Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Покои Её Величества Анны Австрийской. 4


Дворец Фонтенбло. Покои Её Величества Анны Австрийской. 4

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

После 3-х часов дня, 04.04.1661.

2

Отправлено: 09.01.17 00:34. Заголовок: Наверное, сказать, ч..

    // Дворец Фонтенбло. Обеденный Зал. 3 //

    Наверное, сказать, что надежда несет ее, как на крыльях, было бы не совсем верно: Анна возвращается в свои апартаменты так же медленно и величаво, как и всегда, и Людовику наверняка приходится сдерживать себя, подравнивая свой шаг к мелким шажкам матери. Но какое облегчение на душе!

    Правда, с каждой ступенькой дыхание старой королевы сбивается все сильнее, а вместе с утекающими силами тихо и незаметно утекает и окрылявшая ее уверенность. Что, если шкатулка снова окажется не той? Что, если посланный за ней Виллеруа уже не найдет ее на месте? Что, если…

    Появление королевы-матери в сопровождении старшего сына, как всегда, повергает дам и камеристок в суету и взволнованное кудахтанье, и Анна сердито машет рукой, увлекая Людовика за собой в опочивальню.

    - Нет-нет, нам никого не надобно. У нас приватный разговор с Его Величеством по случаю приема послов, - оборачивается она на пороге, и решительный блеск зеленых глаз останавливает двинувшуюся было следом свиту.

    Взгляд Анны останавливается на лице мадам де Ланнуа. Хорошо ли оставлять герцогиню за дверями, ведь она пережила за эти дни не меньше, если не более своей королевы? Но нет, с Мари-Луизой они обсудят все потом. Коротко кивнув своей верной наперснице, Анна решительно затворяет дверь.

    - Признаться, я думала, что вы принесете мне шкатулку сами, сын мой, под надежной охраной, - она опускается в глубокое кресло, набитое расшитыми подушками, и поднимает на Людовика взволнованный взгляд. – Не слишком ли вы поторопились, поручив столь важное дело молодому Виллеруа? Он славный мальчик, милый, честный и преданный, но в этом случае я бы предпочла кого-нибудь по искушеннее. Даже дю Плесси. Столько смертей…

    Голос старой королевы дрожит и обрывается. Отдает ли Луи себе отчет в том, насколько опасной сделалась злосчастная шкатулка? Какими глазами она будет смотреть на герцога, если с его единственным сыном случится что-то недоброе?

    - Не меньше половины зала слышали, как вы отдавали юноше распоряжение. Что, если… - к горлу подкатывает комок. Какое может быть «если», когда Фуке был в зале. – Что, если среди придворных или слуг были те, кто… кто замешан во всем этом страшном деле?

    Она пытается вспомнить, говорила ли сыну о своих подозрениях - нет, какое там, уверенности - в том, что за историей с пропажей шкатулки мелькает беличий хвост. Кажется, нет. Наверное, сейчас самое время признаться в своих догадках, но беда в том, что они так и остались догадками, ведь им с мадам де Ланнуа не удалось найти ни одной необорванной ниточки, способной привести к Фуке. Нет доказательств, нет обвинения.

    Но столько смертей!

3

Отправлено: 09.01.17 23:00. Заголовок: Волнение Виллеруа, с..

    Волнение Виллеруа, с которым он выслушал приказ, передалось и самому Людовику. Он уже вел под руку королеву-мать, но обернулся, чтобы посмотреть в лицо маркиза. Тот отчего-то медлил и оглядывался, а потом бросился к фрейлинам Мадам, словно забыл напрочь о данном ему приказе. Остановившись еще возле дверей еще раз, Людовик снова посмотрел назад, но маркиза уже не было видно рядом с девушками, видимо, он передал что-то для своей пассии, имя которой так и не выдал, и умчался с поручением.

    Убедившись в том, что затеянная им игра началась, Людовик хотел было осмотреть зал, чтобы напоследок увидеть и того, ради кого затевалась эта маленькая комедия с подставной шкатулкой. Он снова обернулся, но встретив кислый взгляд супруги, страдающей от скуки или от несварения, он коротко улыбнулся ей одними губами и решительно направился вперед по коридору к парадной лестнице. Ему то и дело приходилось останавливаться, чтобы попадать шаг в шаг с размеренной, если не сказать семенящей походкой матери. Ах, если бы можно было домчаться до ее покоев быстрее ветра! Волнение вместо того, чтобы улечься под давлением убедительных и крайне логичных доводов, напротив же возрастало по мере того, как он и королева-мать приближались к лестнице. С высоты верхних ступенек Людовик снова улучил момент, чтобы обернуться. Разочарование на его лице было слишком очевидным, чтобы пытаться скрыть его, но о том он даже не думал. Все его мысли раз от разу возвращались к разработанному им вместе с Кольбером плану. Почему дю Плесси-Бельер так и не появился на обеде? Успеет ли Кольбер застать его у себя или ему придется нести шкатулку самому? Послушается ли Виллеруа его приказа в точности и поведет ли своих гвардейцев по той самой лестнице, возле которой находится потайной выход из дворца? Сумеет ли он отразить атаку в случае нападения? И правильно ли он рассчитал время? Успеют ли мушкетеры на подмогу?

    Поднимаясь по ступенькам лестницы, Людовик слышал участившееся тяжелое дыхание матери и его сердце сжималось, словно чей-то железный кулак стискивал его, обжигая все в груди. Ему даже показалось на миг, что это было вовсе не из-за волнения, а из-за самого настоящего яда! Похолодев на мгновение от одной мысли, что это могли быть его последние шаги в этой жизни, Людовик вновь обернулся, чтобы увидеть лицо Той, о ком он подумал в первую очередь, прежде чем свободной рукой он машинально развязал платок на шее. Все эти мысли, они были от волнения, несомненно же. Какой мог быть яд в вине, перепробованном до него чуть ли не дюжиной виночерпиев и личных гвардейцев!

    Наконец-то они в покоях! Обрадованный взгляд короля потух при виде толпы статс-дам в черных платьях и вуалях поверх седеющих голов, суетившихся в бесполезных попытках придать важность своему присутствию. Но, матушка поняла его настроение, а возможно и сама была далека от того, чтобы развлекать свою свиту бестолковой болтовней. Она провела сына в личные покои и решительно закрыла двери, не пригласив ни свою личную камеристку, ни даже постоянную наперсницу и свидетельницу многих приватных бесед, мадам де Ланнуа.

    - Я собирался так и сделать, Ваше Величество, - ответил Людовик и почувствовал себя краснеющим как мальчишка, которого отчитывают за шалость, - Я собирался. Но потом мне и господину Кольберу пришла в голову одна мысль.

