Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Кабинет королевы Марии-Терезии. 3


Дворец Фонтенбло. Кабинет королевы Марии-Терезии. 3

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

04.04.1661, после полудня.

2

Отправлено: 25.08.16 21:18. Заголовок: // Дворец Фонтенбло...

// Дворец Фонтенбло. Опочивальня Её Величества Марии-Терезии. 5 //

Что только нашло на Анрио! Арман не спускал тяжелый взгляд с брата, дожидаясь, когда король велит им удалиться прочь с глаз долой. Если бы только Людовик сделал вид, что не услышал глупость, сказанную его братом. Но, момент был упущен - де Руже не успел вставить и слова, чтобы свести поступок брата на следствие лихорадки или избытка волнения, от пережитых ими событий. Просьба Франсуа-Анри была переведена на испанский и, следовало только удивляться выдержке королевы, которая сумела удержаться от гневного разоблачения лжи.
Язык словно свинцом налило. Одной лишь фразой его брат втоптал в грязь доброе имя несчастной, пожертвовавшей и честью, и жизнью своей ради его пресловутой свободы. Если бы человеческое ухо могло расслышать сердцебиение в чужой груди, то находившиеся в опочивальне свидетели этой скандальной выходки упали бы замертво от яростного грохота, клокотавшего в груди де Руже. Оставаясь внешне безучастным, герцог лишь не спускал испепеляющего взора с младшего брата, обещая про себя, что убьет его на дуэли, как только тот сможет снова держать шпагу в руке.

- Сир, - со смиренным поклоном, герцог сделал три шага назад, не оборачиваясь спиной к королю и королеве и раскрыл указанную ему дверь, - Ваше Величество, - отвесив поклон королеве, Арман дождался, пока маршал не выйдет первым, и тогда только перешагнул порог кабинета королевы.

- Вы глупец! - приглушенным голосом воскликнул он, как только дверь закрылась за ними, - Что Вы возомнили о себе? Просить благословения для мадам д'Отрив и меня словно Вы отец мне или назначенный опекун Франсуазы! Да в своем ли Вы уме? Мадам д'Отрив признала Вашу помолвку и более того, она взяла грех на душу, оболгав себя и подтвердив историю о Вашей якобы любви к ней, только ради того, чтобы замять последствия Ваших глупых теорий о заговорах и убийцах. Гром и молнии, да Вы и в лихорадочном бреду не бросались столь же безумными словами!

Смотреть на бледного и пошатывавшегося после долгого стояния на коленях брата было еще большей мукой из-за чувства сопричастности к его вине. Если бы де Руже не уступил авантюрному характеру младшего брата и не позволил ему пускаться верхом, а вместо того дождался бы карету и спокойно обо всем потолковал с ним по пути в Фонтенбло. Если бы он успел рассказать об их с Франсуазой разговоре и плане, как скрыть помолвку и уговорить герцога де Невиля выдать дочь за старшего брата, а не за младшего некоторое время погодя, когда скандал с арестом и возвращением маршала улегся бы!

- Если бы! Если бы! - повторил несколько раз де Руже, осознавая, что и сам был виноват перед маркизой не меньше, - Святые Небеса, Вы только что подписали приговор маркизе д'Отрив и нашей матушке, Анрио! Что на Вас нашло? Зачем? Да говорите же Вы, глупец! Или я решу, что Вы действительно сделали это только ради того, чтобы уберечь свою пресловутую свободу!

Сказав это, Арман подошел вплотную к брату и посмотрел в его глаза. Природная сдержанность была готова уступить перед закипавшим в его сердце гневом и он уже схватил маркиза за отвороты камзола.

- Говорите же, черт Вас подери! Объяснитесь или готовьтесь! - вскричал герцог, яростно тряхнув брата, - Вы или безумец или бесчестный негодяй, сударь! - выдохнул он в лицо Франсуа-Анри и начал стягивать перчатку с правой руки.

3

Отправлено: 25.08.16 22:25. Заголовок: // Дворец Фонтенбло...

// Дворец Фонтенбло. Опочивальня Её Величества Марии-Терезии. 5 //

Низость... Из всего, что услышал Франсуа-Анри, отголосок в его сердце нашли именно эти Ее слова. Даже она была ослеплена обманом, затеянным ради его освобождения из Бастилии. Не слишком ли велика цена свободы? Ложь самим себе и друг другу, которая навсегда поселится в их отношения с маркизой д'Отрив, если дело все-таки дойдет до клятв у алтаря, ложь Той, кто ничего от него не ждала, кроме верности королю и себе, и наконец, ложь самому королю! Неужели все они были согласны принять эту ложь и жить с ней? А что же он? Не глупец ли, если собственным руками разрушал хрупкий замок из песка... "Замок, построенный на лжи," - подсказал упрямый внутренний голос и Франсуа-Анри бросил вызывающий взгляд в сторону королевы.

- Как Вам будет угодно, Сир, -
проговорил он, не без усилия поднимаясь с колена, и попятился к двери в кабинет.

Сдерживаемая ярость, сквозившая в каждом слове брата, передавалась и ему, но маршал лишь опустил голову вниз. Чтобы не смотреть в глаза Армана. Чтобы не выкрикнуть ему в запале закипавшей в душе жажды справедливости, что он был трижды, сотню раз глупцом, когда позволил маркизе согласиться на ложь. Ложь во спасение кого?

- Что Вы хотите услышать от меня, герцог? - глухим голосом спросил дю Плесси, подавив рвавшийся из груди кашель, - Разве честь и правда больше не заслуживают того, чтобы отстаивать их?

Почему все было воспринято так, словно он обесчестил несчастную вдову, с которой до того самого дня едва ли обмолвился хоть парой фраз кроме приветствий? Детские воспоминания о девочке с волосами цвета меди остались далеко позади. Возможно, Франсуаза д'Отрив и испытывала к нему симпатию как к брату милого ее сердцу человека, но ее самопожертвование привело бы их далеко не к тому, что принято называть счастьем. Да и в счастье ли было дело?

- Да погодите же Вы! - прорычал в ответ маршал, когда старший брат яростно вцепился за фалды его камзола, - Прекратите эту истерику и выслушайте! Вы можете сколько угодно кричать о попранной чести. Но я то хочу восстановить доброе имя маркизы! Слышите, Вы? Какого черта вообще был затеян этот фарс с обманом? Я бы не удивился, если бы узнал, что архитектором этого гениального плана был господин Фуке. Оболгать при помощи моей скандальной репутации ни в чем не повинную женщину и вынудить меня пойти на поводу у королевы, мечтающей удалить меня от двора! Гениальный план, право слово.

Его голос сошел на хрип и то было к счастью, так как слышать его мог только герцог, приблизившийся почти вплотную к нему.

- Дуэль? И Вы готовы драться со мной, герцог? Да неужели Вы настолько слепы, что не видите, что все это затеяно только ради того, чтобы окончательно погубить меня и отдалить от короля? Даже ценой репутации маркизы д'Отрив, если потребуется. Черт... Черт... Черт! Арман, неужели Вы так слепы?

Он отступил на шаг и отвернулся от брата.

