Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Покои Ее Высочества герцогини де Монпансье. 4


Дворец Фонтенбло. Покои Ее Высочества герцогини де Монпансье. 4

Сообщений 21 страница 40 из 40

1

После трех часов дня, 04.04.1661.

https://c.radikal.ru/c18/1902/ae/0b3a960910ea.png

21

Отправлено: 17.03.17 02:01. Заголовок: Возвращения мадьяр А..

Возвращения мадьяр Анна ожидала, как манны небесной, в слабой надежде, что благоразумному Каринти, которого князь обещал прислать за раненым, удастся хоть немного остудить горячие головы Конде и Люксембурга. Маленький герцог, вопреки своей славе генерала умного и осторожного, поддержал безумный план своего наставника с таким воодушевлением, что Мадемуазель охрипла в попытках образумить их обоих. Де Берри тихо помалкивал, пребывая в состоянии между дремой и бессознательностью, а вокруг герцогини бушевала буря.

Поразительно, сколько энергии можно было вложить в такое простое дело, как переодевание принца крови. Пажи метались по всем гостевым покоям, собирая с миру по нитке, и если с кирасой, панталонами и шарфом и орденскими лентами все складывалось вполне удачно, то знаменитый белый камзол предводителя дворянского воинства найти, судя по всему, не представлялось возможным. Короткие курточки-брасье, украшавшие гардероб придворных модников, никак не годились на эту роль, и с каждым отвергнутым предметом туалета лицо Конде, и без того не отличавшееся дружелюбием в мирное время, мрачнело все больше.

- Вот видите, кузен, ваша затея не имеет никакого шанса на успех, - миролюбиво просипела Мадемуазель, когда измученный посыльный убежал к очередному предложенному Люксембургом кандидату на владение подходящим камзолом. – Откажитесь, пока не поздно. Одумайтесь. Прошу вас.

Ответом ей был убийственный взгляд и тихий голос из-за двери, возвещающий о приходе долгожданного эскорта.

- Вот и люди князя уже пришли за вами и де Берри, кузен, - в голосе герцогини послышались несвойственные ей жалобные нотки. – Вспомните, вы ведь обещали ему три шпаги для защиты от придорожных бандитов. Не можете же вы взять обратно слово Бурбона!

Она приоткрыла дверь, выглянула в приемную и поманила пальцем мадьяр, живописный вид которых плохо сочетался с барочной позолотой и ангелочками на потолке.

- Идите сюда, шевалье! И вы, господа.

Не обращая внимания на обиженную мину мадам де Фьеск, которую столь явно не приглашали в девичью спальню приглядывать за толпой мужчин, наверняка лелеющих самые непристойные намерения в отношении Внучки Франции, Анна затворила за гайдуками дверь, повернула ключ и картинным жестом махнула в сторону Конде, собственноручно полировавшего заемную кирасу носовым платком герцогини.

- Взгляните на этого человека, господа. Вы думаете, что перед вами гений войны, величайший полководец Франции? Нет, вы видите тщеславного безумца, меняющего свои планы, как перчатки. Полчаса назад этот человек только и думал, как незаметнее и безопаснее покинуть Фонтенбло, а теперь собирается явиться на королевский прием, и только потому, что из всех маршалов и генералов королевства лишь его одного пригласить не потрудились! И я ничего не могу с ним поделать. Но если месье принц не желает слушать женщину, быть может, он прислушается к мужчинам?

- Оставьте это, Анн-Мари, не устраивайте сцен, прошу вас. Для этого у меня есть жена, - процедил сквозь зубы «тщеславный безумец». – Господа, приношу вам извинения за некоторую перемену планов, но скажите, не найдется ли у кого из вас белого камзола военного покроя? Чертовски не хочется надевать кирасу к рингравам, подобно немецкому рейтару.

22

Отправлено: 17.03.17 22:42. Заголовок: Пропустив впереди се..

Пропустив впереди себя Ласлова, негласно признанного предводителем мадьярской свиты, Каринти вежливо наклонил голову и, сняв шапку, вошел в опочивальню герцогини де Монпансье. Следом за ним прошел граф Вереш и также по его примеру сгреб соболью шапку в широкий кулак и склонил седеющую голову перед хозяйкой покоев. Увидев лежавшего на постели де Берри, старик Вереш покачал головой и подошел ближе, чтобы внимательно осмотреть его.

- Ваше Высочество, - Каринти с удивлением обернулся, услышав щелчок дверного замка, но, увидев ключ в руках герцогини, понимающе кивнул ей и выслушал.

- Хм, гхм... как его отделали то, - хмыкал в седой ус Вереш, разворачивая прямо на постели нехитрый инструмент принесенный в свертке с одеждой, - Надо ж... и кто это так приложил Вас, сударь?

- Дю... - прошептали губы дю Берри, но, из-за дурманного питья, предложенного ему, язык плохо повиновался и он так и не сумел выдавить из себя имя.

- Ну да что там, молчите уж, - посоветовал Вереш, а сам принялся ощупывать голову раненого, чтобы определить не было ли урона похуже ушибов.

Каринти и Ласлов слушали грозную перепалку принца крови и кузины короля, не скрывая свое удивление. И если для Ласлова дело было простым и не требовало особых рассуждений, то Каринти долго жевал губы и стискивал руки, скрещенные на груди, прежде чем заговорить, обращаясь к Конде, который срывал свою злобу, начищая и без того блестевшую как зеркало кирасу.

- Вашему Высочеству дали весьма дурной совет, - произнес Каринти так тихо, что для того, чтобы услышать его, Конде пришлось остановиться, - Кто бы не сподвигнул Вас на то, чтобы показаться среди маршалов на предстоящем приеме, этот человек не имел ничего доброго на уме. Это я могу повторить и ему лично, - он бросил взгляд на Бутвиля, но тот решительно вскинул свою большую голову, вздернув выдававшийся острый подбородок, - Посудите сами, господа, - продолжал Каринти, будто и не заметил, как сузились черные глаза Конде, испепеляя его уничижительным взором, - Если бы король знал о Вашем приезде в Фонтенбло, то наверняка рассчитывал бы и на Ваше появление на приеме. Причем, официальное. Ведь, как принц крови и член королевской фамилии, Вы являетесь одним из самых значимых лиц при дворе. Разве выгодно королю показывать перед иноземцами, что в его королевстве, нет, в королевской семье имеется разлад и среди принцев крови есть те, кто... эм... неугодны ему? Нет, такие вещи, даже если и имеют место быть, обычно скрывают от глаз посторонних. Политика и государственное благо превыше семейных... эм, неурядиц. Не так ли, Ваше Высочество?

Тут и Каринти, и Ласлов повернули лица к Великой Мадемуазель, но, Каринти не закончил еще. Не дав Бутвилю и Конде вставить и ни одного слова возражений, он снова заговорил.

- И все же, мне понятно Ваше желание, Ваше Высочество. Но, что если, скажем, кто-либо мог доставить Вам депешу с донесением о готовившемся приеме послов. Что бы Вы сделали, если бы, находясь где-то в одном из своих владений вблизи от Фонтенбло, получили это известие? Конечно же, как полководец Его Величества, как принц крови, Вы сочли бы своим долгом...

- Короче, шевалье, короче! - вскипел Конде, отвыкший уже от придворных экивоков и долги вступлений.

- Пошлите к королю гонца с известием о том, что спешите прибыть под королевские знамена и желаете вновь посвятить себя и свою шпагу служению Его Величеству и Франции. Короткое послание, без упоминания времени и дат, будет достаточным обоснованием для того, чтобы ни король, ни Королевский Совет не удивились бы, увидев Вас в Фонтенбло. И тогда, являйтесь ко двору. То, что Вы окажетесь час в час к приему послов будет воспринято как удачное совпадение, не более того. И может быть, станет и впрямь удачным для Вас. В дальнейшем.

- М, - промычал Конде, отложив кирасу, - Вот как... ну ну, господин советник... а что же, я так и явлюсь перед королем в кирасе и при параде? Не слишком ли?

- Нет, это очень даже к месту, - не моргнул и глазом Каринти, - Любой дворянин оденется в свое лучшее платье для того, чтобы предстать перед королем. А Вы, Монсеньор, один из первых дворян Франции.

- Ну да, - протянул Люксембург, оценивающе глядя на молодого советника трансильванского принца, - Что верно то верно... вот только белый камзол мы так и не отыскали...

- Может быть у князя имеется? - вставил Ласлов, задумчиво покручивая кончик уса, - Но выехать из дворца все равно придется... чтобы въехать. А?

23

Отправлено: 19.03.17 00:26. Заголовок: - Не велено. Никого...

- Не велено. Никого. Пускать! – в третий раз рявкнул гвардеец, потрясая алебардой у дверей герцогини де Монпансье с откровенно угрожающим видом.

Рука Антрага сама легла на рукоять шпаги – придворной, слишком короткой для того, чтобы проучить наглеца, смеющего перекрывать вход одному из королевских шталмейстеров, но в этот момент кто-то легонько потянул его за рукав.

Леон обернулся и смерил вопросительным взглядом непрезентабельного субьекта в бесформенной фетровой шляпе с петушиным пером и седой щетиной на щеках. Споря с охраной герцогини, он не заметил, когда в коридоре перед покоями Монпансье появился этот тип в сопровождении женщины… Хм, женщина была молода и хороша собой: темноволосая, с нежным румянцем на смуглых щеках и огромными карими глазами. Судя по изящному, хоть и скромному, платью, дама. А небритый тип, смахивающий на рейтара, должно быть, ее слуга.

- Не спорьте с этими… кхе-кхе, ваша милость, - прогудел еле слышно «рейтар». – Они и меня… нас не пустили. Где ж это видано, чтобы и меня! Но ежели у вас дело к мадемуазель герцогине, идемте со мной, я вас провожу. Другим, значится, путем, кхе-кхе.

Тихо посмеиваясь себе под нос, могучий старик зашагал по коридору, бряцая шпорами, и хорошенькая брюнетка, поправив кружевной шарф на голове, поспешила следом, успев несмело улыбнуться маркизу. Улыбнувшись в ответ, он, сам не зная, почему, присоединился к маленькой процессии, свернувшей за угол в другой, более узкий и темный коридор.

Когда Арманьяк, уставший рвать на себе золотые лотарингские кудри и проклинать тот день, когда принял от отца должность месье Главного, отправил Антрага к герцогине де Монпансье (не удержавшись от двусмысленной ухмылки и намека на то, что старым девам нравятся душки-военные), Леон не ожидал, что попасть на аудиенцию к Мадемуазель будет так трудно.

