Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Покои Ее Высочества герцогини де Монпансье. 3


Дворец Фонтенбло. Покои Ее Высочества герцогини де Монпансье. 3

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

Утро 04.04.1661

https://a.radikal.ru/a35/1902/77/67ce99903430.png

2

Отправлено: 03.05.16 01:35. Заголовок: - Что это? Молоко? ..

- Что это? Молоко?

Губы Ее Королевского Высочества герцогини де Монпансье презрительно скривились.

- Да ты отравить меня решил, Рене? Рене! Рене!

Анн-Мари брезгливым жестом отодвинула кувшин, в котором вместо привычного божоле обнаружилась дурно пахнущая коровами белая жидкость, которую она ненавидела с детства (бррр, пенка!), и глаза ее цвета стылого осеннего неба сердито блеснули. Нет, она понимала, что Рене не имел отношения к прискорбным переменам в ее утреннем меню: за заменой вина на молоко угадывалась рука мадам де Фьеск, не оставлявшей попыток направить свою госпожу на путь истинный. Но графиня, сославшись на неотложное желание узнать, каковы планы двора на нынешнее утро, упорхнула из покоев Мадемуазель, едва та завершила свой утренний туалет. Оставалось вымещать гнев на тех, кто остался под рукой.

- Молоко! Нашли младенца, - ворчала себе под нос герцогиня, мрачно жуя круассан с ветчиной. Хрустящие крошки сыпались на ее темно-зеленый шлафрок, но этот пустяк не слишком заботил Мадемуазель. Куда насущнее была проблема жажды, мучившей высокородную принцессу тем больше, чем меньше делался кусок нежнейшей, но чертовски соленой ветчины.

- Рене! – воззвала она снова, уже скорее жалобно, чем гневно. – Да ты и впрямь меня уморишь, старый негодяй!

- Иду, Ваше Высочество, иду! – хриплый глас бывшего рейтара, донесшийся откуда-то из глубин буфетной, в ушах Анн-Мари прозвучал слаще ангельского пения.

- Вот он я, - плохо выбритое лицо верного телохранителя светилось довольной улыбкой: в одной руке он держал пузатую бутыль, а во второй – тряпицу, которой бережно, будто новорожденного, обтирал сосуд с божественной влагой.

- Не извольте гневаться, Ваше Высочество, недосмотрел, - в бесцветных глазах старого рубаки не видно было ни тени раскаяния.

Он широким жестом выдернул пробку из горлышка и ловко, не пролив ни капли, наполнил толстоногий бокал из зеленоватого стекла, внимательно следя за тем, как выражение лица его герцогини меняется с нетерпеливо-раздраженного на расслабленно-довольное.

- То-то же! – пробормотала Анн-Мари, поднося бокал к губам и сладко жмурясь, как большая сытая кошка. – Еще немного, и я бы богу душу отдала от жажды! И убери эту гадость немедля же. Ненавижу этот гадостный запах.

- Сию минуточку, - Рене подхватил кувшинчик с оскорбляющим нюх и гордость Мадемуазель напитком и направил было стопы в сторону буфетной, когда из приемной герцогини послышался звук, подозрительно напоминающий стук в дверь.

Мадемуазель и ее слуга замерли.

- Кровь Христова, кого это принесло в такую рань? –
пробормотала амазонка в утреннем халате, и тонкие брови ее недовольно сдвинулись к переносице, а Рене, поставив кувшин обратно на стол, рысью метнулся в приемную.

- Господин маркиз де Данжо, секретарь Его Величества, просит принять его со срочным посланием, - провозгласил он тоном заправского дворецкого через минуту.

- С посланием? Ко мне? – сердце Анны взволнованно дрогнуло. Что это? Долгожданное приглашение на аудиенцию с Людовиком? Вчера король едва удостоил ее кивком и парой вежливых слов, но он и с королевой-матерью был не более разговорчив, сбежав немедля, едва узнал о недомогании своей новоиспеченной невестки. – Зови, зови немедля!

Она принялась лихорадочно стряхивать крошки с халата, быстро провела рукой по голове, обнаружила на ней чепец и одним движением сорвала его и швырнула на пол, под длинную бархатную скатерть. Подтолкнула поглубже ногой в меховой туфельке без задника и окрысилась на медлящего в дверях Рене.

- Ну, чего ждешь? Зови скорее.

Старик хмыкнул и выразительно посмотрел поверх ее плеча на стол, прежде чем повернуться и снова исчезнуть в приемной. Взгляд герцогини упал на бокал с едва пригубленным божоле, и она бессильно чертыхнулась. Прятать вино было поздно и некуда.

3

Отправлено: 03.05.16 23:02. Заголовок: Наконец-то ему приго..

// Дворец Фонтенбло. Опочивальня и личные покои герцогини Орлеанской. 4 //

Наконец-то ему пригодился его эпистолярный дар и можно было выполнить порученное дело не только с точностью, которая обычно требовалась от секретарей, но и добавить к тому толику изящества и легкости, принятым в изложении мыслей на бумаге в ту благословенную эпоху. Филиппу потребовались всего несколько минут для того, чтобы составить записки с именными приглашениями на королевскую охоту. Он написал почти идентичные письма ко всем адресатам, представленным в списке, добавив лишь несколько более вычурных эпитетов для дам и ограничив более строгими и короткими обращениями записки для кавалеров. Ни единой помарки и даже намека на кляксу, извечного врага сочинителя, чья рука нет нет да и замирала в задумчивости над строчками изложения. О нет, маркиз де Данжо полностью оправдал оказанное ему доверие - письма, написанные на простой писчей бумаге без вензелей или даже королевской подписи, тем не менее выглядели каждое как отдельный памятник чистописанию и тому стилю каллиграфии с завитками и вензелями, который несколько позднее обретет больший успех среди писателей.

Разнести письма адресатам оказалось куда более сложной затеей, чем он это представлял себе - ведь покои герцога и герцогини Орлеанских находились в противоположном крыле от покоев княжеской четы Монако, а оттуда в свою очередь ему пришлось пройти добрую дюжину залов и несколько галерей, чтобы попасть в самый отдаленный уголок дворца, где размещались покои герцогини де Монпансье.

- Благодарю Вас, месье, без Вашей помощи я бы уже тысячу раз потерялся в этом дворце, - сказал де Курсийон мушкетеру, сопровождавшему его в качестве проводника, - Вы можете идти, месье. Отсюда я уже доберусь до главного выхода сам.

- Честь имею, господин маркиз. Полагаю, остальные письма уже доставлены, так что, с Вашего позволения я доложу Его Величеству, что приказ исполнен.

- О, да, месье. Блестяще, - проговорил де Курсийон, вертя в руках последний конверт с приглашением, на котором убористым аккуратным почерком было выведено "Для Ее Высочества герцогини де Монпансье по личному поручению от Его Величества". Изящная фраза, значившая гораздо больше, чем можно было подумать - содержание письма хоть и не было написано рукой самого короля, однако же, было продиктовано и адресовано им самим.

Собравшись наконец с духом и уняв невесть отчего всколыхнувшееся в груди волнение, Филипп постучал в двери покоев герцогини. Ему ответили не скоро. На пороге появился мужчина, обликом своим скорее походивший на кучера с почтой таверны средней руки или же... де Курсийон успел отметить сильные запястья рук, выпроставшиеся из широченных рукавов куртки, и прямую осанку. Бывший вояка, мелькнуло в голове маркиза, также некогда служившего под знаменами Его Величества. Да, так и есть - прямой взгляд, грудь колесом, вот вот щелкнет каблуками башмаков.

- Доложите обо мне Ее Высочеству, - начал Филипп, отвечая на скорее вопросительный, нежели приветственный взгляд мужчины, - Маркиз де Данжо, секретарь Его Величества. У меня срочное послание лично от короля.

Лакей или дворецкий, задался вопросом де Курсийон, уступая своей любознательности - ему было интересно, в каком качестве мог пребывать этот колоритный персонаж при особе богатейшей невесты Франции. Неужели герцогиня и впрямь так скупа, что не тратится на молодых и красивых ливрейных слуг, предпочитая держать у себя в услужении старика? Или же этот человек чем-то особенно дорог своей госпоже, за что его и держат, не смотря на годы... а собственно, какие его годы?

Де Курсийон так бы и пребывал в привычном ему состоянии размышлений, если бы тот самый старик не вернулся и не пригласил его пройти внутрь. Теперь в его глазах появился тот же огонек живого любопытства, который блестел и в глазах самого маркиза. А движения его и походка из крадущихся и неуверенных вдруг сделались торжественными и важными, словно он был мажордомом во дворце величайшего из родов Франции. Да, собственно, отчего же это "словно", тут же поймал себя на мысли де Курсийон, вспомнив, что входил в покои внучки Генриха Великого, принцессы крови и кузины короля.

- Позвольте представиться, Ваше Высочество, -
начал Филипп, дойдя до середины большого зала, служившего и обеденным залом и приемной, - Филипп де Курсийон маркиз де Данжо. Секретарь Его Величества. По личным вопросам, - добавил он ни с того ни с сего, будто это как-то обозначало цель его визита, - Я принес Вам письмо от короля.

Не опуская глаз, он неотрывно смотрел в голубые слегка навыкате глаза Великой Мадемуазель, дивясь про себя тому впечатлению одновременно и простоты и величия, которое она внушала ему. Он протянул конверт с письмом ей в руки и с вежливым поклоном отступил на шаг назад.

4

Отправлено: 08.05.16 01:00. Заголовок: - Маркиз де...ммм.....

- Маркиз де...ммм... Данжо?

