Le Roi Soleil - Король-Солнце

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Le Roi Soleil - Король-Солнце » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Опочивальня Его Величества. 5


Дворец Фонтенбло. Опочивальня Его Величества. 5

Сообщений 21 страница 40 из 59

1

После часа дня, 04.04.1661

http://img-fotki.yandex.ru/get/66521/56879152.461/0_119f28_757c858e_orig.png

21

Отправлено: 10.01.17 00:00. Заголовок: Если бы Франсуа-Анри..

// Дворец Фонтенбло. Покои рядом с Опочивальней Короля. 4 //

Если бы Франсуа-Анри не помедлил прежде чем переступить порог перед королевской опочивальней, то, возможно, этот шаг оказался бы последним в его жизни. Голос, прозвучавший из глубины комнаты еще до того, как он одернул в сторону тяжелую гардину, полностью закрывавшую окна и дверь в сад, показался ему знакомым, но непривычно грозным.

Подняв взгляд от пола, где он боялся и в то же время желал увидеть хотя бы один из тех цветков, которые были отвергнуты рукой Олимпии, дю Плесси увидел перед собой Виллеруа, нацелившего на него пистолет.

- Черт возьми, Франсуа, - вырвалось у маршала и он пожал плечами, - Неужели король не предупредил Вас о том, что я тоже буду участвовать в этом фарсе со шкатулкой?

Пока Кольбер на все лады увещевал новоиспеченного лейтенанта опустить пистолет и взяться за ум, а точнее, за исполнение возложенной на него миссии, дю Плесси воспользовался короткой заминкой и приблизился к самому дулу пистолета, так что он уперся в его грудь.

- Это очень страшная угроза, мой друг. И я всецело на Вашей стороне, если что. Вам было приказано любой ценой доставить эту шкатулку к Его Величеству, не так ли? - он мягко взялся за длинный ствол пистолета и вынудил маркиза опустить его, - Только, дело в том, что король намеревался поручить Вам передать настоящую шкатулку, а не подделку. Произошла путаница, - он иронично усмехнулся и кивнул в сторону Кольбера, отчаянно тершего лоб и виски мокрым насквозь платком, - Месье интендант перепутал шкатулки и положил в королевский секретер не ту. Можете сами убедиться в этом, дорогой маркиз. Ну же, выньте ее из стола и взгляните. Ну, что? Но, не волнуйтесь, настоящая шкатулка здесь. В руках у месье Кольбера.

Таким образом ему удалось убедить маркиза разглядеть обе шкатулки, похожих друг на друга за исключением лишь того, что на одной был толстый слой пыли, въевшейся в лакированную поверхность, тогда как другая сверкала девственной чистотой. Пока Виллеруа и Кольбер были заняты сравнением, маршал вышел в банный покои и разжег несколько свечей, чтобы осмотреть свой камзол на левом боку. Его опасения не оправдались и, удовлетворенно улыбнувшись, он задул свечи, намереваясь вернуться в опочивальню. Тихий шорох заставил его прислушаться и напрячь слух и зрение. Нет, это было не там. Со стороны гардеробной послышалась какая-то возня, сменившаяся затем гулкими шагами и грохотом, похожим на удары тяжелых мушкетных прикладов об пол. Правая рука маршала уже сжимала эфес шпаги, готовясь немедленно отразить атаку, а левая нащупывала рукоять кинжала, чтобы бросить его в первого же, кто посмеет ворваться в королевские покои. Но тут он понял, что грохот мушкетеров и гулкие шаги могли раздаваться не из гардеробной, а из коридора, где маркиза должны были ждать гвардейцы и караульные мушкетеры.

- Кольбер, Вы уверены, в том, что все продумано до мелочей? - спросил дю Плесси, появившись на пороге, - Меня терзают смутные сомнения, но прежде чем я отправлюсь разрешать их, я хочу убедиться в том, что Вы и маркиз благополучно покинули покои короля, - он строго посмотрел на расхрабрившегося маркиза и еще более сурово добавил, - Вместе с настоящей шкатулкой. Не спорьте, маркиз. Это дело короля. Лилии и звезды, - синие глаза испытующе посмотрели в лицо Виллеруа, - Это приказ именем короля. Возьмите с собой мушкетеров из тех, кто караулят в Приемной. Двух можете оставить у дверей. Все остальные пусть идут с Вами. Кольбер, несите шкатулку под Вашей шляпой. Так будет надежнее. Кстати, маркиз, а сколько гвардейцев прибыло с Вами? Мне показалось, что там уже прибыло подкрепление. Вы же никого не вызывали сюда? Если нет, то мне придется разобраться с этим. И нет, Кольбер, даже не вздумайте возражать. Ваше дело финансовые интриги. А военные оставьте мне. Жан приведет помощь к условленному месту. Туда я и доберусь, - Франсуа-Анри усмехнулся и взял подложную шкатулку в левую руку, - С эскортом. У меня тоже есть кое-какие планы. Маркиз, передайте Его Величеству, что я прибуду с докладом в покои королевы-матери, как только разрешу все эти... сомнения. И не отчаивайтесь, друг мой, на Ваш век еще хватит риска. К тому же, Вы доставите королеве-матери ее шкатулку. Поверьте, шанс совершить еще более почетный и рискованный подвиг может еще долго не представиться. Встретимся в приемной королевы-матери, господа! Идите же. Я выйду после Вас.

22

Отправлено: 10.01.17 01:06. Заголовок: - Ни шагу дальше! - ..

- Ни шагу дальше! - повторил Франсуа, уже менее уверенно, тогда как маршал с устрашающим спокойствием приблизился вплотную к дулу пистолета.

- Его Величество дал мне ясные указания, - ответил он, стараясь придать своему голосу еще больше уверенности и вызова, - Если придется, я должен убить любого, кто окажется на моем пути. Это приказ, господа. И я не обсуждаю приказы короля. Ни с кем.

И все-таки, его рука дрогнула и опустилась под нажимом дю Плесси-Бельера, который с хладнокровием граничащим с безумством, надавил на дуло пистолета.

- Мне ничего не известно о второй шкатулке.

Кольбер говорил много и взахлеб, пытаясь урезонить их обоих. С его слов Франсуа понял, что дю Плесси-Бельер тоже получил приказ, но по какой-то причине решил изменить ему.

- Как Вы можете, маршал? -
сдавленным голосом спросил Виллеруа, не веря собственным ушам, - Неужели Вы ослушаетесь королевского приказа? Я не понимаю. Какая же тут путаница? В чем?

Увидев перед собой еще одну шкатулку, похожую на ту, которую он нашел в секретере, маркиз отвлекся, чтобы рассмотреть их и сравнить. Этим то и воспользовался маршал, чтобы улизнуть из комнаты.

- Куда же Вы! - воскликнул Виллеруа, но маршал вернулся, с лицом еще более серьезным, чем прежде. Заметив, что правая рука его лежала на эфесе шпаги, маркиз ощутил в груди жаркое волнение, как будто бы вся кровь прилила к его сердцу, а оттуда к голове. С загоревшимися глазами он взмахнул пистолетом и переложил его в левую руку, правой ухватившись за эфес шпаги.

- Я никуда не пойду, месье маршал. То есть, я пойду туда, куда приказал мне король. И если меня ожидает опасность, то я к ней готов!

Пароль, прозвучавший из уст дю Плесси-Бельера, отрезвил юного лейтенанта и тот прислушался к последовавшим за тем указаниям. Четким, кратким и так похожим на изложение военной стратегии! И ведь это происходило с ним. И вовсе не на шутовских играх в осаду Каркассона или мятежной Ла Рошели в Академии. О нет, здесь и сейчас все по-настоящему - и угроза, и риск встретиться с врагом, пока еще неведомым ему, и конечно же героический подвиг!

- Я готов, господа, -
по-мальчишески звонко ответил Виллеруа и тут же кашлянул в кулак, чтобы его голос звучал ниже, - Значит, мы будем прорываться через Большую Приемную? А потом по Парадной Лестнице? Хорошо. И дальше к самым покоям королевы. Так.

Чувствуя, как легкий озноб пробежал по спине, коснувшись затылка, Франсуа потер шею и кивнул маршалу.

- Да, я все передам. Но, Вы уверены, что Вам не нужно подкрепление? Берите моих гвардейцев, месье маршал. Они ребята надежные. А хотите, я пошлю еще и мушкетеров из приемной? Ну, нет так нет.

Полный энтузиазма и азарта нового для него приключения, подкрепленных словами о небывалом риске и подвиге, который удается совершить быть может всего раз в жизни, маркиз кивнул Кольберу и направился к дверям в кабинет. Ах, если бы случилось чудо и Ора могла бы увидеть его, коленопреклоненным перед королем или нет, перед королевой-матерью, протягивающим обеими руками шкатулку... в голубых глазах вновь появилось мечтательное выражение, но Франсуа тут же заставил себя забыть о всей романтике, напомнив о том, что хоть король того и не сказал, его миссия была тайной для всех. А значит, он просто вручит шкатулку без каких-либо объявлений. А может быть даже и без свидетелей. И уж конечно же, мадемуазель де Монтале не будет присутствовать при этом маленьком триумфе хотя бы потому, что ее место было подле герцогини Орлеанской, а не в свите королевы-матери.

- Идемте же, месье Кольбер, - юный годами лейтенант королевской гвардии посмотрел на королевского интенданта сверху вниз и указал на двери в Приемную, - Не следует заставлять Его Величество ждать нас.

// Дворец Фонтенбло. Приемная Ее Величества Анны Австрийской. 2 //

23

Отправлено: 12.01.17 23:43. Заголовок: Прошли. Тяжелый сту..

Прошли.
Тяжелый стук мушкетных прикладов и звук захлопнувшихся за Виллеруа и Кольбером дверей означал, что те благополучно вышли из кабинета в приемную. Теперь и маршал мог выйти из королевских покоев.
Мог. Вот только отчего же его так тянуло к застекленной двери в сад, туда, где стояла Она, когда он коленопреклоненный собирал несчастные фиалки, пострадавшие без вины.

