Le Roi Soleil - Король-Солнце

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Le Roi Soleil - Король-Солнце » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Апартаменты графини Олимпии де Суассон. 3


Дворец Фонтенбло. Апартаменты графини Олимпии де Суассон. 3

Сообщений 1 страница 20 из 22

1

Утро 04.04.1661

    Олимпия де Суассон пишет:

     цитата:
   

В обитых голубым шелком апартаментах за время ее недолгого отсутствия ничего не изменилось. Даже цветы стояли в вазе – свежие розы несмотря на апрель.


http://img-fotki.yandex.ru/get/27797/56879152.461/0_119f25_62505b80_orig.png

2

Отправлено: 06.02.16 00:59. Заголовок: // Дворец Фонтенбло...

// Дворец Фонтенбло. Красная комната. 3 //

Одарив месье Незаменимого любезнейшей улыбкой на прощание, Олимпия отворила узкую дверь и шагнула из темноты коридора в нежный голубой сумрак собственной спальни. Потайная дверца бесшумно закрылась за ее спиной, превратившись в одну из окруженных золоченой резьбой панелей.

В обитых голубым шелком апартаментах за время ее недолгого отсутствия ничего не изменилось. Даже цветы стояли в вазе – свежие розы несмотря на апрель. Розы были великолепны и исправно наполняли воздух тяжелым, маслянистым ароматом.

Фаворитка поморщилась и вместо того, чтобы позвать горничную или камеристку, первым делом подбежала к окну и распахнула его. Любовь к свежему воздуху была одной из тех незаметных, но многочисленных мелочей, что объединяла ее с Людовиком, делая их отношения настолько легкими и непринужденными, что даже шведская королева не могла не заметить и не прокомментировать сей факт.

Правда, наблюдательность Христины Шведской не пошла молодой паре на пользу, открыв королеве-матери глаза на слишком уж близкие отношения между королем и мадемуазель Манчини и побудив принять меры.

«И ведь наверняка пожалела о том, что сменила одну мазаринетку на другую», улыбнулась про себя Олимпия. Вчерашняя выходка Марии сегодня уже не казалась ей возмутительной – жалкая попытка отомстить перед надвигающимся отъездом, верный признак проигрыша.

- Она уезжает, а я остаюсь, - пропела графиня на итальянском и, решив, что получилось неплохо, повторила музыкальную фразу еще раз, а затем и еще раз, с каждым разом украшая ее все более сложными фьоритурами.

- Синьора контесса? – заскреблись в дверь.

Вместо ответа Олимпия спела магическую фразу в полный голос. Стекла, увы, не задрожали, но остренькое личико втершейся в спальню Симонетты осветилось одобрительным признанием. А что еще нужно певице?

Олимпия нахмурилась. Перемена выражения, мгновенно омрачившая ее и без того сумеречное римское лицо, озадачила ее камеристку настолько, что та дерзнула спросить:

- Что-то случилось, моя госпожа? Его Величество…

- Нет, Симонетта, нет, ничего не случилось. Все чудесно, и мы с Его Величеством едем на охоту сразу после Совета, так что после утреннего приема королевы мне понадобится охотничий костюм. Ммм… в голубом я уже выезжала, пусть будет серебристо серый с красными лентами. И да, перо и бумагу. Мне надо написать записку княгине де Монако.

Она присела у туалетного столика, продолжая хмуриться. Внезапный приступ утреннего пения вновь напомнил о Мадемуазель и предстоящей встрече с сей неприятной особой. Явное пренебрежение высокородной принцессы к мазаринетке волновало Олимпию куда меньше, чем риск быть узнанной. Со времени их встречи прошел едва ли месяц, и если Мадемуазель хоть сколь-нибудь наблюдательна, то…

Олимпия качнула головой, прогоняя тревожные мысли. Вряд ли Мадемуазель видит дальше своего длинного носа и уж тем более снизойдет до изучения столь низкого существа, как Олимпия де Суассон. К тому же, у нее есть верный союзник в лице Катрин!

Схватив поданное Симонеттой перо, она второй раз за утро погрузилась в пучину эпистолярного жанра. Вот только задача на сей раз была сложнее. После долгих размышлений и колебаний, зачеркиваний и начинаний заново под глухое ворчание камеристки из под пера Ее Светлости вышло следующее послание:

«Милая Катрин,
Возможно, тебе уже доставили приглашение на охоту от Его Величества. Признаюсь, это была моя идея, но я постаралась искупить возможный урон для твоих планов, включив в список охотников одного весьма серьезного вельможу. Однако я пишу тебе не ради оправдания, а в надежде на помощь – ради нашей дружбы и ради Его Величества. Нам непременно надо увидеться до охоты, желательно после утреннего приема у королевы. И да, я привезла бриллианты де Грамонов для твоего непутевого братца, их доставят тебе вместе с этой запиской.

Рассчитываю на тебя!
ОМ»

Графиня запечатала записку и, велев Лауре отнести ее в покои князя и княгини де Монако вместе с извлеченной из ларца с драгоценностями шкатулкой, вверила себя в умелые руки Симонетты. Время летело стремительно, и если она не хотела уступить честь вручения королевской сорочки несносной Навайльше, с одеванием и прической следовало торопиться.

// Дворец Фонтенбло. Покои и приемная Ее Величества Марии-Терезии. 3 //

3

Отправлено: 27.05.16 23:35. Заголовок: // Дворец Фонтенбло...

// Дворец Фонтенбло. Опочивальня Его Величества. 4 //

- Это... - Франсуа нерешительно сглотнул, вспомнив переход по темному лабиринту с такими узкими коридорами, что у него аж дух занимался каждый раз, когда он вспоминал о нем, - А другого пути нет? Его Величество вообще-то не настаивал...

Но, окончание фразы ему так не довелось досказать, так как Бонтан уже разжег свечу и пошел вперед да так быстро, что в любой момент мог потеряться из виду. Набрав полную грудь воздуху, Виллеруа побежал за колыхавшимся огоньком свечи, сиявшим далеко впереди, прижимая к груди два цветка, отчаянно впившихся в его ладонь тончайшими шипами.

Несколько поворотов, подъем по крутой винтовой лестнице и они оказались в еще более узком коридоре, чем тот, по которому они шли два дня тому назад с Орой. Свободной рукой Франсуа ощупывал стену слева от себя, опасаясь самого страшного, потеряться в кромешной тьме. Но, вот огонек замер в нескольких шагах от него. Застыв на месте по примеру Бонтана, Франсуа услышал стук собственного сердца и ровное дыхание самого Бонтана. Вот уж чьему спокойствию он позавидовал в ту самую минуту.

- Это здесь? - спросил он, тут же испугавшись эха от собственного шепота.

Не получив никакого ответа, он увидел, как камердинер вставил ключ в замочную скважину и дважды повернул его. Движимый любопытством и еще больше желанием поскорее выполнить поручение короля, Франсуа подошел ближе. Прямо перед ним открылась невысокая дверь и ему пришлось согнуться по самые плечи, чтобы пройти внутрь узкой ниши, отделявшей потайной ход от комнаты, в которую привел его Бонтан.

- Здесь? -
спросил он еще раз, но, заметив тонкую полосу света впереди, сам поспешил к ней, как мотылек, завидевший тепло огня.

Свет падал из небольшого проема между стеной и дверью. Приоткрыв ее шире, маркиз наконец понял, что оказался в комнате, обитой шпалерами нежно-голубого цвета. Дверью же оказалась одна из панелей в стене, украшенная золоченой резьбой. Подавляя страх быть застигнутым врасплох, он быстро вошел внутрь и огляделся. В комнате никого не было, но все свидетельствовало о том, что хозяйка апартаментов была здесь совсем недавно. Охотничья шляпа, красовавшаяся на табурете перед туалетным столиком, и великолепный наряд, разложенный на постели, красноречиво намекали на то, что владелица вот-вот вернется, чтобы переодеться к выезду на охоту. Виллеруа метнулся к туалетному столику, заставленному коробочками и баночками всех размеров и форм в надежде отыскать хоть одну свободную емкость для розы. Из отражения в зеркале, на него посмотрело взволнованное лицо с копной взъерошенных волос, и Франсуа сдавленно вскрикнул.

- Моя шляпа! - он обернулся к двери в потайной коридор, со страхом ощупывая свои волосы, - Я потерял мою шляпу, месье Бонтан!

4

Отправлено: 29.05.16 01:10. Заголовок: // Дворец Фонтенбло...

// Дворец Фонтенбло. Комната герцогини де Ланнуа. 5 //

К себе Олимпия возвращалась с лицом еще более мрачным, чем по дороге в покои герцогини де Ланнуа, рассеянно кивая тем немногим царедворцам, которых успевала заметить на своем пути. Гнев ее потихоньку проходил, сменяясь тем глухим, невнятным раздражением – на себя, на дю Плесси, на вдову Отрив и на весь мир за компанию – которое обычно тлеет подспудно, чтобы внезапно вспыхнуть ярким и зачастую совершенно неоправданным пламенем.