Мадемуазель окинула королевского посланца оценивающим взглядом, отметив молодцеватый вид и выправку, свидетельствующие о военной карьере. У стоящего перед ней мужчины были и иные явные достоинства, которые другая на ее месте непременно отметила бы. Но в данный момент герцогиню мало волновало то, насколько хорош собой или умен этот незнакомый ей маркиз. И ее затянувшееся молчание отнюдь не преследовало цель сконфузить человека, имевшего дерзость в первых же словах подчеркнуть свою особую близость к монаршей персоне. Нет, все было куда проще: полный бокал божоле, опорожненный залпом за миг до явления Данжо, опасно шумел в висках, и Анна не была вполне уверена, что справится с внятным приветствием, достойным принцессы крови.

Посему она молча приняла из рук Данжо королевское послание и с хрустом надломила печать.

- Но я не вижу подписи… - первым делом Мадемуазель, как водится, глянула в конец короткой записки. – А впрочем, неважно. Для полузабытых родственников сойдет и секретарь.

Она пробежала взглядом несколько строк, написанных почерком, способным заставить покраснеть от стыда не только ее, но и Людовика с Филиппом вместе взятых, и брови ее взлетели так высоко, что еще немного, и упорхнули бы с высокого лба к потолку.

- Его Величество оказывает мне честь, приглашая на охоту в избранном обществе? Как это… неожиданно и мило с его стороны.

Анна подняла на Данжо холодные глаза, утратившие ту рассеянную мягкость, которую им на время подарил бокал вина.

- Передайте Его Величеству, что я безмерно счастлива принять его приглашение, маркиз. Полагаю, вы не уполномочены сообщить мне, насколько избранным будет обещанное моим кузеном общество? Я, знаете ли, целый год не была при дворе, можно сказать, с самого королевского бракосочетания, так что абсолютно не представляю, кто нынче входит в ближний круг. Фи… Месье, конечно же, если Его Величество все еще берет его с собой на охоту – и, надо думать, его очаровательная герцогиня.

Мадемуазель усмехнулась:

- Ага, судя по вашему лицу, я угадала, сударь! Но ведь это не весь список приглашенных, не так ли?

5

Отправлено: 08.05.16 22:30. Заголовок: Филипп открыл было р..

Филипп открыл было рот, чтобы пояснить, что письмо было написано им же по поручению Его Величества, но, герцогиня всем своим видом показала, что ей не требовались объяснения. Она углубилась в чтение, а маркиз меж тем украдкой разглядывал ее лицо, пока не почувствовал на себе почти такой же изучающий взгляд пожилого слуги, точное положение которого при особе Великой Мадемуазель он так и не сумел угадать.

Прерванное ознакомление с обликом той самой принцессы крови, которая некогда позволила себе скомандовать "Пли!" орудиям на стенах Бастилии, пришлось отложить и вовсе. Герцогиня задавала ему вопросы, на которые тут же находились ответы, так что, де Курсийону оставалось только раскрывать рот в попытке поделиться своими соображениями и тем немногим, что было известно ему самому о планах короля относительно предстоявшей охоты.

Пренебрежительная прямолинейность, с какой Великая Мадемуазель отзывалась о короле и его Брате, отпугнула бы любого неопытного царедворца на месте маркиза, но он и сам был не прочь пройтись хорошей шуткой о сильных мира сего и к тому же обладал достаточной долей здравого смысла.

- Мне было поручено написать пригласительные письма, - с приличествовавшей его положению скромностью ответил Филипп, но усмешка Мадемуазель сподвигла его на откровенность, он улыбнулся и заговорил уже менее официозно, - В свите Месье будут два кавалера, которых Его Высочество волен выбрать по своему усмотрению. Будут также две дамы из свиты Мадам. Кроме них в списке были имена князя де Монако и его супруги. Мадам де Бриссак. Из кавалеров свиты Его Величества я лично передал приглашения графу де Сент-Эньяну и послал мушкетеров с письмами к маркизу де Виллеруа, маркизу де Лозену и графу де Вивонну. И кроме того, приглашение отправлено милорду Бэкингему и одному из кавалеров из свиты королевы Генриетты Марии.

До той самой минуты де Курсийон не задавался вопросом, по какому критерию Его Величество изволил выбрать тех или иных персон, но заинтересованный взгляд голубых глаз, устремленный на него, заставил его задуматься.

- Шестнадцать человек, - прикинул он в уме, вспомнив еще раз список имен, полученный от Бонтана, - Господин Бонтан передал мне список из шестнадцати имен. Хотя, может быть Его Величество изволит передать личное приглашение кому-нибудь еще, - он не счел нужным добавлять свои собственные догадки, не желая с первых же минут знакомства с герцогиней де Монпансье прослыть в ее глазах сплетником и досужим переносчиком слухов.

Теперь и его взгляд сделался заинтересованным и ожидающим разъяснений - а кого именно из названных им лиц герцогиня не знала лично? Чувствуя искушение поддаться навязчивому любопытству, де Курсийон наклонил голову в знак почтения и все-таки позволил себе задать этот вопрос:

- Вы ведь знакомы со всеми названными гостями, Ваше Высочество? Что до меня, то я всего лишь несколько дней назад вернулся ко двору и знаком лично далеко не со всеми.

6

Отправлено: 11.05.16 22:43. Заголовок: Чуть наклонив голову..

Чуть наклонив голову по-птичьи набок, Мадемуазель слушала сухой, почти военный доклад королевского посланца, и брови ее вновь начали невольное и неуклонное путешествие вверх по высокому лбу.

- Луи де Монако? Бэкингем? Господи, вот же странный набор, - не выдержав, воскликнула она, но тут же спохватилась и плотно сжала губы, отчего лицо герцогини вмиг посуровело и прибавило в высокомерии.

Впрочем, изображать горделивое неудовольствие королевским выбором перед лицом секретаря Людовика по загадочным «личным делам» (девиц он ему водит, что ли? А на что тогда Бонтан?) было по меньшей мере неумно, и Анна усилием воли постаралась вернуть себе добродушный и даже чуточку простоватый вид, которым она обыкновенно успокаивала не стихающую подозрительность тетушки.

- Что ж, компания хоть и разношерстна на мой провинциальный взгляд, но не то, чтобы совершенно мне не знакома, маркиз, тут вы правы, - Мадемуазель соизволила улыбнуться. – Хотя из всех названных вами лиц по-настоящему я знаю, пожалуй, только княгиню де Монако. Помнится, когда-то ее еще девочкой приводили в Люксембургский дворец играть с моими младшими сестрами и шевалье де Шарни.

Она чуть усмехнулась, произнося имя своего сводного брата, внебрачного сына покойного герцога Гастона, воспитывавшегося под ее присмотром: как добрая (и любящая, пусть и безответно) дочь, Анна пыталась угодить отцу даже в этом, вот только герцогу было наплевать и на маленького Шарни, и на ее старания.

- Однако я не видела мадам де Монако с самой королевской свадьбы, - задумчиво добавила она, продолжая вертеть в руках королевское приглашение.

Мадемуазель хорошо запомнила красавицу, в которую превратилась малышка де Грамон. Говорят, она была единственной, с кем король танцевал на первоапрельском бале-маскараде, обойдя своим вниманием даже новобрачную, от которой не отходил ни на шаг накануне. И под дворцу уже ползли слухи, что прекрасная княгиня провела два дня не в Париже, а вместе с королем в Версале. Интересно, не потому ли ее пригласили на охоту? А муж, вестимо, для приличия. Хм, пожалуй, прогулка верхом обещала сделаться не только приятной, но и познавательной.

Анна еще раз изучающе глянула на Данжо. Ее не оставляло ощущение, что маркиз что-то недоговаривает. Что-то важное, возможно? Или его тоже распирают внезапные догадки относительно королевского выбора? В конце концов, что может быть увлекательнее всех этих крошечных интрижек, каждая из которых способна как разрастись в настоящую интригу, так и заглохнуть без каких-либо последствий.

- Что же до господ королевских дворян, то я знаю их более по именам, чем по деяниям, - закруглила она тему своей осведомленности и не удержалась от встречного выстрела. – А вы, выходит, тоже новичок при молодом дворе, сударь? Ну, почерк у вас отменный, да и слог неплох, так что Его Величество наверняка не ошибся в выборе.

Серо-голубые глаза герцогини насмешливо блеснули: она прекрасно знала, что королевских секретарей выбирают не только за безупречную каллиграфию и слог, но, подобно своим подругам по переписке, не могла, да и не желала удерживаться от острот в адрес тех, кто был ниже ее по положению (то есть, практически в любой адрес, ибо список лиц, стоящих выше или равных Мадемуазель, был весьма и весьма невелик).

- Доброго вам дня, маркиз, - насмешливый огонек погас, и она коротко кивнула Данжо, давая понять, что он совершенно свободен вернуться к пославшему его королю с ее согласием.

7

Отправлено: 12.05.16 01:12. Заголовок: Немногие реплики, ко..

Немногие реплики, которыми герцогиня де Монпансье позволила себе прервать речь маркиза, подарили ему немало пищи к размышлениям. А ведь на первый взгляд Его Высочество наследного принца Монако и не причислишь к странному набору, как изволила выразиться Великая Мадемуазель. Да и блистательного английского лорда-адмирала Филипп затруднился бы назвать странным. Если только, реплика герцогини не несла в себе совершенно иной смысл - она смотрела не на родовитость и блестящее положение приглашенных, а скорее на интерес, который они могли представлять собой в глазах короля. Или же не представлять, тут же подумалось Филиппу и он не удержался от лукавой усмешки. Ну да, интерес Его Величества к чете де Монако был весьма очевиден, что и говорить - а ведь княгиня блистала на балу и на глазах у всех была уведена королем на террасу, откуда оба уже не вернулись. Оставалось только найти объяснение выбору милорда Бэкингема, но и тут маркиз не растерялся, вспомнив о гулявших в кулуарах дворца слухах о том, что герцог не потерял надежду снискать благосклонность со стороны герцогини Орлеанской... но ведь...

- И правда странно, ведь милорд увлекся совсем другой особой, - пробормотал де Курсийон, не подумав о том, что мог быть услышан.