- Я не поговорил с ней обо всем. Это моя ошибка, -
проговорил он, закрыв глаза ладонью, - Вы можете выбрать час и место, сударь. Дуэль так дуэль. Если не резонным путем, то кровью я готов смыть этот незаслуженный позор с имени маркизы... Но понимаете ли Вы, что это только усугубит ситуацию? Почему, почему Вы не вступились за нее сразу же? Зачем Вы вообще согласились на ее жертву? Неужели другого пути не было? Вы не верили в меня, так отчего же не верили королю?

4

Отправлено: 25.08.16 23:46. Заголовок: // Дворец Фонтенбло...

// Дворец Фонтенбло. Опочивальня Её Величества Марии-Терезии. 5 //

Желание учинить немедленную расправу над маршалом не успело сойти на нет, но притупилось после того, как Людовик перехватил взгляд Олимпии. В ее глазах не было обычной лукавой насмешки, с которой она смотрела на дю Плесси. Одна из немногих дам при дворе, избежавшая участи быть пойманной в сети неотразимого обаяния маршала, графиня всегда относила к нему только вежливое снисхождение, близкое к раздражению. Но сейчас в ее словах и на лице ее читались презрение и брезгливое желание отстраниться, как будто перед ней был один из тех пауков, которых Олимпия боялась и всячески избегала. Нужны ли более убедительные доказательства вины? На самом деле Людовик еще не успел задаться этим вопросом, когда вошел в кабинет супруги и тихо притворил за собой дверь.

- Что я слышу? - строго спросил он братьев, видя и без объяснений, что оба были готовы обнажить шпаги.

- Мало того, что Вы явились в покои Ее Величества прямо с дороги, в пыльных ботфортах, как в какую-нибудь таверну, мало того, что Вы оба вооружены до зубов, как какие-нибудь головорезы, так Вы еще смеете говорить здесь о дуэли! В моем присутствии? Это неслыханная дерзость, господа!

Он стянул перчатку с левой руки и швырнул ее вместе с правой, изрядно измятой и скомканной, на письменный стол Марии-Терезии. Круто обернувшись к стоявшим за его спиной братьям, король смерил обоих гневным взглядом. Ему не верилось, что щепетильный в отношении к женщинам де Руже мог допустить, чтобы столь скандальная история развилась из фарса до полного абсурда.

- Господин дю Плесси известен своей неразборчивостью в том, что касается законности, но, Вы, господин герцог! Вы! Как Вы могли даже подумать о дуэли? Впрочем, - тут Людовик горько усмехнулся и снял с головы шляпу, отправив ее вслед за перчатками на стопку листов белой бумаги, лежавшей на столе, - Если взять во внимание то, что маркиз только что косвенно обвинил даму, нет, двух дам во лжи, то он заслуживает наказания.

Его Величество наступал прямо на маршала, заставив герцога де Руже отступить в сторону, чтобы уступить ему дорогу.

- Вы, кажется, сказали, что готовы своей кровью смыть позор с имени мадам... Не желаю называть ее имени, чтобы не оскандалить еще больше. Итак, я не ослышался, господа? Дело зашло так далеко, что вы готовы решать его против моего закона и закона божьего?

Людовик посмотрел в лицо дю Плесси, одного из немногих, чей рост позволял им смотреть в его глаза наравне, а не снизу вверх.

- А знаете что? Как государь, которого заботит доброе имя его подданной, я готов принять такую жертву, сударь. Но, не ценой крови другого дворянина. Нет. Герцогу незачем проливать свою кровь из-за Ваших грехов. Ведь это не о его преступной связи шла речь, когда мадам де Руже умоляла королеву дать позволение на помолвку с маркизой д'Отрив. Если это всецело Ваша вина, господин дю Плесси, то и смывать ее только лично Вам. Целиком и полностью.

Теперь перед маршалом стоял не разгневанный король, а дворянин, первый среди равных. Людовик молча смерил дю Плесси взглядом. От самых глаз, отвечавших ему дерзким вызовом, вниз, до того места, где рука маршала сжимала то ли перевязь от шпаги, то ли бок. Темные пятна, багровые на темно синем атласе камзола, виднелись под ладонью близкого к опале фаворита.

- Кажется, кровь Вы и без того готовы проливать всюду, где только встретится возможность, - проговорил Людовик, - Но не воображайте себе, что тем самым Вы заслуживаете пожизненную индульгенцию на все Ваши проступки, месье. Я могу закрыть глаза на многое. Но не когда речь идет о женщинах, - Людовик угрожающе наклонил голову и посмотрел глаза в глаза маршалу, - Одной Вы бессовестно солгали и вынудили ее поступить опрометчиво и против моей воли, имя другой Вы смешали с грязью и вовлекли ее в бесчестную ложь. Я хочу знать, господин дю Плесси, есть ли достойные причины этому? Или Вы действительно готовы на любую низость, когда дело касается женщин? Отвечайте, чтобы я мог справедливо решить Вашу участь. То, каким образом Вам предстоит смыть этот позор и избавить этих двух дам от скандала, зависит от Вашего ответа. Я жду, месье!

5

Отправлено: 26.08.16 22:31. Заголовок: Тонкая кожаная перча..

Тонкая кожаная перчатка прилипла к пальцам. де Руже с трудом стягивал ее с пальцев, раздражаясь тем больше, и только появление короля остановило его от того, чтобы хлестко и зло швырнуть снятую перчатку в лицо брату.

- Сир, - склонившись перед разгневанным не меньше его Людовиком, герцог комкал злополучную перчатку, не смея ни одеть ее снова, ни выбросить прочь, - Я прошу Вашего прощения, Сир.

Отповедь короля, хоть и справедливая, добавила масла в огонь эмоций, искавших выхода. Арман позабыл про короткий разговор с братом в трактире, про то, что и сам искал способ избавить Франсуазу от скандальной помолвки. Доводы короля, как камешки брошенные в стоячие воды пруда, поднимали со дна черный ил недоверия сходного с ненавистью. Еще немного и де Руже был готов без лишних предупреждений и поклонов выхватить шпагу из ножен и покончить со всем одним точным ударом.
В сердце. Надо метить в сердце и тогда не будет сожалений и мук - скорая смерть заберет все причины для скандала и пролитая кровь смоет пятно с имени маркизы дОтрив.

И только когда король сам заговорил о дуэли и встал между братьями, у Армана словно пелена с глаз слетела. Проведя ладонью по лицу, он посмотрел сквозь неплотно сжатые пальцы на короля и маршала и подумал о том, что Франсуа-Анри мог быть прав, подозревая, что за всей этой историей мог быть план удалить его от двора любой ценой. Не Франсуаза была под ударом, а сам король. А бедной вдове отводилась лишь роль пешки. Но кто? Кто мог подстроить все это?

"Чертовщина какая-то," - пробормотал Арман, вытирая бисеринки пота, выступившие на висках, - "Фуке не мог знать ничего - ложь про отношения Анрио и Франсуазы была выдумана нашей матушкой. Но зачем? Зачем, черт подери? И почему он не хочет открыто рассказать королеве о причине своего появления в ее покоях? Зачем было выдумывать чушь про влюбленность и свидания? Или самой королеве он рассказал больше, чем мне? Чем королю?"