Нет, положительно, сердиться на несчастную вдову было глупо. Она явно оказалась жертвой – сначала маршала, а затем его маменьки, решившей, что честь Невилей ничто по сравнению со свободой сына. Поездка с мадам де Руже на постоялый двор и обратно все еще была жива в памяти графини – как и неприязнь, которую эта женщина, с виду хрупкая и нежная, даже не пыталась скрыть, глядя на Олимпию, как на заклятого врага. Хорошо, что маркиза дю Плесси-Бельер не взяла на себя роль сиделки при будушей невестки – столкнись с ней графиня у постели больной, не миновать бы грандиозной ссоры.

Даже сейчас, по дороге в свои апартаменты, она вела мысленный диалог с матерью маршала, хотя та в ее мыслях преимущественно отмалчивалась, не желая ничего объяснять. Вот что было самым отвратительным! Олимпия не понимала, что происходит, и это выводило из себя, раздражало – да что там, бесило.

Она яростно толкнула дверь – у себя уже можно было не сдерживаться и не делать вид, что все прекрасно – влетела в пустую гостиную и огляделась. Из чуланчика, игравшего роль гардеробной и комнаты горничных – невиданная роскошь для теснящегося в старом замке двора – доносилось веселое итальянское чириканье Симонетты и Лауры, а из спальни…

Молодая женщина замерла. Прислушалась. Бонтан? Ей показалось, или кто-то помянул Бонтана? Неужели Он? Пришел, бросив своих советников – к ней!

Забыв про все донимавшие ее досадные мысли, графиня подбежала к дверям в спальню и распахнула их cо счастливой улыбкой.

- Caro!

И остановилась на пороге, озадаченная, недоумевающая.

- Звезды, как вы сюда попали, маркиз? Что вы делаете в моей опочивальне? Che volete?

Голос чуть не сорвался на крик от обжегшей догадки. Бонтан! Виллеруа имел наглость подкупить Бонтана и вызнать у него потайной ход. Быть может, выпросить заветный ключ, второй экземпляр которого она хранила у себя. Маленький наглец!

- Как вы посмели? Извольте немедля объясниться, милостивый государь. И немедля же покинуть мои апартаменты, - прошипела Олимпия, смерив застывшего с двумя розами в руках юношу взглядом, способным испепелить не только римский флот, осадивший Сиракузы, но и всю Великую Армаду в придачу. – Симонетта! Симонетта! A me!

http://img-fotki.yandex.ru/get/113961/56879152.485/0_121307_6fccd3da_orig

5

Отправлено: 29.05.16 12:50. Заголовок: Яростный толчок двер..

Яростный толчок двери в соседней комнате в один миг заставил Франсуа позабыть про свою потерю. Теперь следовало как можно скорее избавиться от розы и передать... На этой мысли молодой человек замер и похолодел - ему следовало передать мадам де Суассон просьбу короля, но как же это сделать украдкой? Из потайного хода доносилось отчаянное шарканье туфлей и ворчливый бубнеж Бонтана, а у самой двери в гостинную уже послышались уверенные шаги. И тут же молодого человека оглушило как если бы ему на голову вылили целой ведро ледяной воды.

Это был возглас графини. Нет, то был еще не громкий вскрик негодования, а счастливый окрик, обращенный к возлюбленному: "Caro!" Но именно от этого обращения маркиза захлестнуло волной отчаянного страха смешанного с пока еще новым и странным для него волнением во всем теле. Сжав несчастные розы в исцарапанной ладони, он отступил было назад к спасительному выходу в тайный коридор. Вот тогда он оказался застигнутым графиней, преградившей ему путь. Ее лицо олицетворяло яростный гнев, а глаза, метали испепеляющие взоры и, казалось, могли намертво поразить незваного вторженца.

- Мадам... я здесь потому что... Это сюрприз, - голос Франсуа предательски задрожал, а потом и вовсе сошел на шепот, - Не зовите Симонетту, умоляю Вас!

А ведь он был только что произведен в лейтенанты гвардии - какая несвоевременная и глупая мысль, но именно она отчего-то дольше всех задержалась на кончике языка, сорвавшись в самый неподходящий момент.

- Меня произвели в лейтенанты гвардии Его Величества, - сказал он и опустил глаза. Так он и поклонился графине, прижимая к груди несчастные цветы, царапнувшие в ответ сквозь неплотную ткань рубашки и жюстокора.

- Его Величество просил, -
произнес он наконец, услышав приближавшийся к двери дробный стук каблучков, и протянул цветы графине.

- Эта алая роза для Вас, Ваша Светлость. И еще Его Величество просил Вас скорее явиться в Большую Приемную. Это и есть сюрприз, - пояснил он, вдруг осознав всю нелепость своего появления в опочивальне графини, вместо того, чтобы пройти к ее покоям по коридорам для прислуги, - Простите меня великодушно, дорогая графиня. Я хотел поскорее принести Вам радостные известия о подарке короля и потребовал от Бонтана, чтобы он провел меня кратчайшим путем, - выпалил он и тут же покраснел как лепестки той самой розы, которую он протягивал графине. Ах, зачем же он сказал про подарок, ведь это должно было стать сюрпризом для нее!

6

Отправлено: 29.05.16 23:08. Заголовок: - Сюрприз, говорите?..

- Сюрприз, говорите? – процедила сквозь зубы Олимпия.

Если бы Людовик увидел сейчас свою возлюбленную, узнал бы он ее в этой мегере с бледным, искаженным от гнева лицом и злобно стиснутыми губами? Даже черные кудри итальянки, казалось, шевелились подобно змеям на голове Медузы Горгоны, а тяжелый, безжалостный взгляд способен был превратить в камень не только юного маркиза, но и куда более закаленных в боях героев.

- Синьора? – послышалось из-за двери. - Вы звали меня, синьора?

- Нет,
- графиня нетерпеливо дернула головой. - Нет, поди прочь! Я позову тебя – потом.

Желание иметь подле себя Симонетту в качестве свидетеля дерзостного вторжения прошло, и теперь мадам де Суассон не желала ее присутствия так же сильно, как и трясущийся перед ней молодой человек, робко прижавший к груди трогательные в своей неуместности розы. Вслушиваясь одновременно в удаляющийся перестук каблучков и почти бессвязный лепет Виллеруа, она потихоньку приходила в себя. Алая пелена перед глазами становилась все бледнее, а желание убить кого-нибудь – не важно, кого – уходило все дальше, оставляя за собой опустошенную усталость. Подарок. Луи решил сделать ей подарок – и прислал Это!

- Так вас послал король? – голос ее звучал уже почти ровно - почти. - Звезды, что за безумный выбор – неужели у него не нашлось более подходящего гонца, способного известить меня о его желании! Поражаюсь, что это нашло на Его Величество. И уж тем более на Бонтана. Бонтан!

Олимпия повысила голос, повернувшись к потайной двери.

– Бонтан! Я знаю, что вы там. Извольте немедленно явиться и увести с собой этого, - она смерила маркиза еще одним убийственным взглядом. – Этого господина лейтенанта. И в следующий раз, когда вам вздумается показать очередному хлыщу дорогу к моей спальне, потрудитесь сперва спросить моего дозволения. Бонтан! Вы слышите меня?

И ведь наверняка даже и  не подумал завязать этому предприимчивому юнцу глаза!
– мелькнуло в голове, и Олимпия слабо улыбнулась, представив маркиза, мечущегося по ее спальне вслепую, наподобие огромной летучей мыши, с повязкой на глазах, которую он, без всякого сомнения, не догадался бы – или не сумел – вовремя снять.

// Дворец Фонтенбло. Приемная Его Величества. 4 //

7

Отправлено: 30.05.16 00:53. Заголовок: - Шляпа... господи, ..

// Дворец Фонтенбло. Опочивальня Его Величества. 4 //

- Шляпа... господи, что только не приключится с Вами, месье маркиз! Уж и отвернуться нельзя, а Вы угодите в переделку, - ворчал Бонтан, удаляясь все дальше от комнаты графини де Суассон в поисках оброненной шляпы.

Пропажа отыскалась недалеко от того коридора, как раз в том месте, где следовало пригнуться, чтобы пройти под низкой аркой, разделявшей два коридора.

- Ох ты господи, только этого не хватало, - прошептал камердинер, когда несколько капель расплавленного воска едва не попали на фетр драгоценной шляпы.

Он поднял ее с каменных плит пола и собрался идти назад, когда услышал громкий женский крик. Голос графини де Суассон он узнал бы и среди тысячи, но показалось ли ему или кричали две женщины разом?

- Причудится же всякое. Храни нас, господи, от большей напасти, - прошептал он и поспешил по коридору, стараясь нести горящую свечу перед собой так, чтобы от быстрой ходьбы ее пламя не потухло.

- Месье маркиз! Скорее! - позвал он, но это было явно лишним - из комнаты графини де Суассон доносился ее собственный голос и невнятные оправдания Виллеруа, застигнутого врасплох.

Как видно, оставить цветок в вазе и уйти незамеченным маркизу не удалось. И что хуже всего, застигнут он был хозяйкой покоев в весьма не благое время. Голос графини, хоть и затих до обычного тона, тем не менее не предвещал ничего хорошего. Ни маркизу, ни самому Бонтану, которого графиня вызвала по имени.

- Мадам, - и без того серьезное лицо Бонтана было непроницаемо и сурово, будто бы ему и не выговаривали вовсе, а всего навсего зачитали список новых безделиц, необходимых для обустройства комфорта в комнатах королевской фаворитки.