    "Славный мальчик" - матушка говорила о Виллеруа с такой теплотой, но ее голос дрожал, так что ей пришлось замолчать. Что это? Неужели предчувствие недоброго?

    - Но, что Вы, матушка! Нет нет, Виллеруа в полной безопасности, поверьте! - сбросив с себя остатки величия, которые он умудрился сохранить при всем своем волнении вплоть до дверей в матушкины покои, Людовик бросился на колени рядом с креслом и заглянул в материнские глаза, - Я бы не позволил этого. Нет, наш план был выманить заговорщиков из тени. Я нарочно говорил громко, потому что Кольбер предупредил меня, что в штате прислуги Королевского Дома есть несколько человек, нанятых по подложным рекомендательным письмам. Эта история с подлогом... она коснулась не только свиты королевы, - горько усмехнулся он. - Так что уши и глаза заговорщиков всегда были настолько близки к нам, насколько это возможно, когда тебя постоянно окружают слуги, лакеи, брадобреи и даже простые истопники. Я хотел, чтобы меня услышали. Маркиз де Виллеруа уведет этих негодяев по ложному следу, где их будет ждать засада из моих мушкетеров. У него в руках будет подложная шкатулка, - прошептал он и уткнулся лицом в черный атлас материнской юбки, - И я молю бога, чтобы он успел выйти к той лестнице... все разрешится еще до того, как негодяи даже успеют понять, что не они охотники, а мои мушкетеры. Что же до дю Плесси, то ему уготована самая важная роль в этой игре. Но, что меня беспокоит, так это его отсутствие... черт... простите, матушка. Я сам не свой от волнения. Мне следовало самому... но, Кольбер, он убедил меня. Он уверил меня в том, что негодяи не посмели бы напасть на особу королевской крови и эта ловушка не сыграла бы никакой роли. Черт... - снова повторил он непотребное ругательство и обратил на мать виноватый взгляд, - Нет, не должно быть никаких смертей. Ни одной больше. Я все продумал. Кольбер дал мне слово, что в случае срыва плана он вернет шкатулку в то место, где она хранилась до сего часа. Там никто не догадается искать ее. Тогда мы пойдем вместе. И Вы поступите с ней так, как сочтете нужным. Там же.

4

Отправлено: 10.01.17 00:50. Заголовок: - Не богохульствуйте..

    - Не богохульствуйте, сын мой, - с легкой укоризной замечает Анна, но глаза ее ласково улыбаются, а пальцы нежно касаются склоненной головы, скользя по густым каштановым прядям. Настоящая грива настоящего льва.

    - И бога ради, простите меня за то, что я посмела усомниться в вашем решении и огорчить вас лишней тревогой. Посылать в бой одного человека много труднее, чем целую армию, особенно если это человек, которого мы любим. Я знаю. Помню.

    Легкое облачко пробегает по усталому лицу королевы-матери: когда-то за нее тоже шли в тюрьму, изгнание, а порой и на смерть, и то были друзья. Верные, преданные ею и Гастоном и давно позабытые. Тяжесть в груди вновь напоминает о себе.

    - Но такова доля государя, Луи, - шепчут губы, и комната делается размытой и начинает дрожать. - Доля и долг.

    Нет, это никуда не годится. Этак она расплачется еще до того, как придется расстаться с тем, что хранится в шкатулке, убить еще одну частичку сердца. Надо вспомнить что-нибудь веселое, что-нибудь, что заставит их обоих забыть о тревоге ожидания.

    - Между прочим, мне давно хотелось поговорить с вами о нашем трансильванском кузене, сын мой, - начинает Анна, и да, губы сами собой начинают улыбаться. – Мне кажется, я придумала, как помочь ему, не нанеся этим ущерба казне и не беря на себя никаких обязательств, способных навредить нашим отношениям с Блистательной Портой и ее союзниками. Князя надо женить. И у меня есть на примете подходящая невеста. Богатая, знатная и уже положившая глаз на этого лихого молодца. Что вы скажете на это, Луи? Догадываетесь, кого я имею в виду?

    Если Людовику это предложение покажется шуткой, что ж. По крайней мере, они посмеются вдвоем, как смеялись, когда ее красивый, высокий и сильный сын был маленьким пухлым малышом с золотыми кудрями.

5

Отправлено: 11.01.17 22:58. Заголовок: - Простите, - прошеп..

    - Простите, - прошептал Людовик, уткнувшись лицом в материнскую ладонь, - Да, мы обязаны... - повторял он давным-давно выученный, но так и не усвоенный сердцем урок, - Это во благо государства.

    Минуты текли томительно долго и даже закрыв глаза, он не мог забыть о том, что именно привело его в покои матери. Угроза для жизни, которая несомненно висела над любым, причастным к роковой шкатулке, хоть и не была произнесена вслух, но слышалась в каждом слове утешения, произнесенном Анной Австрийской. Он сознательно послал своего друга на риск и с каждой новой минутой бездельное сидение в ногах у матери делалось все более невыносимым. Почему в самом деле он послушал совет Кольбера и разыграл эту глупую интригу с подставной шкатулкой? Догадается ли дю Плесси-Бельер взять с собой достаточно сильный эскорт? А что если д'Артаньян не успеет со своими мушкетерами перехватить поджидающих Виллеруа заговорщиков?

    - Что? О Ракоши? - очнувшись от легкой дремы, полной кошмарных видений и страшный мыслей, Людовик обратил к матери непонимающий взгляд, - А что с ним?

    Улыбка, сквозившая не только в глазах королевы, но и в ее словах, заставила Людовика улыбнуться в ответ и встряхнуться. Он поднялся с колен и прошелся к окнам, задернутым плотными гардинами, не смотря на середину дня.

    - Женить князя? Но разве же это не дело его советников в Трансильвании, или где они там заседают? - недоверчиво спросил Людовик, пытаясь прикинуть в уме, о ком могла подумать его мать, - И кого же... кто может оказаться достаточно благородных кровей для наследника трона, да еще и с достаточным состоянием, чтобы помочь ему противостоять Порте и австрийским Габсбургам одновременно?

    Догадывался ли он, что матушке придет в голову выдать за кузена Ференца герцогиню де Монпансье, самую богатую и влиятельную из всех невест Европы? Людовик обратил на мать вопросительный взгляд, высоко вскинув подбородок. Власти настоять на замужестве кузины он не имел и Анна Австрийская прекрасно знала это. Но ведь нашли же они с Мазарини способ как убедить его самого жениться... взгляд голубых глаз вдруг потускнел, когда Людовик вспомнил, чего ему стоило согласиться с доводами кардинала и уступить. Во благо. Государства. А немного раннее того, матушка нашла весьма убедительные аргументы, чтобы заставить Ее согласиться на замужество с другим человеком, с тем, кого она не любила и не знала. И это было тоже ради блага. Государства?