Он буквально долетел до покоев герцогини, окрыленный неожиданным счастьем: в Фонтенбло только что прибыл сам Тюренн. И не только прибыл, но и узнал Антрага, выбежавшего из конюшни вперед конюхов и слуг, хотя с тех пор, как великий полководец в последний раз послал своего адьютанта с приказом начать атаку, прошел не один год. Но ведь и Леон ничего не забыл: ему даже не требовалось закрывать глаза, чтобы снова увидеть палящее солнце над дюнами и храпящие и брызжущие пеной морды лошадей, несущихся галопом по мокрому после отлива песку.

Он снова улыбнулся, вспомнив медвежьи объятия маршала, примчавшегося из Парижа в сопровождении трех солдат: Тюренн всегда был скромен, и когда Леон пошутил, что в замке, и без того лопающемся по швам, будет непросто отыскать покои, достойные Грозы Испании, заявил, что ради короля готов заночевать хоть на сеновале с лошадями. Разумеется, об этом не могло быть и речи, и Арманьяк, отрядив своего подчиненного к Монпансье, увел маршала к себе, лишив Леона этой чести. Маркиз не обиделся, понимая, что месье Главному, слишком молодому, чтобы успеть понюхать пороху на испанской войне, хотелось хоть немного приобщиться к славе Франции. Бог с ним, у Антрага было сейчас другое дело, не менее важное для славы королевства. А может, и более, ведь от него зависел успех королевского плана. По крайней мере, в этом попытался убедить его Арманьяк, хотя сам Леон в успех своей миссии не верил.

- Сюда, - поманил его небритый, открывая дверь, в которую бесшумно скользнула молодая дама.

Они прошли через маленькую каморку, явно предназначенную для прислуги, и оказались в гардеробной, из-за двери которой доносились голоса. Один из них, мужской, говорил с заметным акцентом, и небритый озадаченно почесал затылок, сдвинув шляпу еще ниже на лоб.

- Никак у Ее Высочества и впрямь гости, - пробормотал он. – Неужто ж мы не вовремя, а, мадам? Вы погодите-ка, я гляну.

Он приоткрыл дверь, за которой наверняка была спальня Мадемуазель, и, сдернув шляпу, сунул в нее свою стриженную накоротко голову.

- Маркиз д’Антраг к вашим услугам, сударыня, - воспользовавшись минутой, Леон поклонился изящной брюнетке.

- Мадам Скаррон, - дама присела с ласкающей взгляд грацией, и маркиз, невольно любуясь ею, позабыл разочароваться отсутствию «де» перед ее фамилией. – Я видела вас в салоне маршала де Миоссана, господин маркиз, но мы не были представлены. Скорее всего, вы даже не заметили меня, на мадам де Миоссан и ее кружок мало кто обращает внимания.

- Если так, то это был чудовищный недосмотр с моей стороны, мадам, которому нет извинения. В следующий раз я постараюсь провести подле госпожи маршальши весь вечер, чтобы иметь удовольствие вашего общества. Но сейчас… сейчас я, увы, спешу. Приятель, доложи Ее Высочеству, что маркиз…

- Да уж я помню, ваша милость, слышал, как вы повторяли этим болванам у входа, - буркнул небритый, послушно распахнул дверь шире и шагнул в комнату, залитую солнечным светом.

- Маркиз д’Антраг, шталмейстер Его Величества, к Вашему Высочеству, - гаркнул старик и тут же шмыгнул обратно, за спину маркиза.

Леон отвел руку со шляпой для поклона, но так и замер на пороге, раскрыв рот. В комнате кроме самой герцогини и трех мужчин, в которых нетрудно было признать гайдуков трансильванского князя, было еще два человека. Первого Антраг тоже знал (и уважал, несмотря на шутки товарищей в адрес маленького горбуна, потому что отвага де Бутвиля была в разы больше его самого), а второй… Мысль о том, что он случайно оказался в самом сердце заговора против короны, мелькнула и холодной струйкой стекла по спине.

- Ваши Высочества! – взмахнув шляпой, он выпрямился и натянуто улыбнулся неожиданному собранию, взиравшему на него так, что будь на месте маркиза кто-то чуть более благоразумный, он уже спасался бы бегством.

24

Отправлено: 19.03.17 01:41. Заголовок: - Бог мой, да вас сл..

- Бог мой, да вас следовало бы расцеловать за гениальность! – вскричала Анна, когда Каринти закончил излагать свой дьявольский план, призванный разом убить всех зайцев, за которыми так опрометчиво намеревался кинуться кузен Конде.

- Но это потом, - тут же добавила она, заметив промелькнувшее на лице мадьяра выражение, более всего напоминающее испуг. – Сейчас нам не до сентиментов. Кузен, вы все еще сомневаетесь? Не может быть? Ручаюсь, вам не придумать маневра искуснее и вернее.

А главное, безопаснее, но об этом наш героический принц, как водится, думает менее всего. Так что надобно ковать железо, пока не остыло.

Мадемуазель так быстро выхватила из рук Конде кирасу, что тот не успел воспротивиться, и слава богу. Хотя герцогиня не сомневалась, что у нее достало бы силы одержать победу в схватке за доспех, устраивать столь неприглядное зрелище перед посторонними не годилось.

- Оставьте это, мой принц, перед несчастной кирасой уже бриться можно. Возьмите лучше перо и напишите королю письмо. Коротко и по-военному, но не забудьте все полагающиеся похвалы и красивые обороты. Вы умеете, я знаю.

Она подтолкнула Конде к бюро, пряча вздох: когда-то, в другой жизни, кузен писал ей письма, весьма далекие от того короткого панического послания, которое она получила в последний раз, и из-за которого примчалась в Фонтенбло едва живая от бешеной езды в карете, опередив свою свиту почти на сутки. Стоило ли так спешить? Ответ был отрицательный, и где-то в недрах роскошного платья Мадемуазель внезапно шевельнулся уснувший было во всей этой придворной суете страх. Безумный, опасный договор, некогда подписанный заговорщиками, по-прежнему висел над ними всеми дамокловым мечом.

Принц нехотя склонился над листом бумаги, грызя кончик пера, и Анна обернулась к Ласлову.

- Вы правы, шевалье, выехать надобно. Полагаю, лошади уже ждут. Что граф, этот человек сможет добраться до ваших апартаментов? Если ему слишком худо на ваш взгляд, скажите, я оставлю его здесь еще на несколько часов до вечера.

- Ничего, доведем как-нибудь, - отозвался Вереш, помогая де Берри, сумевшему сесть на кровати, стянуть мундир гвардейца и переодеться в длиннополый венгерский кафтан.

- Вот и славно. Вы не представляете, Каринти, как я признательна вашему господину за эту услугу. Будь у него нужда в двух дюжинах лошадей, я бы…

- Маркиз д’Антраг, шталмейстер Его Величества, к Вашему Высочеству, - прогремело у нее за спиной, и Мадемуазель едва не подпрыгнула от неожиданности, не сразу признав голос Рене.

Поворачиваясь на голос, она успела заметить, как дружно легли на эфесы шпаг и сабель ладони всех мужчин, собравшихся в ее девичьей спальне. Даже Конде отшвырнул в сторону перо и потянулся к бедру, забыв, что на нем после многочисленных примерок только лишь сорочка, а перевязь со шпагой валяется на полу.

Выражение лица молодого человека, застывшего на пороге гардеробной, можно было описать одним словом: неописуемое. Однако он взял себя в руки быстрее других и поклонился сначала герцогине, а затем Конде, развеяв слабую надежду на то, что принц не будет узнан.

- Кровь Христова, Рене, как ты мог! Я же велела никого не пускать! – взревела Мадемуазель, краснея, словно субретка, застигнутая с конюхом на кухне. – Что вам угодно, милостивый государь!

Стоп. Шталмейстер короля? Анна подозрительно прищурилась.

- Только не говорите мне, что мои лошади не готовы! Я послала за ними добрых четверть часа тому назад, и они нужны мне… моим друзьям немедленно! Я не потерплю…

Каринти быстро подошел к слегка ошеломленному таким приемом придворному, заслоняя того от Ласлова и Люксембурга, двинувшихся было вперед с явно угрожающим видом.

- Надеюсь, с лошадьми, заказанными Ее Высочеством для князя, нет никаких проблем, сударь?
– осведомился он сдержанно. - Вы ведь не из-за них пришли, не так ли? Кони Ее Высочества не в ведении королевской конюшни, и нам бы не хотелось никаких недоразумений на этот счет.

Безупречная выдержка мадьяра устыдила герцогиню куда больше, чем недоуменный взгляд маркиза д’Антрага. Черт, как можно было так забыться?

- Прошу простить меня, маркиз, - выдавила из себя Анна, не желая выглядеть хуже трансильванских варваров. – С этой подготовкой к параду, затеянному Его Величеством ради турок…

Она неопределенно махнула рукой, как бы намекая, что присутствие в ее покоях Конде было самым обычным делом, связанным с королевской затеей, и тут же окинула маркиза цепким взглядом.

- Кстати, у вас, случаем, не отыщется белого камзола, сударь? Его Высочество не предупредили, что надо быть в парадной форме, поэтому мы так… кхм... слегка взволнованы.

Сдавленный смешок со стороны бюро явно свидетельствовал о том, что если кто и волновался, то никак не месье принц. Шут гороховый, беззлобно подумала Мадемуазель, и тоже хмыкнула, вдруг осознав весь комизм сей неловкой сцены.

25

Отправлено: 20.03.17 22:47. Заголовок: Довольный тем, что с..

Довольный тем, что совет его друга оказался полезным для кузины Его Высочества, Ласлов молодцевато подкрутил ус и ухмыльнулся, будто бы расцеловать хотели его самого, а не скромнягу Каринти.

- А! Что я говорил! - Ласлов хлопнул по плечу друга и кивнул в сторону письменного, стола, - Выправим все так, что комар и носу не подточит.

- Так то так, - смущенный признанием еще не воплощенной идеи ответил Каринти и с почтением поклонился герцогине, всем своим видом показывая, что в отличие от своего друга он прекрасно понимал, что ее восклицание было чисто гипотетическим и ни к чему не обязывало, - Но, письмо должен доставить кто-нибудь... - тут он посмотрел на Бутвиля, словно его осенила какая-то мысль, - Быть может, кто-нибудь из людей Вашего Высочества? Если письмо привезет гайдук, это может навести на излишние вопросы.