- Я очень сожалею, мадам. Мне следовало воспользоваться коридорами для прислуги. Но, Его Величество потребовал немедленного исполнения приказа. Я подумал, что Вам будет приятно узнать новости от самого маркиза, - эти слова Бонтан уже успел произнести про себя и гораздо более суровым тоном - он прекрасно осознавал значительность собственного промаха и не умалял своей вины, но природная сдержанность не позволяла ему выражать свое раскаяние и сожаления вслух столь непочтительным к мадам графине образом.

- Ваша шляпа, месье, - он протянул пропажу Виллеруа, похлопав его по локтю, чтобы отвлечь его взор на себя.

Маркиз выглядел бледным и смотрел в лицо разгневанной графини как зачарованный.

- Отдайте же цветок, маркиз, - прошипел Бонтан, видя, что молодой человек окончательно растерялся и напрочь забыл, зачем оказался в покоях мадам де Суассон, - Мадам, Вы можете быть уверены, путь к Вашим покоям останется тайной для любого. В том числе и для маркиза. Мы шли в кромешной темноте и кроме меня никто не знает, где и какие повороты надо выбирать.

Испепеляющий взор графини слегка остыл, а на губах мелькнула слабая улыбка. Но Бонтан прекрасно знал, что такой промах ему еще не скоро забудут и тем более простят.

- Осмелюсь только предположить, что из всех приближенных Его Величества маркиз пользуется наибольшим доверием, -
так и вертелось на языке камердинера, но он только вжал голову в плечи, принимая заслуженные упреки с опущенным в пол взором, пока капли воска со свечи в его руке на начали капать на драгоценный ковер.

- Простите, Ваша Светлость... тысяча извинений! Маркиз, мы уже уходим. Сейчас же, - пробормотал камердинер, пятясь спиной к резной панели, скрывавшей выход в потайной ход, - Розу.. цветок оставьте. Еще раз прошу нижайше, Вашу Светлость, простить нас. Меня.

Он нащупал врезанную в стене кнопку, открывавшую дверную панель, и приоткрыл ее. Тут, ему снова показалось, что он услышал женский крик. Вздернув лицо, он вопросительно посмотрел на графиню, но та, вроде, уже и не собиралась кричать на них. Так значит, кричал кто-то еще?

// Дворец Фонтенбло. Лужайка перед дворцом и потайной ход.//

8

Отправлено: 30.05.16 22:17. Заголовок: Страх уступил панике..

Страх уступил панике. Мысли Франсуа лихорадочно метались в голове, одна безумнее другой. Он слышал насмешливую отповедь графини и с каждым новым словом цвет его лица делался все ярче от румянца. Неужели даже только что полученный им от короля военный чин ничего не изменил в его жизни? Он так и остался "негодным мальчишкой", неспособным и никчемным - безумным выбором! Как ни странно, но эта фраза заставила юношу прийти в себя и опомниться.

Он все еще смотрел в лицо графини остекленевшим взглядом, будто герой древнегреческой трагедии, застигнутый врасплох Медузой Горгоной, но в глубине души восстала целая лава чувств, рвавшихся наружу. Обида ущемленной гордости далеко может завести и более опытного мужчину, а для вчерашнего пажа это было слишком остро и горячо. И самой последней каплей стали оправдания Бонтана, явившегося в самый разгар бурных приветствий нежданного и явно нежелательного гостя.

- Ваша шляпа, месье.

Франсуа вздрогнул, будто его обожгли. Он разжал исцарапанную ладонь, выпустив смятые цветы на ковер. Шляпа, протянутая Бонтаном показалась ему уродливой и недостойной, откуда он только вытащил ее на свет божий? Маркиз смял ее в руках, разглядывая ворсинки фетра, и зло отшвырнул в дальний угол.

- Отдайте же цветок, маркиз, - прошипел Бонтан и тогда только Франсуа заметил лежавшие на ковре розы с печально поникшими головками, разметавшие остроконечные зеленые лепестки беспорядочными покровом. Зеленое на бордовом, винно-красная и алая розы лежали, как будто обняв друг друга в общей печали - быть сорванными всего лишь ради того, чтобы увянуть брошенными на ковер.

Сделав глубокий вдох, маркиз натужно сглотнул, чтобы прогнать ком, подкативший к горлу. Он был виноват перед Ее Светлостью уже во второй раз, но теперь все его извинения были отброшены прочь, а принесенные им цветы валялись никчемным садовым мусором под ногами. Пряча досаду, сквозившую в блестевшем от влаги взоре, Франсуа опустился на колено, чтобы поднять цветы. Он осторожно взял их за колючие стебли и переложил на туалетный столик.

- Ваши цветы, мадам, -
тихо прошептал он, чтобы скрыть дрожь в голосе.

Не смея поднять глаза, маркиз резко поклонился и стремительно вышел в приоткрытую Бонтаном дверь, не сказав ни слова на прощание.

Вырвавшись на свободу, он побежал по темному узкому коридору, спасаясь от сжигавшего его стыда и досады. Сначала далеко вперед, потом свернул вправо и еще раз вправо, дважды влево, он бежал в темноте, не разбирая дороги. Уже на половине пути Виллеруа решил, что должен был остановиться, вернуться, поклясться графине в вечной верности и преданности, вымолить ее прощение и исправить дурацкую ошибку. Но не успел он остановиться, чтобы повернуть назад, как ноги сами заскользили вниз по крутым стертым ступенькам, увлекая его вниз по винтовой лестнице, которой закончился тупиковый коридор.

// Дворец Фонтенбло. Лужайка перед дворцом и потайной ход. //

9

Отправлено: 27.07.16 00:11. Заголовок: // Двор Источника (C..

// Двор Источника (Cour de la Fontaine) 5 //

4 апреля 1661 года, полдень

Олимпия ворвалась в свои покои с перекошенным лицом, зло комкая сорванные с рук перчатки, которые тут же полетели в двух женщин, уютно устроившихся за шитьем и не успевших вскочить при появлении госпожи. Лаура ловко подхватила перчатки, а затем и последовавшую за ними шляпу и метнулась с трофеями прочь, в опочивальню. Симонетта, привычная к бурным переменам настроения синьоры контессы, с невозмутимым видом поднялась и отложила в сторону незаконченную полоску кружева.

- Охота не задалась, синьора? Неужели Его Величество и в этот раз не смог…

- Ба, при чем здесь охота? – мадам де Суассон подошла к окну и устремила невидящий взгляд на бесконечное зеленое пространство большой лужайки, украшенное геометрическими фигурами стриженных кустов. Набежавшие тучи накрыли половину парка мрачной тенью, тогда как вторая половина сияла в лучах солнца.

- Охота удалась, - бросила она, наконец, не поворачивая головы. – Даже более чем. Если не считать одной назойливой особы, старательно игравшей роль третьей лишней. Но это было даже забавно. Король с Месье вернулись в отличнейшем настроении и вместе отправились кормить собак потрохами и кровью дичи. Мадемуазель, само собой, увязалась за ними, а я, как ты прекрасно знаешь, не выношу этого варварского зрелища.

- А, так Его Величество не провожал вас, синьора? И вы расстроены?

- Я зла, - сухо поправила камеристку Олимпия. – Я в бешенстве. Дю Плесси вернулся в Фонтенбло.

- Как, уже? – лисье личико Симонетты осветилось довольной улыбкой. – Но ежели так, об этом уже весь двор судачить должен.

- Не знаю. Вряд ли. Он только что приехал – я шла по галерее к покоям королевы и видела, как они с братом спешивались во Дворе Белой лошади. Спешивались!

- Но разве синьор maresciallo не обещал вам…

Графиня резко обернулась. Если бы молнии из глаз не были всего лишь красивой метафорой, от камеристки точно осталась бы только кучка пепла.

- О, маршал много чего обещает, Симонетта. Но всякое его обещание – всего лишь ложь. Ничего, кроме лжи. И только наивные дурочки вроде мадам Отрив способны им поверить. Но не я! Не я!

- То есть, обещанного подарка мне не видать? – слегка расстроенная Симонетта сделала быстрый знак вернувшейся из спальни горничной, и та ловко подхватила гревшийся в камине котелок с горячей водой для туалета хозяйки.

- Подарка? – Олимпия оставила последние попытки овладеть собой и, схватив субтильную камеристку за плечи, встряхнула ее с такой силой, что из рыжих кудрей на пол посыпались шпильки. – Никаких подарков от этого… этого… Слышишь? И ты тоже!

Она обернулась к Лауре с таким лицом, что горничная ойкнула и чуть не выпустила из рук котелок.

- Я запрещаю вам. Обеим. И всем остальным тоже – передайте каждому из моих слуг. Я запрещаю вам принимать что бы то ни было от господина дю Плесси-Бельера. Ни денег, ни безделушек, ни писем ко мне, ни устных прошений. Ни-че-го! Вы поняли? Поняли?

Молодые женщины испуганно закивали, и графиня, наконец, разжала пальцы, оставившие на плечах Симонетты красные следы.

- Звезды, как я устала, - пробормотала она, попыталась расстегнуть тугой узел шейного платка, но не смогла и бессильно уронила руки. – Помогите мне раздеться и привести себя в порядок. Ее Величество, а точнее, эта мерзкая Навайль, должно быть, уже всю голову сломала, гадая, куда я подевалась снова. Пора напомнить ей о моем существовании.