    - Вы предлагаете... - начал он, после того, как несколько раз сглотнул непрошеный ком, подкативший к горлу, нет, начинать разговор на этой ноте совершенно невозможно, ведь все то, что было, уже случилось и уже дало свои плоды. В конце-концов, мир с Испанией, купленный ценой его женитьбы, разве не принес долгожданную передышку Франции от бремени военных налогов? Разве не стал он спасителем государства, хоть формально в то время еще не управлял им?

    - Это серьезный вопрос, матушка, - проговорил Людовик, заставив себя улыбнуться, и для верности посмотрел в маленькое зеркальце, украшавшее туалетный столик, действительно ли он улыбался, - Впрочем, наш кузен настолько непредсказуем и любитель розыгрышей, что говорить о нем всерьез могут только господа де Бриен и де Лионн.

    Ему не дали продолжить эту мысль и озвучить наконец имя невесты, о которой они оба подумали. В дверь тихонько поскреблись и тут же в нее просунулась седовласая голова одной из дам с перепуганными глазами.

    - Там, маркиз де Виллеруа буйствует. Требует впустить.

    - Так зовите же его! - воскликнул Людовик, вскинувшись на вестницу, показавшуюся ему в тот момент похожей на ворону, приносящую недоброе на хвосте, - Боже... - прошептал он упавшим голосом, услыхав звонкий голос Франсуа у самых дверей, - Но почему он? Где же...

    Двери распахнулись еще прежде, чем было доложено о их прибытии. Людовик сам рванул на себя обе створки, даже не подумав спросить соизволения королевы - да важно ли!

    - Господа? Кольбер? Почему Вы здесь? Где маршал дю Плесси-Бельер? - спросил он раскрасневшегося от быстрого подъема по лестницам интенданта и посмотрел на предмет, который держал маркиз, тщательно прикрывая его шляпой Кольбера, - Это.. она? Та самая? - он снова вопросительно посмотрел в лицо Кольбера и молча отошел в сторону, пропуская обоих в покои матери.

    - Ваше Величество, это мои гонцы. И я надеюсь, что у них есть объяснения.

6

Отправлено: 15.01.17 17:43. Заголовок: Голова закипала от в..

    // Дворец Фонтенбло. Приемная Ее Величества Анны Австрийской. 2 //
    Голова закипала от волнения и осознания того, что в ту самую минуту с ним происходило что-то невероятно важное. Страх, который, как оказалось, не оставлял его с той самой минуты, как он покинул Обеденный зал, отступил наконец-то и Франсуа сгорел бы на месте, если бы хоть кто-нибудь догадался о том, что он пережил на самом деле, когда целился из пистолета в маршала дю Плесси-Бельера, а потом, когда бежал через галереи и залы, замечая любое движение в толпе, даже самые мимолетные взгляды, которые удивленные его внушительным эскортом придворные бросали на него и на Кольбера. В каждом встреченном им человеке Франсуа невольно подозревал того недоброжелателя, против которых предостерегал его король. Что же это за шкатулка такая, что ради ее доставки, Его Величество отдал приказ стрелять в любого?

    И вот теперь, он стоял на пороге личных покоев Анны Австрийской, сгорая от возбуждения и еще больше шока после пережитого им страха, и протягивал эту самую шкатулку королю.

    - Сир, - повинуясь вопросительному тону короля, наконец заговорил маркиз и выпрямился, - Я все сделал, как Вы и приказали. Шкатулка была в Вашем секретере. Я забрал ее оттуда, - он оглянулся на показавшихся ему подозрительно угрюмыми швейцарцев, которые не спешили закрыть двери в приемную.

    - Я все объясню, - поторопился добавить Франсуа, заметив обеспокоенный взгляд королевы-матери, - Господин Кольбер вызвался идти со мной, чтобы... в общем, это был приказ маршала.

    Он говорил, вертя головой, стараясь смотреть в лица Людовика и Анны Австрийской и при этом великолепный плюмаж на его шляпе колыхался как огромное облако. Вспомнив об этикете, Виллеруа сорвал шляпу с головы и зажал ее под мышкой, второй рукой продолжая прижимать к груди шкатулку вместе со шляпой Кольбера.

    - Месье дю Плесси-Бельер вошел в Ваши покои, Сир, когда я уже взял шкатулку. Я чуть было не застрелил его, - вспыхнув пунцовым румянцем признался Франсуа, вновь пережив тот страх, который едва не заставил его совершить непоправимое, - Я не знал что и думать... а он... он стоял там и у них была вторая шкатулка в руках. У месье Кольбера. Он тоже там. Был. И тогда месье Кольбер объяснил нам с маршалом план со второй шкатулкой. Маршал забрал у меня подложную шкатулку и передал вот эту, велев идти напрямик через парадную приемную и подниматься по большой лестнице. где больше всего людей сейчас. Он как будто знал, что за мной будут следить... там... на другой лестнице. И он отправился туда, - в голубых глазах блеснули слезы, но Виллеруа вовсе не собирался рыдать от обиды и отчаяния, эти слезы были вызваны совершенно другой причиной, - Ведь это было приказано мне и моим гвардейцам встретить тех негодяев в засаде. И я не выполнил этот приказ, Ваше Величество. Вот эта шкатулка. Она настоящая. А у маршала подложная. И он все еще там. Позвольте мне сейчас же отправиться туда вместе с подмогой. Еще не поздно!

7

Отправлено: 17.01.17 00:20. Заголовок: Если бы кто-нибудь с..

    Если бы кто-нибудь сказал Кольберу, что тщательно спланированная им операция по доставке шкатулки могла оказаться под угрозой срыва, он счел бы того человека глупцом. Да что, вообще могло такого произойти в королевском дворце, чтобы перепутать все карты, так искусно разложенные интендантом в придуманном им пасьянсе. Единственный неучтенный им фактор представился ему вовсе не в лице юного де Виллеруа. Напротив, этим фактором оказался человек, которого Кольбер сам же рекомендовал королю как лучшего исполнителя самой значимой и важной роли во всей операции. Маршал дю Плесси-Бельер к удивлению, и что там, к разочарованию Кольбера, оказался более чутким и даже щепетильным человеком. Чего стоила эта душераздирающая сцена в его покоях, когда дю Плесси изошелся в гневной речи, отказавшись от роли спасителя отечества, пусть хоть и на пять минут. Его слова еще звучали в ушах Кольбера, пока он чуть ли не бегом поспевал следом за длинноногим любимцем короля и всей женской половины двора. Насчет второго, вывод напрашивался само собой, стоило Кольберу внимательнее присмотреться ко взглядам придворных дам, обращенным вослед юноше, когда они проходили по анфиладе дворцовых залов.