Но, кажется, его оплошность не оказалась замеченной, герцогиня уже перенесла свое внимание к супруге князя де Монако.

- Ее Высочество часто видели в обществе герцогини Орлеанской после прибытия последней во Францию, - заметил Филипп и тут же поклонился, ответив утвердительным кивком, - Да, я всего лишь несколько дней при дворе. До этого я провел год в провинции, возвращая права на наследство. А еще до того служил при посольстве Его Величества в при дворе испанского короля.

Похвалы его почерку и стилю изложения встретили неожиданный даже для самого маркиза теплый отклик в его душе. Отчего-то ему было приятно и даже важно, что именно эта принцесса крови с холодным взглядом голубых глаз воспримет его назначение личным секретарем короля как должное, а не как мимолетный каприз Людовика. Ну конечно же, в этом не могло не быть его личной заслуги. Или ожидания таковой.

- Да, Ваше Высочество. То есть, так и есть, я постараюсь сделать все, чтобы Его Величеству не пришлось пожалеть о оказанной мне чести, -
ответил он, волнуясь, как бы его не приняли за льстеца и выскочку, - Позвольте мне поблагодарить Вас. Мне было важно заручиться именно Вашим согласием, чтобы принести желанные и добрые вести Его Величеству.

Это он сказал безо всякой задней мысли, уверенный в том, что из всего списка приглашенных лиц, Людовика должно было волновать, каким будет ответ именно его кузины. Что это было - интуиция или шахматный расчет самого де Курсийона? Но в глубине души он уже сделал ставку на то, что первым же делом короля будет интересовать именно ее ответ, поскольку, в ответе княгини де Монако король скорее всего не сомневался вовсе. Из числа остальных приглашенных маркиз не назвал бы ни одного, кто решился бы отказаться от чести быть приглашенным самим королем. Ну, разве что Месье. Но, ответ герцога и его юной супруги уже был получен де Курсийоном, и он не без радости подумал о том, что первая возложенная на него миссия была выполнена блестяще и точно - до последней запятой.

- Я с радостью донесу до сведения Его Величества Ваш ответ, Ваше Высочество, - повторил де Курсийон и взмахнул шляпой в прощальном поклоне.

Аудиенция у Великой Мадемуазель была, к слову сказать, самой короткой, но и самой познавательной для него. Он направился к дверям, уже расставляя маленькие кусочки мозаики из новых фактов, узнанных им вскользь из разговора с герцогиней.

8

Отправлено: 18.05.16 00:45. Заголовок: Чеканный стук каблук..

Чеканный стук каблуков маркиза де Данжо (кавалерия? точно кавалерия, как пить дать!) затих за прикрытой Рене дверью, а герцогиня все еще задумчиво кивала головой, словно прощалась с лихим королевским секретарем. Сколько от придворной лести и сколько от истины было в его последней фразе? Как знать, а вдруг Людовик действительно поручил своему посланцу непременно добиться согласия от кузины? Всяко бывает. Но почему? Вчерашнюю встречу в покоях королевы-матери трудно было назвать многообещающей: в отличие от Филиппа-душа-на-распашку, король смотрел на нее холодно и отчужденно, и эта холодность в голубых глазах, так похожих на ее собственные, до сих пор сидела где-то глубоко в груди ледяной занозой. А ведь она была готова… она надеялась…

Мадемуазель в последний раз качнула головой, затем встряхнула ею, словно сбрасывая с себя невидимую паутину тщетных чаяний и надежд.

- Будем считать это королевской милостью, Рене, - бодро заявила она, швырнув полученное от Данжо приглашение на бархатную скатерть стола. – А то и попыткой загладить вчерашнее. А что, чем черт не шутит?

Усмехаясь, Анна нагнулась и извлекла из под свисающей до пола скатерти початую бутылку с божоле, лишенным всякой деликатности жестом плеснула вина в бокал и опрокинула его одним махом, по-солдатски.

- Вот так, так-то оно всяко лучше, - Мадемуазель вытерла губы тыльной стороной кисти, спохватилась, промокнула следы вина на руке салфеткой и нахмурилась, пододвигая к себе поднос с почти нетронутым завтраком. Не отправляться же на охоту на пустой желудок!

- Вот что, старина Рене, шел бы ты на конюшню и проследил, чтобы оседлали мою Умницу. Герцогине де Монпансье на королевских клячах, поди, выезжать зазорно. Только внимательно следи, а то вчера только и разговоров было, что про потерянные подковы.

- Слыхивали, Вашество, слыхивали, - старый солдат коротко наклонил голову. – Говорят, кто-то из кавалеров даже руку сломал, упав вместе с лошадью. Но уж я прослежу, не извольте волноваться.

- Ну ты там того, и за другими лошадями пригляди по совместительству, - Анна впилась зубами в сочный кусок ветчины и на мгновение аж зажмурилась от удовольствия. – Я хоть и Бурбон, но зла на родных не держу, и если надо помочь...

Рене хмыкнул, должно быть, припомнив родственный налет на часовню Анны Австрийской, учиненный им по указке любящей племянницы, но от комментариев благоразумно воздержался.

Отпустив его, Мадемуазель расправилась с остатками ветчины, но вместо того, чтобы сыто откинуться в кресле и посвятить несколько минут созерцательной медитации, которую остроязыкая мадам де Фьенн грубо и вульгарно именовала «вторым сном Ее Высочества», встала и нервно прошлась по комнате, меряя шагами роскошный персидский ковер, доставленный Фуке вместо того вытертого и заплесневелого убожества, которое украшало покои герцогини в первый вечер. Избранное общество. И она в его составе. Что бы это значило? И значило ли вообще? Может, она выдумывает муху из слона? Или же шестое чувство, шепчущее ей в ухо, что дело не чисто, и Людовику от нее что-то нужно, куда ближе к истине, чем ей бы хотелось?

От раздумий заломило в висках. Хотя не исключено, что раздумья были не при чем, а винить следовало либо нависшую над замком тучу, либо два бокала вина, «принятых» за завтраком. Так или иначе, стрелка часов намекала, что пора собираться, если она не хочет запятнать свою репутацию ярой артиллеристки еще и непунктуальностью.

Схватив со стола колокольчик, Мадемуазель распахнула дверь в спальню, призывая к себе весь свой маленький двор: не то, чтобы ей предстояло решение непосильной женской проблемы «что надеть»: охотничий костюм у нее был с собой всего один, ее любимого цвета - вишневый с белым, но дьявол, как известно, кроется в деталях, а ей как никогда хотелось выглядеть изысканно и одновременно великолепно. Глядишь, кто-нибудь из кузенов и пожалеет, что не сумел стать ее мужем. Опять же Бэкингем.

Вот уж на кого следовало произвести неизгладимое впечатление. Такое, чтобы не изгладилось до самого Лондона, думала она, вверяя свою персону в умелые руки горничных и камеристок.

9

Отправлено: 16.08.16 00:40. Заголовок: // Фонтенбло. Новая ..

// Фонтенбло. Новая Псарня //

04.04.1661 г., половина первого

Нинон была права: предупрежден – значит, вооружен. Теперь Мадемуазель по крайней мере знала наверняка, что дальнейшие попытки добыть компрометирующий ее отца и Конде документ бессмысленны и бесполезны. Удар был нанесен, осталось сделать невинное лицо и отрицать хотя бы собственную осведомленность об этом гнусном договоре. А в том, что он был гнусен, Анна не сомневалась. Слишком хорошо она знала и своего батюшку, и кузена Конде, чтобы поверить в то, что эта парочка ограничилась всего лишь оборонительным и наступательным союзом в погоне за троном, как пытался убедить ее Конде. Нет, все наверняка было в разы хуже, и слава богу, что она больше ничего не знает. Проще будет искренне ужасаться и отнекиваться, если что, потому что в действительности герцогиня никогда не была хорошей актрисой и не имела иллюзий относительно наличия у себя таланта к лицедейству. Куда ей до короля!

- Бог мой, да что там у вас? – встрепенулась она, выныривая из стратегических раздумий, когда Нинон вдруг резко исчезла из ее поля зрения, провалившись куда-то вниз.

– Ох уж эти ленты! Поражаюсь, как это весь двор еще не переломал ноги, руки и шею из-за этой дурацкой моды обвешивать себя бантами с ног до головы, будто майское дерево, - процедила Мадемуазель сквозь зубы, чуть ли не подпрыгивая от нетерпения, пока ее «паж» возился с бантом.

На их счастье, эта маленькая незадача оказалась единственной задержкой, с которой двум подругам довелось столкнуться по пути в гостевые покои. Взволнованные перспективой нового явления турок, охотники разбежались по своим апартаментам, комнатам и комнатушкам, чтобы успеть привести себя в наиблистательнейший вид, и дворы и коридоры замка практически обезлюдели. Если не считать снующую во все концы прислугу, но ее Анна де Монпансье замечать не привыкла.

И все же, герцогиня предпочла не возвращаться к своим бедам, пока перед ними не распахнулась дверь в отведенные Мадемуазель апартаменты. Мало ли, где и какие уши росли у местных стен. Только упав в кресло перед холодным камином и указав Нинон на второе кресло, Анна немного расслабилась. Отосланные величественным мановением руки камеристки и арапчонок, кинувшийся было стаскивать с ног госпожи охотничьи сапоги, бесшумно исчезли в анфиладе комнат, оставив на резном столике графин с божоле и два тяжелых толстоногих бокала из прозрачного стекла.

- Лучше бы лимонада принесли, - посетовала Мадемуазель, разрываясь между необходимостью сохранить трезвый рассудок и желанием напиться до его полной потери. – А это еще что?

Она подозрительно, двумя пальцами, подняла с подноса аккуратный бумажный прямоугольник, скрепленный сургучной печатью без рисунка и адресованный «Ее Королевскому Высочеству…» и прочая и прочая. Почерк был Анне не знаком, но бумага с виду была дешевой, какую обычно держат на постоялых дворах: чернила расплывались, делая очертания букв неровными.

