся из ванной, не обращая внимания на потоки воды, выплескивавшейся на мраморный пол.

- Костюм для графа де Гиша!

Намереваясь улизнуть от дальнейших расспросов и распекания, граф попятился к двери.

- Сбегаешь, да? - трагичным голосом упрекнул его герцог, но, вместо того, чтобы продолжить допрос, картинно взмахнул порозовевшей рукой и указал на дверь, - Что ж, прочь! Но, не дай бог я услышу о том, что Вы, милостивый государь, замешаны в дуэльных интригах де Вивонна! О, уж поверьте, это дело будет стоить побольше наперстка. И буря будет вовсе не в стакане! - пообещал он, для пущей грозности топнул ногой прямо в воде, так что очередная порция воды выплеснулась из ванной, обдав брызгами стоявшего у двери графа, - Дюпон! Одеваться! Мне холодно.

Испорченное удовольствие было хуже прокисшего вина, даже кислая горечь от случайно выпитого уксуса не была бы такой терпкой, как ощущение дурного послевкусия от того, что милый друг, которому он готов был вверить самое душу, даже больше быть может, чем самому Фило, этот милый друг решил доверить свою ненависть и месть какому-то де Вивонну! Чувствуя себя преданным и покинутым, Филипп вылез из воды, мокрый и растрепанный. Впрочем, покинутым он мог ощущать себя лишь в душе, так как тело его тут же было закутано в согретые над огнем простыни и тщательно растерто и умащено маслами на розовой эссенции с тонкой ноткой флердоранжа.

- Те духи, которые мне подарили, - уже сидя перед туалетным столиком, напомнил Филипп указав на темно-фиолетовый флакончик, переданный ему графиней де Суассон, - Подайте мне вон тот флакон. Я хочу попробовать что-нибудь новенькое... пусть хотя бы и духи, - проговорил он, принюхиваясь к миниатюрной крышке флакона, отлитой из чистого золота, - Интересно, кто смешал этот парфюм для прекрасной графини? Пахнет божественно. Необычно, да, но, совершенно неузнаваемо. А я то думал, что знаю все составы.

- Выходит, что только почти все, - позволил себе маленькую ремарку Дюпон, занятый рубашкой принца, тогда как подоспевший уже куафер с увлечением достойным истинного художника своего дела расчесывал кудри Месье, превращая мокрый растрепанный беспорядок в великолепное подобие античной прически.

23

Трагичность в голосе Месье не сулила ничего хорошего - как минимум за этим последует показная обида и надутые губы, а потом он будет винить его же, де Гиша, в том, что тот ходит за ним с лицом мрачнее тучи. Пожав плечами, Арман отступил к двери, чтобы выйти прочь, но был вынужден остановиться. То, что пословица про семь пятниц на неделе как нельзя лучше подходила нраву герцога Орлеанского, не было пустой шуточкой Эффиа. Напротив, если бы в неделе было семьдесят семь дней, то все они были бы каждый на свой лад в исполнении этого блестящего импровизатора.

- Но Вы же сами хотели его крови, мой принц! - не выдержал де Гиш и бросил на Филиппа взгляд полный гнева, какой мало кто позволил бы себе в отношении Брата короля.

И снова принц слушал лишь себя одного, зачитывая свои реплики словно со сцены - вот он одинокий и оставленный всеми, грозится бурей, а сам и пальцем не пошевельнул, когда его любимца де Лоррена загнали в угол и арестовали как какого-нибудь площадного воришку-карманника. Губы де Гиша нервно дернулись и скривились в усмешку. Он поклонился, прижав ладонь к сердцу и с надменным видом пропустил мимо себя вышедшего из ванной Филиппа.

- Я не сбегаю, Ваше Высочество. Всего лишь удаляюсь, чтобы переодеться, - буркнул граф и вышел следом за принцем из густого пара, клубившегося в ванной комнате.

- Ваш костюм, граф, - Дюпон, карауливший у дверей ванны, тут же подскочил к Филиппу с полотенцем для растирания, успев щелчком пальцев отдать приказ пажам заняться персоной графа.

- Черт подери, - пробормотал де Гиш при виде двух мальчиков, одетых в искусно задрапированные хитоны, в точности копировавшие одеяния пастушков, вышитых на старых гобеленах, украшавших покои герцога.