    У дверей в покои королевы-матери юный маркиз едва не затеял потасовку с караульными швейцарцами, а затем вызвал настоящий переполох в приемной. И если бы двери опочивальни королевы-матери не распахнулись перед ними, как знать, чего бы еще натворил маркиз, принявший слишком близко к сердцу приказ короля убить любого, кто встанет у него на пути.

    - Кольбер? Почему Вы здесь? Где маршал дю Плесси-Бельер? - вместо приветствия король встретил их вопросами и Кольбер едва успел раскрыть рот, чтобы по порядку рассказать обо всем, случившемся в покоях маршала, но юнец опередил его, выпалив все как на духу, даже то, что едва не застрелил дю Плесси-Бельера.

    - Сир, - Кольбер еще раз низко поклонился и наконец решился прервать маркиза, чтобы внести ясность в его сумбурные объяснения, - Ваше Величество, - он умоляюще посмотрел на Анну Австрийскую, как на единственную, кто обладал достаточным здравомыслием, чтобы оценить задуманное дю Плесси-Бельером, - Позвольте Вашему покорному слуге довести до Вашего сведения, что маршал дю Плесси-Бельер на самом деле поставил маркиза и меня в такое положение, что отказать ему было невозможно. Однако же, поразмыслив здраво, я пришел к выводу, что предложенный им план был гораздо лучше, - карие глаза интенданта лукаво блеснули, когда он заговорил о плане, - Он не только сумеет поймать негодяев так сказать на живца, но и обеспечил полную сохранность настоящей шкатулки. Признаться, я не был до конца уверен в успехе, но месье маршал уверил нас, что встретит нас в приемной Вашего Величества. Полагаю, что он сам доложит о успехе своего предприятия.

    Выдохнув, Кольбер вытащил из рукава платок и вытер им лоб и виски, покрывшиеся бисеринками пота. Окажись он на месте короля и королевы, то вряд ли понял хоть слово из всего сумбура, который он только что нагородил. И с чего вдруг ему вздумалось лезть вперед, если все, что он высказал, было всего лишь повтором уже рассказанного маркизом? Волнение явно не шло впрок и на будущее ему следовало иметь в виду, что чертить планы и строить финансовые схемы и расчеты куда проще, чем говорить с королем и тем более пытаться объяснять что-либо.

    - Я могу поручиться Вашим Величествам своей бессмертной душой и именем моего отца, эта шкатулка и есть настоящая и подлинная. Месье маршал вернул ее маркизу де Виллеруа вместо той, которую мы спрятали в покоях Вашего Величества. Как я и подозревал, в них пытались проникнуть до нашего появления там. Мой соглядатай видел в саду подозрительную личность, но не успел опознать его, - Кольбер потупил взор, не решаясь рассказать о том, что оказался свидетелем разговора маршала и трансильванского князя в королевском саду в то время, как весь двор присутствовал на королевском обеде, - Ему помешал маршал дю Плесси-Бельер... он вышел подышать воздухом в сад как раз в то самое время. Что же до Вашего плана поместить настоящую шкатулку в покоях маршала, то это оказалось блестящей задумкой, Сир. Никто, даже сам маршал не подозревал о кладе.

8

Отправлено: 17.01.17 01:11. Заголовок: Увидев в руках Вилле..

    Увидев в руках Виллеруа странный предмет, который тот скрывал под старой вышедшей из моды шляпой, Людовик резко вскинул руку, жестом указав караульным немедленно закрыть двери. С замирающим сердцем он дождался, пока маркиз отвесит полагавшийся поклон и приступит к объяснениям. Но, голос маркиза срывался то на невнятный шепот, то на взволнованные крики, уследить за ходом событий было невозможно, при том, что все сознание Людовика было сосредоточенно лишь на предмете, который Виллеруа продолжал зажимать под правой рукой.

    - Вы чуть не застрелили дю Плесси? - воскликнул он, пораженный не столько готовностью маркиза выполнить его приказ, сколько тем, что хваленый план Кольбера дал трещину в самом, как им казалось, надежном месте.

    - Погодите, так маршал забрал у Вас шкатулку? Вы отдали ему шкатулку, которую я приказал принести сюда? - Людовик едва узнавал собственный голос, от ярости сделавшийся грозным и рыкающим, словно раскаты грома в грозовую ночь, - Франсуа, я же велел Вам только достать шкатулку из секретера и тут же нести ее сюда. Что... что в том было не ясно?

    Он посмотрел в лицо Кольбера, являвшего собой образ раскаявшегося грешника на Страшном Суде, неужели действительно все пошло прахом?

    - Что? - сглотнув слезы Виллеруа продолжал говорить, не взирая на отповедь и гневный тон короля, словно вся его жизнь заключалась в этом нелепом рассказе, - Вы не выполнили мой приказ, я это понял. Но... что Вы сказали о шкатулке, маркиз? - холод сквозил в голосе короля, он пытался скрыть возраставшее волнение под маской безразличия, но это удалось ему не дольше одной минуты.

    - Маршал взял подложную шкатулку? Так? Кольбер, объяснитесь хотя бы Вы, что произошло, во имя всего святого!

    Новый план, возникший в голове маршала, не обрадовал Людовика в первую же минуту. Он был готов тут же броситься к дверям и велеть швейцарцам бежать к той проклятой лестнице, где Кольбер готовил засаду, чтобы арестовать мятежного маршала. Дю Плесси-Бельер не только ослушался приказа короля, но и молодого де Виллеруа заставил изменить!

    - Вы полагаете, месье Кольбер, что нам следует ожидать отчета маршала об успехе? - ледяной холод в голосе Людовика едва не срывался на крик, но он снова попытался держать себя в руках, - Надеюсь, что Его Светлость вместе с отчетом даст нам объяснения и своеволию, которое он соизволил продемонстрировать столь дерзко.

    Да, это было несомненной наглостью со стороны дю Плесси ткнуть пальцем в то, что сам Людовик упустил, когда одобрил предложенный Кольбером план. Они подставили Виллеруа как разменную пешку в игре, в которой расплатой за любой неверный шаг могла быть жизнь маркиза. Если бы с ним что-нибудь случилось, то это легло бы тяжелой каменной глыбой на совесть Людовика. Но разве легче ему было от того, что не он, а другой заметил этот просчет?