Виллеруа? Ракоши? Кто еще может мне писать и, главное, зачем?

Анна сломала печать, развернула лист бумаги, презрительно хмыкнула, бегло пробежав глазами занимающий почти половину листа абзац, пестрящий «нижайшими почтениями» и «недостойными слугами», и хотела было скомкать очередное прошение от очередного попрошайки, считающего своим первостепенным долгом воззвать к ее доброму сердцу и христианскому милосердию, когда взгляд ее упал на подпись.

- Скаррон? Кровь Христова, да это же письмо от вашей очаровательной квартирантки! Неужто оно гналось за мной от самого Божоле? Нет, стойте-ка…

Мадемуазель снова вернулась к началу письма и на сей раз просмотрела его с большим вниманием, с каждой строчкой хмурясь все заметнее. Наконец, она протянула лист бумаги Нинон де Ланкло.

- Вы не поверите, но вдова Скаррона здесь, в Фонтенбло. Экий, однако же, сюрприз. Бедняжка пишет, что остановилась в гостинице, где ее обобрали до нитки, и умоляет меня о помощи. Хотела бы я знать, каким образом она проведала, что я вернулась ко двору. И с какой стати сама здесь оказалась.

Анна повертела в пальцах кусок дешевого сургуча и прищурилась:

- Так что же, выходит, Прекрасная Индианка более не злоупотребляет вашим гостеприимством, моя дорогая? Давно ли? И что же заставило ее покинуть ваш щедрый кров, Нинон? Вряд ли в том могла быть ваша вина, ведь ваша доброта не ведает границ. Так неужели… - она сокрушенно покачала головой, - неужели ее так напугал наш святочный маскарад? Каюсь, он закончился весьма дурно, но все же…

10

Отправлено: 21.08.16 01:58. Заголовок: До тех пор, пока за ..

До тех пор, пока за герцогиней де Монпансье не закрылись двери ее апартаментов, Нинон де Ланкло привычно уже изображала услужливого пажа, которому выпала честь провожать внучку Генриха Четвёртого. Когда герцогиня отослала всю прислугу, то и Нинон позволила себе расслабиться. Черты лица утратили напускную серьезность, губ коснулась мягкая улыбка, а жесты пажа стали плавными и женственными.

- Божоле это чудесно, Ваше высочество! Жаль, что молодые вина редко, когда оно хранится дольше марта, следующего за годом урожая. Теперь Божоле Нуво мы попробуем лишь в ноябре, тогда, как лимонад в любое время года, - Нинон налила вино в два бокала и один из них подала подруге с нарочито галантным мужским поклоном. - Молодое вино, как символ молодости, - сделав тост, Нинон отпила глоток, чувствуя, что вино придает сил, снимая усталость. Оно не пьянило, как выдержанные терпкие вина Бордо, Анжу или Бургундии, божоле дарило ароматы лета, оно словно хранило в себе все солнечные дни, которые впитала в себя виноградная лоза.

- Письмо от Франсуазы? - удивилась Нинон, но взяв переданный ей Монпансье листок, сразу узнала почерк своей подруги. То, что Франсуаза Скаррон покинула Париж, Нинон знала. Это она сама предложила ей напомнить о себе при дворе.

- Ваше высочество, - Нинон снисходительно улыбнулась и посмотрела на свою титулованную подругу. - Чтобы узнать о Вашем появлении в Фонтенбло, не нужно официальных писем. Достаточно лишь прислушаться к словам слуг, торговцев или просто иметь глаза и уши. Уверена, что один из слуг во дворце уж точно имеет свата или кузена в деревне. Встретившись они обменялись новостями, а дальше о Вашем прибытии ко двору рассказали другому кузену или свояку, того услышала жена, рассказала своей приятельнице, а оттуда узнал и хозяин гостиницы, предоставивший кров вдове Скаррона. Или она увидела кого-то из слуг с вашим гербом. Все просто. – Рассуждая вслух, Нинон вернулась к чтению письма подруги. Как это не было похоже на ее обычный слог писем. Похоже, что Франсуаза действительно в сложной ситуации и в отчаянии.

- Если Прекрасная Индианка испугалась тайн, загадок и всей суеты Фонтенбло и поэтому уехала в гостиницу, то я не удивлюсь. Я и сама до сих пор опасаюсь каминов, - мадемуазель де Ланкло нервно сжала в руке бокал, вспоминая, как ее первая ночь здесь, во дворце, чуть не стала последней. Еще раз пробежав глазами письмо, Нинон поняла, что Франсуаза не упомянула название гостиницы. Впрочем, в Фонтенбло не так уж много мест, где она могла бы остановиться. Это не Париж и не Версаль. Хотя там, где двор, туда и стекается народ, заполняя экипажами дороги, останавливаясь даже в самых невзрачных гостиницах или трактирах.

- Боюсь, что я невольно виновата в ее несчастьях. Еще недавно вдова Скаррона была рада нашей встрече, хотя, как и всегда держалась весьма скромно. Первого числа, во время королевской охоты её видели многие. Маркиз де Данжо и маркиз дю Плесси-Бельер узнали ее и были рады встрече, граф де Сент-Эньян очень любезно поприветствовал мадам.* - Коснувшись рукой лба, она стала припоминать недавние события, несущиеся одно за другим, хотя Нинон казалось, что все было вечность назад. – Вечером слуги герцога Бэкингема даже сумели найти для нее помещение в переполненном дворце. Странно, что уезжая мадам Скаррон не оставила ни письма, ни записки, слуги тоже ничего не могли сказать. Я предположила, что она вернулась в Париж. – Положив письмо на стол, Нинон приложив палец к губам, тихонечко подошла к двери и с силой распахнула ее. Не послышалось ни крика, ни удаляющихся шагов, что не могло не порадовать мадемуазель де Ланкло. - Простите за эту предосторожность, но, даже в монастыре, где я, по милости королевы Анны, спасала свою душу, было достаточно любительниц послушать у двери. – Нинон пожала плечами. - Хотя, что там можно услышать, кроме молитв?

- Не судите меня строго, - Нинон виновато улыбнулась герцогине де Монпансье, - но это я предложила Франсуазе приехать в Фонтенбло. В отличие от меня, вдове Скаррона никто не запрещал появляться при дворе. - Мадам Скаррон не унывала даже в самые черные дни, когда лишившись милости Анны Австрийской, Скаррон остался  без королевской пенсии, и ему оставалось лишь зарабатывать на жизнь стихами. Сейчас все в прошлом, поэтому мадемуазель де Ланкло хотела, чтобы Франсуаза попыталась вернуть себе утраченную пенсию, а для этого нужно чтобы ее вспомнили. И вспомнили при хороших обстоятельствах.

- Интересно, с кем было послано это письмо и как теперь узнать где наша Прекрасная Индианка? Могу только догадываться, что за сюрпризы устроил святочный маскарад на улице Турнель. Жаль, что я не смогла тогда вырваться из своего заточения, но сейчас мы же не можем оставить ее в бедственном положении, - Нинон задумчиво водила пальцем по краю бокала, в котором еще осталось божоле.

*отыграно ранее

11

Отправлено: 24.08.16 00:21. Заголовок: Подозрительность Нин..

Подозрительность Нинон ничуть не задела хозяйку апартаментов: проявленная подругой осторожность была встречена невеселой, понимающей улыбкой. Мадемуазель хорошо знала, что такое шпионы под собственным кровом, и могла лишь вздохнуть при мысли о том, что и беззаботную светскую красавицу-салоньерку жизнь научила не доверять закрытым дверям.

- Смею надеяться, что все любопытные уши в составе моей маленькой свиты сейчас заняты обсуждением моего неожиданного гостя, - усмехнулась она. – Прежде за мной интереса к безусым юнцам не замечалось, знаете ли, так что мои дамы должны быть умеренно шокированы, и языки наверняка работают без передышки. А за безопасность дверей отвечает Рене, караулящий в приемной. Мимо него разве что мышь просочится, да и ту вначале обыщут с ног до головы на предмет припрятанного оружия.

Шутки шутками, но разговор продолжал вертеться вокруг вдовы Скаррон, выдавая искреннюю озабоченность обеих женщин. Беспокойство Нинон де Ланкло было понятно, ведь ее с молодой вдовой связывали многие годы дружбы. Но и Анна успела проникнуться если не теплом, то уважением к тихой, незаметной и, как ни странно, незаменимой Франсуазе д’Обинье.

- Могу только догадываться, что за сюрпризы устроил святочный маскарад на улице Турнель. Жаль, что я не смогла тогда вырваться из своего заточения, - вздохнула Нинон посреди раздумий о судьбе вдовы, и Мадемуазель не сумела удержаться от досадливого возгласа.

- Да нет, вот уж о чем вам жалеть вовсе не след, моя дорогая. Напротив, оглядываясь назад, я благословляю суровость монахинь, не позволившую вам ввязаться в эту прискорбную авантюру. Без сомнения, ваше появление придало бы вечеру в разы больше блеска, но тогда он вполне мог бы закончиться появлением полиции. Не знаю, каким образом в числе гостей оказались люди короля и люди кардинала, но они там были, были! И лишь чудо спасло нас с Конде. Кстати, знаете ли вы, что мой маскарад посетил сам Месье? Я и сама не догадывалась об этом, и только сегодня, чисто случайно, сложила два и два и узнала его в одной из масок. Причем женской. Каково? Вопрос, узнал ли он меня сквозь туман винных паров, который застилал глаза ему и его приятелю в тот вечер. Но я отвлеклась, это все в прошлом, а сейчас вопрос в другом. Во-первых, кто принес письмо.

Поискав глазами колокольчик, она зычно гаркнула:

- Рене! Рене!