- Сир, я не могу просить Ваше Величество о снисхождении, - произнес де Руже, - Я только умоляю Вас позволить маркизу объясниться. Я прошу об этом не ради него. Но ради мадам дОтрив. Ее несправедливо и против ее воли вовлекли в этот обман. И если кто-то должен понести наказание за это, то не она. А я. Мы, - он посмотрел на брата, упрямо хранившего молчание, - Маркиз, ради всего святого, скажите правду.

6

Отправлено: 26.08.16 23:34. Заголовок: Стоя лицом к лицу пе..

Стоя лицом к лицу перед разгневанным Людовиком, дю Плесси кусал губы и то и дело поглядывал через королевское плечо на брата, тщетно пытаясь перехватить его взгляд. Все шло из рук вон плохо. Все! А ведь он почти ухватил за хвост надежду на то, что удастся разрешить миром и без лишних скандалов ситуацию с помолвкой. Он рассчитал момент, добился расположения короля и даже превзошел самого себя в смиренной просьбе о прощении. Королева! Женская обида, как и страх, могли принести не только мелкие неурядицы и скандальные размолвки. О нет, он сбросил со счетов то, что в итоге и ударило взрывом. Голос брата все еще звучал в его ушах "Если бы, если бы!" О да, если бы он с самого начала принял всерьез предостережение графини де Суассон и убил не только Ла Валетта, но и саму память о совершенных им преступлениях. Да, убийства Дуэнде, доктора Ламара, господина Шавиньи так и остались бы неотомщенными. Да, он не смог бы призвать к ответу тень Шутолова за покушение на крестную. Но, все это в конце-концов поросло бы пылью времени и стерлось из памяти само собой, оставив свет в будущности тех, кто остались.

- Сир, мы смиренно просим Вашего прощения, - проговорил Франсуа-Анри вслед за братом, но что слова - все зашло слишком далеко, чтобы можно было разрешить парой удачных ударов шпагой, - Я готов ко всему, если Вашему Величеству будет угодно назначить наказание. Пролить кровь за своего короля это честь для любого дворянина. Для меня же это цель всей моей жизни, Сир.

Эти слова мог бы сказать и актер Барон со сцены театра в Марэ, наверняка получилось бы менее пафосно и даже больше похоже на правду. Но, маршала мало волновало, как воспринимали его самого, куда больше его заботило, слышал ли король его вообще.

- Не воображайте себе, что тем самым Вы заслуживаете пожизненную индульгенцию на все Ваши проступки, месье. Я могу закрыть глаза на многое. Но не когда речь идет о женщинах.

- Сир, если Вашему Величеству угодно будет выслушать меня, - снова заговорил Франсуа-Анри, после того, как старший брат изрек свою просьбу к королю и также как и Людовик потребовал от него правду.

- Правда? Сир, еще пол-часа назад мы, я, - дю Плесси вынул платок из-за обшлага камзола и глухо кашлянул в него, - Я представил Вашему Величеству поддельное рекомендательное письмо человека, служившего в свите королевы. Дело в том, что нити расследования привели меня к нему еще раннее. Я шел по его следу и нашел доказательства его преступных связей. Поиски привели меня в покои Малой Свиты. А оттуда я набрел на винтовую лестницу, которая привела меня в личные покои королевы. Именно тогда Ее Величество и застала меня здесь. Сир, все, что я хотел, это найти доказательства преступлений того человека. Но я не мог, поймите же, Сир, я не смел сказать обо всем королеве. Вы же сами знаете, в каком положении... Поймите, Ваше Величество, я думал прежде всего не как маршал, которому было поручено найти и призвать к ответу виновных, а как дворянин. Как христианин, во имя всего святого!

Поверит ли Людовик? Примет ли он эту полу-правду и позволит ли оставить все остальное в тумане прошлого? Дю Плесси пристально смотрел в глаза короля, отсчитывая секунды... минуту... вторую, дожидаясь реакции.

- Моя матушка, мадам де Руже не знает ничего о расследовании, Сир. Она лишь пыталась спасти меня от Бастилии. Я неблагодарный сын, Ваше Величество, но я не могу принять эту ложь ради спасения моей свободы. Если бы речь шла о женитьбе на любой другой женщине, я не задумался бы. Ваша воля, Сир, для меня первый закон. Но, речь идет о чувствах этой дамы к моему брату. Пусть они и не признавались никому и быть может даже самим себе, я не могу принять их жертву. Я знаю, что маркиза д'Отрив была вынуждена солгать королеве. И, видимо, графине де Суассон. Она не откажется от этой лжи. И это все ради моей свободы, - синие глаза сверкнули, - Я умоляю Вас, Ваше Величество, положить этому конец. Если кто-то и должен понести наказание, то только Ваш покорный слуга. Но не мадам д'Отрив. Эта женщина поступилась своей честью и добрым именем, даже не зная, ради чего. И еще, Сир, - после краткой паузы Франсуа-Анри опустил голову и посмотрел на орденскую ленту, украшавшую королевский камзол, - Я прошу Вас не допустить, чтобы королева узнала о результатах нашего расследования.

7

Отправлено: 27.08.16 01:55. Заголовок: Снисхождение, хорошо..

Снисхождение, хорошо же сказано, мелькнуло в голове короля и он повернулся к де Руже. На лице генерала все еще было то выражение холодной ярости, с которым он был готов вызвать на дуэль собственного брата, но голос и тон обрели прежнее хладнокровие. Людовик лишь молча кивнул ему в ответ и вновь обратил взгляд на дю Плесси-Бельера. Тот бледнел на глазах, едва не задыхаясь от кашля. Слушая его хриплый голос, Людовик хмурился все больше и больше. Его злило то, что маршал указывал ему на очевидные вещи, которые сам он упустил и скорее всего позабыл бы напрочь. Нервно покусывая губы, король не переставал смотреть в глаза маршала, пока тот говорил. Краткая пауза затянулась, но он все еще не отвечал, молча переваривая все сказанное.

Причины, на которые ссылался маршал были столь же очевидны, сколь и ужасающи. Убийца был не просто один из его придворных, он служил королеве, был одним из немногих, кто был вхож в личные покои Марии-Терезии и бог знает что еще мог учинить, если бы не нелепая смерть от цыганского ножа. Кто еще мог точно таким же образом скрываться под маской верноподданного? И тут же в памяти всплыл разговор с Олимпией в Версале. Господин Фуке с его секретами и тайными денежными махинациями, супруга Годара, хранившая сокровища, награбленные разбойниками, бывшие фрондеры - принцы Конде и де Марсильяк, его кузина герцогиня де Монпансье. Сколько еще лжи и измен таилось вокруг него? И какой же мелочью на самом деле казалась ложь во спасение, к которой прибегли маркиза де Руже и мадам Отрив в свете этих фактов. Впрочем, не такой уж мелочью, если маршал готов пойти до самого конца своей собственной карьеры при дворе, чтобы замять это дело.