Медленно, будто последняя вспышка гнева отняла у нее и те немногие силы, что остались после бешеной скачки по лесам, Олимпия пересекла комнату и скрылась за дверьми опочивальни. Камеристка с горничной переглянулись и молча поспешили следом за хозяйкой.

// Дворец Фонтенбло. Покои и приемная Ее Величества Марии-Терезии. 3 //

10

Отправлено: 02.10.16 01:27. Заголовок: Час спустя Удобство..

// Дворец Фонтенбло. Покои и приемная Ее Величества Марии-Терезии. 3 //

Час спустя

Удобство высокого положения графини при дворе не в последнюю очередь заключалось в удобном расположении апартаментов – Голубые покои, как именовались две небольших комнаты, выделенные Олимпии незаменимым Бонтаном, непосредственно примыкали к покоям королевы, так что двум тонким ценительницам кружев довольно было сделать пару шагов, чтобы оказаться перед нужной дверью с пометкой «для графини де Суассон». Симонетта, дожидавшаяся госпожу на пороге (отличный наблюдательный пост, позволявший камеристке наблюдать за притоком и оттоком царедворцев, курсирующих между половинами короля и королевы), получила негромкий приказ следить в оба глаза за обеими королевами, пока мадам де Суассон исполняла роль радушной хозяйки.

Она предложила герцогине кресло у окна, из которого открывался прекрасный вид на парк и партер, принесла с буфета блюдо с печеньем, кувшин лимонада и высокие бокалы из матово-голубого (в цвет шелковой обивки комнаты) муранского стекла и устроилась на мягких подушках, которыми был устлан широкий подоконник.

- Так о каком же кружеве мне рассказать вам в первую очередь, дорогая герцогиня? – здесь следовало улыбнуться, но перспектива вновь возвращаться к братьям де Руже настолько не радовала, что вместо улыбки с губ Олимпии сорвался вздох. – Полагаю, вас более всего беспокоит судьба мадам д’Отрив?

Лукавство чистой воды – она не сомневалась, что Ланнуа куда сильнее тревожит участь маршала, что б его!

- Не знаю, обрадует ли такой исход маркизу, но ей предстоит сделаться герцогиней де Руже. Если ее батюшка согласится на подобный мезальянс, конечно же. Полагаю, он рассчитывал поймать в брачные сети маршала двора, но увы, ему придется довольствоваться генералом. Дю Плесси от него ускользнул – с громким скандалом, как это ему свойственно.

11

Отправлено: 02.10.16 20:45. Заголовок: - Мне показалось, чт..

// Дворец Фонтенбло. Покои и приемная Ее Величества Марии-Терезии. 3 //

- Мне показалось, что господин суперинтендант был крайне удивлен этой новостью, - поделилась наблюдениями мадам де Ланнуа, когда они с графиней де Суассон направились к комнатам Ее Светлости, - Даже ошеломлен, я бы сказала. Вот только, что именно обеспокоило его. То, что раскрылась его причастность к похождениям князя, или же новость сама по себе.

Войдя в комнату Великой графини, мадам де Ланнуа с облегчением отметила, что служанке был дан строгий приказ следить за выходом обеих королев. Можно было отвлечься на несколько минут на неспешную беседу о важном и неотложном без того, чтобы то и дело вздрагивать при каждом звоночке маленьких колокольчиков часов, украшавших каминную полку.

- Как бы то ни было, но похождения князя Ракоши и неудачи господина суперинтенданта интересуют меня сейчас меньше всего, - герцогиня устроилась в предложенном ей кресле и с удовольствием подставила лицо под тепло лучей солнца, едва успевшего выглянуть из-за огромной черной тучи, затянувшей половину небосвода над парком Фонтенбло.

- Да, судьба мадам д'Отрив теперь беспокоит меня в первую очередь, - согласилась она и кивнула графине.

Тревога, не отпускавшая ее с тех пор как оба брата де Руже вернулись из Парижа и ни один из них не подумал навестить бедную Франсуазу д'Отрив, постепенно отхлынула от сердца. Значит, Франсуа-Анри все-таки поступил правильно, хоть и не так, как это полагалось делать в столь деликатных ситуациях. Это известие вызвало легкую улыбку на лице крестной и в ее глазах заискрились лучики радости.

- Боюсь, что мадам д'Отрив совсем не обрадовал бы другой исход, - произнесла она и наконец позволила себе отпить немного лимонаду из красивого бокала дивного матово-голубого цвета. Облегчение разливалось по телу подобно чудодейственному эликсиру, которым снабжал ее аптекарь из маленькой лавки в Марэ.

- Что же касается почтенного маршала де Невиля, то, право слово, ему грешно жаловаться. Будущность его дочери будет устроена лучшим образом - из маркизы она поднимется до герцогини, а вместо беспутного вертопраха в мужья ей достанется спокойный и уравновешенный генерал. К тому же, его достаток несколько выше того, который предложил бы маркиз дю Плесси-Бельер, - во вздохе герцогини послышались насмешливые нотки, - А для такого рачительного отца, как наш милейший маршал де Невиль, это весьма существенный довод. Думаю, он даже будет рад этому.

Допивая свой лимонад, мадам де Ланнуа обратила взгляд на графиню, что же не устроило лично ее? Неужели скандал, разразившийся по вине Франсуа-Анри, коснулся и самой Олимпии?

- Должно быть Ее Величество королева была далеко не рада услышать про обман, который был затеян с тем, чтобы вернуть маркиза дю Плесси ко двору? - тихо спросила герцогиня, осторожно касаясь деликатной темы, - И как же она решила поступить с виновными? Король вышел из покоев таким... довольным. Он счастливо улыбался. И я решила было, что ему удалось примирить королеву с маршалом дю Плесси. Неужели все-таки скандал? - глаза мадам де Ланнуа помутнели от набежавшей влаги, но она взяла себя в руки с мужеством опытной придворной дамы - ей еще предстояло появиться на людях и сопровождать королеву-мать, и глаза, мокрые от слез, пусть и невольных, были совершенно неуместны. Недопустимо неуместны, сказала она себе, поджав губы после того, как сделала последний глоток.

- Счастье, что этот обман раскрылся, - прошептала она и все-таки улыбнулась, чтобы не обеспокоить свою собеседницу, - Я рада за маркизу д'Отрив. За те волнения, которые ей довелось пережить в эти дни, она заслужила свое настоящее счастье. Это тихий роман, невесть когда начавшийся, - пояснила она и с видом старой рассказчицы волшебных сказок тихо заговорила, чуть наклонив голову на бок, - Я наблюдала за ними во время их встречи в моих покоях... по-моему, они и сами не понимали, насколько привязаны друг к другу. Так бывает, два человека, два сердца, годами видят друг друга и настолько привычны к обществу друг друга, что не осознают, насколько они связаны.

Темное облако вновь заволокло небосвод и комната мгновенно окунулась в сумрак. Мадам де Ланнуа встряхнулась от подступившей дремы и снова преобразилась из мечтательной старушки в деятельную статс-даму.

- Но что же это я, - спохватилась она и заговорила так быстро, словно минуты, отпущенные им с графиней для беседы, истекали с утроенной скоростью, - Совершенно случайно я узнала о том, что именно нашел маршал над опочивальней королевы. О, я даже представить себе не могу, что будет с королевой, если это когда-нибудь дойдет до ее ушей. Дело в том, что один из писарей в канцелярии Ла Рейни заглядывает к нам... - она кивнула в знак пояснения, - К моей компаньонке Элоизе. Молодой человек, видный собой, недурственных манер и происхождения достаточного, чтобы просить позволения ухаживать за мадемуазель. Так вот, - подняв глаза, мадам де Ланнуа заглянула в лицо Олимпии де Суассон, - Он обмолвился о том, что маршал навел префекта на след, который ведет к парижским трущобам. Молодой кавалер решил, что раз уж я крестная месье маршала, то у него от меня нет никаких секретов и я сама обо всем уже знала. Я не стала разуверять его, так что он кое-что рассказал. Там в Малых Покоях, что над покоями королевы, живут не только карлики, состоящие в свите королевы. Про них известно всем. Но то, что скрывают до сих пор, и наверное даже от короля, - понимающий взгляд герцогини говорил "и от Вас", - То, что этих карликов не доставляли во дворец из лазаретов и приютов, как утверждалось в реестре двора. Их производили прямо при дворе. Да да. Там нашли клетку, в которую мог бы поместиться лишь ребенок, да и то, если бы постоянно сидел, поджав ноги. И в этой клетке... о, этот чудовище, я даже имя его не хочу произносить, - с особенным чувством сказала она и перекрестилась при мысли о покойнике, - Он калечил бедных детей, которых скупал у цыган и у парижского сброда за бесценок. Одного такого маршал и отыскал там же. Он уже никогда не будет нормальным человеком, бедняжка, но хоть жив остался. Месье Мишель так и сказал - жив и это единственное его везение. Он то знает наверняка, - зашептала она, поздно спохватившись, что слишком громкие голоса могли привлечь ненужные уши, - Потому что писал отчет под диктовку самого Ла Рейни. Отдал ли префект его королю, я не знаю. Возможно, что не счел нужным, пока столько суматохи вокруг приема послов. А он не счел необходимым открывать это при королеве, - договорила она, подразумевая конечно же маркиза дю Плесси-Бельера, но это же было само-собой разумеющимся для мадам де Ланнуа, прекрасно знавшей скрытный характер своего крестника, - Я могу понять, отчего дю Плесси ничего не рассказал. Но почему промолчал Ла Рейни? Разве он не должен был сразу же поставить в известность Его Величество?