- Звать изволили, Вашество? – старый рейтар неспешно распахнул дверь и остался на пороге, ожидая приказа.

- Рене, голубчик, ты помнишь, кто принес письмо от госпожи Скаррон? Этот человек еще здесь?

- Никак нет, Ваше Высочество, - сокрушенно покачал головой старик. – Письмо принесли аккурат когда вы на охоту отъезжать изволили, и я был с вами во дворе.

- Досадно, - заметив, что бокал Нинон почти пуст, а ее – пуст совершенно, герцогиня опытной рукой наполнила оба. – Ну ступай тогда.

Рене повернулся было, чтобы уйти (как всегда, без поклона, независимый грубиян), но замер, хлопнув себя по лбу.

- Старый дурень! – «ага!», молча кивнула Анна, более всего ценившая в людях способность к самокритике. – Совсем запамятовал, мадам, служанка-то сказала, что был посыльный из «Трех каштанов». Это та гостиница, что в Барбизоне, прямо на парижском тракте стоит. Да вы знаете, мы там лошадей меняли последний раз.

- Не близко. И не дешево, - Мадемуазель нахмурилась. – Как бы ни была плоха конурка, которую сыскали для мадам Скаррон в замке люди милорда, ей следовало в ней остаться вместо того, чтобы кидаться прямиком в лапы грабителей с большой парижской дороги. Вдову надо спасать. Причем немедля. Вот только…

Обед с королем и турки. Черт, черт, черт, она дала Людовику слово явиться во всем блеске.

- Проклятье, я звана на королевский обед. Еще бы знать, во сколько. Успеем ли мы? – она глянула на стоящие на каминной полке часы и сокрушенно покачала головой. – И мне еще надо будет переодеться. Его Величество положительно велел блистать. Что же мы порешим, Нинон?

12

Отправлено: 01.09.16 21:14. Заголовок: Нинон улыбнулась, пр..

Нинон улыбнулась, представляя, что могут домыслить фрейлины герцогини де Монпансье из того факта, что их госпожа осталась наедине с мужчиной.  Главное, чтобы разговоры не пошли дальше их тесного кружка и об этом не узнал король или королева. Тут можно было только надеяться если не на скромность дам, то на их благоразумие. - Похоже, что паж герцога Орлеанского бросил тень на репутацию не только английского герцога, но даже на кузину короля Франции.

Мадемуазель де Ланкло вовсе не думала, что суровые монахини, ставшие ей почти тюремщицами, нуждаются в благословлении герцогини де Монпансье. Они и так, проводя свои дни в посте и молитвах, считали это благодатью. Вот и хватит с них этого. Сама же мадемуазель де Ланкло предпочитала грех лицемерию (которое само по себе является грехом). Разве можно считать, что съеденный в среду или пятницу каплун или свиной окорок, как и проведенная в свое удовольствие ночь сделают ее хуже.

- Моя прислуга не болтлива, а сама я, торопясь в Фонтенбло, не расспрашивала о маскараде.  – Нинон пожалела о таком упущении, но у нее еще будет возможность обо всем поболтать с Франсуазой . – Очень рада, что для вас с принцем Конде все закончилось благополучно. Я бы очень огорчилась, если стены моего дома напоминали бы в дальнейшем вам о неприятностях вместо смеха у удовольствий. – Хотя герцогиня и оказывала ей честь, называя своей подругой, но для  любой мадемуазель посещение дома на улице Турнель, да еще в сопровождении мужчины, это пятно на репутации, вне зависимости от титула или сословия. А вот за репутацию людей короля и кардинала Нинон ничуть не волновалась.

- Так там был сам Месье? О! Как мило! – рассмеялась Нинон, представляя брата короля в женском маскарадном костюме. Интересный выбор костюма и оригинальный. Она уже, который день, благодаря герцогу участвовала в собственном небольшом маскараде и ощущала, как это азартно. Но веселье, вызванное мыслями о маскарадах, закончилось, как только в комнату вошел Рене. Как и предполагала Нинон, письма не прилетают по воздуху, а их приносят люди из плоти и крови. Рассказ старого слуги был немногословен, но все ставало на свои места.

- «Три каштана», - мадемуазель де Ланкло припомнила гостиницу, в которой и ей приходилось останавливаться, - кажется, наша Прекрасная Индианка точно решила вернуться в Париж, - вздохнула Нинон, сожалея о поспешном решении подруги. – Мы там обедали втроем. С нами был еще герцог Бэкингем. А теперь… - Нинон перехватила взгляд Анны на часы и решила заняться более насущными вопросами. – Теперь нам надо выполнить пожелание Его величества. Вы должны блистать. Пудра, помада, духи, булавки, кружево, драгоценности – вот наше оружие. Я могу вас сама причесать или наложить румяна. Турки любят роскошь, так что можно не скромничать с украшениями. Подведем глаза и брови на восточный манер, - увлеченно перечисляла Нинон, вовсе не задумываясь как паж сможет присутствовать при переодевании герцогини.

- Мое же присутствие на приеме совсем не обязательно. Придворные и не заметят отсутствия в свите Месье одного из пажей. Я могу поехать в «Три каштана» и поговорить с Франсуазой, – Нинон рассеяно вертела в руке бокал с божоле. – Может ее что-то заставило покинуть Фонтенбло и здесь ей грозит опасность. Такое может быть? Хотя не могу представить кому могла помешать скромная вдова поэта.

13

Отправлено: 03.09.16 23:21. Заголовок: - Блистать. Конечно ..

- Блистать. Конечно же, - без всякого энтузиазма откликнулась на напоминание о королевском поручении Мадемуазель, с изрядным сомнением разглядывая себя в зеркале. – Если только жемчугами и бриллиантами, друг мой, что я обыкновенно и делаю. Боюсь, даже вашим волшебным рукам не превратить меня в блистательную красавицу. Но да, время бежит, а я, черт возьми, еще в сапогах.

Ее Высочество опустошила свой бокал на одном вдохе и потянулась за колокольчиком.

- Эй, там! Бювье, Перронет, Мадлон! Переодеваться мне, живо!

Сунувшиеся было на звон колокольчика горничные резво порскнули прочь, готовить господские наряды и теплую воду для туалета. Мадемуазель устало откинулась на спинку кресла, вытянув ноги в ненавистных сапогах, которые про себя уже готова была окрестить испанскими, так туго стиснули они отекшие за время бурной скачки ноги.

- Глаза на восточный манер? Полагаете, в моем возрасте… – начала было она, но осеклась, ведь сидевшая перед ней красавица с гладким, как у юной девушки, лицом была старше герцогини на добрых пять или шесть лет, однако же ее подобные пустяки, судя по всему, не смущали нисколько. – А, гулять, так гулять! Пусть будет по-восточному. Хотя бы турки оценят. Лишь бы только в султанский гарем не украли.

Анна коротко хохотнула собственной шутке, представив себя в шальварах и короткой курточке, как у давешних турецких молодцов, снимающей с лица вуаль перед лицом толстяка в огромном тюрбане (отчего-то турецкий султан представлялся ей непременно обрюзгшим толстяком с лоснящимися от бараньего жира и патоки щеками).

- А что, я бы отлично смотрелась в роли султанши. Говорят, эти нехристи обожают голубоглазых блондинок, так что я вполне подхожу. Вот только бедного Великого Турка наверняка при нашей встрече кондратий хватит. Что, впрочем, будет только на пользу всему христианскому миру, - рассуждала она, краем уха слушая предложения Нинон.

- Вы в самом деле готовы отправиться в эти «Каштаны» в одиночестве или планируете прихватить кого-нибудь из знакомых? – поинтересовалась герцогиня, вникнув, наконец, в смысл слов подруги. Под «знакомыми» она, само собой, подразумевала не абы кого типа Вилларсо, а…

- Черт, я, кажется, знаю, отчего ваша черноокая красавица сбежала из замка обратно в таверну,
- хлопнула она ладонью по рукоятке кресла. – Вы ведь писали мне, что ваш неугомонный приятель Вилларсо всерьез задумал покорить этот бастион добродетели, но встретил суровый отпор. Что, если она столкнулась с ним в Фонтенбло и решила, что здесь ей не место? Назойливый тип вроде него вполне способен спугнуть женщину, у которой имеется другой сердечный интерес.

Появившаяся в этот момент в дверях Бювье смерила развалившегося в кресле переодетого пажа подозрительным взглядом и замогильным голосом объявила, что туалет Ее Высочества готов.

- Сначала сапоги, - отозвалась Мадемуазель, не без успеха копируя голос и тон своей старшей горничной. – Я в них и шагу больше не ступлю, хватит с меня этой пытки.

Горничная всплеснула руками, опустилась на колени перед герцогиней и ухватила сафьяновый сапожок за носок и пятку. Анна вцепилась в подлокотники кресла, и все-таки, первый рывок едва не стащил ее на пол.

- Кровь Христова, да ты меня без ноги оставишь, - рявкнула она на дергающую и крутящую сапог горничную. – Рене, Рене, ко мне, старый черт, ко мне!

14

Отправлено: 09.09.16 23:30. Заголовок: Нинон лишь презрител..

Нинон лишь презрительно фыркнула на слова герцогини Монпансье о том, что  ее не превратить в блистательную красавицу. Каждая женщина красива своей, особенной, ни с кем не сравнимой красотой. У Анны де Монпансье не было яркой итальянской внешности, как у племянниц кардинала Мазарини, не было утонченного английского очарования Генриетты Английской, но в ней чувствовалась жажда к жизни, распустившаяся красота женщины, перешагнувшей тридцатилетний рубеж. Сама Нинон редко задумывалась о том, сколько ей самой исполнилось лет. Пока зеркало отражало блеск ее глаз и румянец на щеках, ей было столько лет, сколько в душе.