- Вы просите невозможное, маршал, -
произнес Людовик после продолжительного молчания, - Во-первых, Вы предлагаете мне солгать королеве, мало того, выставить ее в глупейшем положении, заставив поверить в то, что она явилась причиной этого скандала. Во-вторых, это означает, что мы должны закрыть глаза на совершенные преступления. В-третьих, как Вы и сами только что сказали, ни мадам Отрив, ни герцог де Руже, не высказали свои желания и мы не можем решать за них.

Он смотрел в упор в лицо дю Плесси, но тот не подымал глаз, вперившись невидящим взглядом в ленту на его груди. Упрямство фаворита могло вывести из себя и святого, а причин для королевского гнева не только убавлялось, но добавилось сторицей - уже во второй раз он должен был столкнуться с Марией-Терезией. И снова из-за него же!

- Как Вы находите это возможным, маркиз? Как нам убедить королеву в том, что Вы и мадам дОтрив не связаны никакими обязательствами, но при этом маркиза не лгала, как не лгала и Ваша матушка? Я принимаю Ваши объяснения, но Вы же сами просите меня не раскрывать их королеве. В чем, собственно, я готов согласиться с Вами. В ее положении... да не только из-за этого... нет, это недопустимо. Никто вообще не должен узнать о поддельных рекомендательных письмах. Ни этого... шевалье. Ни кого бы то ни было еще. Это должно остаться за печатью архивного реестра. Но если не рассказывать королеве о Вашем расследовании, то тогда что же? Не думаете же Вы, что я буду лгать и изворачиваться как мальчишка?

В раздражении король зашагал по кабинету. Он подошел к столу и с силой ударил ладонями о крышку стола, так что неплотно закрытая чернильница подпрыгнула, пролив несколько капель чернильных брызг на брошенные рядом перчатки.

- Сядьте, маршал, -
вспылил Людовик, заметив, как дю Плесси покачнулся и еще сильнее прижал ладонь к боку, - Сядьте же, ради бога. Теперь нам следует обдумать все. Ни Вы, ни герцог де Руже, ни я сам не выйдем из этого кабинета, пока выход не будет найден. Господа, я еще раз повторяю - если бы речь шла только о вас или о преступлениях, которые вы расследовали, я бы оставил это на вашей совести и чести. Но речь идет о моей супруге. И о чести придворной дамы. И кроме того, если у этого человека остались сообщники, ваши открытия могут спугнуть их раньше времени. Резонанс будет еще более скандальным, господа. И этого мы совершенно не желаем.

Он резко отпихнул ногой стул, пододвинув его в сторону дю Плесси-Бельера и нетерпеливо взмахнул рукой, приказывая тому сесть.

- Я не желаю, чтобы Вы свалились без чувств в покоях королевы и моим лекарям пришлось перевязывать вас прямо здесь же. Садитесь, маркиз. Это мой приказ, - сказал он и снова зашагал по кабинету, заложив руки за спину.

Трижды он останавливался перед дверью в опочивальню королевы, порываясь вызвать графиню де Суассон. И всякий раз он отступал, лишь сильнее сцепив руки за спиной.

Если бы Олимпия не была настроена против дю Плесси. Если бы маршал хоть малость озаботился тем, чтобы обрести благосклонность графини вместо того, чтобы вести глупую войну шуток и насмешек! Она могла помочь им советом. А может быть и согласилась бы взять на себя миссию выставить в качестве посредницы перед королевой и выдать ложную помолвку маркизы и маршала как глупую несуразность, убедить Мария-Терезию не наказывать виновных. О, в том, что Олимпия могла найти к королеве подход и убедить ее в благости христианского и королевского милосердия к бедным заблудшим душам, Людовик нисколько не сомневался. Но просить возлюбленную ходатайствовать за нелюбимого ей дю Плесси - как? Придется все решать самому и это раздражало его больше всего.

- Герцог, скажите мне как если бы это было Вашей последней исповедью, то, что сказал нам Ваш брат о Вас и о маркизе Отрив, имеет ли хоть толику правды? Говорите, как есть.

8

Отправлено: 28.08.16 18:25. Заголовок: И снова этот человек..

И снова этот человек в черном, Шутолов Ее Величества - кажется, так его прозвали при дворе. Арман нервно стиснул снятую с правой руки перчатку и тут же закрыл ей рот, чтобы удержать восклицание. Если его брат действительно отыскал связь между убийствами и шевалье де Ла Валеттом, то отчего же не предупредил о том саму королеву? Это разрешило бы все вопросы. Разве Ее Величество не приняла бы во внимание то, что маршал пытался защитить ее и самого короля? Это оправдало бы в ее глазах даже столь вопиющую дерзость, как вторжение в ее личные покои. Так почему же?

Пока Франсуа-Анри говорил, Арман то и дело поглядывал на него, из-за спины короля, порываясь задать то один, то другой возникавшие у него вопросы. Почему он не сказал ничего королеве? Или же сказал? Но, тогда почему вместо того, чтобы возблагодарить Небо за то, что заговор убийц был раскрыт, королева сочла своей обязанностью не только удалить маршала от двора, но даже отправить его в Бастилию? Кто же во всей этой ситуации недоговаривал? И главное - каким образом Франсуа-Анри намеревался обелить имя Франсуазы, запятнанное подозрениями в постыдной связи с ним и еще хуже того, во лжи?

- Не смейте говорить о чувствах, сударь, -
прошипел Арман, услышав слетевшее с уст маркиза имя Франсуазы д'Отрив, - Что Вы вообще знаете о чувствах?

Упрямый как тысяча ослов братец продолжал гнуть свою линию и настаивать на отмене помолвки. Как будто бы это было тем самым наказанием, которое он заслужил за свои преступные махинации с расследованием. Глаза герцога метали молнии в сторону младшего брата, одна яростнее другой, пока тот наконец-то не замолчал, не справившись с приступом кашля.

И только повторенная маркизом просьба оградить саму королеву от новостей о поддельных документах, заставила де Руже вновь одуматься и вместо того, чтобы винить брата в аморальности и бесчестии, взглянуть на все с другой стороны. А если все дело действительно было в том, что встретившись лицом к лицу с королевой в ее опочивальне, маркиз попросту оказался в тупике - не смея расстроить Ее Величество, он умолчал об истинных причинах своего проступка и позволил ей самой делать выводы, какими катастрофическими они не оказались бы.

Молчание короля длилось долго или может быть это так показалось Арману, с удесятеренным нетерпением ждавшему, когда ему будет дозволено вставить свое слово. А точнее - задать свои вопросы, к каким бы ответам они не привели, истина должна была восторжествовать.

И наконец вопрос, который он сам отчего-то задвигал на самый последний план, был задан ему. Король даже не утруждал себя облечь эту тему в какие-либо удобоваримые рамки, говоря настолько же открыто и прямолинейно, как священник перед причастием.