Он подошел к двери, дернул за ручку, проверяя, была ли она заперта. Задвинул обе гардины. Вздох. Еще один. Он должен уйти. Невозможно вернуть ни минуты назад, ни одного вздоха, ни одного шага. Как бы он поступил, если бы знал, с какими словами Она встретит его у порога в опочивальню Людовика? Он задумался было о том, что было бы, если, но сердце тихо и упрямо подсказало, что никаких других "если" не было бы - он повторил бы все то, что сказал Ей, сделал бы все тоже самое. И если бы мог, то добавил бы еще раз - "я Ваш покорный слуга, мадам". В груди заныло от запоздалого сожаления - если бы, которое так опасно выпускать наружу. Если бы не глупая гордость, он бы сказал Ей, объяснил бы все.

За темными гардинами мелькнула тень и прислонилась к стеклу, будто кто-то пытался высмотреть, что творилось внутри. Франсуа-Анри отпрянул было назад, но тут же сообразил, что в отличие от того, кто был снаружи, он мог беспрепятственно разглядеть подсматривавшего в узкую щелку между тяжелыми гардинами. Похолодевшими от тяжелой ноши пальцами он слегка отодвинул ткань и присмотрелся.

- Жан! Черт возьми! - прошептал он и отодвинул гардину.

Его камердинер с взволнованным лицом смотрел прямо на него и обрадованно замахал рукой.

- Жан, какого черта Вы здесь делаете? - спросил маршал, отпирая дверь, - Зачем Вы здесь?

- Месье, не ходите в коридор. Клянусь богом, я делал все, как Вы велели. Но там... у лестницы, - старик говорил с одышкой и хрипло, так что половину его речи дю Плесси понял лишь интуитивно, - Там... засада. Они уже там.

- Я должен, Жан. Иначе мы так и не поймаем его, - возразил дю Плесси и твердо пожал руку старика, - Ступайте в мои покои и не выходите. Заклинаю Вас, не выходить, пока я не велю Вам. Отпирайте только если скажут пароль. Лилии и звезды, Жан. Слышите?

- Но, месье! Господин д'Артаньян вот-вот уже будет там, он все сделает...

Но, дю Плесси уже не слушал уговоры верного камердинера, захлопнув дверь перед его лицом. Он резко задернул гардины и прошелся по комнате. Маршал прекрасно знал расположение всех личных покоев короля, так как сам же планировал любое действие для Его Величества на случай внезапного покушения. У изголовья постели был тайник, который открывался нажатием на резную шишку, увенчивавшую боковую панель кровати. Он открыл тайник и вынул из него маленький двухзарядный пистолет. Проверив заряд и взведя оба курка, он схватил шкатулку со стола и взял ее в левую руку, спрятав под плащом. После этого, оставалось только закрыть тайник, проверить, не осталось ли после их вторжения заметных следов и отправиться к гардеробной. Теперь ему следовало выйти в тот самый коридор, по которому должен был пройти Виллеруа.
Будь что будет, но негодяям, подкупленным Фуке, придется несладко. Правой рукой Франсуа-Анри сжимал рукоять пистолета, скрытого под плащом поверх шкатулки - что ж, если это был приказ короля убить любого, кто встанет на пути, так он его выполнит.

- А где же гвардейцы господина де Виллеруа? - спросил маршал у карауливших у дверей мушкетеров.

- Им было приказано встречать господина лейтенанта в приемной, -
отрапортовал мушкетер, ничем не показав, что был удивлен появлению маршала в личных покоях короля.

- Вот как? И кем же?

- Этот человек назвался управляющим Королевским Домом.

- А он назвал пароль? - тихо спросил дю Плесси-Бельер у мушкетера и испытующе посмотрел в глаза его, а потом его товарища, - И отчего же Вы не поинтересовались паролем у меня, господа?

- Но как же... у Вас, - широко раскрытые глаза мушкетера уставились на дуло пистолета, показавшееся из-под плаща маршала, - Разве Вам не доверяет сам король?

- О, доверие короля... это много стоит, - усмехнулся Франсуа-Анри и наставил пистолет на грудь мушкетера, - Какой сегодня пароль?

- Лилии... и звезды,
-
сглотнув ответил тот, не веря собственным глазам.

- То то же... - подняв пистолет, кивнул маршал и спрятал оружие под плащ, - Черт подери, если бы думали головами... впрочем, ведь именно на это и рассчитывает наш противник.

- Кто?

- Не беспокойтесь, господа. Все верно. Но, впредь, я приказываю Вам не впускать и не выпускать никого, кто не знает дневной пароль. Слышите? Никого кроме самого короля, разумеется.

Убедившись в том, что пресловутый план Кольбера сработал и противник слепо поверил в свое везение, дю Плесси-Бельер направился к выходу к лестнице для прислуги, оставив двух караульных сгорать от стыда.

// Дворец Фонтенбло. Лестница для прислуги //

24

Отправлено: 17.02.17 01:24. Заголовок: // Дворец Фонтенбло...

// Дворец Фонтенбло. Приемная Ее Величества Анны Австрийской. 2 //
После трех часов дня.

После переполненных толпами дворян и провинциалов, наводнивших Фонтенбло и его окрестности, оказаться в тишине внутренних покоев было настоящим блаженством. Едва лишь двери кабинета захлопнулись, оградив его от трезвона не умолкавших разговоров и гула толпы, Людовик почувствовал облегчение и свободу. На него все еще смотрели де Бриенн и де Лионн, ожидавшие последних распоряжений относительно посольского приема, но оба молчали - и это было как нельзя кстати.

Людовик жестом пригласил обоих дипломатов пройти следом за ним в опочивальню. Там он принял из рук де Лионна список приглашенных послов других королевских дворов и тех из принцев крови и пэров, кто должны были занимать почетные места в первом ряду после королевской семьи, но лишь мельком взглянул на него, готовый отвергнуть все и разом.

- Нет нет нет, господа... все это не то и не так, - бросил он в ответ на недоумевающие взгляды, - Я решил все изменить. Нет, пусть пэры Франции остаются на своих местах... да. Нижние ступеньки и выше... хм... в кои то веки они будут не на вершине пирамиды, - усмешка на лице короля была тут же отразилась вежливо вопросительными улыбками дипломатов, - Итак, господин посол изволил оповестить вас, что он намерен въехать в Фонтенбло... ну что же, пусть. Устроим для него парад. Граф, - он повернулся к де Бриенну, - Передайте всем маршалам, что они обязаны быть на этом приеме при полном параде. Верхом. Да. И пусть господин главный шталмейстер распорядится, чтобы все маршалы были верхом на серых лошадях. Мои мушкетеры будут на гнедых и серых... а вот гвардия на вороных.

- Но, Сир, боюсь, что с подбором масти лошадей для парада могут возникнуть осложнения, - попытался возразить де Бриенн, выдержав холодный взгляд Людовика, - Времени хватит разве что для того, чтобы выстроить все имеющиеся в Фонтенбло войска в парадном построении.

- Де Бриенн, я отдаю приказы. А господину шталмейстеру следует волноваться лишь о том, чтобы в точности их исполнить, - ответил король, но, с секунду помолчав, заговорил снова уже менее вызывающим тоном, - На будущее я отдам приказ, чтобы в конюшнях каждого полка были лошади определенной масти... и униформа. Не только для мушкетеров и моих гвардейцев... должна быть у каждого отдельного полка. Хорошо, господа, с этим покончено. Конный парад. Маршалы будут сопровождать меня. Все остальные должны выстроиться в каре на аллее со стороны Большой Лужайки.

- Но, позвольте спросить, Сир, -
кашлянул де Лионн, с любопытством заглядывая в развернутый Людовиком свиток, - Сопровождать Ваше Величество? Но, разве Вы не намерены встречать посла на вершине лестницы?

- Нет. Я подъеду к послу, -
заявил Людовик и вскинул голову, повернувшись в профиль к окну, так что солнечные лучи, отраженные в окнах противоположного дворцового крыла, осветили его великолепную шевелюру, создав подобие золотого ореола вокруг его головы.

- Я подъеду ко дворцу, когда посольский кортеж закончит свое шествие. И все мои маршалы будут со мной. Но, об этом вам знать не обязательно. Вот, -
он протянул де Лионну список, - Здесь имена маршалов, которым надлежит прибыть во двор Белой Лошади для выезда. Передайте приглашение каждому. А теперь, господа, можете идти.

Поняв, что докладывать о договоренностях протокола и присутствии на приеме некоторых нежелательных лиц, им уже не придется, оба дипломата склонились перед королем в поклоне и попятились к дверям. Людовик же оставил на секретере списки, составленные им еще накануне, когда он коротал время в ожидании возлюбленной, и отошел к окну.

- Бонтан, поспешите за мадам де Суассон, я прошу Вас, -
распорядился он, едва лишь камердинер успел переступить порог, выйдя из гардеробной, - Но, прежде распорядитесь, чтобы господ Люлли и Поклена пропустили в мой кабинет сразу, как только они появятся в приемной. Ну, поспешите же, Бонтан! - король нетерпеливо повторил свой приказ, не заметив должного рвения в медлительных движениях камердинера, - Не нужно переодевать меня сейчас. Я хочу... да идите же, - пробурчал он, выдавая все свое нетерпение, - Я еще не решил, в чем я буду встречать послов. Мы решим это вместе... с Ней, - прошептал он, когда дверь за камердинером тихо затворилась, - И Люлли придется воплотить наши фантазии на ходу. Если этот флорентийский дьявол справится с сегодняшней задачей, я позволю ему открыть свой театр... да. Пожалуй, что так.

25

Отправлено: 18.02.17 00:42. Заголовок: // Дворец Фонтенбло...

// Дворец Фонтенбло. Апартаменты графини Олимпии де Суассон. 3 //

Олимпия дунула на свечу, и теперь единственным источником света остались тоненькие щелки, местами обрисовавшие контур потайной двери. Со стороны потайного хода дверь выглядела массивной и неприступной – никакой позолоты. И все же, молодой женщине не требовалось напрягать слух, чтобы разобрать голоса говоривших. Точнее, один голос – Людовик не слишком заботился о том, чтобы давать слово своим собеседникам. И в самом деле, к чему? От них требовалось лишь исполнять королевскую волю. В лучшем случае, давать королю полезные советы. Но не более. И если кто-то при дворе этого еще не осознал, то де Лионн с Бриенном уже утратили последние иллюзии на сей счет.

Стоять в темноте было неприятно – само собой, в коридоре не было ни крыс, ни пауков, но тем не менее, мрак, почти полный, если не считать тех самых щелок, нес в себе что-то пугающее. Тень Шутолова, быть может? Олимпия поудобнее перехватила зажатый под мышкой футляр со скрипкой для маэстро и глубоко вздохнула. Отчего-то вспомнилось странное ощущение, испытанное ею во время королевского обеда. Чей-то тяжелый, недобрый взгляд, словно Ла Валетт восстал из гроба и появился в дверях обеденной залы вестником беды.