- Прекрасно, не так ли, граф? - поинтересовался его мнением Дюпон, явно гордившийся собственными успехами по части костюмов, - Это моя идея. Все пажи и прислуга в свите Месье и Мадам будут одеты в античные хитоны. Выход на турнирную сцену будет подобен маршу античных героев.

- Скорее уж вакханалии, - буркнул Арман, безо всякого энтузиазма глядя на приготовленный для него хитон, не много не мало, доходивший лишь до колен.

- Это особенный покрой, - пояснил ему Дюпон, заметив критичный взгляд графа, но тут же перенес все внимание на Месье, капризно потребовавшего себе новые духи.

- Что ж, я готов на все ради Вашего Высочества, - обреченным тоном заявил де Гиш, позволяя пажам творить из себя подобие древнегреческого полу-бога, - Кстати, а откуда эти духи в коллекции графини? - поинтересовался он, заметив в отражении зеркала маленький флакончик темно-фиолетового стекла, который Дюпон подал принцу, - Запах и впрямь недурственный. И очень отчетливый. Может, это от того парфюмера, племянника которого нам хотят представить на завтрашнем приеме?

Как это бывает с людьми, обладающими тонкой и чувствительной ко всему прекрасному натурой, занятый собой и представленным ему костюмом, Арман уже через несколько минут позабыл про обидные капризы герцога, которые ему пришлось выслушать, и улыбался своему отражению в зеркале, сохранявшему мрачноватый флер лишь как дань заведенной им же самим моде на скуку.

24

- Хотел! - воскликнул Филипп, когда сквозь пары новых духов до его сознания донесся смысл слов де Гиша, - Да я хотел крови этого павлина. Хотя бы за одно отсутствие вкуса и чувства стиля в его пестрых одеждах его следовало бы примерно высечь.

Перехватив отраженную в зеркале веселую усмешку Дюпона, Филипп картинно скривил губы, готовясь произнести еще какую-нибудь остроту на бис, но, совладав с этим искушением, вновь состроил суровую гримасу.

- Нет, не высечь. Убить. Медленно и жестоко. И дать его трупу истечь кровью. О да!

Тут ему на глаза попалось отражение физиономии де Гиша, взглянувшего с недовольством на представленный ему костюм. Конечно же, Филиппу и в голову не пришло, что досада графа относилась к покрою платья, предложенного ему для исполнения роли одного из греческих героев.

- Ну конечно же, мой милый, ты со свойственной гасконцам кровожадностью хочешь заполучить этого шута в свои руки. Ах, боже мой, ты упрям! Как же ты упрям, мой несносный милый собственник! - капризные нотки в голосе Месье растворились в кокетливом тоне, он посмотрел в черные глаза Гиша уже без прежней суровости и качнул головой, встряхивая кудри, упавшие на плечи, - Ты будешь моим Адонисом, дружочек, - примирительным тоном заявил он, с удовлетворением отметив покорную обреченность во взгляде графа, - Ну ну, не стоит быть таким мрачным. В конце-концов, история с Адонисом весьма и очень даже пикантная. О, сколько сладостных грез она вызывает в сердцах красавиц. Мой дорогой Гиш, я дарю тебе возможность впечатлить твоих поклонниц, так что, не серчай и не ругай Дюпона почем зря. Покрой для твоего костюма, между прочим, выбирал я сам.

Как бы хотелось Филиппу, чтобы костюм де Гиша возымел совершенно обратный эффект на женскую половину двора, чтобы его внимание хоть ненадолго закрепилось за единственно заслуживавшей восхищения и обожания персоне - на нем. Он бросил ревнивый взгляд на графа, заметив, как быстро его лицо посветлело в улыбке предвкушения неминуемого триумфа. И все-же, стоило слегка отпустить поводок своего любимца, убеждал себя принц, напоминая себе о том, что вид мрачного де Гиша мог навлечь собой большую скуку, чем все грозовые ливни с апреля по июнь вместе взятые.

- А что, этот аромат и тебя привлек, мой дорогой? -
кокетливо прикладывая смоченный духами указательный палец к нескольким точкам на шее и за ушами, Филипп с самодовольной улыбкой любовался своим отражением, преображавшимся с каждой минутой, благодаря усилиям куафера и Дюпона, облекавших его в костюм древнегреческого бога.