    - Что ж, мы выслушаем объяснения месье дю Плесси-Бельера относительно этого вопиющего неповиновения нашей королевской воле, - произнес Людовик со всей надменностью, на которую был только способен, - Теперь же, месье де Виллеруа, будьте любезны вручить шкатулку Ее Величеству, - подавив тяжелый вздох из-за этой вынужденной игры в Верховного Судию, Людовик посмотрел в глаза матери, а что же она скажет? Простила бы она маршала за неповиновение приказу?

    - Впрочем, решать виновен или нет месье маршал, следует Вам, матушка. Он действовал сообразно тому, что ему было известно из расследования, которое он вел, - проговорил Людовик, чувствуя прилив усталости от осознания того, что история возвращения шкатулки к ее владелице вот-вот должна была подойти к своему финалу, и, если верить словам Кольбера и Виллеруа, финал этот должен был оказаться счастливым.

    - Отдайте же шкатулку, маркиз, ее настоящей владелице, - он почтительно склонил голову перед матерью, подчеркивая важность передачи шкатулки именно ей, а не ему.

9

Отправлено: 19.01.17 01:15. Заголовок: Шум и суета за дверь..

    Шум и суета за дверью отзываются щемящей болью в усталом сердце: Анне кажется, что все пошло прахом, что из всех возможных последствий необдуманного решения Луи устроить ловушку похитителям шкатулок случилось самое худшее. И взволнованное лицо Виллеруа, бледное, как офицерский шарф у него на поясе, уже отмеченный серыми пятнами пыли и чуть ли не сажи (где, скажите на милость, этот мальчишка всякий раз умудряется перемазаться по самые уши, даже не выходя из дворца?), кажется, подтверждает все ее опасения. Слава богу, мальчик жив. Это единственное, о чем королева-мать может сейчас думать, закрыв глаза и бессильно утонув в мягких подушках.

    Звуки голосов доносятся до нее, как сквозь вату. Нервный, испуганный фальцет маркиза. Сухой, глуховатый бас Кольбера, в котором тоже то и дело прорываются панические ноты. Их Анна слышит, не улавливая слов. Но главное, королевский баритон, внезапно утративший весь свой глубокий, ласкающий бархат и меняющийся от сдавленного рычания до ледяного холода.

    - Луи, не надо, не надо! – беззвучно шепчет старая королева, не отдавая себе отчет в том, что ее никто не слышит.

    И только тогда, когда до Анны доходит, что маркиз примчался в ее покои не с поддельной, а с настоящей шкатулкой, она открывает глаза и резко выпрямляется.

    - Так что же, Ваше Величество, ваш любимчик вновь решил пренебречь королевской волей и взять все геройство на себя? – бледные губы слабо, через силу улыбаются. Видит бог, на месте дю Плесси она поступила бы так же, ни за что не позволила бы Виллеруа сунуть голову в волчью пасть. Или в беличью? Не все ли равно, если у придворных белок зубы из стали и свинца.

    - А знаете, я склонна простить маршалу эту вольность. Пусть даже им руководит желание отыграться за все невзгоды последних дней и прослыть героем, главное, чтобы у этой неприглядной истории был достойный конец. Обещайте мне не наказывать дю Плесси, если с ним ничего не случится, сын мой. И помолимся за то, чтобы ему все удалось.

    В грудь потихоньку возвращается воздух, и улыбка, наконец, становится настоящей. Анна щурится от беззвучного счастливого смеха: все. Она победила. Каким чудом и какой ценой, пока известно одному богу, но шкатулка – вот она, в руках у маркиза, мнущегося с несчастным видом и не знающего, куда деть руки, шляпу и себя, наконец. А сколько только что было шуму! Воистину, у юного Виллеруа есть все задатки его вездесущего и неугомонного папеньки – кроме корыстолюбия, пожалуй.

    - Ну же, мальчик мой, - в ласковом голосе старой королевы те же смешинки, что и в глазах: она только что чуть было не сказала «недоразумение наше». – Уж этот приказ Его Величества вы можете смело выполнить, не опасаясь, что вам помешают. Дайте мне эту шкатулку. Дайте же!

    Самообладание подводит Анну в самый последний момент, и голос ее срывается, из мягкого сделавшись нетерпеливо-резким, почти до крика. Она поднимает руки – и немедля роняет их обратно на колени, потому что они дрожат так, что Анна пугается: сможет ли она удержать протянутую ей шкатулку. Кажется, все силы покинули ее разом в этот счастливый (страшный?) момент, и даже грудь не хочет или не может подняться, чтобы сделать следующий болезненный вдох.

10

Отправлено: 19.01.17 22:41. Заголовок: Холодок пробежал по ..

    Холодок пробежал по спине Франсуа, стоило ему осознать, что с его слов король принял поступок дю Плесси-Бельера за измену. Вспыхнув от страха за то, что честь и возможно свобода благородного человека оказались под угрозой из-за его болтливого языка, маркиз едва не сорвался на крик, чтобы только успеть вставить хоть слово в оправдание маршала. Но, этого и не потребовалось - объяснения Кольбера, менее красочные и пространные, зато куда более четки, с точностью расставили все на свои места. И все-таки, по холодному тону Людовика, маркиз чувствовал недоброе, вот только кому это грозило, он еще не догадывался в силу собственной же неопытности.

    - Сир, я умоляю Вас не винить маршала дю Плесси-Бельера, - со всей своей мальчишеской запальчивостью воскликнул Франсуа, почти одновременно с королевой-матерью. Все трое обернулись в сторону Анны Австрийской, бледной, но улыбавшейся им как нашкодившим мальчишкам.

    В блестящих глазах маркиза появилась надежда на спасение - да вот же, сама королева улыбалась и просила Людовика не наказывать маршала за неповиновение. Про себя маркиз сделал зарубку на память, что о друзьях впредь он будет докладывать только хорошее и никогда ничего вызывающего сомнения короля. Пусть о своих ошибках сами докладывают и отчитываются, а он будет за них горой стоять.

    Ободренный этой мыслью, Франсуа поднял голову и посмотрел в глаза королевы, ласково подозвавшей его к себе. Он поспешил пересечь последние метры, отделявшие его от Ее Величества и подошел к ней с вытянутыми руками. Сорвав шляпу Кольбера, он отдал ее владельцу, а сам приблизился к королеве, неся шкатулку, как победный трофей, который греки несли своим божествам после падения Трои.

    - Ваше Величество, - прошептал он, склонившись перед Анной Австрийской. Только теперь он заметил, насколько бледным было ее лицо и вовсе не из-за белил и отбеливавших кожу притираний, даже губы сделались бледно розовыми, - Вот, эта шкатулка, - проговорил он, смущаясь тем, что не смог отдать злополучный предмет еще быстрее, вызвав тем самым нетерпеливый вскрик королевы.