Графиня торопливо перекрестилась и невольно глянула назад через плечо, но в темноте не слышно было ни шагов, ни дыхания – ничего, что могло бы ее напугать. Она еще раз вздохнула как можно глубже – негоже являться пред королевские очи запыхавшейся, будто за ней гналась адская охота. Не стоило так бежать, но что поделать, если не страх, но нетерпение гнало ее по тайному ходу куда быстрее, чем во время утреннего визита – не в последнюю очередь потому, что сейчас ей не требовалось сдерживать себя, семеня за хромающим Бонтаном. Нетерпение – которое сама графиня искренне считала нежеланием заставлять ждать Его Величество – принесло ее сюда, как на крыльях, она даже ни разу не поскользнулась на узких ступенях, истертых ногами десятков красавиц, которых приводили в эти покои по зову доброго короля Анри, неутомимого серцееда и сластолюбца. Да и кроме женщин здесь было кому потоптаться – к более серьезным государям наверняка приходили тайные посланцы, астрологи, шпионы… ба, да кто угодно! Но все же, Олимпию не оставляло ощущение, что этот узкий проход был устроен не ради тайных интриг и шпионажа, а ради любви.

Темны пути любви, неслышен ее шаг…

Голос Луи сделался тих и неразборчив – верный признак того, что он остался один и говорил сам с собой, проговаривая вслух мысли, не дающие ему покоя. Вот она, ее минута!

Скрести косяк мизинцем было ниже достоинства урожденной Манчини – Олимпия дерзостно постучала в дверь костяшками пальцев. Один раз, пауза, два раза подряд, пауза и еще раз. Он не должен был забыть! Но – на всякий случай – она позвала негромко:

- Луи! Луи, открой мне, это я.

26

Отправлено: 19.02.17 23:34. Заголовок: Условный стук застал..

Условный стук застал его погрузившимся в размышления. Один... два подряд... еще один... Опасаясь, что Олимпия может подумать, будто его нет у себя и уйти, если не получит немедленный ответ, Людовик бросился к тому месту, где за старинным гобеленом скрывалась потайная дверь.

- Я здесь! Сейчас отворю! - выкрикнул он, торопливо перебирая тяжелую ткань, чтобы попасть в узкую нишу дверного проема, - Не исчезай, amore, - шептал он и неверными от нетерпения движениями попытался повернуть ключ, оставленный в замочной скважине.

Раздался сухой треск и щелчок. Сердце Луи замерло и в груди похолодело от страшной мысли - а если старый проржавленный замок сожрал ключ и теперь он не сможет отпереть проклятую дверь. Прижавшись вспотевшим лбом к деревянной панели, он постарался ввести ключ до упора и снова надавил на него, чтобы повернуть в два оборота. Сухой треск повторился, но на этот раз замок поддался и дверь отворилась перед ним, сотрясаясь и издавая истошный скрип.

- Черт бы побрал эти старые замки, -
прошептал Луи, протянув руки к Олимпии, - Как хорошо, что ты пришла так скоро, любовь моя. Я уже отправил Бонтана за тобой, но и пусть... ведь твоя служанка скажет ему, где ты?

Он взял свечу из рук графини и обнял ее свободной рукой, привлекая к своей груди. Из глубины потайного коридора повеяло сквозняком и сыростью, будто где-то вдали разверзлись трубы и промозглые весенние ветры влетели в замок сквозь этот старинный лабиринт невидимых переходов.

- Давай войдем, - прошептал Луи, уже сгорая от желания воплотить все желания, которые он сдерживал внутри себя и осыпать поцелуями лицо, плечи и руки возлюбленной, отмечая каждую ее частичку прикосновением своих губ, как печатью, - Этот коридор слишком о многом напоминает, да? - спросил он, заглянув в глаза Олимпии, - Знаешь, после той ночи, когда мы с дю Плесси едва не столкнулись с тем человеком, я не перестаю вспоминать о нем... сколько же он и другие вроде него успели натворить здесь... у меня за спиной.

Он пропустил Олимпию вперед себя, а сам закрыл дверь на один оборот ключа и завесил ее гобеленом. Поставив свечу, которую графиня принесла с собой, на секретер, он вытер руки от пыли и подошел к окну. Одним рывком он раздвинул гардины, впуская в комнату золотой свет приближавшегося апрельского раннего вечера - это еще не сумерки и даже не вечер, как раз то время, когда небо сияет глубокой лазурью, а солнце лениво скатывается к западу, высвечивая все перед собой ярким контрастным светом.

- Я говорил с ней о нем, - заговорил Луи, снова привлекая Олимпию в свои объятия, - Она тоже знает. Догадывается. Не называя имен, не указывая прямо, она все-таки дала понять, что знает, кто стоял за всеми убийствами, - говорил он, глядя в глаза любимой женщины, зная наверняка, что ей тем более не нужны были имена для того, чтобы понять его речь, - Даже назвала его... - он усмехнулся, - Грызуном. Как-то так. Наверное, намекая на белку в его гербе... ведь не на то, что он как крыса скрывается в потайных коридорах, как ты думаешь?

Улыбка. Вот теперь уже по-настоящему искренняя, влюбленная и счастливая улыбка осветила лицо короля. Ему не нужно было вести себя величественно и пристойно, как великому монарху, никто кроме его возлюбленной не смотрел в его лицо и не заметил бы того великого облегчения, которое сияло в его глазах.

- Мы победили в этом сражении, любовь моя. Из того, что мне не сказала матушка, я понял, что в руках негодяя та шкатулка оказалась бы роковой для меня. Я не знаю наверняка, но это что-то, что коснулось бы моего права... быть может, - тихо прошептал он, еще крепче прижимая к себе Олимпию, - Она сожгла все письма у меня на глазах. Все до последнего. Больше ничего нет.

Долгий поцелуй не прервало даже деликатное поскребывание в дверь из кабинета. А когда Бонтан протиснул свою большую взлохмаченную голову, Луи жестом приказал ему скрыться. Осторожный скрип закрывающейся двери заглушил куда менее острожные шумные вздохи, прерывистое дыхание и обрывки фраз, которые шептали между поцелуями влюбленные.

- Теперь все кончено... но не с ним, - шептал Луи, заглядывая в полуприкрытые глаза Олимпии, зная наверняка, что ее не менее чем его интересовала не только судьба найденной шкатулки, но и будущее ее похитителя, - У нас нет ничего против него... только догадки. Да, он ходит по лезвию ножа, но у него столько связей... в каждом из моих интендантств у него есть свои люди. И это злит меня больше всего, - с особенным жаром прошептал он, чуть не прикусив собственную губу по неосторожности, - Он даже не первый министр, но ведет себя как будто так и есть. А его влияние и сила таковы, будто бы он... - поволока наслаждения растаяла в его взгляде, - Будто бы он наследник покойного кардинала и фактически занял его место.

27

Отправлено: 21.02.17 02:13. Заголовок: Королевская спальня ..

Королевская спальня переливалась всеми оттенками золота в сиянии сдвинувшегося к западу солнца, и даже львиная грива Людовика отливала золотом и бронзой. Мой солнечный лев!

Олимпия запустила пальцы в шелковые кудри, позволяя жадным губам возлюбленного самые дерзкие вольности, но ни сладкое головокружение, ни жар, разливающийся по коже с каждым поцелуем, не мешали ей слушать – и слышать.

- Грызун? – недоверчиво переспросила она и тихо рассмеялась, пряча лицо в пене кружев на груди Луи. – Она так и сказала? О… Я бы сделала ставку на крысу в коридоре, amore – вряд ли твоя матушка думает о белках, когда видит это лживое насквозь лицо.

Поразительно, как меняет лицо улыбка – при условии, что она настоящая. Олимпия нежно коснулась губами уголка этой заразительной улыбки, чувствуя, как от ее поцелуя та делается шире – и счастливее. Звезды, какое же это счастье – знать, что в твоих силах сделать Его счастливым. Пусть ненадолго, но заставить забыть о том, что давит ему на плечи, сбросить золотую маску. Открыться – ей!

Но каким мимолетным было это счастье – вот по лицу Луи вновь пробежала тень, и ее сердце невольно сжалось следом. Право? Так вот в чем дело? Вот что мучило его все эти дни – грязные сплетни, слухи, намеки, не затихающие с самого его рождения. Слишком много людей не верило в то, что покойный король все таки смог стать отцом.

- Нет, - успела шепнуть она, прежде чем Луи успел заглушить ее слова поцелуем. – Нет, сердце мое, нет! Что бы не крылось в той шкатулке, это не связано с тобой, я знаю!

Конечно же, он не стал слушать. Послушно уступая нетерпеливым ласкам, Олимпия не протестовала. Что можно сделать с ядом, который лили в душу столько лет, исподтишка и явно? Ничего, хотя Людовику довольно было встать рядом со своей кузиной Монпансье, чтобы любой немедля признал в них родню, несмотря на то, что он пошел скорее в мать, а на отца был более похож Филипп. Глупый, глупый… любимый.

- Мне кажется, сейчас не время думать о министрах, amore, - обиженно заметила она, почувствовав, как угасает интерес возлюбленного к поцелуям. – Но ты прав, он действительно уверовал в то, что занимает место дяди. Смешно, дядюшка еще не успел упокоиться в гробу, а весь Париж уже кинулся обивать порог господина… Грызуна. В каком я была бешенстве тогда – все только и говорили о том, кто успел заверить новое светило в своем почтении, а кто напрасно проторчал в его приемной. Это было отвратительно. Но посмотри, и месяца не прошло, а его окружение уже редеет, так и не дождавшись желанного назначения. Еще немного, и его оставят все, когда поймут, что во Франции отныне есть только одно солнце. Мое солнце.

Пальцы сплелись на затылке, наклоняя Его голову ниже, и все равно Олимпии пришлось запрокинуть лицо, чтобы взглянуть в непостижимые, студеные глаза, ища в них ответное желание. Нет, настроение прошло – а жаль, ведь поцелуев никогда не бывает слишком много.