- Сир, - де Руже открыл было рот, чтобы ответить, но голос предал его, как-будто он только что подхватил кашель своего брата, - Я должен, я мог признаться за самого себя, Сир, - с трудом проглотив комок, проговорил де Руже, стараясь не смотреть в сторону восседавшего на стуле Франсуа-Анри, - Я с детства знаком с мадам д'Отрив. Мы... я был ее другом. Сир, эта женщина заслуживает того, чтобы ее не только уважали, она заслуживает преклонения перед ней. Ее кроткий характер, отзывчивость. Даже в ту минуту, когда она могла еще отказаться от лжи и спасти свое имя, она думала не о себе. Все ее помыслы и мотивы были связаны со спасением моего брата. Сир, мадам Отрив виновна только лишь в том, что она солгала перед Ее Величеством ради человека, к которому она... я надеюсь... я не уверен, но я надеюсь, что она питает дружеские чувства ко мне. И ради меня она пошла на ложь. Чтобы спасти моего брата. Так было дело, Ваше Величество.

Он посмотрел на Франсуа-Анри взглядом полным горького упрека, но уже не ненависти - черт же его дери, но ведь и в самом деле Франсуаза сделала свой выбор в пользу Анрио. Что же она нашла в нем кроме того факта, что он был его братом? А если она и в самом деле влюблена в маркиза? Глаза Армана сверкнули и тут же потухли, он прикрыл веки и опустил голову.

Сколько раз он должен еще и еще повторять эту простую и чистую как апрельское небо истину, чтобы поверить в то, что сердце Франсуазы было отдано ему, а не брату?

- Я не смею говорить за мадам Отрив, Сир, но я уверен, что могу судить о ее намерениях. Дело в том, что она рассказала мне. Мы говорили и она призналась, что если бы не арест маркиза, она никогда не выбрала бы его. Между нами двумя она не выбрала бы маркиза.

9

Отправлено: 28.08.16 20:09. Заголовок: - Вы просите невозмо..

- Вы просите невозможное, маршал, - прозвучало как приговор. Франсуа-Анри молча стиснул зубы, готовясь принять королевскую волю. Он так и не поднял глаза, опасаясь, что затаенная боль будет превратно истолкована. И все-таки, Людовик был близок к тому, чтобы принять поданную ему часть правды за основу.

- Перед тем, как королева велела мне покинуть апартаменты, я сказал Ее Величеству о том, что искал виновного в убийствах. Это прозвучало как оскорбление. Я виноват в том, что не довел все до Вашего сведения, Сир, а действовал по собственному почину.

Покачнувшись из-за долгого неподвижного стояния на ногах, маркиз протянул руку к столу, чтобы опереться на него. Этот жест и был истолкован королем как слабость. Проклиная себя за отсутствие выдержки, дю Плесси был вынужден подчиниться приказу, когда король не только высказал его вслух, но и придвинул к нему стул.

- Сядьте же, ради бога.

Опустившись на стул, маршал облокотился на спинку и ощутил, как кровь отхлынула от его щек. Что бы не происходило со злополучной раной, никак не желавшей залечиваться, не смотря на все мази и перевязки, наложенные доктором Коленом, время и место было более чем неподходящим. Франсуа-Анри прикрыл глаза, стараясь не упустить нить логических рассуждений короля и герцога. На смену отступившей тянущей боли в боку пришло головокружение и нестерпимый звон в висках. Голоса становились все глуше, как-будто их произносили издалека, едва ли не из галереи Охотников, зато шум крови, прихлынувшей к вискам, заглушал все остальные звуки и даже мысли. А ведь было архи-важно высказать вслух только что пришедшую в его голову идею. Сейчас или никогда!

- Сир, есть еще одна мысль! - громко высказался дю Плесси и поднялся на ноги, как будто его могли не заметить и не услышать, пока он сидел, - Если это нужно для спасения чести мадам Отрив и для того, чтобы успокоить подозрения королевы, то быть может, мы можем открыть ей часть правды. Умолчав о самом худшем, Вы тем самым не солжете, Ваше Величество. То, о чем королева не будет знать, нисколько не повредит ей. Положим, я признаюсь Ее Величеству, что бродил в покоях Малой Свиты над ее покоями в поисках улики. Дуэнде погиб не случайно, я уверен в том. Ведь должна быть причина, почему он оказался там... в потайном коридоре, где мы нашли его. Мы не станем говорить о его смерти, но можем сослаться на то, что у себя в Малых Покоях он хранил улику, уличавшую того, кто устроил взрыв на пикнике.

От усилий, которых стоила эта длинная речь, дю Плесси начал задыхаться и снова закашлялся, не справившись со сбитым дыханием. Злясь на самого себя за эту непростительную слабость, он осел на стул и глухо прорычал в платок. Кашель подступил с новой силой и маршал не услышал голос графини де Суассон, приоткрывшей дверь в кабинет, и не заметил, как король пригласил ее войти.
Сосредоточившись на том, чтобы поскорее преодолеть новый приступ, он уткнулся лицом в платок с глухим похожим на рычание кашлем.

- Поверьте моему слову, Сир, - глухим голосом проговорил он сквозь прижатый ко рту платок, когда кашель понемногу отступил, - Эта улика действительно была. Шевалье д'Эрланже, помощник господина Ла Рейни, говорил с шевалье де Лорреном, которого обвинили по ложному доносу. Улика была у де Лоррена в комнате и пропала после его ареста. Я искал ее, но тщетно.

10

Отправлено: 28.08.16 22:29. Заголовок: - Виноваты, маршал. ..

- Виноваты, маршал. Еще как виноваты, - буркнул король, выслушав покаяние дю Плесси, - Вам следовало дождаться меня, прежде чем доводить дело... - тут он махнул рукой и рыкнул нечто нечленораздельное вроде "ай, да что там теперь-то". Ответ де Руже вызвал не меньшее раздражение и король снова зашагал по кабинету, стараясь вложить свое нетерпение и закипавший в душе гнев в каждый шаг, который впечатывал в шашечки черных плит, которыми был выложен пол кабинета.

- Короче, герцог, короче! - торопил Людовик невнятно мямлившего де Руже, обходя возле него, - Да что Вы, в самом деле, как монастырская воспитанница, - не выдержал он очередную многозначительную паузу, сделанную бедным генералом, которому явно не приходилось до той поры не то что о любви, вообще, о женщинах разговаривать, - Я не утверждаю, что мадам Отрив виновна, герцог. Я вообще в это не верю, - бросил он, посмотрев на безвольно осевшего на стуле дю Плесси, - Но, в итоге, что мы имеем? Из вас двоих мадам Отрив выбрала бы Вас, герцог, так или нет? Если бы то было по ее воле и согласно ее душевной склонности, так?

Из двух братьев младший был явно более серьезно подкован по части отношений, да и по части понимания женской натуры. Людовик горько усмехнулся, подумав об этом обстоятельстве. Дю Плесси вновь поднялся на ноги и заговорил. Громко, часто дыша и торопясь так, словно пытался догнать карету, запряженную четверкой резвых скакунов.

- То есть, Вы предлагаете все-таки раскрыть часть правды? О, боже мой, как, маркиз? Как? - сминая кружевные концы развязавшегося шарфа, вопрошал Людовик, - Где она, эта грань между правдой и полуправдой? До каких пор мне рассказывать, а на чем следует остановиться? Легко сказать - умолчать о самом страшном. Но вопросы, маркиз, вопросы то будут!