    Он опустил руки и отступил, после того, как почувствовал, что тяжесть шкатулки теперь окончательно перешла от него к королеве-матери. Тревожно оглядываясь назад на Кольбера и на короля, маркиз отошел еще на несколько шагов назад к двери, готовый бежать на помощь к маршалу, наверняка попавшему в беду, раз он так и не явился в покои королевы, спустя столько времени.

    - Сир, - тихо позвал он короля, - Позвольте мне вернуться. Я нужен там. На той лестнице.

    // Дворец Фонтенбло. Приемная Ее Величества Анны Австрийской. 2 //

11

Отправлено: 20.01.17 22:45. Заголовок: Вот она! Да, он узна..

    Вот она! Да, он узнал ту самую шкатулку с первого же взгляда, не смотря на то, что видел ее всего лишь дважды - когда ее впервые обнаружили при реконструкции версальского замка и доставили к нему и во второй раз, когда они с Олимпией набрели по спрятанному на месте колодезного русла тоннелю в разбойничий схрон, некогда служивший сокровищницей и арсеналом для заговорщиков. Не помня себя от волнения, Людовик подался вперед и едва не перехватил шкатулку у Виллеруа, коснувшись ладонями ее гладко отполированных стенок.

    - Простите, матушка, - проговорил он, опомнившись, и почтительно отступил назад, чтобы позволить матери самой убедиться в подлинности находки, - Это все волнение. Да, я уверен, что это та самая шкатулка. Я нашел ее... я рассказывал Вам.

    Он вопросительно посмотрел на Кольбера, затем на Виллеруа. Оба смотрели на него, ожидая распоряжений. Нахмуренные брови интенданта громче некуда подтверждали подозрение Людовика относительно степени его любопытства, на лице же юного маркиза было написано лишь нескрываемое желание немедленно отправиться на выручку к маршалу.

    - Сир, я умоляю Вас не винить маршала дю Плесси-Бельера!

    Людовик лишь тонко усмехнулся этой просьбе. Виллеруа был преданным и искренним до невероятного другом, за что он и ценил его больше других, но в силу своей неопытности, а может быть просто не умения лукавить, маркиз так и не понял, в чем именно была вина дю Плесси-Бельера. Нет, геройство можно было простить и даже закрыть глаза на смену ролей в придуманном Кольбером плане. Но, вот на что Людовик не мог закрыть глаза, так это на то, что маршал вместо того, чтобы беспрекословно подчиниться и выполнить возложенную на него роль, решил разыграть свою собственную игру. Можно ли простить офицеру неподчинение приказам военачальника? Но, с другой стороны... мягкий голос матери, просившей его не сердиться на дю Плесси, снова прозвучал в его ушах и Людовик посмотрел на мать, на Виллеруа, на Кольбера, а затем на двери в приемную, откуда были слышны не умолкавшие голоса придворных. Можно ли простить другу желание пойти на риск? Все зависело от того, оставался ли дю Плесси-Бельер его другом или же только маршалом двора, ответил самому себе Людовик, приняв окончательное решение.

    - Вы можете идти, маркиз, - произнес он, услыхав вопрос Виллеруа, но, подумав с секунду, бросил уже вдогонку, - Впрочем, подождите меня в приемной, месье лейтенант. Вместе с Вашими гвардейцами. После беседы с Ее Величеством, я намерен вернуться в свои покои. Месье Кольбер, я Вас не задерживаю. Надеюсь, что о подробностях этой сцены Вы не станете писать отчеты. Это сугубо домашнее... наше семейное дело, месье интендант.

    Оставшись наедине с матерью, Людовик некоторое время молчал и переминался с ноги на ногу, не решаясь заговорить первым. Ему хотелось увидеть содержимое этой таинственной и смертельно опасной шкатулки, но в то же время именно эта мысль пугала его больше всего. Что могло быть в ней такого, ради чего люди шли на убийства, и как это связано с ним? Или же это связано с его правлением? Или с его правом? Не желая позволять своим мыслям задавать еще более глубокие и опасные вопросы, Людовик с шумом выдохнул и прихлопнул ладонями.

    - Ну что же, матушка, мы нашли ее. Теперь всей этой истории конец, - проговорил он, стараясь убедиться в том, что верил каждому слову, - И всем страхам конец. Ведь так? - спросил он, опустившись на пол перед креслом матери, - Вы хотите сохранить ее, матушка? - вопрос сорвался само собой, необдуманно, и Людовик густо покраснел, как мальчишка, заглянувший в родительские секреты, - Вы можете упрекнуть меня в бессердечии, но не в легкомыслии, матушка. Будь я на Вашем месте, я бы уничтожил то, ради чего люди готовы пойти на столь страшные преступления... что бы это не значило для меня. Но, ведь у меня самого пока еще нет таких сокровищ, чтобы ценить их настолько же... простите меня. Я готов поддержать любое Ваше решение. И если Вы пожелаете сохранить эту шкатулку, я велю удвоить охрану. Нет, утроить. И сделать для нее такой тайник, который окажется не по силам ни одному злодею.

12

Отправлено: 21.01.17 01:20. Заголовок: Шкатулка стоит у нее..

    Шкатулка стоит у нее на коленях, но Анна не может заставить себя коснуться посеревшего от времени дерева. Не потому, что спрятанные под резной крышкой письма внушают ей страх. Нет, дело не в них. Слишком много людей умерло из-за этих бумаг, давно потерявших смысл для всех, кроме старой женщины, доживающей последние годы в тени своих сыновей. Слишком много смертей. Не потому ли ей кажется, что пальцы, дотронувшись до крышки, покраснеют от крови?

    Виллеруа пятится к двери, небрежно подметая пол перьями новенькой офицерской шляпы, и по лицу его видно, что мыслями он уже далеко, там, где Плесси-Бельер, быть может, сражается с новой партией убийц, охотящихся за бумагами королевы-матери. Кольбер, напротив, уходить не хочет, но приказы надобно исполнять, и он послушно откланивается, не переставая бросать пронзительные взгляды на шкатулку, словно хочет увидеть то, что внутри, прямо сквозь дерево. Похвальное любопытство или опасное? Анна не знает: этот молчаливый человек, вечно державшийся в тени Джулио, для нее покамест загадка. Но кардинал доверял ему, а это дорого стоит. И все же, когда за черным человеком закрывается дверь, старая королева испытывает облегчение.

    Все. Чужих больше нет. По хорошему, ей бы следовало отослать и Людовика, но в его взгляде такая симфония чувств, что Анна не в силах добавить к ним еще и обиду.