- Но где же маэстро? Ты ведь послал за ним, caro? И за Мольером тоже? У нас так мало времени на то, чтобы придумать зрелище, достойное похвал. И ты мне не сказал, почему Большая лестница, а не бальный зал. Разумеется, на лестнице удобно расставить двор наиболее выигрышным образом, поместив в центр обеих королев и Месье с Мадам и расположив мужчин с одной стороны и дам – с другой, но ведь не это главное, не так ли? Есть что-то еще, чего я пока не разгадала.

28

Отправлено: 22.02.17 22:30. Заголовок: - Крысы в коридоре....

- Крысы в коридоре... да, пожалуй, это больше похоже на месье... Грызуна, - проговорил Луи, вспоминая немного длинноватый нос Фуке с заостренным кончиком, который неприятно двигался, стоило его обладателю задуматься над чем-то, - И эти его глаза... я никогда не мог понять, какого же они цвета - серые как сталь или бледно-голубые?

Они шутили о человеке, который успел оплести своей ложью и шантажом весь двор и все провинциальные интендантства. Не было ли это пустым ребячеством? Луи смотрел в глаза Олимпии и едва не пожалел о заведенном разговоре о содержимом шкатулки, но ее голос запал глубоко в душу. Все еще крепко прижимая к себе тонкое тело возлюбленной, он не замечал небольшой футляр, неудобно сжатый у нее под рукой, не услышал даже слегка обиженные нотки в ее голосе, когда их поцелуи прервались. Облизав прикушенную губу, Луи почувствовал легкий солоноватый привкус, и вновь приблизил лицо к Олимпии, вглядываясь в ее глаза, словно через них мог читать ее сердце.

- Да, Фуке скоро перестанет быть тем, кем он так хотел себя видеть. Чем выше он заберется сейчас, тем страшнее будет его падение, -
проговорил он и коснулся уголка губ Олимпии, желая увидеть ответную улыбку и ямочки на ее щеках, - Ты думаешь, что шкатулка не была связана со мной, любовь моя? - спросил он, прекрасно видя ответ в ее взгляде, - Ты знаешь? Я знаю тоже. Хоть, порой мне и казалось, что я обманываю себя. Но эти сомнения как дым, выветриваются. А уверенность остается прочно, как и тогда, когда я понял, что не нужны доказательства того, кто я и на что имею право. Это случилось еще когда матушке и кардиналу пришлось тайком вывезти меня и Филиппа из Парижа. Я помню, как кузен Конде примчался вслед за нашим кортежем... О, я знаю, он позднее переметнулся к фрондерам, а потом и вовсе служил под испанскими знаменами. Но тогда... знаешь, это чувство крови, родства, - взволнованный от воспоминаний мятежных дней его ранней юности, Луи говорил отрывисто, изредка вставляя итальянские слова, те, которые он так привык слышать в речи своего опекуна и воспитателя, - Понимаешь, когда я был там, на соломенной куче, деля ее с моим младшим братом, Конде первым бросился к моим ногам и я видел это в его глазах. Знаешь, это нельзя переиначить никакой ложью - в его глазах была раненая гордость настоящего Бурбона, он был в ярости. Даже не за то, в какой нищете был вынужден жить его король, а за то, что мятежные буржуа довели одного из Бурбонов, его кровной родни, до этого. Это были всего несколько минут... потом Конде ушел совещаться с матушкой и кардиналом. Мы никогда не говорили с ним дольше нескольких минут. И никогда о той встрече. Но именно та минута запала мне в сердце.

Он помолчал с минуту, а потом отвел взгляд на выцветшее полотно полога, возвышавшегося над постелью на золоченых витых шестах.

- Я и простил то его только поэтому. Кровь не предашь... можно изменить, оступиться, но не предать.

Он нахмурил брови, задумавшись, с чего вдруг разговор о шкатулке дошел до персоны первого принца крови, но тут же улыбнулся, почувствовав щекотку, когда пальцы Олимпии сплелись у него на затылке, мягко и в то же время настойчиво заставив его наклонить голову. Он улыбнулся, виноватой почти мальчишеской улыбкой.

- И все-таки, лучше говорить о Бурбонах, чем о грызунах, - усмехнулся он и накрыл поцелуем чуть надувшиеся раскрасневшиеся губы возлюбленной, нет, лучше всего было целовать ее, забыв обо всем на свете, не думая ни о ком, слыша только биение ее сердца... о, как же часто оно билось в груди, так близко к его собственному, что невозможно было уже отличить чье сердце отстукивало быстрее.

И все-таки, время не позволило уступить желаниям. Едва только они забылись в новых ласках, как серебряные колокольчики часов тихо зазвонили. Недовольство немедленно отразилось в голубых глазах, посуровевший взгляд был обращен в сторону каминных часов, так не-вовремя отвлекших их мысли к действительности.

- Да, я послал Виллеруа за маэстро и велел ему послать кого-нибудь, чтобы отыскали Мольера. Времени мало, но у нас есть преимущество, - лукавая улыбка тронула губы и Луи приложил палец к ним, шутливо призывая Олимпию к молчанию, - Мне донесли, что турки намерены устроить нам целый парад с торжественным въездом ко дворцу через парковую аллею. Они готовятся поразить нас и наш двор. Ну что же, а мы в свою очередь поразим их. Да, все будут стоять на лестнице... мы должны рассмотреть все варианты и выбрать наилучший. А я, - он прищурил глаза, - Я въеду к лестнице с противоположной от турок стороны, как раз тогда, когда они будут искать, кому же вручить свои посольские грамоты. Люлли должен перепрыгнуть через себя, чтобы этот выезд был самым торжественным, какой только был во всей Европе... но, разве же он не сумеет это сделать? Мы наймем Мольера и его машинерию... театральные эффекты создадут нужное оформление, а присутствие нескольких полков моей гвардии и мушкетеров придадут этому торжеству необходимую мощь... да. И маршалы. Я уже отдал приказ, передать всем им, чтобы они явились при полном параде и верхом. Несколько из них будут сопровождать меня, двое или трое, я не решил еще. А остальные выстроятся по обе стороны лестницы под знаменами полков.

29

Отправлено: 25.02.17 01:04. Заголовок: - Маршалы, полки и з..

- Маршалы, полки и знамена... Ба, да из этого можно устроить настоящую каррузель! Не столь роскошную, как та, которую ты устроил для меня, быть может, но зато более воинственную и впечатляющую. Конный балет, но при оружии. И музыка! Оркестр Люлли и охотничьи рога. Перестраивающиеся роты, маршалы в кирасах, знаменосцы - и Его Величество верхом на белоснежном скакуне въезжающий сквозь расступившиеся ряды мушкетеров. Как-нибудь так? Надо подумать, что может добавить к этому Мольер. Танцовщиц с гирляндами, хор...ммм...

Забыв про ласки и поцелуи, Олимпия прошлась по комнате, потирая виски, словно хотела подстегнуть свое воображение. Сейчас оно было бы как нельзя более кстати, чтобы сделать появление короля особенным. Роскошное шествие Париж и двор уже видели в прошлом августе, когда Мазарини изрядно опустошил свои сундуки, чтобы обеспечить венценосному крестнику и его инфанте блистательный въезд в столицу. Кстати - не забыть надеть на королеву все бриллианты, которые только сыщутся в монарших шкатулках. Но довольно ли бриллиантов для того, чтобы затмить живых гепардов и пантер, нубийских невольников и янычар в диковинной одежде?

- Интересно, насколько турки сильны в античных богах, играющих такую роль в наших спектаклях и балетах? - спросила она саму себя и сама же ответила. - Вряд ли Юпитеры, Аполлоны и Марсы интересны тем, кто чтит Аллу... или как они зовут своего бога? А жаль, можно было бы изобразить триумфальную колесницу и образ Марса, явившегося во всем блеске военной славы. Впрочем, даже если туркам будет невдомек... хотя нет, они не могут не знать - ведь они сами сделали своей столицей Константинополь. Правда, дядя рассказывал, что неверные превратили все храмы в мечети и уничтожили прекрасные дворцы, но память не могла исчезнуть вовсе. Ты уже решил, кто из маршалов будет тебя сопровождать, amore? Полагаю, это тоже важно...

Ах, если бы и впрямь представить Людовика богом войны в сопровождении не только закаленных в битвах ветеранов, но и славы! Олимпия немедля представила себя стоящей позади Луи в легких одеяниях из тончайшего газа с оливковым венком в одной руке и факелом в другой, как обыкновенно изображают Славу на аллегорических картинах. Но нет, ей нельзя - супруге принца крови и первой даме двора (грандессе, как сказала бы Мария-Терезия) следовало быть в первых рядах придворных.

- Зато роль Славы можно было бы поручить мадам Дюпарк, - пробормотала она, не замечая, что говорит вслух. - С ее грацией и выразительным лицом она прекрасно бы смотрелась за спиной у Марса.

Звонкий голос, послышавшийся из-за двери, чуть изогнул улыбкой потемневшие от поцелуев губы.

- Ну вот, Люлли уже прибыл, осталось дождаться Мольера, amore. Ба, чуть не забыла - у меня же есть сюрприз для маэстро! - графиня протянула Людовику футляр, который наверняка успел оставить синяки на нежной коже руки, к счастью, скрытые пышным рукавом платья, из под которого выбивалась кружевная пена манжет, перехваченных алой лентой. - Скрипка! Я ведь добыла ее.

30

Отправлено: 28.02.17 23:09. Заголовок: Он зажмурил глаза, з..

Он зажмурил глаза, заблестевшие от гордости и удовольствия. Олимпия напомнила о карусели, устроенной им в ее честь, когда двор был разделен на несколько партий, представлявших собой стихии. На площади перед садами Тюильри был устроен настоящий конный парад, но всадники не только демонстрировали свое умение держаться в седле, о нет, это был настоящий конный балет - фигуры, перестроения каре, все было как в настоящем балетном представлении. И самой его кульминацией было появление Луи в роли Солнца верхом на огромном белом жеребце, который нес его так, словно его копыта и вовсе не касались земли...

- Да, любовь моя, мы устроим нечто подобной той карусели. Но, сегодня будет воинственное величие. Господ турок не удивить одной лишь роскошью, не теперь еще. Зато, мы вполне способны продемонстрировать им военную мощь Франции. Даже без моих гренадер и полков из Руана и Немура. Ведь они прибыли сюда именно за этим. Султан ищет союзников. А в нас он видит гарант для себя. Их очень беспокоит наша политика в связи с их войной с австрийскими Габсбургами. Да и король Испании далек от пламенной дружбы, скорее наоборот.