Вопрос с письмом оказался решенным, тогда как об отъезде по-прежнему не было и речи. Каринти озабоченно взглянул на большие механические часы, украшавшие каминную полку, но озвучить свое беспокойство не успел. Двери в опочивальню распахнулись во всю ширь и на пороге появился еще один посетитель.

- Маркиз д’Антраг, шталмейстер Его Величества, к Вашему Высочеству, -
это объявление прозвучало как гром средь ясного неба. По лицам собравшихся пробежало грозовое облачко, а глаза принца Конде вспыхнули такой яростью, что Каринти из опасения, что произойдет кровопролитие, поспешил встать между ним и вошедшим.

Ласлов хоть и запоздало, сообразил, в чем заключался маневр шевалье и занял его место перед Конде.

- Да бросьте, молодые люди, что мы тут в салоне дамском в прятки играть будем или в салочки? - проворчал принц с видом, будто бы его отвлекли от самого обыденного занятия.

Помня недавнюю историю с похищением красотки, приглянушейся их князю и нападением на постоялый двор, когда сам Конде оказался на мушке пистолета, Ласлов не стал бы раздумывать дважды о возможном исходе этой нелепой случайности, если бы не внезапная находчивость самой де Монпансье.

- Дьявол и преисподняя, - пробормотал Ласлов на венгерском и, выдохнув, отпустил эфес шпаги, которую был готов опробовать в стычке с этим самым шталмейстером.

- Да, господин шталмейстер, наш князь ждет лошадей для выезда, - поддакнул он, бросив косой взгляд на Каринти, на лице которого была прежняя безмятежность, будто бы их застали за невинной игрой в кости, - Шевалье Ласлов, к Вашим услугам, - представился он и хмыкнул, уже более дружески, - Ну, со мной то Вы поболее знакомы будете. Вы судействовали на моем матче на турнире. Кстати, благодарствую за тот спорный мяч. Клянусь Чистилищем, я не простил бы, если бы мне специально подфортило. Ну да Вы и сами видели, мне тогда и не понадобился тот незачетный мяч, чтобы выиграть. А, Каринти? Верно говорю?

- Все верно, шевалье, - Каринти сдержанно наклонил голову, - Прошу прощения, маркиз, я не помню, представлялся ли я Вам. Шевалье Янош Каринти, советник Его Высочества Ференца Ракоши, крон-принца Венгрии и князя Трансильвании.

Это длинное представление вызвало насмешливое хмыканье Ласлова, однако, он тут же заметил одобрительный и даже довольный взгляд герцога де Люксембурга, явно просчитавшего в уме какую-то стратегию по привлечению на свою сторону молодого шталмейстера.

- Позвольте еще раз выразить благодарность Вашему Высочеству от имени князя Ракоши, -
произнес Каринти, словно повторяя уже сказанное, что могло вполне являться единственной причиной для их визита в покои герцогини, оставалось лишь убедить маркиза в том, что не было ничего особенного и в появлении в Фонтенбло принца Конде, - Нас, кстати, тоже не успели предупредить о парадном приеме... - развел он руками и вопросительно посмотрел на дАнтрага, как-будто ожидая от него пояснений, - Неужели Его Величество решил организовать парад во время приема турецкого посла?

26

Отправлено: 21.03.17 01:19. Заголовок: Столпившиеся у окна ..

Столпившиеся у окна мужчины один за другим отпускали эфесы, и Леон позволил себе слегка расслабиться. По правде говоря, до тех пор, пока Монпансье не заговорила, он был полностью уверен, что не выйдет из ее спальни живым. Справиться с пятерыми шанса не было, к тому же, маркиз не без основания полагал, что вероятность быть проткнутым шпагой или зарубленным саблей была куда ниже, чем риск умереть от удара ножом в спину, ведь мрачный слуга герцогини буквально дышал ему в затылок. И что-то (скорее всего, опыт) подсказывало Антрагу, что он даже шпагу выдернуть не успеет, прежде чем Рене (так, кажется, назвала его Мадемуазель) пырнет его чем-нибудь в печень.

Еще одна струйка пота скатилась по спине, но облегчение было недолгим: приветственная речь Мадемуазель не содержала угроз, это верно, но тем не менее, Леон вдруг задохнулся, будто получил удар под дых.

- Лошади для людей князя? Вы обещали ваших лошадей князю Ракоши? Но это же…

Разочарование на лице маркиза было близко к отчаянию. «Катастрофа», - закончил он про себя, машинально поклонившись светловолосому мадьяру, назвавшемуся шевалье Каринти. Дружелюбие Ласлова и Каринти заслуживало ответа, но Леону было не до улыбок.

- Ее Высочество права, король намерен развлечь турецкого посла парадом, - сообщил он бесцветным голосом. – Его Величество считает глупыми попытки поразить посланцев великого султана блеском роскоши, воинская доблесть французов должна произвести на них куда большее впечатление. Собственно, именно поэтому я здесь. Да.

Голова маркиза поникла было под тяжестью разочарования, но два года при дворе не прошли для Антрага даром. Он выпрямился и взглянул в серо-стальные глаза Монпансье.

- Господин Главный шталмейстер послал меня к Вашему Высочеству просить об одолжении: королевским конюшням не хватает лошадей для парада, и мы надеялись, что Ваше Высочество может помочь. Нас устроили бы даже упряжные лошади, благо шестерка Вашего Высочества великолепна, но ваш конюший сказал, что не даст ни одной без вашего соизволения, и потому я здесь, госпожа герцогиня. Но если все они уже обещаны, мне остается только откланяться, - он развел руками и повернулся к Люксембургу. – Господин герцог, раз мне повезло застать вас здесь, позвольте обратиться с той же просьбой и к вам. Ваши лошади и выезд вашей супруги – вы крайне обяжете месье д’Арманьяка, а главное, короля.

Чертовски хотелось вытереть взмокший лоб, но не в этой компании. Не на глазах у самого Конде. Герцогиня спросила что-то о камзоле? Парадное платье было последним, что занимало мечущиеся по кругу мысли Леона, но если речь шла об одолжении Конде, о, это было совершенно иное дело!

- Что до белого мундира, то увы, я слишком давно оставил армию, чтобы сохранить подобные вещи в гардеробе, - тихое ругательство со стороны Конде, успевшего подобрать перо и склониться над листом бумаги, оказалось хорошим стимулом для головы, и лицо Антрага посветлело. – Но я знаю, у кого есть подходящее платье, Ваши Высочества. Капитан де Курсийон. Простите, я хотел сказать, маркиз де Данжо, новый секретарь его величества, только на днях прибыл ко двору и наверняка не успел избавиться от военного гардероба. Великолепный белый камзол есть и у капитана де Варда, но ему он, возможно, понадобится самому, ведь швейцарская гвардия тоже будет выстроена в полном составе.

- Секретарь короля, вы сказали? – холодно прервал его принц, зажигая свечу, чтобы запечатать записку. – Я буду признателен вам и вашему Данжо, сударь, если у него и вправду отыщется белый камзол на день, но еще более, если этот ваш Данжо передаст Его Величеству мое письмо с уведомлением о том, что я уже в замке. Но разумеется, мой приезд должен остаться в тайне до приема послов. Я ведь могу положиться на вас, сударь?

Сглотнув, Леон кивнул, глядя в холодные черные глаза. Конде обычно сравнивали с орлом, но маркизу виделось во взгляде принца нечто змеиное, недоброе и опасное. Нечто, от чего даже у него перехватывало горло и хотелось отвести взгляд.

- Прекрасно. Просто прекрасно. Люксембург, у вас ведь найдутся лошади для этого любезного молодого человека, не так ли? И у вас, кузина? Уверен, вы отдаете мадьярам отнюдь не всю свою конюшню, что-то должно остаться.

Конде умудрялся задавать вопросы таким тоном, будто отдавал приказы, не терпящие возражений, и в сердце Антрага зашевелилась надежда, что ему не придется возвращаться к Арманьяку с пустыми руками.

// Дворец Фонтенбло. Приемная Его Величества. 4 //

27

Отправлено: 22.03.17 00:41. Заголовок: - Мои лошади. И толь..

- Мои лошади. И только то? Кто бы мог подумать, что на них нынче такой спрос, - хмыкнула герцогиня, выслушав неожиданную просьбу незваного визитера.

Мысль о том, что на королевских конюшнях могло не хватить лошадей для относительно небольшого личного войска Его Величества, была достаточно странной. Ведь все эти гвардейцы, мушкетеры и офицеры прибыли в замок не пешком и не в телегах. Куда же делись лошади, которые их привезли?

Но задавать столь неловкие вопросы симпатичному молодому офицеру она, само собой, не собиралась. Пусть их задает Людовик, это его дело. И попытка Конде распорядиться ее лошадями не понравилась Мадемуазель от слова «совсем». Не то, чтобы ей нечем было поделиться, одних запряжных лошадей у нее было на три экипажа, в которых в замок прибыли она сама и ее маленькая свита, тогда как мадьярам должны были снарядить шесть верховых и охотничьих скакунов герцогини. Но это не значило, что судьбу оставшихся мог за нее решать кузен.

- Мой экипаж только что вернулся. Лошади, наверняка, устали, - проворчала она, хмуря брови.

- Но ведь от них и не ждут бешеной скачки по манежу, так что у них есть шанс выстоять достойно, - съязвил Конде, запечатывая свое послание к королю и отдавая его Люксембургу.

Новоявленный герцог послушно, словно все еще был пажом старшего родственника, принял письмо и поспешил передать его Антрагу. Рядом с королевским конюшим, невысоким, но ладно сложенным и с правильными чертами лица, бедняга Бутвиль смотрелся особенно карикатурно, и Анна не удержалась от улыбки.

- Передайте господину Главному, что моя конюшня в его распоряжении. Целиком и полностью, - важно заявил Бутвиль, и Мадемуазель подумала, что будь у него усы, он бы сейчас точно подкрутил правый залихватским жестом отчаянного вояки и бретера.

- Что ж, если герцог настолько щедр, то я не собираюсь уступать, - нехотя бросила она.

- Шесть из моих лошадей предназначены для князя, но остальными можете воспользоваться в интересах большой политики, маркиз. Но только до сегодняшнего вечера. Погодите, - она жестом остановила начавшего было раскланиваться Антрага. – Я вам записку напишу, на тот случай, если мои люди не поверят нам на слово.

Мадемуазель вооружилась освободившимся пером и быстро нацарапала на листе бумаги: «Подателю сего предоставить столько лошадей и упряжи, сколько будет запрошено». Чиркнув под сей эпистолой свой размашистый росчерк, она потрясла листом и протянула его шталмейстеру.