Улика... когда маршал заговорил про улики, которые он искал в Малых покоях, король остановился, оказавшись снова рядом с дверью в опочивальню Марии-Терезии. Его рука невольно потянулась к золоченой ручке, но на этот раз дверь отворилась сама.

- Сир? Ваше Величество? - Олимпия заглянула в приоткрытую дверь.

Людовик тут же сделал ей знак войти и вопреки всем правилам этикета схватил за руки, настаивая на том, чтобы графиня вошла в кабинет. Глухой кашель дю Плесси заглушил его нетерпеливое: "Что нам делать?"

- Улики, месье маркиз, хороши тогда, когда их можно представить, - с горечью заметил король и кивнул графине, - Мы в тупике, мадам. Есть вещи, которые маршал был не в праве рассказать королеве, но доверил мне. И есть... возможно, есть улики, которые могли бы оправдать его поступок в глазах Ее Величества. Нет, я не говорю о его связи с мадам Отрив. Судя по всему, эта достойная дама взяла на себя ношу не совершенного ей греха.

Он крепко стиснул зубы и сжал ладонью руку Олимпии, покоившуюся на его правой руке.

- Тот человек, шевалье Ла Валетт, оказался вовсе не тем, за кого себя выдавал, - процедил он сквозь зубы, сощурив глаза, в которых блистали молнии гнева, - Он виновен не только в подлоге документов, но и в убийствах. И в краже той самой шкатулки. И все это нам приходится скрывать от Ее Величества, чтобы не расстроить ее еще больше, - с трудом сдерживаясь, чтобы не бросить проклятие в адрес покойного, заслуживавшего прямой дороги в ад, Людовик отвернулся и сверкнул глазами в сторону окна, - Этот человек виновен в организации взрыва на Лужайке. И у покойного Дуэнде могли быть тому доказательства. Не спрашивайте, мой друг, почему мы в этом уверены. Господин маркиз... маршал, - он повернул лицо в сторону дю Плесси, - Уверяет нас в том, что это так. Но во всей этой скандальной истории у него нет ни улик, ни доказательств. Ни адвоката, который мог бы замолвить за него доброе слово. Не обессудьте, месье, но моему слову Ее Величество вряд ли поверит во второй раз после Вашей скандальной выходки.

11

Отправлено: 30.08.16 00:12. Заголовок: Как и следовало ожид..

// Дворец Фонтенбло. Кабинет королевы Марии-Терезии. 3 //

Как и следовало ожидать, мужчины снова говорили не о том. Они всегда говорили не о том, живя в своем особенном, мужском мире, таком далеком от женских волнений и горестей. Вот и сейчас…

- Прошу прощения, сир, - повинуясь призывному жесту Людовика, Олимпия одарила его нежным взглядом, красноречивее любых слов сказавшим, как она сочувствует его незавидному положению. – Без всякого сомнения, вам, как государю, необходимо и следует знать истинную подоплеку случившегося. Не сомневаюсь, что господин дю Плесси сумел привести Вашему Величеству множество неоспоримых доводов, объясняющих его проникновение в покои королевы. Если вы нашли их удовлетворительными, сир, то я только рада, потому что пособники убийцы должны быть найдены и наказаны. Однако я сильно сомневаюсь, что маршал, - Олимпия кивнула в сторону дю Плесси, и уголки ее вишневых губ дрогнули в презрительной гримаске, - сумел вразумительно объяснить, по какой причине он решился на это вторжение, не испросив – хотя бы из вежливости – дозволения королевы. В котором ему наверняка не было бы отказано, поскольку королева, как никто другой, заинтересована в вашей безопасности, сир.

Графиня произнесла эти слова тоном полной уверенности – ради Луи – хотя на душе у нее скребнула в этот миг черная, как ночь, кошка. Если Мария-Терезия любила мужа, да, но что, если она предала его не только телом, но и сердцем? Что, если в недрах ее покоев таились не только окровавленные тряпицы, но и более серьезные улики и доказательства измены далеко не супружеского свойства? Так или иначе, в тот злополучный раз маршал их не нашел, и теперь шансы отыскать что-либо, проливающее свет на тайну комбинации «королева+валет», были близки к нулю.

- Именно это пренебрежение приличиями со стороны господина дю Плесси Ее Величество сочла столь оскорбительным, но маршал принес извинения, и ему было даровано прощение, разве не так?

Она обвела мужчин суровым взглядом.

- А теперь объясните же мне, господа, каким образом рассказ, чистосердечный или же частичный, о причинах возмутившего королеву поступка способен обелить честь мадам д’Отрив? О, мне понятно желание одного из братьев де Руже избавиться от неугодной ему помолвки под прикрытием столь благородной цели, но право же, на месте маркизы я бы предпочла слыть честной грешницей, чем добродетельной лгуньей. Ее Величество, быть может, закрыла бы глаза на вспышку неодолимой страсти, но то, что мадам Отрив выбрала верность дружбе в ущерб преданности короне, в ее глазах прощения не имеет. Теперь, когда у Ее Величества не осталось сомнений, что маркиза ей солгала, пусть и по наущению мадам дю Плесси-Бельер, ее придворная карьера закончилась навсегда. Мне только что было велено передать бедной женщине, что она должна немедленно покинуть двор, поскольку лишилась места в свите королевы. Места, за которое так хлопотал герцог де Виллеруа.

Тяжелый взгляд черных итальянских глаз не сулил обоим братьям ничего хорошего.

- Полагаю, вам все еще не хватало врагов, господа, раз сегодня вы сделали все возможное, чтобы умножить их число. Право же, если вы и военные кампании ведете с подобным результатом…

Олимпия повернулась к королю, и взгляд ее тотчас смягчился и сделался почти виноватым.

- Я попыталась уговорить Ее Величество не спешить со столь резким решением, и баронесса дю Пелье продолжает сейчас мои уговоры. Думаю, что вдвоем нам удастся превратить немедленную отставку в отпуск на лечение, caro, но не более того. Ее Величество не может выместить свой гнев на дю Плесси, поскольку обещалась простить его, не в силах наказать его мать, ибо та не служит при дворе, но отыграться за все на мадам Отрив - в ее власти.

12

Отправлено: 30.08.16 20:46. Заголовок: - Да, Сир, до этого ..

- Да, Сир, до этого происшествия, - кивнул де Руже в ответ на вопрос короля и тут же стушевался под тяжелым взглядом черных очей графини де Суассон. Он молчал, пока король излагал суть их беседы и только время от времени отвечал короткими кивками, подтверждая слова Его Величества. В голове у него роились десятки вопросов, касательно не состыковывавшихся между собой фактов, но он не смел произнести вслух ни один из них, не будучи уверенным, хотел ли его брат быть до конца откровенным. А что если Анрио намеревался скрыть настоящую правду не только от королевы, но и от короля? Если он искал улики в покоях королевы, то отчего именно там? И действительно ли он не нашел ничего ни в опочивальне королевы, ни в Малых покоях наверху?