- Ты думаешь, что графиня сумела перехватить новый парфюм от месье Гатто вперед самого дю Плесси-Бельера? О, мой дорогой де Гиш, ты не знаешь маршала. Он само очарование и галантность со всеми женщинами от богини... пардон, от королевы, до последней прачки. Но, во всем, что касается парфюмерии и галантереи - это безжалостный приватир. Все корсары на Средиземном море покажутся невинными как монастырские воспитанницы рядом с нашим блистательным маршалом. Нет, - Филипп откинулся на задних ножках своего табурета, чтобы полюбоваться собой в отражении туалетного зеркала, - Нет, - повторил он, поджимая губы как бы в поцелуе, чтобы нанесенный на них кармин смешанный с толикой воска и меда, распределился более равномерно, - Нет, скорее всего эти духи происходят вовсе не из Парижа. Может... бог ты мой, может быть графине их прислали из Рима? Или из Флоренции? Ах... да не все ли равно, если я буду их единственным обладателем?

25

- Так это от графини де Суассон? - слегка скривив губы в подобии улыбки, спросил де Гиш в ответ, - Странное у них соперничество с Плесси-Бельером, не находите?

Не имея никаких претензий к самой графине, которая не имела несчастья отказать ему в силу отсутствия такой возможности, либо обидеть слишком колкой насмешкой, в силу толстокожести самого графа, де Гиш не испытывал никакой неприязни к королевской фаворитке. А с некоторых пор, замечая ее частое общение под ручку с сестрой, он и вовсе стал рассматривать кандидатуру графини в качестве дружеского лица. Ведь по части выбора друзей Катрин можно было довериться вполне, особенно же, если это были друзья из прекрасной половины двора, среди которых Арман искал всяческого одобрения и восхищения собой. Что же касалось Плесси-Бельера, то в его сторону граф смотрел не чаще, чем произносилось его имя - а поскольку о маршале молчали разве что отлитые из золота статуи в виде подсвечников в галерее Дианы, то обращать внимание на маршала, оскорбительно назойливого в своих попытках быть на виду у всех, де Гишу приходилось даже чаще, чем хотелось бы. Не слыша столь легко узнаваемого другими голоса ревности в собственных словах, де Гиш не упускал случая опустить мрачную шуточку на счет маршала, по его мнению, блиставшего на дворцовых паркетах куда как ярче, чем на полях сражений. Впрочем, в этом граф был готов упрекнуть любого, кто успел выслужиться до чина выше его собственного, не будучи старше его как минимум на десяток лет.

- Приватир, - хмыкнул Арман несколько громче, чем ему хотелось бы, - О да, лучше и не скажешь. Ему бы очень подошла корсарская повязка на один глаз и железный крюк вместо руки... Но, боже мой, - с наигранной скукой в голосе, чтобы Филипп не заподозрил, будто бы ему, де Гишу, было дело до какого-то там маршала, - Что же мы все о духах? Флоренция, Рим - все это просто княжества в Италии. Наверняка их прислали графине кто-нибудь из ее многочисленной родни. Кстати, де Невер мог снова укатить туда и прислать скромный pensierino своей дорогой сестре, разве нет? Главное, что Вы единственный, кто обладает этим чудом здесь. Не так ли?

Вальяжно прохаживаясь перед зеркалом, насколько это позволяло присутствие самого хозяина комнаты, неустанно вертевшегося в коротких перебежках от туалетного столика к алькову и обратно, смотрясь на то, как развевались складки его хитона, де Гиш рассматривал свое отражение, находя в нем все меньше и меньше изъянов.

- Принести еще свечей, Монсеньор? - спросил Дюпон, заметив недоверчивый взгляд графа.

- Свечи? - де Гиш едва не вспыхнул от нового приступа злости и посмотрел в лицо гардеробмейстера - уж не собрался ли тот намекать на то, что его облику несравненно подходила полутьма герцогских покоев, дабы скрыть все недостатки.

- Нет, черт возьми! - выпалил Гиш, не дожидаясь ответа принца, - Кстати, де Бар уже появился? Я вызвал его письмом. Думаю, что вместе с Андрэ они сумеют подобрать достойные луки для Вашей свиты, мой принц. Те, которые предоставили нам для тренировок, - он презрительно скривил губы, - мягко говоря, не подходят. Разве что прицельно стрелять по целому стаду слонов вроде того, которого нам показали турки. С пяти шагов. Да и то, когда они будут лежать на брюхе без движения.