- Держите. Чем только не пожертвуешь ради славы Франции. Мы будем ждать от вас посланца с камзолом или запиской о неудаче вашей миссии, маркиз. Теперь слава Франции целиком и полностью полагается на вас. Не так ли, кузен?

Конде молча кивнул и потянулся за кирасой. Должно быть, заметил еще какой-нибудь недостаток в отполированной до зеркального блеска поверхности.

- И потрудитесь оставить нас тем же путем, которым вы вошли, милостивый государь, - распорядилась на прощание Анна, когда Антраг, свернув полученную от нее записку, двинулся было к двери в гостиную. - Иначе вы рискуете произвести фурор среди моих дам, не видевших, как вы входили.

- После чего вам, как дворянину и человеку порядочному, придется жениться на моей бедной опороченной кузине, - процедил Конде с самым серьезным видом и лишь пожал плечами, когда Анна метнула в него испепеляющий взгляд.

28

Отправлено: 23.03.17 01:46. Заголовок: "Вот и правильно..

"Вот и правильно!" - чуть ли не вслух согласился Ласлов, считавший роскошь и блеск дворцовых церемоний никчемным бахвальством в сравнении с хорошо организованным военным парадом, когда можно одним махом и впечатлить и вразумить басурманских гостей, чтобы знали, к кому пожаловали.

А вот просьба Главного шталмейстера, с которой маркиз д'Антраг явился к Мадемуазель, оказалась неожиданной и даже ошеломляющей. Ласлов тяжело вздохнул и покосился на герцогиню, похлопывая ладонью по эфесу шпаги, тогда как Каринти умудрялся сохранять невозмутимость и смотрел на пришельца с прежним дружелюбием. Знал бы королевский шталмейстер, куда именно намеревались ехать мадьяры на одолженных им герцогиней лошадях, так может быть и разговор пошел бы совсем по-другому. Каринти успел заметить хмурый взгляд молодого герцога, тогда как Конде напротив проявил все признаки расположения к королевскому конюшему, в своей манере обратив язвительные шутки в сторону кузины, чтобы исподволь заставить ее расщедриться и одолжить еще с дюжину или поболее того лошадей из собственного выезда.

В ту же минуту раздался тихий похожий на стон выдох со стороны постели. Это дю Берри, сидевший на кровати и все то время хранивший стоическое молчание и еще большее терпение к ноющей боли в затылке, не выдержал и открыл рот. Граф Вереш тут подвинулся со своего места, загородив раненого за своей спиной.  К счастью, судьба требовавшихся для королевского парада лошадей и поиски белого военного мундира оказались куда важнее и отвлекли всех, в том числе и молодого человека, явно выказывавшего радостное облегчение после того, как с помощью Конде ему удалось заручиться помощью сразу двух особ голубых кровей.

- Эх, если бы наших лошадей не увели эти проклятые конокрады, - в сердцах Ласлов чуть было не сплюнул на пол, но укоризненный взгляд Великой Мадемуазель, то ли угадавшей его намерение, то ли просто просчитывавшей в уме дальнейшие их действия, остановил его от подобного святотатства. Он отошел в сторону, чтобы пропустить собиравшегося выйти через парадную приемную д'Антрага, когда герцогиня требовательным тоном велела ему выходить через неказистую дверь для прислуги.

- Хм, - едва сдерживая внезапный приступ веселья, Ласлов переглянулся с Бутвилем, но тот лишь сдержанно опустил голову, отвечая на прощальный поклон д'Антрага. Стоявший за спиной герцога слуга Великой Мадемуазель укоризненно склонил голову, но, после того, как герцогиня отвернулась от них, подмигнул Ласлову, весело кивнув в сторону Конде - вот уж кому точно не следовало выходить из покоев Мадемуазель через парадные двери.

- Надеюсь, что ждать мундира от господина королевского секретаря нам долго не придется, - обронил Каринти, обращаясь скорее к самому себе, и посмотрел на каминные часы, показывавшие совершенно чудовищную скорость времени, - Как бы нам не опоздать с Вашим возвращением Монсеньор. А не отправиться ли Вам в Барбизон загодя? - предложил он, уверившись, что маркиз д'Антраг не мог услышать его, - Ласлов отправится с Вами, а я получу мундир и привезу на постоялый двор. Ведь у Вас там есть комната на случай внезапного приезда ко двору?

// Фонтенбло. Конюшни и каретный двор. 4 //

29

Отправлено: 26.03.17 01:00. Заголовок: - Зачем Его Высочест..

- Зачем Его Высочеству ехать в Барбизон, если он уже уведомил короля о своем приезде? – возразил Люксембург, недовольно поглядывая на людей, смевших давать советы самому Конде.

- Не шутите так, кузен, - принц снова отложил кирасу и нагнулся, подбирая с пола гвардейский мундир. – Я не настолько глуп, чтобы ставить Людовика перед свершившимся фактом вопиющего пренебрежения королевской волей. Письмо содержит ровно то, что предложил мудрейший господин Каринти: мои заверения в глубочайшем почтении и просьбу принять мою шпагу на службу королевству и позволить присоединиться к тем, кто будет представлять собой воинскую славу Франции подле короля перед лицом презренных турок.

- Но вы же… - герцог осекся под тяжелым взглядом принца и потер переносицу, пытаясь осмыслить суть сказанного. – То есть, вы умышленно обманули маркиза?

- Чтобы он ни на секунду не усомнился, что Конде находится в замке по приглашению короля,
- не выдержав, вклинилась в мужской разговор Мадемуазель. – И это вовсе не обман, а воинская хитрость. Поторопитесь, кузен, вам надо успеть доехать до Барбизона и вернуться. Кстати, вам тоже лучше выйти через гардеробную, поскольку вы уж точно не сможете на мне жениться, не рискуя отлучением от церкви за двоеженство.

- И слава богу, - пробормотал Конде так тихо, что его услышали разве что мадьяры, и, надев перевязь со шпагой, подошел к кровати и наклонился к раненому. – Я оставляю вас в надежных руках, Жорж. Будьте благоразумны и не спешите встать на ноги раньше, чем следует. А я позабочусь о том, чтобы с моей драгоценной особой ничего не случилось за те дни, когда вы не сможете за мной присматривать. Держитесь, дружище.

Пожав руку де Берри, принц поклонился Анне и оглядел маленькую группу заговорщиков.

- Шевалье, встречаемся в коридоре. Кузина, Люксембург, до встречи на параде.

- Рене, возьми кирасу и вещи Его Высочества и отвези их в Барбизон, немедля! - крикнула герцогиня вслед Конде, направившемуся к двери в гардеробную с таким видом, будто это был парадный вход в Лувр.

Рене, едва разминувшийся со Славой Франции в двери, послушно нырнул мимо мадьяр к разбросанным у окна вещам, но чуть было не кинулся обратно в гардеробную, когда оттуда раздался испуганный женский вскрик.

- Кровь христова, там еще и мадам Скаррон! – Мадемуазель с досадой хлопнула себя по лбу и бросилась к гардеробной. Рене, нагруженный кирасой, шарфами, панталонами и прочими атрибутами парадной экипировки, метнулся следом, успев выразительно воздеть к потолку взгляд, красноречиво вопиющий: «о эти женщины!»

Фонтенбло. Парадный Двор и Большая Лужайка перед дворцом

30

Дворец Фонтенбло. Большой Зал, 2

После девяти часов вечера

Разговаривать о делах, пока они с Конде шли по бесконечным коридорам к покоям герцогини, не было никакой возможности. Во-первых, маленькая свита Мадемуазель шла за ними буквально по пятам, наверняка, жадно ловя каждое оброненное принцем и ею слово, а во-вторых, их вечно нагоняли придворные, желающие выразить почтение герою Рокруа и поздравить его с долгожданным возвращением ко двору. Среди всей этой суеты Анн-Мари пришлось довольствоваться безобидным пересказом событий, имевших место с момента ее приезда в Фонтенбло. Разумеется, она не удержалась и от того, чтобы пересказать кузену сплетни о том, что происходило в первые два дня свадебных торжеств, заранее предупредив, что имеющиеся у нее сведения, увы, далеко не полны.

Но Луи хватило и этого. Надо отдать ему должное, он слушал кузину внимательно и с явным интересом, но по вырывавшимся у Конде замечаниям складывалось впечатление, что он уже в курсе большинства из того, о чем рассказывала ему герцогиня. И это настораживало.

- Скажите честно, кузен, - напрямик спросила Анн-Мари, когда они остались вдвоем в ее опочивальне, и она удобно устроилась в кресле у столика с вином и закусками, - давно ли вы ошиваетесь вокруг Фонтенбло? И давно ли у вас завелись свои глаза и уши при дворе?

- Ошиваюсь? – Конде насмешливо вскинул брови, изображая возмущение лексиконом Ее Королевского Высочества. – Давно.

Он сделал знак высунувшемуся из гардеробной Рене, и старый рейтар поспешил помочь полководцу избавиться от ставших ненужными парадных доспехов.

- Кхм, экий исчерпывающий ответ, - Мадемуазель вздохнула и отвернулась на всякий случай, хотя разоблачение кузена вряд ли зашло бы дальше кожаного боевого колета. – Ну хорошо, скажите мне, хотя бы, что за дела у вас с Фуке. Ведь у вас дела именно с ним, не так ли?

- Именно так, - Конде упал в соседнее кресло, расстегнув свой белый камзол. То есть, нет, чужой белый камзол.

Герцогиня решила уже, что он так и будет отделываться от нее односложными ответами, но принц, плеснув себе вина и сделав жадный глоток, заговорил снова.

- Взгляните на эти бумаги, кузина, и скажите мне, что вы думаете о них.

Он вынул спрятанный на груди мешочек из потертого бархата, извлек из него три свернутых, но не запечатанных листа и положил их на стол перед Мадемуазель.

Она развернула первое письмо, пробежала его до половины и ахнула:

- Но этого не может быть!

Конде только усмехнулся и сунул свой длинный нос в бокал, пока она дрожащими руками разворачивала второе и третье письмо.

- Королева Анна не могла этого написать, - наконец, заявила Мадемуазель, отбросив последнюю бумагу с таким отвращением, будто та жгла ей пальцы. – Это должна быть подделка! Откуда это у вас? От Фуке?