12

Отправлено: 04.10.16 23:26. Заголовок: Неужели не обошлось ..

Неужели не обошлось без скандала? Да мадам де Ланнуа просто не представляла, что учинил ее крестник. Ничего, королева Анна наверняка в ярчайших красках распишет своей верной наперснице все подробности невероятной сцены, которая разыгралась в опочивальне Марии-Терезии. Однако до тех пор следовало успокоить добрейшую герцогиню.

- Его Величеству действительно есть, чем гордиться, он получил от королевы все, чего добивался, включая прощение для вашего крестника и даже согласие на брак вдовы Отрив с герцогом вместо маркиза. Но это было не просто.

Несмотря на отсутствие аппетита, Олимпия заставила себя откусить кусочек нежного бисквита. Впереди был королевский обед, за которым ей удастся в лучшем случае надышаться ароматами изысканных блюд, стоя за креслом королевы с салфеткой в руках на тот случай, если Марии-Терезии потребуется вытереть руки – привилегия, которую графиня с трудом, но все же отбила у мадам де Навайль. Кто знает, насколько затянется этот обед, а силы были ей нужны, особенно после проведенного в седле утра.

- Увы, маршал не сделал ровным счетом ничего, чтобы облегчить задачу Его Величеству, напротив – он умудрился в полном блеске продемонстрировать отсутствие у него как такта, так и способности к дипломатии. Ба, но что же взять с военного, - графиня тонко улыбнулась и подвинула блюдо с пирожными к своей гостье. – Разумеется, королева ни минуты не сомневалась, что история с помолвкой была ложью от начала и до конца, но дю Плесси удалось навредить мадам Отрив так, что Ее Величество готова была немедленно отправить ее отставку. Собственно, она уже дала мне соответствующее распоряжение, но я успела предупредить об этом короля и королеву-мать. Сдвоенные усилия Их Величеств сумели положить конец этой вспышке гнева, и мадам Отрив сможет вернуться в свиту королевы после замужества. Но этого случая ей не простят.

Олимпия задумчиво покачала головой.

- Нет, королева никогда не простит ни ей, ни маршалу. И если последнее меня не слишком печалит, то за бедняжку Франсуазу я искренне огорчена. Тихое семейное счастье подошло бы ей как нельзя лучше, а вот карьера при дворе… Право же, на месте мадам Отрив я бы добровольно оставила это место в свите королевы, чтобы не чувствовать себя виноватой без вины всю оставшуюся жизнь.

Поймет ли герцогиня ее намек? Хорошо бы, но даже если нет, настаивать Олимпия не собиралась. Добрых дел с нее на сегодня было достаточно. Более чем. Взяв второй бисквит, она рассеянно слушала рассказ герцогини о том, какие ужасы творились в свите королевы, думая о том, что в молчании Ла Рейни было больше плюсов, чем минусов. Ла Валетт должен быть забыт. Даже если это означает обрыв ниточки, способной привести к истинному виновнику всех этих прискорбных событий. В конце концов, она все равно была оборвана, эта ниточка.

- Звезды, что за ужасы вы рассказываете, мадам! – тем не менее, послушно кивала она, делая вид, что взволнована и расстроена судьбой несчастного ребенка, как и полагается доброй христианке. – Подобная жестокость должна быть наказана с особенной суровостью, но ведь Всевышний уже покарал виновного, что ж теперь поднимать шум вокруг столь прискорбного дела? Ведь оно непременно бросит тень на Ее Величество, любовь которой к уродцам всяческого рода стала поводом для преступления. Кто бы ни рискнул доложить о нем королю, вряд ли этому делу дадут огласку из уважения к королеве.

Да, само собой, все будут носиться с королевским чревом, как с золотым яйцом, и оберегать испанку от любых переживаний – теперь. И никому в голову не придет, что та прекрасно знала, какого змея пригрела на своей не в меру пышной груди, и хорошо, если только в качестве ретивого любовника.

Взгляд графини упал на маленькую книжицу в алом сафьяновом переплете, завалившуюся между подушек на широком подоконнике. Ее сонеты. А торчащий меж страниц лист плотной сложенной пополам бумаги – это же портрет Ла Валетта, который она отобрала у Катрин д’Арманьяк. Отдать его мадам де Ланнуа, чтобы передала крестнику, который теперь уж точно не рискнет рваться в покои графини де Суассон, если в нем сохранилась хоть капля стыда или совести? Как знать, вдруг изображение убийцы пригодится, если дело дойдет до поиска сообщников и свидетелей хотя бы этих странных махинаций с карлами.

Нет. Хватит. Никакой помощи. Никогда. Она имела глупость сказать маршалу о своих подозрениях по части Ла Валетта и королевы, и вот к каким катастрофическим последствиям это привело. Впредь пусть занимается своим грязным шпионским делом сам, она же будет блюсти присягу и хранить верность. По мере сил.

- Кстати, вот еще кусочек кружева, о котором я хотела вам рассказать, дорогая герцогиня, - глядя на солнечный и безмятежный пейзаж за окном, произнесла Олимпия. – У королевы появилось новое доверенное лицо, и снова карлик – но на сей раз француз. Его зовут Баркаролем, и он, в отличие от покойного Дуэнде, не только из простонародья, но и умом немного странен. Не безумен, нет, и не глуп. Но странен. Мария-Терезия доверяет ему настолько, что поручила охранять себя позапрошлой ночью, когда ходила в часовню молиться над телом Ла Валетта. Мне думается, его можно приручить – это не нелюдимый и осторожный до фанатизма испанец. Можно и нужно.

13

Отправлено: 06.10.16 21:43. Заголовок: - И правда, что взят..

- И правда, что взять с военного, - тепло улыбнувшись, прошептала мадам де Ланнуа, отвечая на тонкую улыбку графини, - Ему следовало доверить это дело герцогу. Де Руже может быть и не столь приметен при дворе, чтобы его называли блестящим кавалером, но у него есть рассудительность. И такт, - еще тише проговорила она, угощаясь пирожным.

Маленькая слабость герцогини к пирожным, кажется, уже сделалась притчей во языцех. Если кому-нибудь был нужен совет или рекомендации герцогини де Ланнуа, то наиболее частым подарком престарелой статс-даме были корзиночки с засахаренными орешками или фруктами. А иные смельчаки вроде Франсуа-Анри заглядывали к герцогине и с корзинкой пирожных и маленькой бутылочкой вишневого сиропа, естественно, вернейшего средства от простуд и кашля.

- Значит, улыбка короля означала лишь то, что он вышел победителем, -
вздохнула она, покачала головой и все-таки взяла еще одну вафельную трубочку, наполненную изумительным воздушным кремом, - А вовсе не то, что нам всем хотелось бы - согласие и счастливый мир.

Мадам де Ланнуа посмотрела в глаза Олимпии, чтобы прочесть истинный смысл ее предупреждения. Несомненно, графине удалось узнать характер Франсуазы за время ее службы при дворе, насколько бы тихой и незаметной не была маркиза. И следовало ли возражать той истине, что королева никогда не забудет обман, пусть и невольный. Ее Величество не станет упрекать мужа, да и до главного виновника этого скандала ей будет трудно добраться при всем желании, а вот выместить свое огорчение на бедной вдове - это да. Даже если вдова станет вскорости герцогиней де Руже.

- Я думаю, что мадам Отрив следует принять это во внимание, - согласно кивнула мадам де Ланнуа и вытерла губы маленьким аккуратно сложенным вчетверо платочком. Согласится ли будущий супруг маркизы дОтрив с тем, чтобы отдалить от двора свое семейное счастье - в этом герцогиня была более чем уверенна, но вот что на это скажет отец Франсуазы? Блистательный придворный, опытный царедворец, знаток моды и всех тонкостей дворцового этикета маршал де Невиль не представлял для себя и своего семейства иной жизни, как только в самой гуще событий королевского двора.

- Примет ли это маршал... де Невиль, - рассеянно прошептала де Ланнуа, невольно озвучив свои сомнения, но нить разговора вскоре увела ее мысли в другое русло и судьба Франсуазы на некоторое время перестала занимать ее.

- Да, ужасы да и только, - подтвердила она вердикт графини, высказавшейся после того, как ей поведали подробности расследования, проведенного в покоях на третьем этаже, - Я и не думаю, что все это когда-либо дойдет до сведения королевы. Но, король, - она посмотрела в лицо графини, заметив легкое облачко задумчивости, какое иногда омрачает чело, когда человек задумывается над какой-нибудь дилеммой.