    Пальцы, наконец, касаются гладкого дерева, и она закрывает глаза. Да, это Та Самая. Руки помнят ее наощупь, сами собой находят крошечный механизм. Она считает щелчки, поворачивая одно колесико за другим. И – не может поднять крышку, потому что руки снова отказываются ее слушать.

    - Нет, мальчик мой, я не хочу ничего сохранять, - слова вырываются сами собой, прежде чем она успевает обдумать ответ, и Анна без особого удивления понимает, что сказала правду. – Когда-то, много лет тому назад, я уже потеряла эти письма и научилась жить без них. Нет смысла ворошить все это снова, тем более, что твоя тетушка теперь с нами, во Франции, и если мне захочется вспомнить молодость, довольно заложить карету и отправиться к ней. Если бы я знала, что письма Генриетты-Мари однажды сделаются поводом для убийств и других отвратительных преступлений, я бы не стала хранить их столько лет, как бы дороги они мне не были.

    Да, теперь можно открыть. Еще раз взглянуть на несколько пачек, перевязанных выцветшими лентами. Где-то среди них – колечко светлых волос, но и оно больше не имеет значения. Вернувшись из Англии, золовка рассказала ей столько, что сердце Анны отныне спокойно. Ее сыновья здесь, во Франции, рядом с ней, взрослые, сильные, красивые, твердо намеренные сделать ее бабушкой как можно скорее. Остальное… остальное осталось так далеко, что теперь кажется сном.

    - Сколько страшных дел, кто мог подумать? – шепчет она, перебирая пожелтевшие связки. – Знали бы вы, Луи, как я рада, что у вас пока нет подобных «сокровищ». Если из этой кровавой истории следует извлечь урок, пусть он будет для вас. Не повторите моей ошибки, мальчик мой. Не дайте прошлому однажды схватить вас за горло. Все, что нельзя показать вашей супруге или духовнику, должно предаваться огню. Сразу же, как бы ни были велики сожаления. С вашего позволения…

    Анна медленно поднимается с кресла, оставив шкатулку на сидении, и идет в свою маленькую часовню. Камин в ее опочивальне не растоплен, королева-мать плохо переносит жару, но в часовне перед распятием теплятся свечи. Взяв одну из них, она возвращается к креслу, достает первую из связок и подносит ее к пламени.

    - Вот так, - лицо ее озаряет золотистый мягкий свет: сухая бумага занимается сразу. – На самом деле, это следовало бы сделать при всех, в приемной, там и камин горит очень кстати. Но запах жженой бумаги держится долго, и уже через пару часов весь замок будет судачить о том, что Анна Австрийская жгла у себя бумаги. Будем же уповать на то, что слухов этих будет довольно, чтобы прекратить охоту.

    Пламя подбирается к пальцам, и она бросает пачку в камин, чтобы достать следующую. Полгода назад они с Джулио вот так же жгли письма его племянницы Марии к Людовику, которые предприимчивый камердинер кардинала «позаимствовал» из хозяйского сундука, то ли на память, то ли с целью продать подороже. Покража вскрылась, и письма удалось вернуть, избежав шума, и Анна надеялась, что нечуткий к дворцовым сплетням Луи так и не узнал об этой истории.

    Вторая пачка разгорается так же быстро, как и первая, и тоже летит в камин.
    Пепел к пеплу.

13

Отправлено: 22.01.17 23:06. Заголовок: Не отрывая взора, Лю..

    Не отрывая взора, Людовик следил за плавными движениями пальцев королевы-матери, гладившей гладкую крышку шкатулки, лежавшую у нее на коленях. Вот-вот должен раздаться щелчок. Сработает ли старый механизм, уничтожив содержимое шкатулки или подчинится выбранной комбинации оборотов? Что же было тем секретным кодом, который хранил тайну этой шкатулки? В уме Людовик продолжал прикидывать разные комбинации слов и цифр, пытаясь предугадать код, но легкий щелчок прервал его расчеты.

    - Они там? - спросил он, как будто удивленный тому, что письма, за которыми охотились столько времени, могли сохраниться целыми и невредимыми.

    Ответ матери был ожидаемым, более того, принес облегчение. Выдохнув, Луи вдохнул снова полной грудью и почувствовал легкое головокружение, как будто он наглотался свежего воздуха после долгого сидения в смрадном запертом наглухо подвале.

    - Это все, - прошептал он, впервые за долгое время готовый от всего сердца воздать хвалу господу и пресвятой деве за избавление от страшного бремени, которое накладывала на его мать и на него эта страшная память. О чем, он не знал, но догадывался, что ему и не следовало знать то, что так тяготило мысли его матушки, и что едва не сделалось орудием шантажа в руках похитителей. А ведь они были готовы даже на убийства ради нескольких связок писем!

    Он слушал ее, как завороженный, следя за каждым жестом, движением губ, поворотом головы. Как будто он все еще опасался, что стоит ей взглянуть на эти проклятые письма и память заставит ее изменить себе самой и ему. Вновь. Но нет, Анна Австрийская оставила шкатулку с письмами на кресле, а сама принесла из часовни зажженную свечу. Она не развязывает ленты, не просматривает пожелтевшие от времени листки, а одну за другой подносит связки писем к огню и отдает их пламени. Без сожаления?

    А что же его тайны? Он помнил пламенные записки, нацарапанные нетвердым торопливым почерком, которые они посылали друг другу с Олимпией, но все они были надежно спрятаны там, где их не подумал бы искать никто... да и много ли их было? А те письма, которые Мари писала ему, не отправляя... она читала их ему наизусть, поражая не только великолепной памятью, но и слогом, красноречиво выражавшим самую глубину ее чувств... но где же те письма? Увезет ли она их с собой?
    Потрескивание огня, жадно слизывавшего очередную связку писем в руке королевы-матери, отвлекло внимание Людовика.

    - Это очень дорогой урок для меня, - проговорил он наконец, когда четвертая связка писем навсегда исчезла, обратившись в горстку пепла на дне камина. - Но, я хочу, чтобы за этот урок расплатились не только мы с Вами, матушка. Я едва не потерял своего друга, а Вы лишились преданных Вам людей. Убийца уже в земле, но он избежал правосудия, попав на нож одного из своих подельников, - он поднялся с колен и встряхнул складки на камзоле.

    - Как и я, Вы наверняка догадываетесь, что главный виновник остался безнаказанным. И пока у нас нет твердых улик, указывающих на его причастность к этому делу, он недосягаем. Настолько, что нет смысла называть его имя - даже подозрения делают его еще более неуязвимым. Поэтому я хочу просить Вас, матушка, покуда не относиться предвзято ни к кому из тех, кого Вы быть может справедливо считаете причастными к этому делу. Пусть этот человек считает, что ему удалось избежать расплаты. Рано или поздно он выдаст себя, у меня накопится достаточно улик и следов других его преступлений, чтобы наказать за все. Но до тех пор мы должны удовольствоваться тем, что сможем наказать его подручных.