- Подделка? – лениво протянул Конде. – Но это подпись королевы-матери, вам ли ее не знать. Впрочем, я не настаиваю на подлинности этих писем. И нет, они достались мне не от Фуке. Я нашел их у своей безумной женушки. Она слегка поартачилась, но потом созналась, что получила эти письма от самого Ришелье – в качестве приданого.

- А причем здесь суперинтендант финансов? Вы приехали, чтобы показать ему эти… эту мерзость?

- Мой бог, кузина, к чему такие слова? Вам следует мыслить шире. И нет, все намного интереснее. Это месье Фуке собирался мне что-то показать. Некие крайне компрометирующие письма королевы Анны, которые он где-то собирался раздобыть. Со мной связались пару недель тому назад с весьма любопытным предложением, но потом все как-то затихло – и я решил узнать, что же тут происходит. Проклятое любопытство, знаете ли. Кстати, раз мы заговорили о компрометирующих бумагах – удалось ли вам найти их?

Анн-Мари виновато потупилась, словно пансионерка, застигнутая за кражей монастырских цукатов. Этого вопроса она страшилась с того самого момента, когда обнаружила в своей комнате кузена и его верного помощника.

- Увы, - пробормотала она, не решаясь поднять глаза. – Вы были правы насчет шкатулки, все эти дни здесь только и занимались тем, что крали, находили и перепрятывали какие-то шкатулки королевы-матери. Признаюсь, одну из них я украла сама. Но в ней не оказалось договора. Только какие-то финансовые бумаги. И да, все того же месье Фуке.

- Мы?

- Я и де Невили. Видели бы вы, как они перепугались, кузен, - Мадемуазель криво улыбнулась. – Но лучше бы я с ними не связывалась, право. Два де Невиля в панике – это чересчур.

Конде выругался, тихо и грязно.

- Согласна, - кивнула Анн-Мари. – Ну и что вы теперь собираетесь делать?

- Ждать, - принц откинулся на спинку кресла и поднял бокал. – Ждать, пока ваш приятель Фуке не сделает первый ход. А там посмотрим.

Герцогиня сунула в рот ломтик ветчины, показавшийся ей абсолютно безвкусным, и подумала, что он прав. Действительно, оставалось только ждать.

31

Дворец Фонтенбло. Коридоры для прислуги. 3
Половина десятого вечера.

Направляясь из коридора для прислуги, в котором они встретились, в галерею перед покоями герцогини де Монпансье, Фуке оглядывался едва ли не на каждом шагу. На всякий случай, чтобы убедиться, что их разговор не слышали слуги, проносившие мебель, свечи, рулоны драпировки, посуду и все необходимое для обустройства покоев, предназначавшихся самому принцу Конде.

- Того, кого никто не ждет. А мы знаем, что он прибыл в Фонтенбло. Поняли? -
многозначительный взгляд серых глаз, за минуту до того вызывавший мороз по коже, теперь испепелял лицо управляющего, сосредоточенно нахмурившего лоб.

- Тот... кто сбежал? Сбежал от правосудия? От префекта, стало быть? Так это же что, сам шевалье...

Ладонь Фуке тяжело шлепнула по губам управляющего и зажала его рот, прежде чем имя придворного из свиты Месье успело прозвучать в роковой близости от проходившей мимо них смены караула швейцарской гвардии.

- Теперь поняли? То то же. Истопника. Пошлите одного. Нет, с кем-нибудь еще для верности. Лучше сами. Переоденьтесь попроще. Две пары глаз лучше. И ушей. Он может быть скрывается не один, так что, будьте осторожны вдвойне. И ничего не предпринимайте. Только убедитесь, где он. И кто с ним.

- Понял, месье, - прошептал Лаборд, едва оправившись после того как ему столь неприглядным образом заткнули рот, - Уже иду.

- И да, Лаборд! - уже вслед крикнул ему Фуке, - Что покои для Его Высочества? Могу ли я сообщить принцу Конде хорошие известия?

- Еще нет, Ваша Милость. Архитектор нашел какую-то протечку в потолке. Спешно заделывают. Все будет закончено как раз к концу турнира. Они меня заверили в этом!

- Лучше бы, - буркнул Фуке, нелюбезно развернувшись спиной к кланявшемуся ему управляющему, и отправился дальше по коридору к покоям герцогини де Монпансье.

Караульные перекрыли перед ним дорогу к дверям в покои длинными алебардами, вся польза которых была только в том, чтобы преграждать путь нежеланным гостям. Вскинув подбородок, Фуке, как мог свысока посмотрел на рослых швейцарцев и приподнял левую бровь, изображая праведное недоумение.

- Ее Высочество ожидает меня.

Караульный молча отворил одну створку перед суперинтендантом и он вошел в приемную - достаточно просторную для того, чтобы разместить в ней небольшую свиту, прибывшую вместе с Великой Мадемуазель, но слишком скромную для первой принцессы крови. Одна из дам тут же поднялась со своего места и величественной походкой подошла к Фуке, высоко задрав сухощавую руку для поцелуя.

- К Ее Высочеству, - произнес Фуке, внимательно всматриваясь в лицо дамы, и быстро коснулся протянутой руки, - Будьте любезны доложить, что виконт де Во пожаловал к герцогине де Монпансье.

32

Господин суперинтендант не заставил себя ждать, за что Мадемуазель была ему весьма признательна. К тому времени, когда на пороге спальни появилась мадам де Фьеск с кислой миной, чтобы уточнить, действительно ли Ее Королевское Высочество ожидает визита некоего виконта де Во (надо было видеть лицо мадам в тот момент, когда она выцедила сквозь зубы купленный Фуке титул), блюдо с закусками успело опустеть, вино – закончиться, а Конде – задремать после того, как он в возмутительных деталях живописал Анне все преобразования, затеянные им в парке Шантильи.

Самое обидное заключалось не в том, что Мадемуазель абсолютно не интересовали достижения кузена в роли садовника, а в том, что он начал похрапывать в тот самый момент, когда Анн-Мари, решив утереть ему нос, начала в красках описывать новую террасу, устроенную ею в замке Сен-Фаржо. Подобного пренебрежения ее обществом Монпансье не ожидала от него вовсе и, оскорбленная до глубины души, в одиночку уничтожила остатки ветчины и масла, даже не почувствовав вкус еды.

И вот, наконец…

- Виконт де Во? – герцогиня вопросительно повернулась к встрепенувшемуся Конде, который ленивым жестом собрал со стола привезенные им письма, снова спрятал их на груди и, выдержав томительную паузу, согласно кивнул в тот самый момент, когда Мадемуазель уже была готова взорваться от нетерпения. – Просите.

Искушение добавить «так и быть», предназначенное для ушей суперинтенданта, наверняка слышавшего сквозь раскрытую дверь каждое слово, произнесенное в комнате Монпансье, было велико, но герцогиня поборола этот искус. Не из благодарности, упаси бог: унизительное воспоминание о том, в каких жалких обстоятельствах она принимала Фуке в этих же покоях в день своего запоздалого прибытия, было слишком живо, чтобы благодарить этого человека за волшебную перемену обстановки. Но у Конде был интерес в Фуке, и было бы глупо дразнить грызунов, не узнав, что, собственно, те затевали при дворе. Затея должна была быть как минимум нешуточной, иначе к чему было привлекать к ней первого из принцев крови?

В глазах кузена она прочла такой же интерес, но огонек, вспыхнувший в них при появлении Фуке, тут же погас. Луи де Бурбон чуть прикрыл тяжелые веки, и лицо его сделалось непроницемо равнодушным. Зная взрывной нрав Конде, Анн-Мари могла лишь подивиться его умению напускать на себя такой вот обманчиво спокойный вид. Сама она плохо умела лгать лицом, но все ж смогла выдавить из себя любезную улыбку, обращенную к суперинтенданту финансов.

- А, вот и вы, виконт, - величаво кивнув гостю, герцогиня не стала предлагать ему стул: слишком жирно для бывшего судейского. – Надеюсь, вы пожаловали к нам, чтобы сообщить месье принцу, что его апартаменты уже готовы? Мой дорогой кузен мечтает освежиться и переодеться перед вечерними развлечениями, затеянными Его Величеством, а времени осталось не так много.

В последний момент в голосе ее обозначился легкий упрек, быть может, не заслуженный Фуке, но раз уж герцогине пришлось оказывать вынужденное гостеприимство кузену, она не собиралась скрывать свое недовольство этим фактом. В конце концов, Конде был мужчиной, а она по-прежнему оставалась незамужней девицей, вовсе не обязанной предоставлять свои покои для мужского туалета.

33

Пожаловать к герцогине де Монпансье, когда та была уже не в положении бедной родственницы, уповающей на милости царственного кузена, а принятой при дворе первой принцессой крови в своем праве, было делом не только долга вежливости, но и мудрым шагом опытного царедворца, пекущегося о собственном положении при дворе. Разница между тем, как встречали его в этих же покоях теперь и всего каких-нибудь три дня назад, была велика и разительна. Особенно же в тоне самой герцогини, так и не научившейся лгать и играть по правилам. И все-таки, Фуке отдал ей должное - попытка любезно улыбнуться ему была зачтена, хоть это впечатление и было подпорчено немедленным вопросом о покоях для Его Высочества.

Фуке тут же оглянулся, сдержав удивленный возглас. Сам Конде сидел возле стола с видом настолько же равнодушным ко всему, насколько заинтересованным было выражение в лице и в тоне его кузины.

- О, монсиньор, - отвесив двойной поклон перед кузенами, Никола тут же собрался с духом и как ни в чем не бывало любезно улыбался обоим, - Я ждал этой встречи. Но, как и всегда, Ваше Высочество стремительны и непредсказуемы. Когда Ее Высочество пообещала мне похлопотать за меня о аудиенции с Вами, я и не предполагал, что это случится настолько скоро.

Глупо было ожидать, что Конде тут же бросится заверять его в том, что никакой спешки не было и он готов перетерпеть целый вечер в ожидании. Да и положение его в покоях Великой Мадемуазель, являвшейся кстати все еще мадемуазелью, было слишком уж щекотливым. Достаточно щекотливым, чтобы проявлять куда большее нетерпение, нежели то, с каким герцогиня осведомилась о степени готовности его покоев.

- Ваши апартаменты, монсеньор, уже... почти уже готовы, - тон обещаний, в меру мягкий и лишь капельку сладкий, чтобы разогнать грозные тучи неудовольствия, сгущавшиеся на челе Великой Мадемуазель, - Я сейчас уже велел все приготовить. Остались только мелочи... всего ничего, - беззастенчивая ложь звучала столь привычно и уверенно, что Фуке и сам был готов поверить себе, если бы в его ушах не звучал испуганный голос Лаборда о проклятой протечке в потолке.