Луи сделал глубокий выдох и отпустил из своих объятий Олимпию. Было что-то внутри, что скребло у него на душе, что-то связанное с турецким посольством. Обрывки докладов, недомолвки о происходящем в Париже и в провинциях вдруг складывались сами собой в яркую картину, которую он меньше всего хотел видеть. Доклад Ла Рейни о поездке его помощника в Париж вначале показался королю близким к вымыслу, да и слушал он его вполуха, но потом были недосказанные намеки де Лионна о выдвигаемых турками условиях, а потом были обрывочные отчеты лейтенанта мушкетеров, да еще и намеки того же Ла Рейни о участии басурман в каких-то темных делах, связанных с похищениями людей. И этих людей он должен приветствовать со всей королевской пышностью в своей резиденции. Немыслимо. И потому-то он хотел превратить этот прием не только в радушное приветствие, но и предупреждение - он, а не кто-либо еще был властелином в своем королевстве.

- Я думаю, что высшие сановники, входящие в так называемый Диван, должны обладать хоть мало-мальскими познаниями в античности, - задумчиво наматывая локон на палец, проговорил Луи, чувствуя удовольствие от того, как смотрела на него возлюбленная, - Думаю, также, что перед приездом сюда, Осман паша досконально изучил наши предпочтения и знает все, что можно узнать за границей, о нашем придворном балете. Кто из маршалов... кто же... кто же, - повторил он вопрос Олимпии, делая вид, что озадачен выбором, - И как ты думаешь, любовь моя?

После всего, что произошло в покоях Марии-Терезии, имя маршала дю Плесси-Бельера было самым скандальным в Фонтенбло и наверняка не сходило с уст придворных. Но, кто кроме него мог так же блестяще представить весь цвет славы и мощи армии? Не старик Тюренн, уж точно... Люксембург? О, да, он хорош, но стоит ли представлять всю военную мощь Франции в лице горбуна с непропорционально огромной головой? Не будет ли это истолковано... да к черту толкования, рядом с ним должны стоять его слава и мощь, блистательные и самые прекрасные вельможи Франции.

- Я вот подумал... может быть дю Плесси по одну сторону на вороном коне, а по другую Филипп на белоснежном? А я въеду на колеснице. И да! - его глаза заблестели еще ярче при упоминании о Славе, - Да! Должна быть еще Слава. Ты говоришь, Дюпарк? - он обернулся к Олимпии, заметив, что она скорее рассуждала вслух, чем говорила с ним, - Кто такая эта Дюпарк, любовь моя? - спросил он, как можно более небрежно, чтобы его интерес к танцовщице из труппы комедиантов не был уж слишком явным, - Надо будет сказать Мольеру. Пусть подберет одну из своих актрис. Можно и танцовщицу... но, они, - он с сомнением качнул головой, - Не так выразительны, когда замирают в позе какой-нибудь греческой статуи. Тут надо кого-нибудь из тех актрис, кто привыкли играть роли цариц и греческих богинь. Кто еще есть у Мольера в труппе? Кто там?

Последний вопрос прозвучал как львиный рык и относился уже не к Олимпии, а к заглянувшему из кабинета Бонтану.

- А, Бонтан! Да, мы идем. Сейчас же, - и он нетерпеливо замахал камердинеру, чтобы тот оставил их с графиней наедине.

- Какой сюрприз, mia carissima? - спросил он глядя в любимые глаза, - О, а я то думал, что все сюрпризы только для меня! - в голубых глазах мелькнул шаловливый огонек и Луи отложил в сторону драгоценную скрипку, - На все другие сюрпризы я накладываю особенный налог, сердце мое, - жадный блеск в глазах упредил бы его возлюбленную о намерении тут же получить требуемое, но громкие голоса из кабинета напомнили влюбленным о действительности, - Поцелуй, любовь моя. Prego, - прошептал он и сам захватил желаемое, с горячностью человека, которому предстояла долгая разлука с предметом его любви.

// Дворец Фонтенбло. Кабинет Его Величества. 4 //

31

Отправлено: 08.04.17 00:55. Заголовок: // Дворец Фонтенбло...

// Дворец Фонтенбло. Кабинет Его Величества. 4 //
Половина шестого.

Неизвестно, до какой степени точности дошли бы увлеченные своими чувствами и желаниями любовники, если бы не деликатное постукивание в двери со стороны приемной. Вспыхнув от негодования, что кто-то смел прервать их... совещание, Луи быстро подхватил сброшенную на пол одежду, крепко сжал руку Олимпии и увлек ее в опочивальню.

- Бонтан, подождите в кабинете! - крикнул он, захлопнул двери и облокотился на них спиной, смеясь над собственной прытью, - Месье Незаменимый порой бывает также и Невыносимым! - шутливо простонал он и привлек Олимпию к себе, чтобы увлечь в новом сражении за рекорд в длительности поцелуев.

- Ты останешься со мной для примерки, любовь моя? В отличие от моих камердинеров ты прекрасно разбираешься в тонкостях античного костюма. Я не хочу полагаться только на них. Ведь если нацепить только кирасу и надеть шлем с султаном, я буду всего лишь одним из многих. Первый среди равных, как любили говорить короли вплоть до правления моего отца. А я не первый, - голубые глаза серьезно посмотрели на висевший над альковом постели герб королей Франции, - Я стоящий над всеми. И моим дворянам придется привыкать к этой мысли. Сейчас это только балет, театральное представление, не более того... но так будет не всегда. Ты веришь мне?

Он притих и прислушался. Из-за двери послышались тихие, но уверенные и твердые шаги Бонтана, чьи тяжелые башмаки издавали тот особенный скрип, по которому Луи мог отличить его поступь.

- Останешься? - спросил он снова и очарованный видом улыбавшейся ему возлюбленной смотрел в ее глаза, решив не позволять Бонтану войти, прежде чем она не ответит ему, - Пожалуйста, любовь моя. В твоих силах помочь мне сегодня быть не просто еще одним монархом. Я хочу, чтобы турки запомнили меня как Короля-Солнце, увидев таким наяву, а не в донесениях своих торговцев. К тому же, некоторым принцам крови предстоит увидеть меня впервые после долгих лет. Я хочу, чтобы и Конде, и Вандом, нет, все мои дворяне, - он запнулся, подбирая слова, чтобы озвучить идею, сформировавшуюся за годы учения в тени своего первого министра, - Я хочу быть королем абсолютно. Без компромиссов. Без необходимости уговаривать и умасливать кого бы то ни было. Чтобы впредь не опасаться никого из дворян, будь они хоть трижды и четырежды герцоги и принцы крови. Они должны считаться со мной, а не я с ними, - продолжал он, увлекшись, - Я не схожу с ума, любовь моя. Я просто знаю, что Франции нужен именно такой король и я буду им. И ты, - он еще крепче прижал Олимпию к себе, - Я знаю, ты понимаешь меня.

32

Отправлено: 10.04.17 23:42. Заголовок: - Незаменимый или не..

// Дворец Фонтенбло. Кабинет Его Величества. 4 //

- Незаменимый или невыносимый? Ба, несвоевременный, вот это наверняка! - прошептала Олимпия, едва успевшая застегнуть обратно крючки на поясе королевских кюлот, прежде чем Людовик рывком втащил ее в свою спальню и захлопнул дверь. - Как хорошо, что мы не слишком преуспели с твоим разоблачением, caro!

И все же, ситуация была скорее комичной, чем досадной, и под поцелуями возлюбленного растаял не гнев, а мелодичный смех графини. В самом деле, можно ли было сердиться на Бонтана, если благодаря ему они с Луи оказались именно там, куда их влекло желание? Хотя и стол советов в кабинете короля подходил для ее намерений ничуть не хуже - мысль о том, что было бы написано на лицах господ королевских советников и государственных секретарей, узнай они, каким манером их государь использует сей предмет мебели, возбуждала не меньше поцелуев.

Однако стол был теперь недосягаем, да и намерения Луи сделались далеки от настоятельных призывов плоти - к вящему разочарованию мадам де Суассон молодой король предпочитал думать о делах государственных.

- Ты хочешь сиять, сердце мое? - она вопросительно заглянула в глаза Людовику. - Не бесстрашный Ринальдо, не воинственный Марс, но Солнце, ослепительное, грозное в своем блеске и величии, единственное и недосягаемое? Как в "Балете ночи"? Думаю, мы можем и это - из костюмов для не случившегося Апрельского балета можно собрать великолепный образ. Алый с золотом плащ Короля, золоченые сапоги, поножи и браслеты Рыцаря, золотая туника с драгоценными камнями по подолу, золотой шарф через плечо поверх кирасы - и разумеется, перья на золоченом шлеме. Так?

Прищурясь, коварная Цирцея чуть шевельнулась в тугих объятиях, сумела слегка отодвинуться, освобождая место для рук, тут же скользнувших вниз.

- Но Люлли был прав, - вишневые губы изогнулись в чувственной улыбке. - Для римского божества, будь то бог Солнца или бог Войны, на тебе все еще слишком много надето.

33

Отправлено: 11.04.17 22:59. Заголовок: Движение рук возлюбл..

Движение рук возлюбленной заставляли забыть обо всем, тем паче о турках, которым было оказано куда больше внимания, нежели они того заслуживали. Опустив взгляд, Луи улыбнулся шаловливым маневрам и впился губами в чувственно приоткрывшиеся в ответ ему губы. Слова Олимпии наполовину утонули в новом поцелуе, но молодой король и без них понял желание своей музы.

- Слишком много, - прошептал он, покрывая поцелуями сначала губы, а затем лицо и шею возлюбленной.

Отшвырнув под ноги занимавшие его руки камзол и жилет, он нащупал за своей спиной ключ, остававшийся в замочной скважине в двери, и повернул его на два оборота, тем самым отрезав возможность неожиданного вторжения со стороны кабинета. Пусть Месье Несвоевременный ищет хоть Лионеля, хоть самого черта, он  был увлечен единственно важной для него особой, заняты и поглощен ей всецело. И весь мир подождет!

Сгорая от желания, Луи пылко осыпал поцелуями доступные его губам шею и декольте, жадно вдыхая едва уловимый аромат фиалок, и все смелее отодвигая кружевную оборку лифа.

- Что бы сказал маэстро о костюме моей музы, - жарко прошептал он, игриво покусывая освобожденное от платья плечо Олимпии и заставляя ее трепетать в ожидании неминуемого сладостного сражения, - Ты прекрасна как богиня, любовь моя, - он заглянул в подернутые туманной поволокой желания глаза возлюбленной и подхватил ее на руки.