- Жемчуг тоже старится со временем, нет ничего вечного, - философски заметила Нинон, пытаясь разглядеть свое отражение в стекле бокала. – Восток – дело тонкое, турки ценят не сколько блеск драгоценных камней, сколько великолепие в целом, олицетворяющее силу и власть. И гарем это не разврат и не похоть как мы привыкли думать, это олицетворение силы и власти в котором есть своя практичность. Если одна из жен не может родить султану наследника, то это сделает вторая жена или четвертая, причем это будет законный наследник. – Нинон и сама не могла вспомнить, откуда она это знала, кто из посетителей ее салона вел как-то тему дискуссии, сравнивая фавориток королей и наложниц султана. Но, что было уместно в гостиной куртизанки на улице Турнель, то было совсем неприемлемо в покоях внучки Генриха Четвертого, которая была незамужней девицей.

- Вилларсо привык брать крепости, что на войне, что в альковах,  а Франсуаза не невинная демуазель, чтобы сильно трепетать за свою честь. Год или три траура и мадам Скаррон вполне сможет выйти снова замуж или завести покровителя. – Нинон опять осеклась, понимая, что говорит с принцессой крови на весьма свободные темы. Привыкшая сама брать от жизни все, она порой не понимала тех, кто сам себе ставит преграды к жизни в свое удовольствие. Да, да, ее мысли были сейчас о Прекрасной индианке. Если Вилларсо решил положить к ее ногам свое сердце, то Франсуазе следовало, лишь следовать  велению своих чувств.

Поль Скаррон сделал внучку Агриппы д’Обинье королевой литературного салона, где часто собирался блестящий литературный полусвет, к которым присоединялись многие приближённые к королевскому двору. Там бывали поэты Сент-Аман, Тристан Отшельник, Бенсерад, аббат Буаробер, живописец Миньяр, маршал Франции Тюренн и другие. Но жизнь идет вперед. Возможно, Франсуазе неприятны ухаживания Вилларсо, но она достаточно умна, чтобы дать понять это маркизу, что у нее другой сердечный интерес, а не бежать из Фонтенбло.

- Я и сама в сомнениях ехать ли мне одной в Барбизон за Франсуазой или прибегнуть к поддержке и покровительству кого-нибудь. Я так далека от жизни двора, что даже не могу представить должен ли герцог Бэкингем от имени Англии присутствовать при приеме турецкого посольства или нет. Наш дорогой маркиз дю Плесси-Бельер и сам почти в бедственном положении, маркиз Вилларсо может только помешать, если мадам Скаррон покинула Фонтенбло именно из-за него, остается, лишь надеяться на себя, Ваше высочество, тем более, что мое нынешнее положение дает мне право путешествовать самостоятельно. Главное, чтобы наша скромница Франсуаза не сочла для себя компрометирующим общество пажа из свиты Месье. - Дальнейшие рассуждения Нинон прервало появление в дверях служанки. Паж лишь меланхолично ответил на суровый взгляд Бювье, делая вид, что он на своем месте и даже не потрудился сменить позу в кресле. Разговоры о том, что в покоях принцессы находится паж, все равно будут. А чем больше будет подробностей и домыслов, тем больше они будут неправдоподобны.

- Мадемуазель, если у вас цель – оставить ее высочество без ноги, то вы делаете все верно, но позвольте преподнести вам небольшой урок. – Нинон больше была не в силах смотреть, как Бювье пытается снять с ноги своей госпожи сапог. – Отойдите, милочка, - рука пажа скользнула вдоль талии служанки, поднимая ее с колен. Было в этом жесте что-то соблазнительно-запретное, больше похожее на ласку, чем на отстраняющий жест. Но в этом и была цель Нинон – смутить служанку и не дать ей обратить внимание на явно женские черты лица пажа.

- Ваше высочество, вытяните чуть-чуть носок ноги вперед, - паж занял место служанки и взялся за каблук сапожка. – Расслабьте ногу, - Нинон пришлось коснуться щиколотки Анны, и она едва сдержала смех, понимая, как выглядит все со стороны. Воистину – мужской костюм делает чудеса, искажая, словно кривая призма, действительность. То, что со стороны дамы выглядело помощью, то со стороны пажа было дерзостью.

- Ваше высочество, мне нужно платье служанки и кто-то из ваших слуг в сопровождение, - Нинон внезапно пришла идея. – Кто обратит внимание на служанку, приехавшую в трактир? – Да, именно так. Не знатная дама, не дворянин из свиты Месье, а именно ничем неприметная служанка может приехать за мадам Скаррон.

- Да перестань ты так на меня смотреть, - уже не таясь, рассмеялась Нинон, глядя на глупое выражение лица Бювье. – Будешь молчать – получишь от меня золотой. А начнешь нести небылицы, то лишишься места, - мадемуазель не угрожала оторопевшей от изумления служанке, а просто напоминала, что в ее же интересах молчать о том, что тут говорится и происходит.

15

Отправлено: 12.09.16 00:13. Заголовок: - Оооох, - блаженно ..

- Оооох, - блаженно простонала Мадемуазель, когда ловкие руки Нинон освободили от сапога и вторую ногу. – Учись, Бювье! И рот захлопни, а то не дай бог, застудишь горло и осиротишь мой и без того крошечный двор. Да ты что, никак, и впрямь решила, что это юноша? Ха!

Она громогласно расхохоталась при виде ошарашенного лица горничной и блаженно пошевелила пальцами ног в алых шелковых чулках.

- Итак, дражайшая Нинон, роль мальчика вам уже надоела, и вы желаете примерить маску субретки? Что ж, должна признать, идея недурна: если хорошенький паж, да еще и из свиты кузена Филиппа, надумает наведаться в деревенский трактир, последствия могут быть непредсказуемо дурны. Зато в служанке герцогини Монпансье никто уж точно не заподозрит ничего дурного. Лучше маскарада не придумать. Черт, я уже начинаю всерьез жалеть о том, что мне надобно украшать своей особой двор: с куда большим удовольствием я бы примерила вместе с вами наряд горничной. Хотя это только испортило б все дело. Какая из меня субретка, смех один.

Анна глянула на медленно багровеющую Бювье и снова расхохоталась. На резном буфете тоненько зазвенели эхом хрустальные бокалы.

- Ну вот что, милочка, ступай-ка ты к себе и отыщи для мадемуазель подходящее платье. Чистое, но скромное, - герцогиня небрежным жестом отослала горничную, но тут же крикнула ей вслед. – И вели подать мне бумагу, перья и чернила, я писать буду.

Когда она повернулась к Нинон, в ее серо-стальных глазах все еще плясали смешинки, которым удивительным образом удалось смягчить лицо Великой Амазонки и сделать его если не красивым, то, по крайней мере, почти обаятельным.

- Возьмите мою карету, друг мой, а в сопровождение получите Рене. С ним вы можете быть совершенно спокойны и за себя, и за мадам Скаррон. Особенно если хозяин трактира вздумает чинить вдове препоны. Знаю я их манеру: норовят забрать у путников багаж и шантажировать их, пока не сдерут втридорога за свою конуру. Деньги на оплату всех долгов, которые Скаррон могла там наделать, я вам дам, а еще напишу вдове записку, что жду ее и буду рада поселить в своих покоях, а то она, не ровен час, не поверит вам и начнет угрызаться совестью и другими негодными для жизни предрассудками. Привозите ее прямо сюда. А будет упираться, скажите, что я при дворе не одна, а с целым войском буйных голов из далекой Трансильвании. Увидите, это враз положит конец любым ее сомнениям и капризам.

Мадемуазель ухмыльнулась, припомнив робкие, но полные огня взгляды, которые Прекрасная Индианка украдкой обращала на кузена Ференца. И, ахнув, хлопнула себя ладонью по лбу.

- Кровь Христова, а ведь я совсем забыла рассказать вам самое смешное, что приключилось со мной здесь в Фонтенбло. Вы не поверите, Нинон, но… - она сделала театральную паузу и хищно улыбнулась. – У меня снова появился жених. Правда, он еще об этом не знает, но королева-мать уже всерьез намерена устроить этот союз. И я ума не приложу, под каким предлогом мне теперь отвертеться от очередного принца, которого я призвана осчастливить своей рукой и, главное, состоянием.

А собственно, хочу ли я отвертеться?

Сия неожиданная мысль поймала Анну врасплох. Улыбка сначала застыла на ее губах, сделавшись искусственной, а затем вновь потеплела, придав ироничному лицу герцогини несвойственное ему мечтательное выражение.

16

Отправлено: 13.09.16 01:00. Заголовок: - Отчего же мне могл..

- Отчего же мне могла надоесть роль пажа? Нет, моя дорогая Анна, я никогда еще не чувствовала себя так свободно, как в эти дни. – Нинон села обратно в кресло, позволив себе вальяжно откинуться на спинку. – Но, вы правы, появление служанки в трактире с поручением от своей госпожи не вызовет лишних вопросов. Не стоит впутывать в это дело имя Месье. – Мадемуазель де Ланкло посмотрела на Бювье, прикидывая какой ей может достаться наряд. Платье довольно скромное, но не похоже на то, что носят в простонародье. В этом наряде она может сойти за зажиточную горожанку или даже дворянку с весьма скромным доходом. Да и у самой мадам Скаррон, как она помнила, платье было далеко не новое.  – Мне и самой жаль, что Ваше высочество не может поехать со мной в Барбизон, но Ваше место подле короля, вы часть королевской фамилии. Многие бы отдали все, чтобы оказаться на Вашем месте, - улыбка Ниной вышла немного грустной. Она сама вовсе не желала бы для себя такой участи – быть заложницей титула и придворного этикета. Она даже отклонила предложение маркиза Вилларсо  выйти за него замуж и быть официально представленной ко двору. Нет, она хочет принадлежать только самой себе. Самой выбирать, кого принимать у себя, с кем делить постель.