"Черт возьми, маркиз, если Вы хотели, чтобы я поддержал Вас в этом безумии, то могли бы предупредить заранее, чего ожидать. Я даже не знаю толком, что Вам известно и что именно Вы так отчаянно пытаетесь замолчать даже перед королем!" - думал про себя де Руже, бросая испепеляющие взгляды в сторону маршала.

А вот и суровые известия от королевы. Графиня обвела братьев таким уничтожающим взглядом, что сомнений и быть не могло, она явилась в кабинет вовсе не ради того, чтобы первой услышать скандальные подробности расследования или отпраздновать минуту своего торжества над маршалом дю Плесси.

Арман слушал графиню и челюсть его с каждой секундой становилась все тяжелее, будто наливалась свинцом. Он смотрел в лицо мадам де Суассон, являя собой внешнее спокойствие. Ни единого возражения, ни даже звука не слетело с его губ сквозь стиснутые зубы, пока графиня не упомянула о самом ужасном - об отставке маркизы д'Отрив.

- Как? Как покинуть двор? - прошептал де Руже, не в силах повторить вслух только что услышанную новость, словно от самого повторения ее могло произойти несчастье.

- Это уже наверняка? - спросил он чуть погодя, с трудом проглотив свинцовый ком, сдавивший его горло, - Но ведь... но я... боже, боже, - он обернулся к брату и с отчаяньем в голосе, выдавшем наконец все его внутреннее состояние, воскликнул, - Мы не можем это оставить так! Нет же, немедленно! Хотите Вы или нет, мы должны умолять королеву простить маркизу д'Отрив! Сейчас же! Сир! Позвольте мне и моему брату еще раз поговорить с королевой. Это прощение, которое Вы и Ее Величество милостиво даровали маркизу, не заслуживает этой жертвы.

// Дворец Фонтенбло. Покои рядом с Опочивальней Его Величества Короля. 4 //

13

Отправлено: 30.08.16 23:58. Заголовок: О, если бы только Ег..

О, если бы только Его Величество знал, насколько трудно было самому дю Плесси уследить за тонкой гранью между правдой и полуправдой! Глаза Франсуа-Анри блеснули от гнева и он даже не потрудился опустить взор, чтобы не оскорбить короля.

- Сир, Вашему Величеству нет необходимости отвечать на вопросы, - тихо проговорил маршал, - Вы - король. Разве у Вас должны быть причины поступать так или иначе?

Он сказал это, напомнил Людовику о том, что он был не только хранителем закона, но и вершителем. В конце-концов сам дю Плесси нисколько не кривил душой, так как был уверен в том, сколько себя помнил. Еще ребенком он твердо усвоил это со слов своего отца маршала де Руже - у королевства есть только одна голова - монарх, и только одна рука, вершащая закон - рука монарха. А он - дю Плесси - был призван быть этой рукой в деле расследования кражи шкатулки королевы и связанных с ней убийств в Фонтенбло. Разве не означало это, что он был подотчетен только королю? Тут же тихий голос в его душе подсказал, что именно в этом деле он был подотчетен королеве-матери, которая и поручила ему расследование, после того, как узнала о том, что маршал был посвящен в тайну содержимого похищенной шкатулки. Но именно о том, что сама королева-мать просила его найти похитителя и того, кто платил ему, дю Плесси не имел права говорить. Даже самому королю.
Не много ли граней ему приходилось соблюдать во всем этом деле, с грустной улыбкой подумал маршал и обернулся к вошедшей графине. Его ноги были тяжелы, словно к коленям были пристегнуты железные скобы колодок, не позволявшие ему выпрямиться и встать.

О, этот презрительный взгляд! Не слишком ли хорошо мадам де Суассон играет свою роль ненавистницы? Холодок, коснувшийся его затылка, пробежал по спине, в то время как в груди все зажглось от слов графини. О нет, в ту минуту Ее Светлость не играла, она действительно вкладывала в свои слова все презрение и ненависть, которые накопились в ее сердце. Каждое слово било наотмашь, словно хлесткая пощечина. Франсуа-Анри попытался подняться, чтобы посмотреть в лицо Олимпии, но тело отказывалось подчиняться воле - он так и оставался на стуле, словно старик. Горькая усмешка тронула уголки его губ, когда графиня заговорила о приличиях. Но тут она заговорила о маркизе дОтрив. Если бы даже ему довелось нажить себе тысячу врагов, он не повел бы и бровью - разве под стенами осажденных крепостей он считал дула нацеленных на него аркебуз и мушкетов? Но речь шла об отставке маркизы, незаслуженной, позорной. И все это было по его вине!

"Я лишь хотел добиться справедливость для нее!" -
вскричали глаза дю Плесси, когда он вскочил на ноги. Немой крик так и остался в глубине его души. Да и что с того - его бы не услышали и вовсе. Олимпия обращалась к королю, а следом за ней и Арман. Что могло значить его раскаяние? Если только он сейчас же не найдет причину, достаточно вескую для того, чтобы королева сама пожелала замять скандал.

- Сир, позвольте мне. Мадам де Суассон, как и всегда, права во всем. Но не совсем, - слабость мешала говорить громче, так что, приличия были соблюдены и маршал произнес свои слова тихим и твердым голосом, заставив всех прислушаться к себе.

- Да, Ее Величество вольна призывать к себе на службу и прогонять от себя своих слуг. Но, мадам Отрив не прислуга, прибывшая вместе с приданным королевы из Испании. Маркиза была представлена ко двору еще до своего замужества, как мадемуазель де Виллеруа, дочь герцога де Невиля, маршала... Франции, - отдышаться бы, такие длинные предложения требовали больше воздуха в груди, а его так не хватало, дю Плесси несколько раз вдохнул и выдохнул, прежде чем продолжить, - Удалять придворную даму или кавалера от двора можете только Вы, Сир. И никто больше. Мой арест уже вызвал достаточно кривотолков при дворе и даже за его пределами. Отставка мадам Отрив вызовет не меньше слухов. Будут заданы вопросы. И в том числе о том, что мы, - он обвел глазами всех присутствующих, - Все мы хотим похоронить здесь в этом кабинете раз и навсегда. Вымещать гнев за преступления, совершенные самозванцем? - маршал склонил голову вниз и глухо прошептал, - Сир, позвольте мне еще раз преклонить колени перед королевой и молить об уступке, если не о прощении?

"Черт подери! Я должен умолять королеву не поднимать из тени то, что способно погубить ее же саму!"
- клокотало в душе дю Плесси, близкого к тому, чтобы задаться вопросом - был ли приказ королевы следствием ее упрямства или же груза ее же вины. Но, едва лишь в его голове мелькнула мысль о том, чтобы посмотреть на ситуацию под таким углом зрения, он тут же приказал себе не думать и не вспоминать. Грань между правдой и тысячной долей полуправды, которую он поведал королю была слишком острой и почти невидимой.
Молчать. Ни слова больше, твердил себе маршал, устало осев на стул.

14

Отправлено: 31.08.16 01:34. Заголовок: Вслед за Олимпией Лю..

Вслед за Олимпией Людовик повернулся к дю Плесси, все еще сидевшему на стуле спиной к двери.