- Золотой костюм Рыцаря... да... все это будет прекрасно... но, я знаю, как я могу стать еще более бесстрашным и ослепительным, любовь моя, - сказал он, наклоняясь над лицом Олимпии, когда они оказались под высоким золоченым балдахином королевской постели, - Я любим тобой, - произнес он, предваряя этим признанием новые ласки, более смелые и пылкие после того, как все лишнее или мешавшее им было сброшено прочь.

- Любить и быть любимым - вот то, чего я желаю больше всего, сердце мое, - прошептал Луи и перешел к захватническим маневрам, прежде чем поддаться более волнующей и обещающей блаженство контратаке, а затем после долгого любовного сражения признать свое поражение только затем, чтобы захватить победительницу в объятия в самый неожиданный момент...
Не отпускать... не уступить...
Победа или поражение, разве в любовном сражении они не равны по тому, сколько счастья даруют побежденным и победителям одновременно? Ведь только проиграв возлюбленной, начинаешь чувствовать себя на вершине мира, властелином звезд и всех светил? Настоящим солнцем!

- Я твой, любовь моя, - исступленно прошептал он, прижимая еще крепче лежавшую на его груди Олимпию, так сильно, что они могли слышать биение их сердец, - Ты превращаешь меня в бога... ты, а не Люлли, никто другой... только ты, сердце мое, - продолжал он, целуя ее плечо.

34

Отправлено: 14.04.17 02:08. Заголовок: Шевелиться не хотело..

Шевелиться не хотелось. Хотелось лежать вечно, прижавшись щекой к гладкому льну сорочки, вдыхать пьянящий аромат любви и молчать, не говорить, не думать… ни о Люлли, ни о богах. Луи наверняка считает, что она превращает его в Марса. Глупый, разве он бог войны? Нет, он Юпитер – такой же всемогущий, жаждущий любви и ненасытный, как король Олимпа. Разве что в супруги ему досталась не мстительная Гера, так что можно не бояться превращения в корову или оливковое деревце на радость менее удачливым охотницам за королевским благоволением.

Олимпия чуть слышно засмеялась, не открывая глаз, почувствовала, как тут же напряглась рука, прижимающая ее к груди, и приподнялась на локтях – чисто из противоречия.

- Я превращаю тебя в бога, caro, а ты меня – в богиню. Богиня любви против бога войны, - ладонь скользнула по твердому животу, и на щеках раскрасневшейся Венеры заиграли озорные ямочки. - Ба, в ближнем бою Венера легко обезоруживает Марса, ведь так?

Людовик возмущенно фыркнул, и Олимпия тут же соскользнула с кровати, уворачиваясь от рук, спешащих доказать ей, что Марс всегда во всеоружии.

- О нет, довольно, Ваша Божественность. Так мы рискуем вновь оставить послов наедине с вашей матушкой и супругой. Не ровен час, Блистательная Порта решит, что Францией правят королевы. Возможно, подобное заблуждение и было бы полезно с точки зрения дипломатов, но…

Она нагнулась, подбирая разбросанные по ковру детали туалета, глянула на себя в зеркало и покачала головой – ужасный вид. Щеки горят, губы тоже – потребуется тазик ледяной воды, чтобы вернуть лицу достойный вид. А волосы? А платье…

- Между прочим, я почти час убила на то, чтобы произвести впечатление на этих басурман. И что же? Кому-то хватило пяти минут, чтобы свести на нет все мои усилия. И ты хочешь, чтобы я осталась? Невозможно – я просто не успею привести себя в порядок, amore.

Графиня огляделась, пристально всматриваясь в узоры на ковре – не осталось ли на полу каких-нибудь украшений. История с бриллиантами Грамонов, рассыпанными Катрин в оружейной зале, была хорошим напоминанием о том, как важно внимание к мелочам. Особенно если эти мелочи - бриллианты Мазарини.

- К тому же, я не могу появиться перед твоими камердинерами в подобном виде – честнейшего Бонтана хватит удар, а Лионель будет глазеть на меня самым неприличным образом. Так что тебе придется довериться их вкусу – а как выглядит античный наряд, ты знаешь ничуть не хуже меня, любовь моя.

Она взяла со столика свечу, которая уже успела сгореть больше чем на две трети, вернулась к королевскому ложу и наклонилась, чтобы поцеловать возлюбленного перед недолгим расставанием.

- Я буду ждать вечера, Луи – о, как я буду ждать! – Олимпия мягко отвела потянувшуюся к ней руку. – Нет-нет, не надо меня ловить, я капну на тебя горячим воском. Ci vediamo!

// Дворец Фонтенбло. Апартаменты графини Олимпии де Суассон. 3 //

35

Отправлено: 15.04.17 22:25. Заголовок: Искушение поймать шу..

Искушение поймать шутницу и проявить весь пыл, чтобы доказать, что Марса можно застать спящим, но не безоружным, было так велико, что не упорхни Олимпия за секунду до того, новое сражение поставило бы под угрозу исполнение всех королевских планов. Единственной, кому посчастливилось бы увидеть короля в одеяниях древнегреческого божества, осталась бы его возлюбленная.

- О нет! -
простонал в полный голос Луи, не желая отпускать Олимпию, но ее доводы оказались куда действеннее, чем все увещевания совести, тщетно пытавшейся напомнить о себе из далеких глубин его души.

- Никогда! Францией никогда не будет править королева. Не в мое царствие, уж точно, - сурово ответил король, - Даже если моим дипломатам такой расклад понравился бы куда больше, - произнес он чуть мягче, заметив полный укоризны взгляд возлюбленной, - О, сердце мое, значит, это я же виноват в том, что ты оставишь меня одного на растерзание моим камердинерам? - чуть не смеясь спросил он, - Впрочем, ты права. Я не желаю делиться столь восхитительным зрелищем ни с кем, - почти мурлыча проговорил он, любуясь каскадом завитков цвета воронова крыла, ниспадавших причудливыми локонами на оголенные плечи, - Мне нравится твой наряд все больше и больше, любовь моя. Обещай, что вечером ты будешь в нем для меня. Только моей.

Обещание было даровано и скреплено нежным поцелуем, на который ему тут же захотелось ответить с еще большей пылкостью.

- Ci vediamo, amore, -
со вздохом полным надежды и желания ответил влюбленный монарх и откинулся на подушки, счастливый, покоренный и чувствовавший себя настоящим богом-олимпийцем, - Сам бог Марс не был любим своей богиней также, как я, - прошептал он самому себе и прислушался.

Дверь скрипнула дважды или ему показалось? Она вернулась?

- Ты здесь, любовь моя? - Людовик вскочил с постели, намереваясь поймать шутницу в железные объятия и не отпустить без выкупа, но старый гобелен, скрывавший потайную дверь, оставался недвижимым, а в комнате не осталось никого кроме него самого.

И все-таки, тот странный скрип не послышался ему, повторившись вновь, более громко и отчетливо.

- Кто там? - рявкнул Людовик, рассерженный тем, что кому-то взбрело в голову подслушивать их с Олимпией.

- Это всего лишь я, сир, - ответили из гардеробной и вскоре на пороге опочивальни появился Лионель с костюмом Рыцаря в руках, увенчанный золотым шлемом с великолепным пышным султаном из алых страусовых перьев.

- Простите, Ваше Величество, я задержался. В гардеробной сменили замки, мне пришлось отправиться к кастеляну за новыми ключами и потом еще долго возиться, подбирая нужный. Но, я, как видите, не с пустыми руками, - ухмыльнулся шельмец, сделав вид, что не заметил учиненного в королевской опочивальне беспорядка.

Он переложил принесенные части костюма на разворошенную постель, небрежно смахнув с нее все, что осталось от королевского парадного облачения, а затем обеими руками снял с головы шлем и водрузил его на всклоченный как у льва кудри Людовика.

- Признаться, я бы не стал слишком отягощать Ваш костюм излишними деталями, сир, - без тени шутки произнес Лионель, делая вид, что разглядывает фигуру короля, - Ну, разве что тонкая туника... накидка... ренгравы на бедрах и кираса. Чего же более.

- Лионель! - сурово осадил зарвавшегося камердинера король и отошел к окну, чтобы распахнуть его настежь, впуская в комнату свежесть весеннего ветерка и ароматы вечернего сада, - Одеваться. Мне предстоит встречать послов, а не танцевать на сцене. Не забывайте эту существенную разницу, месье.

- Понял, сир. Бонтан уже спешит с остальными частями Вашего костюма, - улыбнулся Лионель и плутовская гримаса на его лице заставила Людовика усмехнуться в ответ, - Я слышу его шаги по коридору. Интересно, а сколько минут потребуется ему, чтобы отпереть замок? Я то по старой привычке запер дверь за собой.

36

Отправлено: 21.04.17 23:54. Заголовок: // Дворец Фонтенбло...

// Дворец Фонтенбло. Кабинет Его Величества. 4 //

Провозившись со связкой ключей в полутемном коридоре, Бонтан глухо проворчал нарекания в адрес дремавших на своем посту караульных, не догадавшихся поднести факел или хотя бы одну из свечей, которые горели на подсвечнике возле дверей, чтобы помочь ему. Новый замок оказался весьма деликатным и ключ несколько раз соскальзывал, едва не выпав из рук Бонтана, прежде чем отпереть дверь в гардеробную.

Издав громкое "гхм", от которого оба мушкетера встрепенулись и вытянулись во фрунт, Бонтан вошел в покои короля и закрыл за собой дверь. Ему не нравилось, что караульные позволяли себе столь вопиющую халатность, но отчитывать их он никогда не решился бы из уважения к лейтенанту д'Артаньяну.

Дверь в королевскую опочивальню была приоткрыта, за что Бонтан мысленно поблагодарил удачу - хотя бы в этот раз он не наткнется коленом или бедром на выступающий угол какого-нибудь сундука, пробираясь в темноте на ощупь. Свет, падавший из дверного проема достаточно ярко освещал путь и даже то, что молодой шалопай Лионель не позаботился прибрать еще после утреннего переодевания короля.

- Я здесь, сир, - объявил о своем приходе Бонтан, появившись на пороге, - С Вашего позволения, я открою кабинет.