- Еще кусочек кружева? - отвлекшись от своих мыслей вслед за графиней, мадам де Ланнуа коротко улыбнулась формулировке, принятой ими между собой, - И что же это? Кто же? Карлик... карлик... - она прикинула в уме, вспоминая всех маленьких уродцев, обыкновенно наполнявших покои королевы веселой возней и суетой, кто же из них мог занять место покойного Дуэнде, - Француз? Ах да, Баркароль! А он ведь и впрямь француз. То то у него так складно выходят эти песенки-бормоталки, которые он вечно напевает себе под нос. Иной раз это выходит очень даже... занятно. Забавный такой человечек. Но что Вы такое говорите, дорогая моя! - от неожиданности мадам де Ланнуа даже перекрестилась, - Ее Величество ходила молиться на телом покойного? Но... но это же...

Следовало взять себя в руки и не сказать ничего такого, о чем она и графиня впоследствии могут пожалеть. Нет, то, о чем обе подумали, никогда не должно быть озвучено, тем более произнесено вслух где-то еще. Мадам де Ланнуа опасливо оглянулась, ища на стене скрытые признаки наличия потайной двери - ведь они уже добрую четверть часа беседовали обо всех дворцовых тайнах. А что если их подслушивали?

- Простите, моя дорогая, -
прошептала мадам де Ланнуа, наклоняясь в своем кресле, чтобы быть ближе к графине, - Но не опасно ли нам говорить... о кружевах здесь? Я глупая, затеяла этот разговор, даже не удосужившись подумать о том, что стены Фонтенбло далеко не столь толсты, как кажется. Но, Вы назвали имя этого карлика. Баркароль, да? Я присмотрюсь к нему. Возможно, маленькие знаки внимания... что-то занятное для ребенка или что-то вкусненькое расположат его к доверию. Нам следует заручиться этим прежде, чем это сделает кто-нибудь еще... с менее благими намерениями. Вы сказали, что он несколько странен умом. А коли так, то он может оказаться слишком доверчивым. А это опаснее всего.

Она выдохнула полной грудью, выпрямилась и оглянулась в сторону каминной полки. Близорукие глаза не сразу разобрали стрелки на часах и легкое беспокойство пронеслось в глубине ее души.

- Эта привычка следить за временем... простите, моя дорогая. Я веду себя как дебютантка перед выходом на первую аудиенцию, тогда как Вы поручили своей служанке следить за выходом королевы. Все нервы, да. С некоторых пор я не могу провести и полу-часа без опасений, что в следующий миг откроется дверь и мне принесут очередную порцию дурных вестей, -
скорбная ниточка плотно сжатых губ обратилась в мягкую улыбку и мадам де Ланнуа качнула седовласой головой, - А ведь Вы только что сообщили мне добрые вести. Не хочу остаться неблагодарной к Вам. Но, увы, с моей стороны пока что все новости только самого мрачного толка. Боюсь, что и для Ее Величества у меня не будет никаких других новостей. Королеве-матери, разумеется, я не стану пересказывать те страсти, которые я услышала про Малую свиту королевы. Если это дойдет до ушей короля, то пусть Его Величество сам решает, что именно следует рассказать Их Величествам. И следует ли, - она многозначительно посмотрела в глаза Олимпии, - Может быть, и Его Величеству не нужно знать обо всех подробностях, раз уж месье Ла Рейни не счел нужным включить их в отчет.

14

Отправлено: 07.10.16 01:26. Заголовок: Олимпия вздохнула сл..

Олимпия вздохнула следом за мадам де Ланнуа, обдумывая намек, который она расслышала в словах пожилой гофмейстерины.

- Что ж, если господин префект не считает нужным ставить Его Величество в известность о всякой мелочи, то мне и подавно не годится. Я предпочту оставить это на усмотрение мужчин, которые лучше меня разбираются в политике, - она скромно потупилась, всем своим видом давая понять, что ничуть не вмешивается в государственные дела, и, кажется, заслужила одобрительный взгляд герцогини.

- Что же до дурных новостей, то смею надеяться, что этот черный поток себя исчерпал, - без особой убежденности в голосе продолжила графиня, наблюдая за тем, как исчезают с серебряного блюда выложенные горкой сладости. – Ведь главный исполнитель злых дел мертв, и новых преступлений ждать неоткуда, ведь предмет, послуживший поводом для всех этих кошмарных деяний, навсегда ускользнул от…

Тут и она невольно остановилась, хотя была абсолютно уверена в том, что их некому подслушивать. И все же, все же!

- Право же, мадам, я вслед за вами скоро начну видеть призраки ушей за каждою стеной, - мадам де Суассон нервно улыбнулась. – И хотя меня всячески заверили, что никаких потайных отверстий, дверей и слуховых труб здесь не имеется, я нарочно держу кресло у окна, за которым уж точно не притаится никакой шпион.

Не слишком ли самоуверенно это прозвучало? Но нет, на этом участке стены не было ни водосточных труб, ни карнизов, столь удобных для любителей прятаться у чужих окон. А единственная потайная дверь была в спальне. Кстати, хорошо бы ее запереть и предупредить Луи, чтобы не приходил без ключа. И не пускался в путешествия по потайным коридорам в одиночку, боже упаси!

Взгляд Олимпии вновь упал на томик сонетов, заложенный листком с портретом Ла Валетта. Сколько горя умудрился причинить этот незаметный шевалье, сколько беспокойства! Поразительные способности – просто таки гений злодейства. А может, только простой исполнитель, а гений – все таки Фуке? Может, ей не стоило дразнить его там, в приемной? Впрочем, они уже враги – непримиримые после ее отказа – так что хуже, чем сейчас, их отношения не станут.

- А знаете, что меня больше всего удручает, дорогая герцогиня? – внезапно спросила она, водя пальцем по сафьяновому переплету маленькой книжечки, и сама же себе ответила. – То, под какими неблагоприятными знамениями начинается семейная жизнь Месье. Все эти убийства, кражи, наветы и недобрые дела – как будто тень легла на свадебные праздники, и все идет не так. Даже благая весть о том, что королева в тягости, утонула в этой недоброй тени, вы не находите?

В дверь негромко заскреблись, и в ответ на громкое «Avanti!» графини в гостиную просунулась лисья мордочка Симонетты.

- Ее Величество изволили позвать к себе камеристок и фрейлин, а королева-мать вышла в приемную и беседует с синьорой де Навайль!
– залпом выпалила рыжеволосая девица и вновь исчезла, повинуясь мановению хозяйской руки.

- О! – только и произнесла Олимпия, пряча облегчение. Судя по стрелкам часов, Бонтан с обещанным приглашением мог появиться с минуты на минуту.

15

Отправлено: 08.10.16 22:25. Заголовок: Поняла ли Олимпия ее..

Поняла ли Олимпия ее намек о том, что о некоторых вещах, сколь бы полезны и важны они ни были, лучше не рассказывать королю напрямик, предоставив это его министрам и советникам? Быстрый взгляд из-под опущенных ресниц блеснул и тут же был обращен на подол юбок, герцогиня тоже отвела взгляд и лишь тихонько кивнула головой.

- Да, все верно, - проговорила она, вытирая сухие тонкие пальцы батистовым платочком, - Главный исполнитель злых дел мертв. Это так, - рука затряслась от одного только воспоминания о том страшном вечере и последовавшей за ней ночи, - И все же. И все же, его наниматель еще не призван к ответу.

Услышав панические нотки в голосе графини, Мари-Луиза качнула головой и приложила пальцы к вискам. Она улыбнулась шутке о шпионах и повернула лицо в сторону окна.

- Простите, моя дорогая. Мне старухе в каждом шорохе кажется появление мыши... а я их с детства не терплю, -
произнесла она в тон шутке графини, но улыбка в его голосе отдавала горечью, - Когда я воспитывалась в монастыре, у монахинь водилось такое наказание - отправлять провинившуюся девочку в кладовку, где хранилось зерно и травы. Мне довелось однажды просидеть целый час в кромешной темноте из-за разбитой вазочки с вареньем. И поверьте мне, дорогая графиня, и по сей день содрогаюсь, когда слышу шорох. Детские страхи такие живучие.

Однако, ее собственные опасения не шли ни в какое сравнение с тем, что упомянула Олимпия. Свадьба Месье и Мадам в первый же день была омрачена попыткой взрыва на пикнике. А затем были найдены тела бедного доктора Дериона и секретаря де Шавиньи. Герцогиня набожно перекрестилась, помянув имена обоих покойных мэтров в короткой молитве. Ее взгляд привлекла маленькая книжица, которую теребила в руках мадам де Суассон, но она не успела ничего спросить или сказать. Время безоговорочно и бесповоротно вышло - в дверь поскреблись и вслед за громким приказом войти на итальянском языке, послышался голос служанки графини. Она появилась в дверях и тут же исчезла, успев выпалить предупреждение о выходе королевы-матери.

- О, -
спохватилась герцогиня и тут же поднялась со своего места с проворством и легкостью, которым позавидовала бы и юная фрейлина, - Мне пора. Не провожайте меня, дорогая моя, - мягкая улыбка на губах, - Спасибо Вам за хорошие новости о Франсуазе дОтрив, - она задержалась у двери и оглянулась к графине, - Чуть не забыла! Этот карлик, Баркароль, он ведь считает себя другом маркизы. Если весть о немилости Ее Величества еще не достигла ушей карликов и ума этого славного идальго, то, пожалуй, я сумею найти способ как подружиться с ним. Я расскажу Вам обо всем... как-нибудь за чашкой мятного отвара. Знаете, апрельские вечера такие студеные. Да и утра тоже. А встаю я довольно рано. Люблю коротать время за вязанием. Я буду рада, если Вы как-нибудь заглянете ко мне, дорогая графиня. Когда у Вас будет время. И интерес.

