Le Roi Soleil - Король-Солнце

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Le Roi Soleil - Король-Солнце » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Апартаменты графини Олимпии де Суассон. 3


Дворец Фонтенбло. Апартаменты графини Олимпии де Суассон. 3

Сообщений 21 страница 22 из 22

1

Утро 04.04.1661

    Олимпия де Суассон пишет:

     цитата:
   

В обитых голубым шелком апартаментах за время ее недолгого отсутствия ничего не изменилось. Даже цветы стояли в вазе – свежие розы несмотря на апрель.


http://img-fotki.yandex.ru/get/27797/56879152.461/0_119f25_62505b80_orig.png

21

Отправлено: 18.04.17 00:51. Заголовок: // Дворец Фонтенбло...

// Дворец Фонтенбло. Опочивальня Его Величества. 5 //

Выражение лица Симонетты ди Стефано в тот момент, когда ее госпожа, распахнув ногой (потому что в одной руке была свеча, а в другой – газовый шарф, в который мадам графиня сложила собранные с пола детали ее парадного туалета) потайную дверь, появилась на пороге своей опочивальни, можно было смело назвать неописуемым.

- Синьора! – только и ахнула бедная камеристка, чуть ли не со слезами в голосе, при виде разрушений, учиненных ее трудам. – Д-д-да как же? Да кто же?

Вопрос был риторическим, и Олимпия, не удостоив шокированную субретку ответом, молча сунула ей в руки шарф с драгоценностями и бантами и, спуская с плеч рукава сорочки, нырнула за ширму, где ее всегда поджидали наготове таз для умывания, кувшин с надушенной фиалковой водой и льняные полотенца.

- Я крайне спешу,
- на всякий случай уточнила она, морщась от холода – вода в кувшине, запас которой был пополнен сразу по возвращении графини с охоты, давно успела остыть. – Так что будь добра, не трать свое и мое время на пустые охи и ахи. Крючки, шнуровка, броши и застежки, волосы, пудра, духи. Это все, что я готова обсуждать в этот момент.

Ледяную воду можно было стерпеть ради восхитительного ощущения свежести – и нежного аромата, который, казалось, источала кожа. Олимпия зажмурилась, вдыхая тонкий запах фиалок, но тут же открыла глаза и сердито тряхнула черными кудрями. Неужели любимые цветы теперь всегда будут служить ей молчаливым упреком? Что ж, фиалковую воду всегда можно сменить на розовую – рецепт розовой эссенции также не был секретом для графини.

Не обращая внимания на обиженно поджатые губы Симонетты, она продолжала хранить молчание все время, пока камеристка затягивала шнуры, прилаживала на место ленты и украшения, прикалывала воздушный шарф к глубокому декольте, открывавшему круглые и гладкие плечи хозяйки, и возвращала на место локоны, выпущенные на свободу пальцами Луи. «Как лента алая губы твои, и уста твои любезны; как половинки гранатового яблока - ланиты твои под кудрями твоими», - беззвучно мурлыкала Олимпия, любуясь своим отражением – сегодня ей уже не хотелось сравнивать себя с юными дебютантками, поскольку женщина, смотревшая на нее из зеркала, была счастлива и прекрасна. Ибо любима.

- Как по твоему, я бы смотрелась в костюме Венеры? – внезапно спросила она.

Звякнула шпилька, от неожиданности выпавшая из пальцев камеристки. Симонетта, забыв про обиду, хихикнула:

- Полноте, синьора контесса, какая же из вас Венера. Та ведь была златовласой, это всякому ведомо. Вон сколько тут на потолках венер написано, и все они белокуры и белокожи, как одна.

- Экая ты злюка, ди Стефано, - тонкие брови римлянки недовольно сдвинулись. – Полагаю, я должна быть счастлива уж тем, что тебя не устраивают только мои волосы, а не лицо, далекое от божественного совершенства. Ну да не важно. Не то, чтобы я мечтала вырядиться Венерой и позволить всем придворным дерзецам пялиться на мои руки и ноги. Но вот что я желаю знать на самом деле: какую шутку готовит к вечернему турниру Малый двор при пособничестве твоего обожаемого маэстро. Его Высочество был весьма взволнован, это неспроста.

- Ваша Светлость желает послать меня к маэстро? – просияла Симонетта. – Да я мигом…

- Нет, Люлли мы расспрашивать не станем, он, знаешь ли, обязан хранить секреты своего патрона, и выпытывать их у него поцелуями было бы нечестно.

Личико камеристки вмиг потухло, словно кто свечу задул, и губы ее опять надулись обиженной гримаской.

– Я пошлю тебя в костюмерные. Там наверняка в курсе очередной затеи Месье. Но если тебе встретится Люлли, так и быть, можешь задержаться на пару поцелуев. Но не больше. Я желаю услышать от тебя ответ до того, как свита королевы отправится встречать турок, ясно?

Сосредоточенное выражение на лице Симонетты явно означало, что она судорожно прикидывает, сколько времени можно потратить на пару поцелуев, но руки ее сами собой порхали вокруг головы мадам де Суассон, и уже через пару минут графиня поднялась из-за туалетного столика, готовая поражать взоры турецких посланников если не красотой, то изысканностью и утонченным великолепием.