Не объясняя свои намерения, он даже не взглянул на ухмыляющегося Лионеля и самого короля, в чьих глазах ему показалось неловкое смущение, или быть может он желал это увидеть. Бонтан подошел к двери в кабинет и повернул ключ, словно он сам же ее и запер. Первым же делом он аккуратно высвободил рубашку, застрявшую на полу у самого порога, а затем вошел в кабинет и схватил валявшийся на полу кружевной шарф. Только после этого, скомкав смятую и, как видно, сорванную впопыхах рубашку, он спрятал ее подмышкой вместе с шарфом. А затем взял со стола принесенные раннее детали королевского костюма Рыцаря и принес их в опочивальню.

- Лионель, не спешите так, - осадил он не в меру прыткого второго камердинера, тут же схватившего короткий меч, к которому прилагались золоченые ножны на белоснежной перевязи, украшенной золотым и серебряным шитьем.

- Для начала нам надо приладить все части доспехов. И... натрите-ка их еще раз. Смотрите, кираса совершенно потускнела от пыли. Ну же, что стоите. В гардеробной есть щетки и песок, натрите для начала. А для блеска используйте мазь.

- Какую мазь? - спросил несколько обескураженный Лионель, никак не ожидавший, что на него будет возложена самая скучая часть работы.

- А там в коридоре мушкетеры стоят... вот у них и спросите, чем они смазывают свои боевые кирасы, - не поведя и бровью, ответил Бонтан, преспокойно раскладывая на невысокой тахте части костюма, - Сир, я готов к облачению Вашего Величества в костюм. Люлли прислал именно этот. Полагаю, что он его не перешивал и не менял со времени прошлой примерки. Так что, я быстро справлюсь и без помощи месье Лионеля, - начальственный взгляд из-под кустистых бровей дал понять шутнику, что ему следовало поспешить с поручением, - Шлем захватите, Лионель! - прикрикнул вдогонку Бонтан и на долю секунды в его глазах мелькнула улыбка удовлетворения - поручение как никак было важным, кто мог бы упрекнуть его в злопамятстве.

37

Отправлено: 24.04.17 00:29. Заголовок: - Полноте, Бонтан, н..

- Полноте, Бонтан, не будьте столь уж требовательны, - вступился за провинившегося камердинера Людовик и поманил рукой Лионеля, - Эти доспехи сверкают и без того настолько ослепительно, что при моем появлении будет светло как днем. Даже если солнце успеет скрыться.

- Вот именно, сир, - с энтузиазмом подхватил эту светлую мысль Лионель и сбросил возложенный на него груз прямо на королевскую постель, нисколько не смущаясь устроенному на ней беспорядку.

- Все верно, все верно, -
проговорил Людовик, позволяя Бонтану то поднимать его руки, то опускать их, то сгибать в локте в процессе облачения в театральные доспехи, которые на вид ничем не отличались от настоящих, но в отличие от них были гораздо легче, что позволяло не только легко и изящно передвигаться на сцене, но и исполнять в них сложнейшие па, которые король репетировал часами с Бошаном и Люлли.

- Кстати, я слышал, что в Фонтенбло прибыл еще один полицейский чин. И далеко не затем, чтобы передать новобрачным поздравления от судейской коллегии Шатле, -
как бы невзначай обронил Лионель, подавая Бонтану одну за другой части доспехов.

- Вот как? Неужели канцелярия, созданная господином Ла Рейни зашла в тупик в расследовании дела о кражах, что им понадобилось подкрепление из Парижа? - нахмурив брови, спросил Людовик, - Почему мне об этом не доложили?

- О, я полагаю, что Вашему Величеству непременно доложили бы,
-
поспешил уверить его Лионель, возводя невинный взгляд к потолку, - Но, господин префект мог и сам не знать о приезде комиссара. Все случилось так стремительно.

- Вот как? - Людовик скосил взгляд в сторону второго камердинера и тут же повернул к нему голову, вызвав неудовольствие Бонтана, пытавшегося причесать его взлохмаченную шевелюру, - А что еще говорят о прибытии этого комиссара?

- О, говорят то немного, - с нарочитой скромностью ответил Лионель, - Моя знакомая прачка как раз случайно видела его приезд. И ту суматоху, которую господа гвардейцы подняли на каретном дворе, арестовав личного врача господина Фуке.

- Что? - тут Людовик повернулся всем корпусом, не обращая внимания на ворчливое пыхтение Бонтана, - Арестовали врача Фуке? Почему?

- О, ничего странного - разве же господа швейцарцы отличат судейского или медика от простого управляющего? Они приняли господина Колена за другого человека, состоящего на службе у Фуке. То есть, состоявшего.

- За кого это? - сдвинул брови Людовик, не любивший, когда излишнее рвение его гвардейцев переходило рамки разумного.

- Так за Виллэма же. Тот тоже одевался в мещанское платье. Как тут не спутать - черный камзол, никаких лент, украшений. Только отложной воротничок. Да еще и шляпа... черная такая, круглая, -
пояснил Лионель, делая вид, что сосредоточен на сдувании пылинок к золоченого шлема.

- А... ну да, перепутать легко. Если в лицо не знать. Так что, его отпустили? Или мне нужно послать кого-нибудь? - успокоенный этими объяснениями, Людовик вновь повернулся лицом к зеркалу, предоставив Бонтану возможность дотянуться до его локонов, чтобы расчесать их гребнем.

- Я думаю, что его уже отпустили, сир, -
выдавая свою более чем осведомленность, сказал Лионель и подал Бонтану шлем, - Я мельком видел господина де Руже... совершенно случайно. И тот поднимался по лестнице из подвалов. Вы наверное знаете, сир, что канцелярия заняла дворцовые подвалы для своих надобностей.

- Лионель, разве похоже на то, что я настолько интересуюсь делами канцелярии? - сурово спросил его король и наклонил голову, чтобы Бонтан мог водрузить на нее шлем с пышным султаном, - Так что же, этого доктора отпустили? Надеюсь, что Ла Рейни удалось замять это дело. Иначе... нет, нам совсем нет необходимости беспокоить господина суперинтенданта.

- Не знаю о месье Ла Рейни, его то я не видел, а вот господин генерал, видимо, принес извинение от имени гвардейцев Вашего Величества.

- Генерал? Кто именно?

- Генерал де Руже. Я видел его... то есть, сначала я увидел его. А уже потом господина Колена.

Поправляя шлем, Людовик сосредоточенно разглядывал свое отражение в зеркале, но было видно, что он обдумывал далеко не то, как бы сделать султан еще пышнее и эффектнее, а смысл сообщенной ему новости.

- А что же этот комиссар. Зачем он прибыл ко двору? - спросил он.

- Так поговаривают, что это из-за нашумевшего в Париже дела об ограблении. Я слышал, что замешан какой-то советник парламента. И что скандальнее всего, улики ведут прямиком ко двору Вашего Величества.

- Чушь, - бросил Людовик, протягивая руки Бонтану, чтобы тот застегнул пластины из чеканного золота на запястьях.

- Ну, чушь не чушь... а вот один из писарей канцелярских, мой приятель, рассказал мне именно об этом. А он слышал это из разговора в кабинете самого префекта. Там же, -
Лионель хихикнул и чуть тише заговорщическим тоном сказал, - После того, как из-за мадьяр, захвативших кабинет префекта, гвардейцы вышибли дверь, все разговоры слышны как со сцены балаганчика господина Мольера.

- Надо будет указать на этот явный недочет господину префекту, - Людовик строго посмотрел на шутника и наклонил голову, - Потрудитесь, дорогой Лионель, довести до сведения Вашего приятеля, что подобные новости я хочу получать в эксклюзивном порядке. Если я узнаю, что слухи из канцелярии растекаются по дворцу, то велю принять весьма суровые меры в отношении их источника.

// Дворец Фонтенбло. Кабинет Его Величества. 4 //

38

Отправлено: 08.05.17 01:16. Заголовок: После неудачи с пору..

После неудачи с поручением для Лионеля лицо Бонтана сделалось еще более суровым, а ответы королю сжатыми до простых "да, сир" или "не могу знать, сир", что выражало его недовольство гораздо красноречивее любых возражений. Он продолжал свою работу, вполуха слушая болтовню Лионеля, принесшего новые сплетни как сорока на хвосте. Вот почему Людовик не пожелал избавиться от его назойливого присутствия - конечно же, ведь из всех качеств, которыми должен был обладать образцовый камердинер именно эта способность ловить свежие сплетни и слухи на лету буквально из всех уголков королевского дворца отсутствовала у Бонтана напрочь. Он редко бывал в курсе того, о чем разговаривали между собой лакеи и караульные, еще реже он прислушивался к беседам придворных в залах дворца, а если что-то мельком долетало до его ушей, он обыкновенно пропускал это мимо своего внимания, считая сбор сплетен ниже своего достоинства. Впрочем, следовало быть честным перед собой, не смотря на всю нелюбовь к сплетням и слухам, Бонтан не упускал случая послушать, о чем говорили белошвейки и прачки, со слов своей очаровательной супруги. Мадам Бонтан пересказывала долетавшие до дворцовой прислуги новости с той милой непосредственностью, которая позволяла ей оставаться непричастной ни к одной из замешанных сторон и передавать суть услышанного ей без личных комментариев, не сгущая краски ради большей эффектности.

Лионель, этот несносный болтун продолжал разглагольствовать все время, пока Бонтан в одиночку облачал короля в доспехи, лишь изредка беря на себя труд подать что-нибудь в руки Бонтану, когда тот бросал особенно угрюмые взгляды из-под кустистых бровей. Наконец, с доспехами было покончено и Бонтан опустил руки, любуясь творением рук своих, точнее, оружейников и театральных костюмеров, выполнивших костюм Рыцаря с таким изяществом и искусством, что если бы олимпийские боги и впрямь существовали бы, как это описывают в своих пьесах модные драматурги, то уж точно изодрали бы свои кучерявые бороды в клочья от зависти. Людовик выглядел по-настоящему божественно в своем золоченом облачении, а шлем с роскошным султаном довершил портрет античного полководца, доведя его до совершенства.

- И впрямь... как солнце сверкаете, Ваше Величество, - проговорил Лионель, с восторгом глядя в спину Людовику, пока тот взирал на свое отражение в зеркале, репетируя то божественный взгляд, то воинственный, то, кажется, Бонтану вовсе и не показалось - влюбленный. Бонтан позволил себе короткую улыбку, спрятав ее в рукав, и чихнул, отвлекая внимание короля и Лионеля от зеркала. О, уж он то знал, о чем думал Людовик, глядя в сторону выцветшего гобелена, висевшего на дальней стене за альковом постели.