- С Вашего позволения, Ваши Высочества, я займу лишь немного Вашего драгоценного времени, покуда мои архитекторы и обойщики доводят до совершенства уже готовые апартаменты. Да, - он кивнул, в надежде, что этот жест добрейшей воли с его стороны будет воспринят кузенами как напоминание о неписанных правилах гостеприимства, но никто не спешил с приглашением занять свободный стул или хотя бы табурет, коими управляющий суперинтенданта снабдил покои герцогини в изобилии.

- Так вот, - взяв направление на прощупывание почвы под ногами, Фуке принял конфиденциальный вид и даже слегка понизил голос, чтобы дать понять своим собеседникам, что тема разговора переходила от необходимой к существенно и даже жизненно важной, - Я полагаю до сведения Ваших Высочеств уже доходили слухи о некоторых действиях со стороны одного из принцев. И смею заметить, что его действия коснулись и меня также. Мне доподлинно известно, что в деле оказались замешаны многие влиятельные лица помимо их же воли. И я полагаю, что и Ваше участив е в этом сопровождается скорее удивлением, нежели интересом. Итак, - вскинув левую бровь, Никола Фуке попытался оценить произведенный эффект, но лицо Конде оставалось непроницаемо равнодушным, а герцогиня, хоть и проявляла интерес, но, явно не была осведомлена о происходящем настолько же, как и он, - Я полагаю, что мне следует быть несколько более точным. Так вот, открою вам то, что известно лично мне. Принц де Марсийяк собирает вокруг себя сторонников. Цель его пока не ясна. Но, в своих письмах к предполагаемым сторонникам он указывает на имена уже участвующих в этом сговоре лиц. И в их числе и ваши имена, - он сделал многозначительную паузу, - И даже мое. А между тем речь идет о проекте управления Королевским Советом, не больше не меньше. Конечно же, с участием Его Величества. Но, только лишь с участием, а не главенством. Это ли не заговор, Ваше Высочество? - прошептал Фуке, пристально глядя в полу-прикрытые глаза Конде.

34

От серых глаз Мадемуазель, умевших делаться весьма проницательными, когда того требовали обстоятельства, не укрылось то, как ловко Фуке увернулся от обсуждения покоев, предназначенных для принца. О, эти крохотные паузы, почти неслышимые уху заминки! Женская интуиция (вкупе с неженской логикой) так и вопили ей на ухо, что Конде достались такие же неуютные апартаменты, как и ей, и на приведение в порядок этого полузаброшенного жилья потребуется еще не один час. И все это время суперинтендант намеревался занимать их светской беседой? Как мило, черт возьми.

- Почти готовы? – проворчала она негромко и выразительно покосилась на кузена, но тот был до отвращения спокоен и, казалось, совсем не интересовался тем, где ему предстоит провести ближайшую ночь. Быть может, рассчитывал на то, что у Нинон есть отдельная комната при дворе, и эта комната… Но они с Нинон даже еще не виделись и не перемолвились и словом, так что принц совершенно не мог быть уверенным, что ему простят затяжной роман с герцогиней де Шатийон и откроют двери, и уж тем более – постель.

Фуке ж тем временем успел напустить на себя до смешного таинственный вид, как будто собирался открыть им, где хранятся сокровища тамплиеров. Или святой Грааль, чем черт не шутит. Монпансье ожидала, что он даже попросит Конде о беседе с глазу на глаз, но вместо того, чтобы заговорить о шкатулках, суперинтендант вдруг завел речь о каком-то «нашумевшем» принце. Кузен, на осведомленность которого был сделан весьма недвусмысленный намек, даже бровью не шевельнул, сама же Мадемуазель только недоуменно приподняла брови, вынудив Фуке пуститься в более откровенные объяснения.

- А, вы о Марсийяке, - лениво протянул Конде и принялся внимательно изучать ногти (по его обыкновению, давно не стриженные и весьма грязные), всем своим видом изображая вселенскую скуку. – Да, вы правы, эти слухи доносились и до Шантийи, но право же, господин суперинтендант, мы с вами слишком умные люди, чтобы серьезно относиться к словам этого молодого человека. Времена Фронды позади, а вместе с ними и борьба за королевский совет. Что до меня, то я давно посоветовал Марсийяку не брать пример с отца. Больше того, я лично намерен показать семейству Ларошфуко и прочим… примкнувшим к ним господам совсем иной пример. Да, дорогая кузина, - принц адресовал Анн-Мари не самую приятную ухмылку, - я твердо намерен сделаться образцовым придворным, начиная с сегодняшнего дня, и вся эта суета вокруг совета…

Он вдруг подобрался и наклонился вперед, вперив взгляд в стоящего перед ними министра.

- Полноте, господин Фуке, вы что же, всерьез собирались обсуждать со мной эту ерунду? И для того просили аудиенции. Но это просто смешно. Довольно хотя бы один раз заглянуть в глаза Его Величеству, чтобы осознать всю смехотворность сей химеры. Это очевидно даже мне, смотревшему в эти глаза один лишь раз, в Эксе, когда мне пришлось покаяться и принести Его Величеству извинения за все былое. Вам же, как человеку, работающему с королем ежедневно, должно быть и подавно очевидно. Королевский совет отныне – пшик, не имеющий реальной власти, и лично мне место в совете не интересно и не нужно. А если глупец Марсийяк станет впутывать в свои дела меня или мою дражайшую кузину Монпансье, то горе ему: я отловлю болвана и притащу его королю за ухо. Собственноручно.

Конде вновь откинулся на спинку кресла и оскалился в той непередаваемой гримасе, которую лишь близкие принцу люди научились распознавать как улыбку.

- Но раз мы с вами встретились, господин Фуке – причем раньше, чем оба ожидали, полагаю – отчего бы нам не поговорить о делах более интересных. Говоря о слухах, в мою деревню долетал один… о некоей таинственной шкатулке, каким-то боком касающейся нашей добрейшей королевы Анны… а может, не только ее. Нет, не коситесь на мою кузину, прошу вас. Мы так близки, что у меня нет от нее никаких секретов.

Тон, которым была произнесена последняя фраза, крайне не понравился Мадемуазель. Больше того, он заставил ее покраснеть и стрельнуть в кузена возмущенным взглядом. Бог знает, что вообразит теперь о ней этот скользкий тип, полагающий, что пара купленных за золото жены титулов может сделать его дворянином.

35

Реакция Конде была скорее ошеломляющей и неожиданной, а ведь виконт рассчитывал на ярость, гнев, оскорбленное достоинство первого принца крови. И что же - все, что пожелал сделать этот грозный военачальник, так это притащить де Марсильяка за уши во дворец и предать в руки королевского правосудия!

Фуке тихо выдохнул, с трудом скрывая разочарованную мину на лице. Уголки его тонких губ опустились, выдавая скорбное выражение, а в глазах мелькнуло недоверие - быть может, Конде изволил шутить в своей обычной грубоватой манере, но вот сейчас уже перейдет к делу? Приподняв брови, Фуке вслушивался в слова принца, опасаясь пропустить хотя бы одно слово, пока не прозвучал вопрос, вернее намек на вопрос, интересовавший Конде куда больше, чем подметные письма Марсильяка с его смехотворными попытками склонить на свою сторону бывших фрондеров.

- Шкатулка... которая? - невинный по своей сути вопрос прозвучал машинально, настолько сам Никола Фуке вжился в свою роль несведущего в этом деликатном вопросе человека. Однако же, взгляд Конде, а особенно же его улыбка были настолько же грозными, насколько и изобличающими - нет, играть с этим человеком в кошки-мышки было крайне трудно, не имея про запас хотя бы пары твердых козырей. Сглотнув подкативший к горлу комок, Фуке покосился на Мадемуазель, которую Конде своеобразным образом пригласил к этой беседе.

- Вы понимаете, Ваши Высочества, есть некоторые аспекты придворной жизни... да... хм... о которых нам вроде как не полагается знать. Имеете ли Вы в виду ту шкатулку... - он воздел глаза к потолку, словно пытаясь припомнить одну из тысяч похищенных из королевских покоев шкатулок, - Ту самую, которая была случайно обнаружена в Версале? Если да, то ее судьба до сей поры остается туманной. Дело в том, что ее похитили.

А вот теперь он позволил себе сделать паузу подольше и вовсе не для того, чтобы обдумать дальнейший ход беседы, а чтобы втайне насладиться тем, как ловко ему удалось поставить надменного Конде в тупик. Пусть погадает, что могло случиться со шкатулкой королевы-матери и в чьих руках она оказалась на сей раз.

- Да, - заговорил он, после того, как принц сделал резкое движение, будто бы намереваясь сжать свои длинные пальцы на горле несговорчивого собеседника, - Да, ее снова похитили. Дело в том, что шкатулка, по сведениям моих соглядатаев, была найдена, - он не стал выдавать, где именно, хотя, именно ему из всех участников истории со шкатулкой королевы-матери оставшихся в живых было доподлинно известно, где именно она была спрятана после того, как Ла Валетт похитил ее из тайника в королевских покоях и передал Гошеру.

- Ее нашли. И более того, намеревались передать королеве-матери. Но, по дороге произошел инцидент, весьма некстати, - он развел руками, как лицо совершенно непричастное к происшествию, - По счастью, люди префекта оказались так близко, что успели перехватить налетчика, - заметив нахмурившееся лицо Конде, он сразу перешел к сути, - Шкатулку отправили в Канцелярию. А нападавший, к несчастью был убит прежде чем успел сознаться в своих преступных намерениях. Так вот, - еще одна пауза - и его придушат - этот приговор Фуке прочитал в льдистом взгляде принца, так что не решился останавливаться и договорил до конца, - Шкатулку выкрали. Из самой Канцелярии. Из-под носа у самого Ла Рейни. И теперь никто не знает ни того, где она находится, ни того, кто именно ее похитил.

Последнее было истинной правдой, виконт и сам отвесил бы немалую сумму за любые сведения о похищенной шкатулке, но ни один из его соглядатаев и подкупленных им шпионок в свите самой королевы-матери не слышал и не видел ничего.