- Недурственно, - снисходительно заметила она своему отражению и, подобрав со стола веер, кликнула дремавшего в приемной арапчонка и отправилась исполнять свои необременительные придворные обязанности.

// Дворец Фонтенбло. Покои и приемная Ее Величества Марии-Терезии. 3 //

22

Дворец Фонтенбло. Внутренний Сад и Розарий. 7

Около десяти вечера

Олимпия взлетела по узкой лесенке на второй этаж почти бегом, чудом сумев ни разу не споткнуться на истертых ступенях. Ее тайному «пути любви» настоятельно требовался ремонт, но Луи был прав – это означало, что тайна перестанет быть таковой. Конечно, рабочим можно было завязать глаза и караулить их наверху и внизу, чтобы не пробовали узнать, где именно они работают, но это уже слишком походило на фантастичные сказки, чтобы быть практичным.

От размышлений над тем, как лучше организовать починку ступеней в потайном коридоре, ее отвлек радостный вопль Симонетты, кинувшейся навстречу госпоже, едва графиня отворила дверь в свою спальню.

- Наконец-то, наконец-то, синьора! Что же так долго, я все пальцы себе искусала в кровь, пока вас тут дожидалась! Лаура, Лаура, скорее сюда, переодевать синьору.

- Но я не собираюсь переодеваться, вот еще, - вспыхнула Олимпия. – Просто отряхни платье и расправь кружева, они сами высохнут.

- Да нет же, синьора, вам непременно надобно переодеться. Вот, смотрите, какое платье я для вас подобрала. Успела утащить до того, как все вернулись с улицы. Ах, вы бы видели, что тут творилось, когда начали разбирать принесенные для турнира платья! Мадам де Навайль выбрала было самое лучшее – из тех, что остались, вестимо, но Ее Величество потребовала отдать это платье ей, и Навайлихе ничего не осталось, как подчиниться. А уж какую мину она при этом скорчила. А синьорина де Ла Мотт чуть не выцарапала глаза синьорине де Кётлогон, когда та по привычке схватилась за желтое платье. А платье-то оказалось из парчи, кто б мог подумать. А эта испанская курица, донья…

- Помолчи, - взмолилась Олимпия, разглядывая разложенный на кровати наряд из кораллово-красного бархата с длинными разрезными рукавами, спускающимися почти до подола. Золотое шитье слегка поблекло, и старинный бархат местами подозрительно блестел, но все равно платье было великолепно.

- И снять-то только корсаж и верхнюю юбку придется, сорочку оставим, и атласный фрипон тоже… - не унималась камеристка, порываясь распустить шнуровку на спине графини.

- Так ты говоришь, королева тоже выбрала себе старинное платье?

- Да, да же! И мадам де Навайль. И мадам де Люд, хоть они не собираются стрелять. Неужто вы одна будете в том же наряде, что и днем? А я и шляпку вам подобрала уже.

- Ну если шляпку, то это все меняет. Одевайте, - рассмеялась Олимпия, отдаваясь в руки своих прислужниц.

В считанные минуты ее освободили от платья, перетянули корсет потуже и облачили в попахивающий лавандой бархат. Затянув шнуровку тугого лифа с глубоким вырезом, Симонетта расправила пышные рукава сорочки, выглядывающие из-под широких рукавов платья, и протянула госпоже маленький плоеный воротничок, а Лаура – квадрат из белого газа, расшитого тонкой золотой нитью.

- Что это? – графиня двумя пальцами взяла тонкую ткань, пытаясь угадать ее назначение.

- Это шемизетка, синьора. Чтобы прикрыть грудь от нескромных взглядов.

- Ба, вот глупости! Я, кажется, не монахиня покамест. Довольно одного ожерелья, – Олимпия с презрительной гримаской отшвырнула никчемный кусок газа и расправила на груди жемчужную нить с подаренным ей медальоном, пока горничные прикалывали к рукавам и корсажу драгоценные броши и подвески, украшавшие дневной наряд мадам де Суассон.

https://img-fotki.yandex.ru/get/9807/8348743.35/0_f0536_458390e7_L.png

Наконец, Симонетта пристроила в пышных волосах графини кокетливую шапочку с розеткой из радужных фазаньих перышек, скрепленных крупной пряжкой, и подтолкнула госпожу к зеркалу, откуда на Олимпию взглянула женщина, сошедшая с одного из многочисленных портретов, украшающих стены Фонтенбло. Тонкие пальцы коснулись бриллиантовой лилии на медальоне, скользнули по гладким жемчужинам, холодящим кожу.

Как вовремя Луи сделал мне этот подарок. Будто чувствовал, что он придется к месту…

В дверь спальни заскреблись, и высокий голосок Бенуа пропел, что госпожу графиню изволят спрашивать. Она быстро сбрызнула грудь и волосы духами, чтобы хоть немного отбить резковатый запах лаванды фиалковым ароматом, и поспешила в приемную королевы, где уже собралась свита Марии-Терезии.


Вы здесь » Le Roi Soleil - Король-Солнце » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Апартаменты графини Олимпии де Суассон. 3