26

- Де Бар? Ты посылал за де Баром, друг мой? - переспросил Филипп, не отрывая взора от своего отражения в зеркале, - Он уже здесь? Я как раз хотел, - он осторожно макнул заточенным кончиком палочки в алебастровую коробочку с субстанцией черного цвета с изумрудным отливом, - А как раз хотел кое-что спросить.

- Осторожнее, Ваше Высочество, а ну как отраву какую в глаза мажете? - забеспокоился Дюпон, заметив диковинную коробочку на туалетном столике Месье.

- О, все то Вам мерещатся заговоры да отравы, - отмахнулся Филипп, нетерпеливо встряхивая затекшую руку, - Тут бы не промазать! Дело то какое тонкое.

- Если Вы позволите, Монсеньор, - робко предложил свои услуги один из лакеев, помогавший де Гишу с драпировкой его хитона, - Я кое-что знаю об этой краске. Это сурьма. Ее привозят из Индии. Если я не ошибаюсь, Вам эту коробочку поднесли вместе с другими подарками от турецкого посла? Турки тоже пользуются ей.

- Вот как? - Филипп тут же откинулся на спинку стула и запрокинул голову, готовый к новому для него испытанию.

- Да. Я некогда пробовался в труппу актером... к месье Мольеру. Но, за младостью лет не взяли.

Приоткрыв один глаз, Филипп с любопытством окинул слугу оценивающим взглядом и усмехнулся. Юноша выглядел не старше семнадцати на вид, но голос звучал достаточно глубоко и без тех срывающихся ноток, которые выдают юнцов с головой. Крепкого сложения, тем не менее он был изящен на вид и широкие сильные запястья рук делали их привлекательными, даже красивыми - Филипп как раз заметил, как задравшийся манжет рубашки обнажил линию руки, напрягшейся на весу - красота линий всегда завораживала принца, будь они высечены в мраморе или же принадлежали живому человеку из плоти и крови.

- Имя? - лениво, едва открывая капризно надутые губы спросил Филипп, и прикрыл глаза.

- Мишель, Ваше Высочество. Мишель Паро, - представился юноша и наклонился над головой принца, вооружившись деревянной палочкой, кончик которой был смочен в сурьме, - Это сурьма. Ее еще в древнем Египте использовали. Ей подводят глаза. Для красоты. И для дезинфекции. Греческие актеры научились использовать ее для грима. Но, это в древние времена было. Теперь ей пользуются только в Индии. На Востоке. Наверняка турецкие гости ее привезли с собой не ради подарков. Они подводят глаза все время. Я заметил это. Даже... - он аккуратно подвел левый глаз и принялся за правый, - Даже этот их посол. Вы заметили?

Филипп сидел молча, предпочитая не раскрывать рта, чтобы не помешать столь важной процедуре, но при упоминании о том, что даже посол Фераджи подводил глаза, чуть не подскочил.

- Вот же плут! А я то подумал, что у него ресницы такие красивые! - хохотнул принц и похлопал ладонью по подлокотнику, - Де Гиш, ты слышал? Надо же. И кто тут неженки у нас?

- Осмелюсь сказать, мой принц, это не только ради красоты, - заметил Паро, осторожно проводя салфеткой под только что подведенными глазами, чтобы стереть лишнее, - Это прежде всего для здоровья... сейчас Вы это поймете.

- Что? Что пойму? - предчувствуя скрытый подвох, Филипп выпрямился и устремил взгляд в зеркало, узнавая свое отражение и то же время, глядя на него как на чужое, - Что я должен понять, Паро? Да говорите же!

- Это дезинфектор, Монсеньор. По-началу, где-то минут тридцать Ваши глаза будут слезиться, - терпеливо объяснял слуга, тогда как Филипп поднялся со стула и смотрел уже на него самого взглядом далеким от благодарности.

- Слезиться? Ирод! Да мне же из лука стрелять! Сейчас же! Теперь же! Как же я, по имя Всевышнего выйду на турнир со слезами на глазах?