    Он сказал так много, но по сути ничего. Потирая руки от неловкого чувства недосказанности, Людовик нерешительно посмотрел на двери в приемную, а затем снова в глаза матери.

    - Я думаю, что у маршала дю Плесси-Бельера были все основания предполагать, что этот человек сделает свой ход. Но удастся ли поймать его? Это последний шанс выйти на след виновников. Поверьте, матушка, я бы не рискнул посылать де Виллеруа в эту ловушку, если бы не был уверен в его безопасности. Но теперь я сомневаюсь, не переиграл ли я?

14

Отправлено: 03.02.17 23:08. Заголовок: Вот и все. Пепел и п..

    Вот и все.
    Пепел и прах.
    Pulvis et cinis.

    Ноги подгибаются сами, и Анна скорее падает, чем садится в кресло. Хорошо, что Луи все еще заворожен последними искорками огня, пробегающими по сморщенным лепесткам пепла, местами еще хранящими форму бумаги, и не видит ее внезапной слабости. Сейчас ей отчаянно не хватает волшебной настойки. И верной Моттвиль, чтобы отмерить нужную дозу в крошечный серебряный стаканчик и принести воды – запить горький ландышевый вкус.

    - Да, имя можно не называть, - устало соглашается она. – Подозреваю, что мы с вами думаем и не говорим об одном и том же лице. Нам с мадам де Ланнуа не удалось найти ничего. Ровным счетом ничего, кроме подозрений. Так что я постараюсь ни словом, ни взглядом не выказать то, что думаю и чувствую. Но знайте, Луи, я не простила и не прощу. Не за то, что этот… хотел употребить эти письма во вред вам – а я ни минуты не сомневаюсь, что его намерения были таковы, иначе к чему столько усилий. Нет, смерть двух стариков, служивших мне верно и умерших за меня, вот то, чего я простить не могу. Смерть маленького испанского уродца с благородным сердцем. Пальцы убийцы на шее Ланнуа. Вся эта жестокость. Господь велит нам прощать, но я не могу. Гордыня всегда была моим главным грехом, куда страшнее лени и чревоугодия.

    И прелюбодеяния.

    Раскаяние вынуждает Анну умолкнуть. Разве не ее собственный грех стал причиной всех этих смертей? Вправе ли она желать наказания тому, кто сам, по сути, был лишь небесной карой?

    - Грехи надо замаливать, - еле слышно шепчет она. Свои и чужие, ведь Людовик тоже не намерен проявить христианское всепрощение. Он в своем праве: как государь и как тот, чьей вины во всей этой истории нет. Но она все равно будет молить Господа и за него. Лишь бы услышал.

    - Не корите себя ни за что, мой мальчик. Все, что вы сделали, было во благо, и Господь в великой милости своей не допустил новых жертв. Оставьте дю Плесси заботы о ловле мелких злодеев, а крупную бел… дичь для вас поймает Кольбер. У вас и без того много забот, я же вижу. Улыбнитесь своей старой матери и пообещайте встретить иноземных послов с легким сердцем и добрыми намерениями. А в качестве противоядия от этой мерзкой истории поразмышляйте над тем, как выдать замуж вашу перезрелую кузину, ручаюсь, это доставит вам немало веселых минут.

    Воздуха не хватает, должно быть от дыма, и старая королева прикрывает глаза, откинувшись на подушку, хотя на губах ее по-прежнему играет слабая улыбка: мысль о матримониальных надеждах Монпансье действительно способна развеселить. Даже труп.

    - Позовите Моттвиль, Луи. Прошу вас. И… идите, отыщите дю Плесси. Вам станет спокойнее, когда вы убедитесь, что с маршалом все в порядке.

15

Отправлено: 04.02.17 22:18. Заголовок: Он метнул острый взг..

    Он метнул острый взгляд в глаза матери и на губах появилась улыбка, не предвещавшая ничего хорошего виновнику смерти тех, кем так дорожила его мать. Прощение дарует церковь, он же олицетворял собой государственную власть, пусть пока еще и всего лишь номинальную, а потому, в его руках уместен лишь меч. Карающий и беспощадный ко всем, кто ставит свои интересы и волю превыше государства, выше короля.

    - Я обещаю Вам, матушка, что не позволю себе ни капли милосердия к этому человеку, - произнес Людовик, глядя на то, как догорали последние листки в очаге, - Дю Плесси также как и я, знает, за кем нужно охотиться. Но и ему может не повезти. Этот человек, - он стиснул руки в бессильном пока еще гневе, - Он готов пожертвовать всем ради собственной выгоды. Даже собственными подручными. Но, Вы правы, пока мы будем отлавливать мелкую дичь, месье Кольбер расставит крепкие сети для крупной. Все-таки, месье кардинал не ошибся, порекомендовав мне этого человека. Он уже напал на след.

    Поняв, что его присутствие начинало тяготить мать, испытывавшую боль из-за неведомой, безжалостной болезни, Людовик склонился к ее руке и поцеловал ее, оставляя тепло сыновней любви и почтения.

    - Мы примем господина посла со всем полагающимся ему почетом, матушка. Мне очень жаль, что Вам вновь нездоровится. Неужели Вы не сможете присутствовать на приеме? - в глазах сына на секунду мелькнула былая неуверенность - как поведет он себя на первом в его самостоятельной жизни государя приеме послов, сумеет ли убедить их, двор, себя в конце-концов в том, что он не только тот, кто носит на голове королевский венец, но он и есть государство перед лицом будь то послов или же его собственных придворных?

    - Выдать замуж Мадемуазель, - проговорил он и вместе с улыбкой на его лице вновь появился свет веселья и той беззаботности, которую молва приписывала легкомыслию его натуры и никчемности воспитания, - А это действительно может доставить нам веселье... даже если эти планы не пойдут дальше обсуждений и пересудов о приданном невесты. Я приму Вас совет, матушка, - он еще раз поцеловал руку Анны Австрийской и выпрямился, - И я велю разыскать дю Плесси. Скорее всего он уже явился пред Ваши двери. Но, если это не так, все мои мушкетеры и гвардейцы будут искать его. И ту несчастную подложную шкатулку.

    Поклонившись матери, Людовик широкими уверенными шагами прошел к дверям, которые тут же распахнулись перед ним настежь.

    // Дворец Фонтенбло. Приемная Ее Величества Анны Австрийской. 2 //


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Покои Её Величества Анны Австрийской. 4