- К сожалению, единственный человек, который мог бы пролить свет на всю эту историю, исчез. Это мой управляющий. Теперь уже бывший. Правда, он оставил после себя достаточно обширную переписку с неким парламентским советником, к тому же, среди его бумаг я заметил кое-какие любопытные чертежи... но, насколько это может касаться этой прискорбной пропажи, - Фуке снова развел руками и переступил с ноги на ногу, явно утомленный долгим стоянием на одном месте, - Это требует изучения. И вообще, хорошо бы выяснить местонахождение этого человека, - это не прозвучало как просьба, но виконт явно хотел довести до сведения принца, что обнаружение Виллэма было и в его интересах, - Он слишком много знал и о прочих делах... наших с Вами, Ваше Высочество. Переписка... тайные визиты в Париж... и все это, - неопределенный жест рукой мог подразумевать в том числе и то, что именно скрытым махинациям подручного Фуке принц был обязан столь широкой осведомленностью в делах королевского двора.

36

При слове «Версаль» кузены быстро переглянулись, и Мадемуазель показалось, что в глазах принца вдруг вспыхнуло нечто, отдаленно напоминающее надежду. Но ненадолго: после томительной паузы, заставившей их с Конде напрячься, суперинтендант с любезнейшим видом расписался в своей полной некомпетентности.

Что ж, утешает то, что не у одной меня ничего не вышло. Да вы, милейший господин Белкин, ничуть не ловчее, как я погляжу.

- Выходит, вы, - Конде тоже сделал паузу, но Мадемуазель была готова побиться об заклад, что это было неумышленно, просто кузену потребовалась пара секунд, чтобы проглотить неуместное «тоже», возможно, из уважения к ее чувствам, но скорее всего, чтобы не позволить Фуке угадать встречную охоту на находки из Версаля. – Кхм, выходит, вы потеряли эту многообещающую шкатулку, да еще и собственного управляющего в придачу. Прискорбно. Вы разочаровали меня, сударь. Признаюсь, вам удалось разжечь мое любопытство, и вот теперь – полнейший пшик.

Последние слова принц сопроводил не только презрительной гримасой, но довольно вульгарным жестом, вынудившим Анн-Мари потупиться, чтобы спрятать улыбку.

- Но раз эта легендарная шкатулка безнадежно утрачена, не лучше ли забыть о ней, - попыталась она сменить тему, когда повисшее в ее комнате грозовое молчание затянулось не на шутку. – И поговорить о делах более насущных. Я имею в виду ваши апартаменты, кузен. Если они находятся в этом же крыле, то поверьте моему опыту, скромное «не совсем готовы» в устах суперинтенданта наверняка означает, что там срочно завешивают плесень на стенах новыми шпалерами и закрашивают облетевшую с потолка штукатурку. Отдавая должное вашим невероятным возможностям, господин Фуке, я все же не могу не удивиться тому, что вы не предоставили Его Высочеству уже готовые покои, тем более, что таковые имеются. Я говорю о комнатах, которые до сегодняшнего дня занимала маркиза дю Плесси-Бельер, покинувшая двор. Я навещала маркизу и должна сказать, что нашла ее покои куда просторнее и богаче, чем…

- К черту покои, - оборвал ее Конде. – Если мое общество успело вам надоесть, Ваше Королевское Высочество, не извольте переживать, я займу то, что мне предоставят, и немедленно. Не слушайте герцогиню, сударь, женщины вечно думают только об удобствах. Если вам нужна помощь в поисках вашего беглого управляющего, я велю моим людям в Париже заняться этим делом. Но меня больше интересует, будете ли вы продолжать поиски этой вашей шкатулки. Черт возьми, в ней должно храниться нечто сенсационное, если ее с таким азартом перекрадывают и перепрятывают. Вы ведь знаете, что в ней, не так ли? И вы  посвятите нас в этот секрет, - судя по тону принца, это был приказ, а не вежливая просьба. – Только без пауз и туманных намеков, я этого не выношу. Я, сударь, солдат, а не политик, и должен знать, с чем имею дело, прежде чем ввязываться в любую драку.

Отредактировано Великая Мадемуазель (2017-12-30 01:00:54)

37

Слова Конде били наотмашь, хлестко и ощутимо, и на щеках Фуке проступили красные пятна, как если бы принц собственно отхлестал его, не снимая тяжелые кавалерийские перчатки.

- Да, признаюсь, пропажа управляющего разочаровала меня не менее, - проговорил он, приложив холодную ладонь к горевшей щеке, - Что же касается шкатулки королевы-матери, то у нас нет причин для разочарований. Она найдется. Рано или поздно, мы услышим о ней. Ведь те, кто выкрал ее на этот раз должны хотя бы попытаться сбыть ее с рук, - тонкие губы Никола Фуке растянулись в некрасивую полоску, похожую больше на гримасу, чем на улыбку, - Открыть ее вряд ли возможно без особого ключа. А ключ, - его серые глаза блеснули торжеством - хотя бы в чем-то он мог утереть носы этим несносным Бурбонам, - Ключ имеется только у двух оставшихся в живых человек - у герцогини де Ланнуа и у самой королевы-матери. И, поверьте мне, даже лучшему из убийц, кого можно нанять за деньги, не удалось вынудить герцогиню отдать ему ключ. Ну, а что касается королевы-матери, - он вздернул подбородок, показывая всем своим видом, что владел ситуацией именно он и не кто иной, - Она никогда не выдаст ключ. Не ценой права на царствование своего старшего сына. Впрочем, и младшего тоже.

А теперь, кусайтесь, если сможете - говорил торжествующий взгляд серых глаз, тогда как кузены прямо в его присутствии начали ссору из-за предоставленных им покоев. Знали бы они, в каком сарае поселили до них саму королеву-мать - ведь покои, принадлежавшие Ее Величеству раннее, были переданы маркизе де Руже и вовсе не ради старой дружбы или тлевших еще в сердце Никола Фуке любовных воспоминаний. О нет, отдав маркизе самые лучшие покои, которые он распорядился реконструировать с еще большей роскошью, суперинтендант обеспечил себе, как он полагал, полный контроль над сетью потайных коридоров, соединявших покои короля, королевы-матери, молодой королевы и еще нескольких частей дворца. Единственное, что не учел Фуке, так это то, что кроме него о существовании этих коридоров было известно и камердинеру Людовика, а через него и самому королю.

- Я полагаю, что могу посвятить Вас в секрет этой шкатулки... насколько это известно мне. И насколько это может быть разглашено, - с достоинством купца, осознающего уникальную ценность своего товара, произнес Фуке, уловив, однако, в тоне Конде беспрекословный приказ, а вовсе не просьбу, - Хранящиеся в ней письма могут подорвать не просто репутацию самой королевы-матери, но и еще одной особы, - он красноречиво воздел вверх брови, - Особы, чьи права не оспаривались лишь потому, что считалось, что они проистекают из права первородства. Вы понимаете, Ваши Высочества?

Он все-таки позволил себе паузу, чтобы насладиться реакцией, отразившейся на лицах обоих кузенах, причем, в глазах Конде он уловил куда более ожидаемый отклик, нежели у Великой Мадемуазель. Впрочем, это можно было объяснить и тем, что ей то все равно было не заполучить трон, будь даже оба сына Анны Австрийской незаконнорожденными. Но вот Конде... о, он то должен был почувствовать то великое искушение, которое неминуемо приведет его к новой попытке возглавить Фронду - на этот раз не на мифических правах восставших против королевской власти принцев, а на правах первого по праву наследования.

- Да. Именно об этом и речь, - с напускной скромностью произнес Фуке после продолжительной паузы, - Теперь Вы представляете себе, скольким можно пожертвовать ради этой шкатулки? И да - я не оставил поиски. Я намерен отыскать ее, во что бы то ни стало. Подозреваю, что исчезновение моего управляющего связано с ее пропажей. Возможно, негодяй решил воспользоваться ее содержимым в своих целях. Дай бог, чтобы он не попытался вскрыть ее самостоятельно... - таинственная усмешка осветила лицо Фуке, хоть и не придала ему обычного очарования, - Без ключа любая попытка вскрыть шкатулку приведет к немедленному уничтожению всего ее содержимого.

Да, он сумел заинтересовать их! Победный марш из последних сочинений маэстро Люлли уже звучал на душе у Никола Фуке и даже не готовые еще апартаменты для Конде не смущали его. Подумаешь, протекающие потолки? Да этот вояка вряд ли вообще обратит внимание на новые шпалеры и драгоценную мебель, а на потолки если и взглянет, то лишь после того, как рухнет в постель, навряд ли потрудившись, стянуть с себя сапоги.

- Если Вашему Высочеству угодно, я могу проводить Вас в Ваши апартаменты, - с наигранной покорностью сказал Фуке, выдержав насмешливый взгляд герцогини де Монпансье, - Я крайне сожалею, но в Фонтенбло нынче и простой чулан не сыскать, а апартаменты, достойные самих Бурбонов, - он широко развел руками, - Это вызов даже для такого деятельного человека. Поверьте. И все же, я готов на все ради Ваших Высочеств. Даже пожертвовать своими личными покоями, - это он произнес вскользь, ради красного словца, не более того, крайне надеясь в душе, что ни Конде, ни его кузина не обратят на них никакого внимания.

- Кстати, если Вас заинтересовали найденные среди бумаг моего управляющего чертежи... а ведь они могли бы навести нас на место, где возможно хранится пропавшая шкатулка. Как знать, - обронил он, пятясь к двери, а что - можно же попробовать закинуть наживку еще раз, на случай, если после того, как он приоткрыл завесу над тайной шкатулки королевы-матери, Конде заинтересуют ее поиски.

38

Право первородства.

Эти слова, произнесенные суперинтендантом финансов тем трагическим тоном, которым обыкновенно терзали уши зрителей актеры Бургундского отеля, заставила кузенов переглянуться. С одной стороны, это не совсем совпадало с бумагами, спрятанными за пазухой у принца, с другой, могло быть просто не совсем удачным оборотом, избранным Фуке из скромности или по незнанию истинного положения вещей. Зато все остальное совпадало: письма, репутация королевы-матери и, что еще важнее, Другой Особы, которую осторожный министр не рискнул назвать вслух, хотя взгляд его, воздетый к небу, был куда как красноречив.

Мадемуазель поежилась. Все это было слишком ужасно, слишком невероятно. И чудовищно скандально, чтобы поверить. Зато глаза Конде хищно блеснули, прежде чем он догадался прищуриться, пряча свой живейший интерес за маской великосветской скуки. Неужели он и вправду хочет отобрать корону у кузена Людовика? От этой мысли сделалось холодно. Несмотря на все несправедливости, пережитые Анной по вине Фронды, она никогда не переставала любить кузенов. Да и королеву Анну тоже, ведь та практически заменила ей мать. Если Конде намерен… Она сглотнула, не желая даже думать об ожидающем Францию скандале.