- Благодарю Вас за карету и за Рене, обещаю вернуть Вам и то и другое в полной сохранности. Если хозяин трактира забрал у Франсуазы ее багаж, но невелика потеря, если только наша Прекрасная индианка не возит с собой рукописи своего покойного супруга. Деньги мы лучше потратим не на уплату долгов, а на новые наряды. Кроме того, я поделюсь с ней тем, что привезла с собой из Парижа. Пусть она и говорит, что платья слишком новые или яркие, но вдовьи юбки тут вовсе не уместны. – Нинон теперь припоминала при их первой встрече в Барбизоне и штопку на рукавах платья в области локтей, умело прикрытую отделкой из лент и потертый веер. Платье, в которое Нинон заставила переодеться Франсуазу по прибытии в Фонтенбло, просто преобразило молодую вдову. Если уж мадам Скаррон и решила покинуть двор, то будучи деликатной и щепетильной во многих вопросах, оставила все, чем успела снабдить ее мадемуазель де Ланкло.

- А письмо просто необходимо! Ваше высочество одна из немногих, кого не осмелиться ослушаться Франсуаза. Наверное, следует сложить ее чрезмерное благоразумие и предрассудки, мою излишнюю ветреность и вольность. Все сложить вместе, потом поделить и в итоге можно надеяться увидеть двух вполне добропорядочных дам, но боюсь, что это невозможно во-первых, а во-вторых…, - Нинон лукаво улыбнулась, - во-вторых, благоразумных дам хватает и без нас с Франсуазой. Для большего успеха нашей затеи, я бы попросила если не целое войско, то пару буйных голов из этой Трансильвании, но боюсь, что некоторые из представителей Англии будет против, а я не хочу стать еще одной Еленой Троянской. – Она не стала добавлять, что англичане не всегда могут следовать своей репутации сдержанных, невозмутимых людей. Под маской хладнокровия часто скрывается буйный и вспыльчивый нрав. А еще, - тут она подумала о Джорже, - доброе и нежное сердце. И именно ради него, Нинон не хотела чтобы ее видели в обществе мадьяр. Пока она любила, она никогда не давала своему возлюбленному повода для ревности.

- У Вас появился жених? – обрадовано и взволнованно переспросила Нинон. – Вот уж, действительно, интересная новость, тем более, что он и сам этого не знает. Но кто это? – Мадемуазель не стала перебирать в памяти имена тех, кому могла выпасть честь взять в жены внучку Генриха Четвертого, это бесполезное и утомительное занятие. Людей с таким положением были единицы, но все равно Нинон не собиралась отбирать хлеб у гадалок и прорицательниц.

- Сначала назовите мне имя этого счастливца, а потом я Вам скажу, стоит ли сразу отвергать его кандидатуру. Мне любопытнее всего, почему королева-мать так желает этого союза? – С одной стороны странно, что жених еще даже не знает о том, что у него есть невеста, с другой стороны редко кто из титулованных особ заключает брак по сердечной склонности. Политика – вот та сваха, которая решает кто окажется вместе перед алтарем.

17

Отправлено: 16.09.16 01:44. Заголовок: Нинон не была бы Нин..

Нинон не была бы Нинон, если бы скромно оброненное Мадемуазель известие не вызвало у нее живейшего интереса. Достаточно лестного, потому как герцогине уже давно не доводилось быть объектом матримониальных чаяний со стороны принцев, королей и императоров. Собственно, она и сейчас им не была, ибо кузен Ракоши покамест даже и не чаял, какое счастье вот-вот должно свалиться ему прямо в руки. Или не свалиться. Последнее слово в любом случае было за королем. Но обсудить потенциального жениха в свое удовольствие им все ж таки никто не запрещал.

- Счас... Шшш!

Анна заговорщически приложила палец к губам: в гостиную воротилась Бювье, с хмурым видом поставила перед герцогиней поднос с письменным прибором и бумагой, сердито зыркнула глазами в сторону мнимого «пажа»:

- Платья готовы, Ваше Высочество. Изволите…

- Изволю! – нетерпеливо отмахнулась Мадемуазель. – Только записочку чиркну сначала. Ступай, ступай, не люблю, когда у меня над душой стоят.

Горничная удалилась, ворча что-то себе под нос, а герцогиня открыла чернильницу, выбрала одно из очиненных перьев и обмакнула его в чернила.

- Счастливец, друг мой, зовется князем Ракоши, так что он тебе известен ежели не лично, то по моим рассказам. Да ты его видела, это он намедни выиграл первый приз на турнире под чужим именем и в маске. На самом деле, он и в женихи-то мне попал из-за турнира. Королеве-матери вздумалось посадить князя под домашний арест, но разве ж ветер удержишь под замком. Этот мадьярский безумец был всерьез намерен выйти на турнир в под именем своего приятеля и остаться неузнанным. Каков, а? – Мадемуазель снисходительно усмехнулась и нацарапала вверху листа с гербом дома Монпансье: «Дражайшая мадам Скаррон!» - И представь, я сдуру не придумала ничего лучше, чем намекнуть Анне Австрийской, что не прочь глянуть на трансильванского принца: а вдруг сгодится в женихи. Чисто для того, чтобы старая ханжа дозволила ему принять участие в забаве. А она прямо таки когтями вцепилась в эту идею и вчера раз пять заводила со мной разговор о Ракоши, все дознавалась, как я его нашла, и сулила переговорить с королем, как только выпадет удачный случай. Эх!

Она сосредоточенно покусала губу и быстро набросала своим размашистым, плохо читаемым почерком:

«Я получила Ваше письмо и пришла в неописуемую радость, узнав, что Вы так близко, и что теперь я могу вернуть Вам неоплатный долг гостеприимства. Мои покои, мои объятья и моя помощь всецело в Вашем распоряжении, милая Франсуаза, приезжайте же скорее. Я отправляю за Вами самого надежного и красноречивого из посланцев и надеюсь, что ей не придется убеждать Вас составить мне общество – в конце концов, принцессам крови не отказывают, не так ли? Я жду Вас с нетерпением, и нужно ли добавлять, что в моих покоях Вы встретите только друзей, самых верных и самых пылких? Угадаете, кого я имею в виду? Нет, не гадайте, приезжайте, и Вы все увидите сами.

Категорически ожидающая Вас,

Анна де Монпансье»

- Ну вот, - за неимением песка Мадемуазель помахала листом бумаги, чтобы чернила поскорее высохли. – Письмо готово, и нам с вами осталось только переменить наши маски, друг мой. Я сделаюсь четвертой дамой королевства, а вы – скромной посланницей дружбы и признательности, но я-то знаю, что несравненная Нинон и в скромном платье остается королевой. Но каков же будет ваш вердикт касательно моего нового жениха? Отказаться сразу или поморочить князю голову вначале?

Черт, просочись эта сплетня в свет, начнут говорить, что она перезрела до того, что начала гоняться за молодыми жеребцами. Нет, решительно, надо было объявить и Людовику, и тетушке, что эта идея чересчур безумна, чтобы рассматривать ее всерьез. Где она, и где Трансильвания? Хм, а действительно, где?

18

Отправлено: 18.09.16 18:51. Заголовок: Анна де Монпансье ум..

Анна де Монпансье умела делать несколько дел одновременно. Рассказывая о претенденте на ее руку (который еще сам не знал об этом), она писала записку для мадам Скаррон. И то, что услышала Нинон, было в высшей степени любопытно.

- Королеве-матери только дай волю всех засадить под арест или отправить в изгнание. Я приму яд в старости, лишь только пойму, что становлюсь на нее похожа. Если верить тому, что говорят, то королева Анна Австрийская вовсе не была образцом добродетели. Но, это лишь слухи и сплетни черни, Ваше высочество. – Как бы ни хотелось Нинон назвать испанку старой ханжой, как только что сделала герцогиня де Монпансье, но вынуждена была тактично промолчать. То, что может позволить себе сказать принцесса крови в отношении своей родственницы, то не могла повторить мадемуазель с весьма сомнительной репутацией. А слухов о молодых годах королевы-матери ходило много. Начиная о ее благосклонности к первому министру соседней страны, особой благосклонности к кардиналу Мазарини и даже были намеки о том, кто на самом деле мог быть отцом Людовика. Эти весьма непристойные разговоры могли стоить если не жизни, то свободы, поэтому Нинон оставалось, лишь в душе, согласиться с эпитетом «старая ханжа».

- А это ведь замечательная идея, Ваше высочество, - Нинон от восторга хлопнула в ладоши. – Вы поступили благородно, придумав способ дать возможность князю выступить на турнире. И не вздумайте отказываться! Пусть Ее величество даже побеседует с королем, поддерживайте с ней разговор о князе Ракоши. Это же лучший повод, чтобы все забыли об отголосках фронды. – Что делать, если ты стоишь так высоко, что твоя жизнь не принадлежит тебе, а тонко переплетается с политикой и историей страны. Среди друзей Нинон много было тех, кто был на стороне фронды, и она видела, как рушатся судьбы целых фамилий, вынужденных лишиться должностей, положения в обществе и отправиться в изгнание. – Что может быть естественнее для мадемуазель – желания вступить в брак? - пусть эти слова Нинон прозвучали искренне, но сама мадемуазель де Ланкло вовсе не желала для себя такой участи. Который раз у нее мелькнула мысль, где бы она была сейчас, реши она принять одно из многих  предложений о замужестве. В провинциальном замке, ведя хозяйство и постоянно вынашивая младенцев?