В дверь постучали. Осторожно, но настойчиво. Это обстоятельство немало удивило Бонтана. Ведь он отдал вполне вразумительный приказ караульным никого не впускать.

- Ах да, это маркиз де Курсийон, сир, - пояснил Бонтан, услыхав голос королевского секретаря, - Он передавал Вашему Величеству просьбу об аудиенции. Между прочим, Вы намеревались выслушать его во время переодевания, - с намеком проговорил он, поглядев на Людовика, - Насколько я понял, дело очень важно для графа де Вивонна. Это он просил аудиенцию. А месье де Курсийон лишь посредник. Прикажете передать им обождать Вас в кабинете, сир?

Многозначительный взгляд на неубранную постель, все еще хранившую следы недавнего свидания короля и его возлюбленной, должен был пояснить то, что чрезмерная деликатность не позволяла Бонтану произнести вслух.

// Дворец Фонтенбло. Кабинет Его Величества. 4 //

39

Дворец Фонтенбло. Покои и приемная Ее Величества Марии-Терезии. 3
Половина десятого вечера.

- Сир, там паника в министерском крыле, - шепот подошедшего слишком близко к королю мушкетера вызвал немедленный отклик среди ближайшего окружения, но, Людовик взмахнул рукой, приказав всем молчать и, удвоив шаг, устремился к своим покоям.

- Ступайте за мной. Доложите обо всем наедине.

Короткий приказ Людовика был услышан не только мушкетером. Стоило королю пройти по галерее к парадному вестибюлю, а за его спиной уже слышались пересуды о беспорядках и панике в казармах мушкетеров. Не желая привлекать еще больше внимания к докладу, Людовик спешил скрыться от толпы. Он шел через Большую Приемную так стремительно, что ожидавшие его придворные едва успели склониться в глубоких поклонах при виде его, а церемониймейстер выкрикнул традиционное "Король!" уже в спину Его Величеству, удалившемуся в свой кабинет, пренебрегши обычными короткими беседами со своими придворными.

В кабинете было так темно, что Людовик едва не наскочил на один из стульев, стоявших вокруг большого овального стола. С грохотом отодвинув его в сторону, он прошел к дверям в опочивальню и, не дожидаясь, пока бежавший позади него де Сент-Эньян откроет их, распахнул их самостоятельно.

- Господа, все свободны! Граф, Вас я тоже не задерживаю. Думаю, что у Вас достаточно дел и в том числе личных. Простите, мой друг, из-за всей этой суеты с турниром я лишил Вас личного времени. Но, что сделать - ведь Вы сами когда-то учили меня, что управление двором и государством требуют прежде всего личных жертв от нас. Не так ли?

Людовик слегка лукавил, говоря о личных жертвах. Уж он то не собирался жертвовать ни своим временем, ни возможностью хоть ненадолго встретиться наедине с возлюбленной и провести с ней время, не разделяя его ни с кем кроме нее.

- Мне... тоже? - нерешительно спросил мушкетер, не ожидавший, что его впустят в личные покои короля, - Мне тоже уйти? Но, как же доклад?

Оставив двери опочивальни открытыми, чтобы в кабинете был свет от разожженных заботами Бонтана свечей в опочивальне, Людовик с тяжелым выдохом снял с головы шлем и поставил его на стол Королевского Совета. Он жестом приказал мушкетеру говорить, как только двери за Сент-Эньяном закрылись, а сам принялся развязывать ремешки нарукавников.

- Говорите.

- Сир, в министерском крыле был пожар. Горел главный зал в канцелярии. Огонь потушили, но сгорели какие-то документы. Бумаги. И шевалье дЭрланже по совету фельдшера распорядился перевести раненого из канцелярии в зал королевских мушкетеров. Лейтанант де Ресто прислал меня с отчетом сразу же.

- Так.

Не показывая ни волнения, ни даже удивления этой новостью, Людовик методично развязывал ремешки один за другим на боках, чтобы избавиться от кирасы. Казалось, короткий рассказ нисколько не впечатлил его и не вызвал никакого отклика.

- Сир.

Впервые выказав удивление, Людовик вскинул голову и устремил на мушкетера строгий взгляд - не следовало отвлекать его от мыслей, если больше не чего добавить. Нахмурив брови, он подождал продолжения, а не дождавшись, заговорил сам.

- Передайте лейтенанту де Ресто, чтобы он расставил караул мушкетеров на всех подступах к Канцелярии. И кто там раненый был, пусть того человека тоже тщательно охраняют. Если нужно, позовите за моим личным врачом.

- Уже сделано, Сир.

- Хорошо. И поменьше мелькайте в таком виде на людях. Я не хочу, чтобы по дворцу разошлись панические слухи. Что пожар? Как далеко он распространился?

- Только главный зал канцелярии и там еще каморка маленькая. То ли склад. То ли чулан, - ответил мушкетер, не смея опустить глаза под пристальным взором короля.

- Хорошо. Ступайте. И постарайтесь, чтобы о случившемся не узнали как можно дольше. Лучше всего выйдите через другую дверь, сударь. Не через вестибюль, а через служебный коридор. Это здесь.

Сложив нарукавники и наплечники на стол, Людовик показал мушкетеру на кирасу и тот помог ему избавиться от нее. Затем король прошел в опочивальню и лично проводил мушкетера через гардеробную к двери в служебный коридор.

Оставшись один, он выдохнул с облегчением и посмотрел на затягивавший его торс кожаный колет. Терпения и времени на то, чтобы также методично и медленно развязывать все ремешки, связывавшие две половинки между собой, не было, как и желания проделывать всю эту процедуру самому. Рука медленно сжала рукоять церемониального меча, висевшего на поясе. Лезвие тускло блеснуло в свете канделябров, с тихим свистом высвобождаясь из ножен.

- О нет, Сир! Неужели Вы избавитесь от этого костюма столь варварским способом?

На пороге банного покоя показался Лионель. Он был одет в одни панталоны и рубаху, наполовину выпростанную наружу, в одной руке он держал кувшин с дымившейся в нем горячей водой, в другой полотенце.

- Я как раз ванну готовил для Вашего Величества. Слышу, вошел кто-то... ну, звоном то доспехов меня не удивить... я вообще редко чему удивляюсь. Но, вот это, - и он с лукавой усмешкой указал на короткий церемониальный меч в руке Людовика.

- Лионель, лучше бы Вы поменьше разглагольствовали. Времени совершенно нет ни на что.

- Ну конечно же, - кивнул камердинер и поспешил назад, чтобы избавиться от кувшина с водой и полотенца, - Полагаю, что Вам не терпится поскорее избавиться от одного костюма, чтобы облачиться в другой... или Вы ждете кого-то, Сир?

- Помогите мне снять все это, - приказал Людовик, то и дело поглядывая на часы, украшавшие каминную полку.

Дверь в банный покой снова отворилась, впуская в опочивальню струйку ароматного пара. Хмыкнув в сторону затуманившегося от пара отражения в зеркале, король позволил камердинеру заняться остававшимися на нем доспехами, бросая нетерпеливые взгляды то в сторону ванной, то на старый гобелен, за которым скрывалась панель потайной двери, то на часы.

- Позвать гардеробмейстера с новым костюмом для Вашего Величества? Месье Бонтан распорядился, чтобы он сам представил Вам этот шедевр... - Лионель подавил насмешливый смешок, - Уж больно много на нем лент и шнуров всяких.

- Я вызову, когда он понадобится, - сказал король, окунувшись в пенную воду, чтобы отмокнуть в ней прежде чем облачиться в свежее белье.

40

Дворец Фонтенбло. Покои и приемная Ее Величества Марии-Терезии. 3
Половина десятого вечера.

Улаживая вопрос о первенстве между мужчинами и женщинами, де Сент-Эньян пережил несколько довольно острых моментов, прочувствовав на себе, каким могло оказаться соперничество между королем и его фавориткой, случись им обоим выиграть турнир. Его удивило прохладное отношение графини к предстоявшему турниру - Ее Светлость наотрез отказалась от участия, хотя, граф прекрасно знал о том, что в стрельбе из лука Олимпия Манчини мало кому уступала. Что побудило ее отказаться от вполне вероятной победы? При мысли о соперничестве между женщинами, на по обыкновению суровом лице обер-камергера засияла улыбка - ну конечно же, как он мог забыть о недавней, но достаточно скоро окрепшей дружбе двух амазонок! Так вот в чем было дело - мадам де Суассон решила уступить возможное первенство своей подруге княгине де Монако? Но, времени на расспросы и уточнения не было - король уже передал ему драгоценную брошь в качестве будущего трофея в третьем первенстве и поспешил к себе.

Догоняя Его Величество едва ли не бегом, де Сент-Эньян успевал на ходу принимать запоздалые просьбы об участии в турнире, отвечать на вопросы про оружие, допустимое к стрельбе, о длине стрел, о расстоянии от мишеней и все прочей чепухе, сопряженной с организацией турнира. С каким облегчением он услышал, как за его спиной захлопнулись последние двери, закрыв от всех кабинет короля.

- Сир, все вопросы уже улажены. Вопрос относительно первенства между дамами и кавалерами был последним, - ответил граф после извинений Людовика. Небывалое для монархов дело, но на самом деле, в те редкие минуты, когда они оставались одни, король всегда оказывал своему бывшему наставнику уважение и дружеское расположение, которые предпочитал скрывать за маской величия и недоступности, будучи на людях.

- Не стану скрывать, у меня есть некоторые дела, которые я хотел бы уладить до начала состязаний, - с поклоном сказал граф и попятился к дверям, - Благодарю за понимание, Ваше Величество.

Оказавшись в переполненной народом Большой Приемной, граф рисковал попасть под настоящий обстрел вопросами и пожеланиями от участников турнира, так что, не дожидаясь, когда его атакуют со всех сторон, он свернул вправо от дверей в кабинет короля и поспешил скрыться за неказистой дверью в служебный коридор. Ему предстояло оповестить Катрин де Монако об изменениях в финальных планах турнира и по возможности довести это до сведения самого Месье, формально считавшегося учредителем турнира и всех его трофеев.

Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч, Королевский Балкон. 2

Отредактировано Франсуа деСент-Эньян (2018-02-26 01:55:35)


Вы здесь » Le Roi Soleil - Король-Солнце » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Опочивальня Его Величества. 5