А теперь поскорее вернуться в приемную и постараться смешаться с толпой так, чтобы ее отсутствие не вызвало внимания Ее Величества, которая пока еще беседует с мадам де Навайль. Пожалуй, можно даже согласиться с тем, что от второй гофмейстерины свиты королевы Марии-Терезии тоже есть некая польза. Иногда.

16

Отправлено: 09.10.16 20:08. Заголовок: После промаха с юным..

После промаха с юным маркизом Бонтана все утро преследовали неудачи. Сначала они с маркизом наткнулись на неизвестную и по мнению самого Бонтана крайне неуравновешенную особу в потайном коридоре. Сам Бонтан отделался лишь испугом и минутой кошмарного страха, когда перед самым его носом наружная дверь захлопнулась наглухо и как будто бы на века. Виллеруа досталось куда серьезнее - его оглушили ударом по затылку, а могли - могли же и убить! И как будто этого было мало, новоиспеченного лейтенанта послали в авангарде охотничьей кавалькады в лес, где хозяйничала целая банда головорезов. О том Бонтану сделалось известно из разговоров двух конюхов, прогуливавших лошадей господ мушкетеров на лужайке за восточным крылом дворца. И как будто бы всего этого мало, Провидение вздумало наказать месье Бонтана еще одним ударом. Возвращаясь от своей милой супруги, королевской белошвейки, со стопкой свежего белья для переодевания короля, он споткнулся на разлитом каким-то нерадивым слугой масле и больно подвернул ногу.

Дохромав до королевских покоев, Бонтан был готов проклинать все на свете, но совесть неумолимо подсказывала ему, что вся вина лежала на нем самом - впервые в жизни он допустил настоящий и серьезный промах. И хотя, сам король выслушал его покаяние со снисходительной улыбкой, пообещав лично принести извинения мадам де Суассон, душа бедного камердинера была далека от спокойствия.

Он медленно, приоткрыл дверь в королевские покои, придерживая обеими руками стопку белья. Пришлось использовать нывшую после неудачного падения ногу, что только немедленно сказалось на его облике. Лицо Бонтана и без того обычно хмурое из-за постоянной сосредоточенности на долге и обязанностях первого камердинера Его Величества, украшало страдальческое выражение. Впрочем, за те немногие секунды, пока король успел обернуться и заметить его приход, Бонтану удалось стиснуть зубы и сдвинуть густые брови к переносице.

- А вот и Вы, Бонтан! Самое время! Я прошу Вас, отдайте распоряжение, чтобы герцога де Невиля пропустили в мой кабинет, как только он появится в приемной. И еще, - Людовик взял камердинера за локоть и, понизив голос, добавил, - Минут через десять подите за мадам де Суассон. Она либо в приемной королевы, либо у себя. Проведите Ее Светлость ко мне... в личные покои.

- Сию минуту отправлюсь, Сир, - ответил камердинер. То, что Людовик просил его не спешить и привести графиню не раньше чем через десять минут, вполне устраивало Бонтана - а скорее он и не смог бы подняться по потайной лестнице и пройти по лабиринту темного коридора к комнате мадам.

Передав распоряжение, касавшееся герцога де Невиля, караульному офицеру, Бонтан, кряхтя и сопя отправился по коридору к двери, спрятанной в нише под лестницей для прислуги, чтобы попасть в нужный ему коридор. Забыв прихватить с собой свечной огарок, он было повернул назад, но нывшая лодыжка заставила его подумать о том, чтобы сэкономить усилия. Он знал каждый поворот и переход в сети потайных коридоров настолько хорошо, что мог ориентироваться в них даже вслепую. А на обратный путь, который ему предстояло совершить вместе с графиней де Суассон, он попросит саму графиню захватить свечу из ее комнаты.

Подъем по лестнице. Поворот. Еще один. И прямо пять шагов до углубления в стене. Вот и та самая дверь. Бонтан осторожно нажал на ручку и тут его ждал сюрприз, впрочем, вполне ожидаемый - дверь была заперта изнутри. Ворча глухие ругательства в адрес собственной нерадивости, Бонтан принялся шарить по карманам в поисках нужного ключа, меж тем как время неумолимо утекало буквально сквозь пальцы. Никогда еще месье первому камердинеру не доводилось настолько скверно исполнять королевские приказы.

- Да что же это такое... клянусь всеми святыми, я не мог же его потерять... -
бормотал он, наконец-то нащупав нужный ключ, - А! Матерь господня... да что же это такое, - чуть громче воскликнул он, убедившись, что с другой стороны замочной скважины был вставлен ключ, мешавший ему справиться с замком.

- Мадам! - позвал он приглушенным голосом и постучал по дверной ручке в надежде, что графиня чудом окажется в своей опочивальне и мало того, что услышит его голос из-за двойной двери, но и пожелает открыть, - Мадам! Это Бонтан! Я по приказу от короля! Прошу Вас, откройте! - бедняга присел перед дверью, стараясь говорить в замочную скважину.

17

Отправлено: 14.10.16 01:31. Заголовок: Несмотря на просбу г..

Несмотря на просбу герцогини не провожать ее до двери, Олимпия поднялась вслед за мадам де Ланнуа и вместе с ней дошла до двери, рассыпаясь в уверениях в дружбе и обещая непременно присоединиться к одному из знаменитых чаепитий, которыми славилась первая статс-дама Анны Австрийской. И уверения, и обещания были вполне искренни, а вот неслыханная любезность мадам де Суассон имела под собой корыстный повод - стоя на пороге своих апартаментов, графиня не столько провожала взглядом свою гостью, спешившую занять свое место подле королевы-матери, сколько нетерпеливо высматривала Бонтана. Людовик обещал прислать его, и где же?

Не обнаружив в обозримых пределах коренастой фигуры месье Незаменимого, Олимпия прикрыла дверь и вернулась к окну, досадливо покусывая губы. Время шло. Зная пунктуальность своего возлюбленного, она нисколько не сомневалась, что Луи скорее пожертвует маленькой любовной интерлюдией, чем опоздает на уже объявленный обед, на который приглашены обе королевы. Что же могло его задержать? Неужто снова дю Плесси со своими тайнами, погонями и расследованиями?

Она опустилась в кресло и попробовала занять себя чтением, но короткие строки никак не желали складываться в стихи, распадаясь на отдельные, бессмысленные слова. Глухое раздражение не давало успокоиться, требовало выхода - то ли в слезах, то ли в проклятиях. Злясь на себя за встрепанные нервы, графиня схватила подушку и запустила ее в дверь спальни. Что-что, а рука ей не изменила - подушка попала в цель с такой силой, что дверь скрипнула и распахнулась. Олимпия проводила свой метательный снаряд таким взглядом, словно хотела испепелить его на лету, и вновь раскрыла книгу, но вспомнила о своем решении запереть  потайную дверь. К чему откладывать - мало ли кому еще взбредет в голову наведаться к мадам де Суассон непрямой дорожкой.

Воображение немедля нарисовало ей сладостную картину топчущегося в темноте дю Плесси - о, с этого станется явиться без приглашения - и в спальню она вошла уже с улыбкой, пусть и недоброй. Но от улыбки не осталось и следа, стоило графине услышать глухие звуки, доносящиеся из-за шелковой обивки. Поразительно, но в скважине торчал ключ!

- Бонтан, это вы? Бонтан! - забыв про важные манеры (да и перед кем важничать в собственной спальне?), Олимпия бросилась к дверце и повернула ключ.

- Звезды, неужели вы тут уже давно и ждете меня? - лицо ее побледнело от расстройства. - Какая глупость, должно быть, я заперла дверь за Виллеруа и в гневе позабыла вынуть ключ. Но скажите же, давно вы здесь? Давно Он ждет? А впрочем, ничего не...

Она метнулась к зеркалу, торопливо взбила пышные кудри на висках, схватилась за флакон с духами, передумала и уронила его на туалетный столик.

- Идемте же. Скорее. Но - вы без света? Ба, не все ли равно - ведь мы не собьемся с пути.

18

Отправлено: 15.10.16 00:21. Заголовок: - Ах, мадам, я прошу..

- Ах, мадам, я прошу прощения, - облегченно воскликнул Бонтан, от страха позабыв про осторожность, - Я же знал! Я должен был пройти через приемную Ее Величества. Король послал за Вами. У него еще одна встреча. С герцогом де Невилем, но он освободится. Очень скоро.

Расстроенное лицо графини усугубило осознание вины и Бонтан понуро опустил голову, сгорбившись под грузом скверно выполняемого долга. Огорчить мадам де Суассон, из всех наиболее преданную королю, и любившую его вопреки всему на свете, даже после романтичного увлечения Людовика ее младшей сестрой - это было худшее из всех зол, какое только мог представить себе Бонтан. Ну, конечно же, заговоры против Его Величества он и не брал в расчет, ведь такая измена и в голову прийти не могла первому королевскому камердинеру.