- Жаль, что во время турнира князь был в маске, я на него не обратила особого внимания, - для мадемуазель де Ланкло на турнире был лишь один фаворит. Или два. Ее amant – герцог Бекингем и ее друг и покровитель – герцог Орлеанский. – Но при первой возможности я непременно рассморю его со всем вниманием. Кроме того, я знакома с одним из дворян из его свиты. Как же его имя? – Нинон попыталась припомнить сложное для произношение имя. - Ержи Ласлов. Он просил передать записку для мадемуазель де Монтале, - припомнила она события в коридоре около покоев герцогини Орлеанской перед началом турнира. – Вот видите, мадьяры уже успели оценить красоту и обаяние француженок.  Поэтому мой вердикт – не отказывайтесь. Сватовство и даже помолвка это еще не сам брак. До свадьбы дело может не дойти, а сватовство предполагает ухаживания, подарки, стихи и прогулки. Это хороший повод развлечься и получить удовольствие от того, что нам дает жизнь. – Может быть это был и не самый мудрый совет. Слова Нинон были полны легкомыслия, и их вовсе не полагалось говорить Мадемуазель, но это были слова женщины привыкшей брать от жизни удовольствие, греша при этом порой меньше тех, кто слывет образцом благочестия.

- Раз письмо готово, то нас ничего тут не держит. Пойдемте в гардеробную и очередной раз удивим общество, каждая на свой лад. Вы станете первой Мадемуазель Франции , - на взгляд Нинон, это звучало лучше, чем «четвертая дама королевства», в котором три первых дамы являлись иностранками, - а я, так и быть соглашусь на титул королевы камеристок Франции, - со смехом Нинон легко поднялась с кресла, но по неосторожности задев пустой бокал. Тот, покачнувшись на тонкой ножке, упал на каменные плиты, рассыпавшись на мелкие осколки. – Это к счастью, Ваше высочество, - оптимистично объявила мадемуазель де Ланкло, и позволила себе взять свою титулованную подругу за руку, увлекая к двери.

Спустя некоторое время Нинон не без удовольствия рассматривала свое отражение в большом зеркале (ну какая камеристка еще может похвастаться такой возможностью – любоваться в венецианское зеркало, стоившее целое состояние). Костюм пажа не предполагал корсета, но, несмотря на свои годы Нинон сохранила не только молодое, без морщин лицо и отличные зубы, ее фигуре могла позавидовать любая молодая девица. Платье камеристки сидело на ней хорошо и без корсета. Волосы, вместо щеголеватых локонов пажа, были скромно зачесаны и частично спрятаны под кокетливый чепец. Платье чуть-чуть не доставало пола (оно и было изначально короче платьев знатных дам) и давало возможность видеть аккуратные туфельки. Оставалось еще набросить на плечи плащ с капюшоном и она готова была выехать с письмом в Барбизон выручать Прекрасную индианку из той неприятности, в которую та попала.

19

Отправлено: 20.09.16 22:36. Заголовок: «Что может быть есте..

«Что может быть естественнее желания вступить в брак для мадемуазель?» - шутя, заметила Нинон и вряд ли догадалась, как метко ее шутка угодила прямо в цель.

А ведь и правда, что? - думала Анн-Мари, придирчиво разглядывая в зеркале свое лицо с необычайно густо насурмленными глазами, сделавшимися с легкой руки королевы французских камеристок чуть ли не вдвое больше привычного. Подведенные брови, легкие мазки румян на скулах, пунцовый рот и крошечная мушка, лишний раз подчеркивающая природную белизну кожи, доставшуюся ей от матери-северянки. Хороша? Вряд ли, но однозначно интересна. А ведь когда-то и ее считали красивой, несмотря на крупный бурбонский нос и слишком длинное лицо, прямо противоречащее моде на круглые личики сердечком.

В ту пору желание вступить в брак действительно казалось Мадемуазель вполне естественным, но прискорбно не совпадавшим с ее возможностями. Да полно, было ли оно, это желание, на самом деле? Куда чаще она просто играла с мыслью о том, как неплохо бы смотрелась в какой-нибудь короне. Лучше всего, в короне Франции, само собой. Пожалуй да, это желание было самым сильным и тешило ее долее всего. Английская корона была в ту пору мифом, поэтому сватовство Карла можно было не считать. Австрийская корона… ну, тут если она и желала, то император даже и не думал, как потом выяснилось.

Конде.... кхм. Он был женат, так что в этом желании Анна признавалась себе так редко, что сейчас с трудом могла вспомнить, было ли оно вообще.

Нинон было проще, ее желания были легко исполнимы. Помнится, об ее бурном романе с Конде судачил весь Париж, а кузен дневал и ночевал в особняке Ланкло с таким усердием, что за зиму отдыха от ратных дел не только не поправился, а наоборот, исхудал так, что на его и без того тощем хищном лице остались только горящие вечным голодом глаза. Они с подругами так смеялись над бедным героем Рокруа и Ланса, время от времени бледной тенью мелькавшим в парижских салонах, чтобы тут же опять исчезнуть в объятиях своей богини…

Мадемуазель украдкой вздохнула и повернулась к подруге, кокетливо вертевшейся перед большим, в рост, зеркалом, таинственным образом появившемся в ее покоях после выговора, полученного суперинтендантом. И на мгновение почувствовала укол беззлобной и чуть печальной зависти к этой красивой, счастливой и довольной жизнью женщине, умевшей добиваться исполнения своих желаний.

- Во всех ты, душечка, нарядах хороша!
– герцогиня восхищенно покачала головой, дивясь тому, с какой легкостью Нинон переходила от одного образа к другом. – Пожалуй, я не зря посылаю с тобой Рене, а то, неровен час, какой-нибудь усач-гвардеец или красавец-мушкетер умыкнут тебя прямо из таверны, не устояв перед этим шармом. Вот, держи!

Она достала из ящичка туалетного столика увесистый кошель и отдала его Нинон.

- Покажи этим деревенским лавочникам, как торгуются парижские дамы, и пусть у Франсуазы будет все самое лучшее. Она этого достойна. Только старое платье не выбрасывайте, оно понадобится мадам Скаррон, когда я устрою ей аудиенцию у королевы-матери. А может, сразу у короля? Он точно не устоит перед ее божественными глазами и разжалобится на солидную пенсию, - хмыкнула она, представив себе кузена Луи, сраженного бархатными очами Франсуазы д’Обинье. Уж она-то несомненно была куда красивее любой из мазаринеток.

Герцогиня энергично зазвонила в колокольчик и, едва ее верный денщик соизволил неспешно появиться на пороге, заявила ему категоричным тоном:

- Рене, я велела заложить мой экипаж. Поедешь с мадемуазель де Ланкло в Барбизон кучером и привезешь ко мне известную тебе особу. И чтобы обе вернулись сюда в целости и невредимости! Глаз с дам не спускай ни на минуту, даже в галантерейных лавках, ясно?

Она хотела было пошутить еще насчет рыщущего в окрестностях Конде, но передумала: какие бы близкие отношения ни связывали Нинон с принцем пятнадцать лет тому назад, сейчас ей лучше было ничего не знать о бывшем любовнике и не иметь с ним дел. Никаких.

- Не извольте беспокоиться, Вашество, доставлю в лучшем виде,- гаркнул старый рейтар, картинно брякнув руку на рукоять тяжелого палаша, которым уже успел опоясаться. Наверняка, подслушивал их разговор в гостиной, проходимец. Надо сказать, что эта мысль вовсе не рассердила Анну, напротив: черты лица герцогини сами собой сделались мягче, и она почти с нежностью улыбнулась бравому старику.

20

Отправлено: 29.09.16 00:19. Заголовок: - Хорошо, пусть месь..

- Хорошо, пусть месье Рене будет моим верным телохранителем, - Нинон поправила чепец, чтобы кружево красивее смотрелось на ее темных волосах. – С ним я буду чувствовать себя в полной безопасности, - действительно, дороги были не всегда безопасны, и хоть мадемуазель де Ланкло вовсе не пеклась о своей девичьей части, но лишних приключений не хотела, тем более имя в распоряжении такой увесистый кошелек, которым снабдила ее герцогиня де Монпансье.

- Наша Прекрасная индианка будет достойно выглядеть даже перед самим королем, если ей доведется его встретить, но предоставим право вдовствующей королеве проявить милосердие, которое присуще такой благочестивой католичке, - Нинон чинно сложила крестообразно руки на груди и подняла взор к небу. Если та уж так заботится о благочестии, то пусть и расщедрится на пенсию для впавшей в нужду вдовы. Мадам Скаррон была горда и отказалась принять денежную помощь от друзей, согласившись лишь стать временной гостьей в доме Нинон. - Для аудиенции у королевы старый наряд мы прибережем, - пообещала мадемуазель де Ланкло.

Нинон спокойно наблюдала, как Рене с почтением выслушал Ее высочество, оценивающим взглядом окинул ту, которую герцогиня де Монпансье назвала мадемуазель де Ланкло, и которую он еще совсем недавно видел в мужском костюме, отрапортовал по-военному и направился к выходу.

- Как жаль, что нам придется на время расстаться, - Нинон протянула обе руки Анне, - но я привезу Франсуазу и мы обязательно поболтаем втроем. Я просто не понимаю, зачем она совершила такой безрассудный поступок, покинув Фонтенбло. Если я выясню, что всему виной Вилларсо, то постараюсь объяснить маркизу, что он выбрал не совсем нужную тактику ведения осады этой очаровательной крепости добропорядочности.

- А Вы будьте звездой на королевском обеде. Пусть турки увидят и сравнят, как прекрасны француженки по сравнению с испанками и англичанкой, - улыбнувшись и слегка пожав своей титулованной подруге пальцы рук в знак прощания, Нинон сделала шаг назад, любуясь Анной Марией. Да, красоту Великой Мадемуазель нельзя было сравнить с хрупкостью и молодостью Мадам (герцогини Орлеанской), но Восток – дело тонкое, пусть послы, как мужчины, оценят красоту голубых глаз, пышность светлых волос, красивую линию плеч и пышность груди, выглядывающей в вырезе богатого наряда. Пусть кузина короля запомнится им такой величественной, красивой и такой недосягаемой, в силу своего положения, для многих смертных. Женщиной – достойной только королей.

// Три Каштана - Трактир и Постоялый Двор у Деревеньки Барбизон. 3 //


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Покои Ее Высочества герцогини де Монпансье. 3