Вместо ответа, Паро тронул смоченной в воде салфеткой возле уголка правого глаза Филиппа, а затем проделал то же самое с левым глазом. Затем он мягко надавил на плечо герцога, заставив его сесть.

- Вашему Высочеству вовсе незачем так волноваться. Это нормальная реакция. Поверьте, я когда на подмостках играл третьего подающего чашку для месье Мольера, подкрашивал себе глаза, чтобы хоть как-нибудь заметнее выглядеть. Полчаса и все Ваши беды позади. Зато, глаза... лицо! Вас заметят даже с местечек в райке под крышей, что уж говорить о партере.

- Дьявол, - буркнул Филипп, выхватив салфетку у него из рук, - Стой. Останься, дружочек. Посмотрим еще. Гиш! Друг мой, а что же Вы? - обернувшись к графу,  Филипп с приглашающим видом кивнул ему и Дюпон тут же подставил второй стул рядом с туалетным столиком.

27

Мрачнея все больше с каждой минутой, пока два лакея усердствовали над преображением его персоны, переодевая его из героических доспехов в древнегреческий хитон, де Гиш то и дело хмурил брови, вертясь в попытках разглядеть, в кого именно его превращали.

- Адонис? Что-то не припоминаю ничего героического в его истории, - пробормотал он, послушно вытягивая ногу вперед.

- Лучше на табурет поставьте, Ваше Сиятельство, - попросил слуга, занятый натягиванием чулок, - Так будет легче подвязать ремни на сандалиях.

- Да, я послал к де Бару письмо с пропуском. В некоторых делах наш славный учитель фехтования очень даже полезный человек, - злая усмешка скривила губы графа, но, заметив ее в отражении одного из зеркал, Арман тут же стиснул челюсти и процедил сквозь зубы, - Раз уж мне не позволяют решать дела чести по-нашему, как принято среди дворян, будем действовать по-ихнему.

- Осторожнее, месье, не дергайте так ногой, - жалобно попросил слуга, бережно натягивая шелковый чулок по согнутой в колене ноге де Гиша, покоившейся на табурете, словно на постаменте, - Сейчас закреплю подвязкой... чтобы не видать было под драпировкой.

- Что? - покраснев гуще майских пионов, де Гиш резко обернулся к огромному напольному зеркалу, в котором отражался во весь рост, - Нет! Какие к чертям подвязки? Да вы что, судари? Посмешище из нас хотите сделать?

- Но, граф, это же древнегреческие костюмы. Тут никак не обойтись без подвязок, - вступился Дюпон, отодвинув перепуганного лакея прочь, - Вот, взгляните, мы и чулки подобрали в тон... телесный цвет практически скрывает их наличие. Но, чтобы они держались, нужно закрепить. Вы же не хотите, чтобы они сползли с ноги, пока Вы будете целиться по мишени?

Все присутствовавшие в этот момент смотрели на Месье, которому подводили глаза диковинной краской. Де Гиш зло топнул ногой о табурет, тщетно пытаясь отвлечь Филиппа от собственной персоны, но тот был увлечен новой забавой и не слышал никого кроме себя самого и склонившегося над его лицом Паро.

- Черт... черт... - еще яростнее топнул ногой де Гиш и тут послышался сухой треск. Лицо стоявшего перед ним Дюпона побелело. Руки гардеробмейстера затряслись, а глазах заблестели так, словно это ему, а не Месье подводили их сурьмой.

- О, месье граф... это же были лучшие чулки из коллекции герцога! Слеза Амура... как же теперь... о боже боже, - шептал убитым голосом Дюпон, воззрившись на обнаженное колено графа, красовавшееся с огромной дырой на чулке.

- К черту! - выпалил де Гиш и тут же сорвал с ноги ненавистный чулок, отшвырнув  его в руки Дюпону. Туда же полетел и чулок со второй ноги, тогда как граф поставил обе ступни в сандалии и принялся сам обматывать вокруг мускулистой лодыжки кожаные ремешки, - Так то лучше. Греки не носили чулки, уж поверьте мне, месье Дюпон. Так что, и мы тоже не станем.

Покончив с ремешками, он потопал для верности на месте, проверяя, хорошо ли держались, и прошелся по комнате, пока Филипп стонал от страха за свои глаза, развалившись в кресле перед туалетным столиком.