- Я еще раз нижайше прошу прощения, мадам, -
повторил Бонтан, пока Ее Светлость смотрелась в зеркало, - Случай с месье де Виллеруа был из ряда вон выходящим. Это более не повторится, мадам. Никогда, я заверяю Вас. И юный маркиз, осмелюсь доложить, был также весьма огорчен происшедшим. Он очень переживал, мадам. Очень.

Флакончик с духами резко опустился на туалетный столик, заставив камердинера вздрогнуть.

Ну вот, все-таки мадам очень расстроена - не следовало поминать про молодого Виллеруа, подумал про себя Бонтан, и еще глубже вжал голову в плечи, готовый, если придется, принять все упреки мадам де Суассон на себя.

Впрочем, он тут же расправил плечи, заметив, что графиня уже собралась и повернулась к нему лицом. Нет, бояться ее упреков он не будет, тем более, что и сам был готов высказать их себе с три десятка... дюжин, а то и поболее того.

// Дворец Фонтенбло. Опочивальня Его Величества. 5 //

19

Отправлено: 05.11.16 23:12. Заголовок: // Дворец Фонтенбло...

// Дворец Фонтенбло. Опочивальня Его Величества. 5 //

- О нет, не извиняйтесь. Вы были вовремя, как всегда. Но погодите, давеча мне не показалось, вы все-таки хромаете, Бонтан, - с легкой укоризной произнесла графиня, когда ее благополучно доставили к собственной двери. – Знаете что, это никуда не годится. Идите-ка за мной.

Если в начале этой краткой речи в голосе мадам де Суассон можно было уловить сочувствие, то под конец он сделался повелительным и не допускающим возражений. Толкнув потайную дверь, Олимпия прошла спальню, даже не задержавшись у зеркала, и с порога кликнула камеристку.

- Мой ларец с лекарствами, Симонетта! И будь добра, проследи за синьором Бонтаном, а то он, неровен час, сбежит, едва я повернусь к нему спиной.

Пока рыжая камеристка доставала из недр резного комода увесистый ларец, Олимпия заставила королевского камердинера подойти ближе к окну и, чуть склонив на бок голову, стала внимательно разглядывать его ноги, обутые в практичные туфли со скромными пряжками.

- Так и есть, опухла! Смотрите, вам и туфель тесен уже, – покачала головой она, убедившись в верности своих опасений. – Что это вы с собой сотворили? Ушиб или вывих? Впрочем, не важно, все равно вам немедля нужен холод. Вот что, господин Бонтан, Симонетта сейчас отыщет для вас мазь, а вы дадите мне клятвенное обещание, что пока Его Величество изволит обедать, вы будете сидеть в тихом и спокойном месте и держать ногу в ледяной воде. Полчаса, не меньше. И пусть ее вам раза три сменят на свежую, из колодца. Потом вытрете ногу насухо и будете мазать моим снадобьем, а на ночь пусть мадам Соланж поверх мази обернет вам щиколотку капустным листом и забинтует потуже. Обещаете?

Не самое веселое занятие – брать с мужчин обещания, которые они вряд ли исполнят, но графиня уже начинала привыкать. Лишь легкий привкус горечи, и только. К тому же, горечь всегда можно было заесть - пальцы сами нащупали на туалетном столике коробочку с засахаренными фиалками и достали из нее причудливо свернувшийся в застывшем сиропе цветок. Так-то лучше, господин лжец. То есть, лжецы - не маршалом единым полон свет.

Ба, да что же это? Неужто все фиалки теперь мне будут памятью о нем? Укором? Обвинением? Прочь, сгинь...

- В противном случае я пожалуюсь на вас Его Величеству, - добавила она для пущей верности и, кивнув Симонетте, уже копавшейся среди склянок, коробочек и льняных мешочков, направилась в гостиную, чтобы вернуться в покои королевы. Но остановилась на пороге.

- И вот еще, мой дорогой Бонтан. Я вас очень, очень прошу, не говорите никому, даже мадам Бонтан, что получили эту мазь от меня, хорошо? Не хватало только, чтобы весь парижский факультет ополчился на графиню де Суассон за то, что она имеет дерзость врачевать людей, не получивши медицинского диплома.

И будучи женщиной притом. Да то прямая дорожка на костер, и герцогская корона на гербе не защитит. Стоп, что же это я все о дурном?

Рассеянный взгляд ее задержался на туалетном столике, и Олимпия, просияв вдруг от какой-то озорной мысли, пришедшей ей в голову, схватила один из флаконов из резного стекла в золотой оправе, спрятала его в карман юбки и с этой странной ношей поспешно вышла, кивнув камеристке и камердинеру.

// Дворец Фонтенбло. Покои и приемная Ее Величества Марии-Терезии. 3 //

20

Отправлено: 15.02.17 01:17. Заголовок: // Дворец Фонтенбло...

// Дворец Фонтенбло. Приемная Ее Величества Анны Австрийской. 2 //

Я уже жду тебя! Уже жду тебя! Уже жду!
Это волшебное заклинание можно было повторять на все лады, напевать, мурлыкать – но только про себя – и они не переставали звучать сладкой музыкой в голове, пока мадам де Суассон прошлась по покоям Марии-Терезии, чтобы убедиться, что в вверенном ей маленьком царстве все покойно. И если на губах ее блуждала рассеянная улыбка, то, безусловно, виной тому были прощальные слова Луи. Ее ждали, не успев расстаться – можно ли желать большего?

В апартаментах графини было тихо – Симонетта сидела с шитьем на подоконнике, ловя лучи полуденного солнца, из спальни доносились тихие голоса горничных, разбиравших прибывший из Парижа багаж обер-гофмейстерины. Олимпия налила себе стакан лимонада, жестом велев камеристке не беспокоиться из-за такого пустяка, и подошла к бюро. Бумаги, затребованные ею у секретаря Марии-Терезии, уже дожидались ее, но все мысли графини были заняты королем и приемом турок, и вникать в мелкие дрязги двора сейчас, когда за ней в любую минуту мог прийти Бонтан, не было ни малейшего желания.

- Синьора контесса? – Лаура, чутким ухом уловившая шаги госпожи, выбежала из спальни с большим футляром из полированного красного дерева. – А с этим что прикажете делать?

- Ба, как я могла забыть! – Олимпия выхватила из рук горничной футляр и бережно положила его на бюро. Щелкнули замки, и спящая в шелковом бархате скрипка засияла тусклой красновато-коричневой бронзой изящно выгнутой деки. – Звезды, какое совершенство!

Скрипка из Кремоны и впрямь была совершенством – с тонкой талией и лебединой шеей, украшенной изящным завитком головки.

Симонетта, оставив шитье, подошла к ней и заглянула через плечо.

- Какая красавица. Это для маэстро Лулли?

- Да, вместо той, что он спьяну утопил в фонтане, - фыркнула Лаура, но под испепеляющим взглядом рыжей камеристки нырнула в спальню.

- Неправда, маэстро не был пьян, он просто споткнулся, - начала было Симонетта, но умолкла, заметив, что графиня не слушает ее.

- Надеюсь, что звучит она так же прекрасно, как выглядит, - Олимпия рассеянно коснулась спрятанного в отдельное углубление смычка. – Жаль, что я не могу попробовать. Кстати, если у тебя были виды на молодого Виллеруа, самое время о них позабыть, наш маркиз влюблен по самые ушки в одну из фрейлин Мадам. Прехорошенькую, но дерзкую брюнетку.

- Виды? У меня? Помилосердствуйте, синьора, то была благотворительность чистой воды,
- зафыркала Симонетта, не делая ни малейшей попытки хоть немного покраснеть. – К тому же, его брюнеточка должна быть мне благодарна. При условии, что Его Милость хорошо усвоил все мои уроки.

- Никогда не понимала твоего интереса к неопытным юнцам, - графиня недовольно поморщилась, вспомнив жадные взгляды, которыми обстреливали Виллеруа спелые матроны из свиты королевы-матери.

Услужливая память немедля откопала другое воспоминание – высокую женщину с повязкой, закрывающей один глаз, и снисходительной, все знающей усмешкой. Кривая Като. Ей тоже следовало быть благодарной мадам де Бове за всю преподанную той науку, но отчего-то сердце Олимпии отказывалось испытывать благодарность – даже сейчас, столько лет спустя, она не могла вспомнить «госпожу наставницу», как звала Като де Бове прыткая на язык молодежь, без отвращения и неприязни. Нет, мадемуазель де Монтале никогда не будет признательна синьорине ди Стефано, каким бы полезным вещам та ни успела обучить юного маркиза за одну ночь.

- За мной должны прислать, - стряхнув воспоминания, Олимпия закрыла скрипичный футляр и тщательно защелкнула замки. – Если меня будут искать, скажи, что я помогаю с подготовкой вечернего турнира. Только не уточняй, кому именно.

Симонетта прилежно закивала и быстро перекрестилась, словно приносила клятву верности. В которой, впрочем, не было нужды – в ее верности и без того не было сомнений. Разве что в неподкупности, но кто из слуг никогда не грешил?

// Дворец Фонтенбло. Опочивальня Его Величества. 5  //


Вы здесь » Le Roi Soleil - Король-Солнце » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Апартаменты графини Олимпии де Суассон. 3