- Я вас прекрасно понимаю, сударь, - сухой голос кузена прервал поток лихорадочных мыслей, скачущих в голове Мадемуазель, и она рассеянно кивнула, будто соглашалась с Конде. На самом деле, в душе ее бушевала такая буря, что не будь в комнате двух мужчин, герцогиня бы уже бросилась прочь, к королеве-матери, чтобы предупредить… и узнать правду, наконец, какой бы страшной она не была.

Будучи женщиной скорее рассудочной и язвительной, чем страстной, Анна была потрясена силой воюющих в ней чувств и из последних сил старалась хотя бы казаться равнодушной и сомневающейся. Что там еще говорил этот страшный человек? Что-то про ключ…

Но каким же образом вы сами собирались открыть шкатулку, не имея этого секретного ключа, месье Белкин? Или вы вовсе и не собирались открывать ее? Господи, да ведь все это – чистой водицы блеф! Блеф и шантаж.

Осознание того, что секрет шкатулки был нерушим, кому бы она не досталась, подействовало на Монпансье, как ведро ледяной воды. Она успокоилась так же внезапно, как и взволновалась, а вот Конде, напротив, заметно помрачнел, но не сказал суперинтенданту ни слова.

- Не утруждайте себя, господин суперинтендант, - отмахнулся принц на предложение препроводить его в «не вполне готовые покои». – Я готов еще немного злоупотребить гостеприимством Ее Королевского Высочества, ведь до обещанного двору турнира осталось ждать не так уж долго. Что же до чертежей, то вы угадали. Я заинтересован. Мы заинтересованы, дражайшая кузина, не так ли?

Поймав руку герцогини, Конде поднес ее к губам, но глаза его так и остались холодными вопреки теплому тону и крайне любезному титулу в ее адрес. Однако Анна вовсе не собиралась снова покупаться на эти его уловки и категорически отобрала у кузена руку, разве что о юбку ее не вытерла, несмотря на великое искушение.

- Вы готовы прислать эти чертежи нам, сударь? – подхватила она. – Или желаете изучить их вместе с нами? Мы могли бы встретиться после турнира… хотя нет, это будет слишком поздно, полагаю. Как насчет завтрашнего утра?

- К чему откладывать назавтра то, что можно сделать сегодня? – пожал плечами Конде. – Я привык засыпать поздно и готов встретиться с вами, господин суперинтендант, в любой час ночи. В выделенных мне покоях. Разумеется, вы тоже приглашены, Ваше Королевское Высочество. Помнится, в молодости вы тоже не чурались долгих вечеров.

И он со снисходительной улыбкой кивнул топчущемуся у двери Фуке, давая понять, что, в отсутствие иных предложений, аудиенцию можно считать законченной.

39

Как бы не хотел Конде скрыть свои истинные мысли, все они отразились в помрачневшем взгляде - по крайней мере Фуке показалось, что он прочел именно то, на что и рассчитывал, когда завел речь о содержимом шкатулки Анны Австрийской. О да, бывший фрондер никогда не расстанется с мыслью о возможности влиять на молодого короля. И какая разница, будет ли это делаться посредством личного расположения к нему Людовика или же при помощи шантажа, в глазах Конде виконт видел отголосок собственных амбиций и счел, что именно они будут той движущей силой, которая заставит надменного Бурбона протянуть ему руку - не как слуге, а как союзнику.

И все-таки, влияние на самого Конде, казалось бы, захваченное им так крепко, что он буквально чувствовал его сердцебиение, ускользнуло от Фуке, легко и стремительно, как дым. Тон, с которым принц отмахнулся от предложения проводить его в покои, уже не мог ввести в заблуждение - это был тон снисхождения к трудностям, с которыми виконту пришлось столкнуться из желания угодить принцу. Вспыхнув до корней волос, Фуке склонился в низком поклоне, даже не уважения ради, а только для того, чтобы скрыть свою досаду в тени.

- Я мог бы прислать эти чертежи к Вашему Высочеству, - ответил он герцогине, пользуясь моментом, чтобы не оказывать принцу чрезмерных знаков уважения, которого тот получил с лихвой, - Но, вся беда в том, что пометки на этих бумагах могу разобрать только я сам. И тот, кто их сделал, конечно же.

Вот еще! Он ни за что не расстанется ни с одним клочком бумаги за просто так, а тем более со столь важными документами! Это было проявление доброй воли, знак его расположения, а вовсе не готовность пожертвовать всем и в том числе вполне вероятной возможностью отыскать шкатулку собственными силами и возыметь единоличную власть над Людовиком и его матерью. Конде был нужен ему как человек, представляющий блеск и былое величие французской знати, на него равняются все остальные, а значит, вслед за ним и другие герцоги и принцы крови примкнут к партии Фуке. Именно это интересовало суперинтенданта, а вовсе не мифическое доверие и взаимное уважение и прочая чепуха, достойная не просыхавших от бургундского мушкетеров короля и не более того.

- Я непременно буду у Вашего Высочества, сразу же после турнира, - ответил Никола Фуке, пятясь к двери и с переменным успехом изображая любезную улыбку, - Благодарю сердечно за оказанный мне прием. Это честь, Ваши Высочества, это честь для меня.

Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч, Королевский Балкон. 2

Отредактировано Никола Фуке (2018-03-01 00:23:52)

40

Едва за пятящимся Фуке затворилась дверь, Конде схватил со стола салфетку, тщательно и картинно вытер руки и отшвырнул смятую тряпку в сторону, чудом не попав в камин. В который, наверняка, и метил.

- Может, не стоило вот так? – Мадемуазель с легким упреком взглянула на кузена, забыв по ходу дела, что и сама была более чем бестактна по отношению к министру финансов.

- Стоило, - сухо отрубил принц. – Мразь. У него даже взгляд липкий.

- Однако королева-мать весьма благоволит Фуке, насколько я понимаю.

- Королева-мать это день вчерашний, дражайшая кузиночка, - хмыкнул Конде. – Меня больше интересует, что думает о нем король.

- Все считают, что Людовик сделает его своим первым министром, как только устанет играть в единоличного правителя. Говорят, после смерти кардинала весь высший свет кинулся обивать порог его приемной с заверениями в дружбе и почтении. Вот только…

- Только что? – в пронзительно-холодных глазах принца зажглись хищные искорки, а Анн-Мари, поежившись, вдруг вспомнила странное (и не слишком приятное) ощущение во время королевского обеда.

- Черт бы вас побрал, кузен, это были вы! – рявкнула она вместо того, чтобы ответить на вопрос. – Там, в обеденном зале, это были вы!

- Был, - Конде снова вальяжно раскинулся в кресле и потянулся за недопитым бокалом. – Стоял в карауле в форме гвардейца и не упустил ни единого слова. Это было…

- Глупо.

- Забавно.

Мадемуазель нетерпеливо махнула рукой. В конце концов, выходка Конде (сущее ребячество, еще хуже, чем проделка с певичкой на маскараде у Нинон) на этот раз закончилась хорошо, и не было смысла поднимать шум.

- Скажите лучше, вы расстроены, кузен? – поинтересовалась она и уточнила в ответ на вопросительно вскинутые брови. – Тем, что Фуке упустил эту свою шкатулку? Если в ней хранятся письма, подтверждающие эти ваши отвратительные бумаги…

- Вы же знаете, меня интересуют совсем другие бумаги, Анн-Мари. Точнее, бумага, - тихий голос произнес ее имя почти ласково, и Мадемуазель с ужасом почувствовала, что краснеет. – Но раз речь действительно идет о шкатулке королевы-матери, нам с вами незачем ее бояться. Договора в ней быть не может.

- И ее нельзя открыть. Вы слышали, да? Не понимаю, на что надеется этот человек. Если он и отыщет шкатулку, старуха Ланнуа скорее умрет, чем выдаст секрет тетушки. Но предположим, что шкатулка вдруг открыта – что тогда? Какой ему прок от того, что правда о… об… - Монпансье сглотнула, не находя в себе сил назвать короля и его брата незаконнорожденными. – Он же не собирается сажать на трон вас, в самом деле?

- Надеюсь, что нет, - принц залпом опустошил бокал и застыл, уставившись в прозрачные грани хрусталя. – Из меня выйдет прескверный монарх, кузиночка. Те письма, которые я вам показал – я не воспользуюсь ими, будь они трижды правдой, а не подделкой, сфабрикованной покойным Ришелье. Не для того я отобрал их у мадам Конде. С этой сумасшедшей сталось бы если не раструбить о них по всему свету, то продать тому же Фуке в обмен на состояние, способное освободить ее. А у меня они в безопасности.

А принцесса взаперти. Бедняжка Клэр-Клеманс, вот так по-глупому лишиться способа потребовать у Людовика защиты! Вот чего вы по-настоящему боитесь, мой хитроумный кузен: что безумная мадам Конде купит себе у короля свободу, чтобы сделаться публичным позором для вас и вашего сыночка, и вы не сможете этому помешать.

Мадемуазель поднялась и подошла к бюро.

- Я покажу вам кое-какие документы, которые мне удалось добыть в поисках этого мифического договора. Как это ни странно, они касаются любезнейшего господина суперинтенданта. Прочтите их внимательно, кузен. Я бы хотела услышать ваше мнение относительно того, как с ними поступить.

Она положила на столик перед Конде стопку бумаг, найденных в шкатулке, украденной из часовни королевы-матери, но он лишь покосился на исписанные цифрами листы, не делая попытки взять их в руки.

- Вы сами их читали?

- Да, просмотрела бегло. Но поняла лишь, что это документы, касающиеся финансов месье Фуке. Или государственных финансов. Сдается мне, что, с точки зрения супреинтенданта, между ними нет особой разницы, хотя в этом мнении он не оригинален. Оставляю сию задачку вам, подумайте над ней. А я пока наведаюсь к тетушке.

- Только не вздумайте… - угрожающее рычание вызвало у Мадемуазель циничную улыбку.

- Боже правый, разумеется, нет. Как вы себе это представляете, кузен? Я наклоняюсь к уху королевы Анны и спрашиваю: а правда ли, тетушка, что вы изменили вашему супругу, чтобы родить Франции наследника престола? Ну нет, я не так глупа.

Она с гордым видом развернулась и вышла из спальни, сопровождаемая глухим ворчанием, подозрительно похожим на «Это еще надо доказать».


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Покои Ее Высочества герцогини де Монпансье. 4