- Но, месье граф! Монсеньор, скажите же ему! Голые ноги... Вы что же, появитесь перед публикой с голыми коленями и лодыжками? Это же... даже в театре господа танцоры не позволяют себе подобное, - увещевал его Дюпон, одной рукой прижимая к груди многострадальные чулки цвета Слеза Амура, другой пододвигая стул рядом с Месье.

- Мы будем первыми, - самодовольно ухмыльнулся де Гиш и подсел к туалетному столику, - Ого! Взглянуть на Вас... прямо картинка! Паро, или как вас там? Рисуйте и мне тоже, - приказал он, решительно откинув голову с красивым как у греческого бога профилем, - Пусть будут как у Его Высочества.

28

Яростная ругань де Гиша отвлекла Филиппа от щипания в глазах. Он обернулся, чтобы взглянуть на графа, фланировавшего по комнате с выражением превосходства, написанном на его лице. Стоило герцогу пристальнее вглядеться в облик своего любимца, как он тут же разразился громким хохотом. Сверкавшие голые колени и лодыжки, белизна которых так разительно выделялась, подчеркнутая темными ремешками из грубой кожи, вызвали смех принца, тогда как его гардеробмейстер едва не возрыдал над парой отвергнутых чулок.

- О! Вот это, что я называю ход конем, - воскликнул Филипп, захлопав в ладоши, - Паро, дружочек мой, подведите графу глаза этой... как ее... сурьмой. Дюпон! Хорош рыдать. Я тоже хочу.

- И Вы? - на лице Дюпона отразились страдания всех костюмеров театра, но герцог Орлеанский чувствовал себя уже не актером, а божеством, сошедшим с заоблачных высот Олимпа - что ему стенания смертного?

- Да было бы над чем рыдать, Мишель, - урезонил гардеробмейстера Филипп и принялся собственноручно развязывать ремешки сандалий, - Помогите мне лучше с  ремешками. Я и не представлял себе, что греческая одежда была такой сложной... только посмотрите, сколько усилий требуется всего-навсего на обувь! И было бы что... какая-то пара сандалий. Ну, ну, друг мой, успокойтесь, эти чулки еще послужат нам свое. Но, не сегодня.

Суровость в голосе Монсеньора была такой же внезапной, как гром средь ясного неба в майский вечер. Но, она тут же сменилась шаловливой улыбкой, и вот уже лицо Его Высочества сияло от довольства.

- Только посмотрите - красота же! - приговаривал он, вертясь перед зеркалом, оглядывая себя, а точнее, голые колени, выглядывавшие из-под задрапированного короткого хитона, подвязанного драгоценным поясом из шелка, прошитого узорами из золотой и серебряной нити.

- Решительно, что здесь можно не позволять, если я создан для того, чтобы мной восхищались? Помилуйте, Дюпон, чулками могут восхищаться даже, если они натянуты на ноги болвану, набитому соломой. А вот стройностью ног, линиями, - он поворачивался в такт своей речи, - Все это может оказаться далеко не у каждого. Что скажете, де Гиш, мы создадим сенсацию?

- Возможно, весьма возможно, Монсеньор, - ответил вперед де Гиша проникший в опочивальню без стука Эффиа, - Правда, кое-кто опередил Вас по части... неодетости.

Не ожидавший появления маркиза, а пуще того и его шуточек, принц резко развернулся и смерил его оценивающим взглядом.

- На тебе слишком много одето, дружочек, - высказал он наконец свой вердикт, - Ты похож скорее на римского сенатора, закутавшегося в тогу, чем на грека. Впрочем, если тебе нечего показать, - он с показной небрежностью взмахнул кистью левой руки, - Или напротив, есть что скрывать, то что с того. И шуточки твои от зависти, уж я то знаю.

- Ха! - вызывающе воскликнул Эффиа и с дерзкой ухмылкой водрузил ногу на табурет, задрав тогу и накинутый сверху нее плащ так, чтобы было видно розовую лодыжку, - Мои ноги так же хороши, как Ваши или Гиша. Просто, я решил оставить место для воображения. А не для зависти. Только и всего.

- Да Вы нахал, сударь! - наигранно возмутился Филипп, но тут же милостиво махнул рукой, тренируя жестикуляцию, присущую трагикам парижских театров, - Но, бог с тобой. Ты скромен на людях. Поэтому я прощаю тебя. Так что ты сказал? Нас опередили? И кто же?

- Вам стоит выйти в гостиную Мадам, чтобы увидеть все собственными глазами. Впрочем, пока мы тут препираемся, боюсь, что все уже успели скрыть под плащами, - ответил Эффиа, с любопытством поглядывая на лакея, занятого над лицом де Гиша, - Это что же, боевая раскраска, Монсеньор? Ваши глаза выглядят... устрашающе.

- Что бы ты понимал... смертный, - изрек Филипп, вскинув голову, и посмотрел на маркиза так, словно разглядывал его с высоты Олимпа, - Ну что там, Гиш? Готовы? Мне не терпится узнать, кто опередил нас... в неодетости. Неужели Анриэтт?

Дворец Фонтенбло. Гостиная в покоях герцогини Орлеанской. 7

29

Вытирая слезящиеся глаза, де Гиш неловко размазал тонкую линию сурьмы, так что под глазами у него образовались тени.

- О, месье граф, это придется стирать. А без воды венгерской королевы никак, - сокрушенно прошептал Паро, на что де Гиш ответил мрачной ухмылкой.

- Ничего. Так тоже будет привлекательно.

- Ого! Привлекательно? Не то слово, друг мой! - хохоча, воскликнул Эффиа, и в него тут же полетела белоснежный меховой шарик, который использовался для припудривания лица.

Де Гиш встал и прошелся по комнате, пытаясь привыкнуть к рези в веках, вызывавшей зуд и покраснение в слезящихся глазах.

- Это точно пройдет? - спросил он у лакея, назвавшегося актером, - Черт возьми, я не хочу промазать по мишени только из-за глупой подводки под глазами.

- Это пройдет, Ваше Сиятельство, всего полчаса подождать. Зато, красота будет держаться несколько дней.

- Несколько? - Арман наклонился к зеркалу на туалетном столике и посмотрел в собственные глаза, - Это уж слишком.

- Дня три. А может и два, если постараться. Можно смыть, - успокоил его Паро, подойдя слева, - Вот. Попробуйте промокнуть салфеткой, смоченной в воде. Полегчает.

Маленькая перебранка Эффиа и герцога вызвала усмешку на губах де Гиша. Он обернулся и смерил рыжеволосого маркиза насмешливым взглядом. Тот и в самом деле выглядел как римский сенатор в длинной тоге, из-под которой выглядывали только носки сандалий.

Дверь приемной приоткрылась и в проеме показалась взъерошенная голова де Шатийона. Он с любопытством посмотрел на дефилировавшего по комнате Филиппа, хихикнул и хотел уже скрыться за дверью, но Эффиа позвал его.

- Что там, маркиз? Дамы уже вышли или нет?

- О, дамы! - закатив глаза, де Шатийон с хохотом скрылся за дверью, так и не ответив на вопрос.

- Думаю, что это значит, что дамы уже готовы, - констатировал Эффиа, - И, кажется, кто-то из них сумела впечатлить даже де Шатийона.

- Его легко впечатлить, - с издевкой произнес де Гиш, принюхиваясь к подаренному Месье парфюму в темно-фиолетовом флаконе, - Поведите пальцем перед глазами и только то, - обронил он, смачивая ладонь несколькими капельками духов, - Хм... прекрасный запах. Загадочный.

Перехватив удивленный такой дерзостью взгляд Дюпона, он зло фыркнул и отошел к герцогу.

- Ваше Высочество, все ждут только Вас. Итак, нам остается решить - поразить ли воображение наших дам здесь и сейчас, или же накинуть плащи и раскрыться только войдя в Королевскую ложу. Что скажете?

Он щелкнул пальцами, подзывая к себе Паро, который тут же подал принесенные Дюпоном плащи.

- Впрочем, мы можем порадовать себя и двойным эффектом. Сначала в гостиной у Ее Высочества. А потом еще раз, уже в Королевской ложе. Что Вы изберете, мой принц?

Дворец Фонтенбло. Гостиная в покоях герцогини Орлеанской. 7

Отредактировано Арман де Гиш (2018-01-29 22:11:30)


Вы здесь » Le Roi Soleil - Король-Солнце » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Покои герцога Филиппа Орлеанского. 5