- В самом деле, месье, неужели у Вас не было никакой возможности предупредить королеву о Ваших изысканиях? - спросил он, - И если бы у Ее Величества нашлись причины отказать Вам, то Вам следовало обратиться ко мне.

В голосе короля послышался тот металлический холод, который обыкновенно не предвещал ничего хорошего. Но, вновь зазвучал голос Олимпии, и Людовик сдержался, так и не перейдя от упреков к более неудобным вопросам.

- Да, месье маршал на удивление удачлив. Даже в этой ситуации ему удалось получить прощение, - проговорил он, придержав про себя гневный выпад о том, что это прощение не было бы даровано маршалу без его помощи и никакая удача не спасла бы дю Плесси от долгого заточения в Бастилии, если бы не расположение к нему самого короля.

Людовик ожидал, что Мария-Терезия еще долгое время будет дуться на его приближенных и даже на дам из своей свиты - на все французское дворянство в целом и общем. Но, чего он никак не предполагал, так это того, что вся обида будет излита на одну голову, и как видно по удрученным лицам обоих братьев де Руже, на голову неповинную ни в чем.

- Она так сказала? - переспросил он, словно еще надеясь, что оставалось маленькое "если" или "может быть" и роковое решение будет отменено столь же легко, как и было принято.

- Во власти Ее Величества принимать все решения, которые касаются ее свиты, -
проговорил он, разглядывая шахматный узор на паркете, - Это да...

Де Руже вскинулся, тут же предложив себя и своего брата в качестве парламентариев, а дю Плесси и того больше, был готов броситься королеве в ноги. О да, такой видный кавалер, валяющийся у ног - какая женщина устоит перед такими мольбами? Горечь этой мысли была в том, что обида Марии-Терезии была куда как более глубокого свойства, чем простой каприз и нежелание уступить. Она была оскорблена еще до того - тем, что ее просили против ее воли вернуть приказом пожелавшую оставить двор гофмейстерину ее свиты, а потом отменить приказ об аресте и наказании маршала, нанесшего без сомнений тяжкое оскорбление ей как королеве и как женщине. А теперь еще и это... словно мало бы насмешек над бедной инфантой. Впервые за все то время Людовик подумал о том, что должна была чувствовать Мария-Терезия. Подумал и тут же отослал непрошенную мысль прочь - он подумает о том позднее, тогда, когда это не будет мешать ему принять решение, единственно лучшее для него как короля, а значит, и для государства.

- Мы не можем допустить того, чтобы месье де Виллеруа было нанесено такое оскорбление, -
медленно произнес Людовик, скрестив руки на груди, - Я ценю и глубоко уважаю маршала де Виллеруа, моего воспитателя, достойного дворянина. Как и архиепископа Лионского, дядюшку мадам Отрив, - тут он закатил к потолку голубые глаза - надо ли говорить, что менее всего он хотел огорчить брата бедной маркизы, только что получившего из его рук патент на лейтенантский чин.

- Успокойтесь, месье маршал, -
ответил король на горячность дю Плесси и взмахнул рукой, приказывая тому сеть, - В Вашем состоянии падать на колени весьма чревато. И это целиком на Вашей же совести. Никто не ждал Вас во дворце раньше сегодняшнего вечера. Что помешало Вам приехать в карете и отложить свое эффектное выступление на завтра?

Ободряющий и нежный взгляд янтарных глаз вернул ему теплоту, которой ох как не хватало Людовику. Он опустил глаза и коротко улыбнулся одними уголками губ, прошептав графине:

- Мне придется сделать это самому.

Он вскинул подбородок вверх и глянул на герцога, уже стоявшего возле двери в опочивальню королевы.

- Герцог, готовы ли Вы официально просить у герцога де Невиля руки мадам Франсуазы де Виллеруа вдовствующей маркизы дОтрив? Если да, то в моей власти не допустить отдаления от двора герцогини де Руже. Она будет восстановлена в своем праве и в своей должности в свите королевы. Если Ее Величеству будет угодно забыть прегрешения, - он властно махнул рукой, запрещая возражения де Руже, - Были они или нет, но это пятно останется на имени маркизы Отрив. Я буду просить Ее Величество даровать милость герцогине де Руже. Вашей супруге и дочери уважаемого герцога де Невиля.

Он посмотрел в глаза Олимпии и кивнул ей, стараясь улыбнуться как можно мягче - запрещая возражать герцогу де Руже, он вовсе не хотел молчания.

- Что скажете, мадам? Вы полагаете, у нас есть шанс уговорить королеву пойти на это? -
спросил он и губы беззвучно добавили "сердце мое".

15

Отправлено: 01.09.16 00:48. Заголовок: Права, но не совсем...

Права, но не совсем. Прелестно! Какой милый, галантный мужской способ объявить ее полной дурой.

Олимпия собралась было вспылить и бросить в лицо дю Плесси что-нибудь особенно едкое и колкое, но взглянула на это лицо, бледное до синевы, в каплях испарины, и отвернулась. Добивать лежачих могли позволить себе римские bravi, но не римские патриции. Но звезды, как же трудно было молчать!

- Преклонить колени перед королевой, как же! – прошипела она сквозь зубы. – Лучшего защитника маркизе просто не сыскать.

Понимал ли дю Плесси, что он – последний человек, к просьбам которого Мария-Терезия способна сейчас прислушаться? Должно быть, да, если не был последним глупцом. И несмотря на это, готов был… о небо, да он же собрался шантажировать королеву! Прощение мадам Отрив в обмен на обещание похоронить дело Ла Валетта. Но отчего такая горячность, будто… да нет же, надо быть слепой, чтобы не понять причину этого рвения – рыжая маркиза с очевидностью значит для маршала куда больше, чем подруга детства, раз он готов биться за нее всеми недозволенными средствами.

Мерзавец!

Олимпия готова была выкрикнуть это вслух, если бы не Луи. Его медленная, взвешенная речь успокаивала, как целебный бальзам. Нет, ему тоже нельзя было верить – но лишь в делах любви. Что касается всего остального, он был для нее как скала – неколебимая и надежная в любую бурю. Что бы не случилось, Луи может исправить все, одним нерушимым королевским словом. И за это она его любила – точнее, и за это тоже.

Графиня поймала себя на том, что улыбается – и что вспыхнувший было гнев улетучился – или нет, забился глубоко-глубоко, чтобы подспудно тлеть до той поры, когда его можно будет извергнуть огнедышащей лавой на виновную голову.

Людовик говорил вслух то, о чем она думала, слушая горячечный бред обоих братьев. Да, немедленный – в пределах приличий – брак с герцогом де Руже вполне может стать для вдовы Отрив избавлением от внезапной немилости, которую она так неосторожно навлекла на свою голову.

- Сир, в вашей власти уговорить Ее Величество на что угодно, ведь королева любит вас и готова угождать во всем. Но если позволите… - не дожидаясь согласия, в котором она не сомневалась, Олимпия взяла короля за руку и увлекла к самому дальнему из трех окон просторного кабинета.

- Это прекрасно, caro – Виллеруа будет счастлив получить в зятья герцога вместо маркиза с сомнительной репутацией, - вполголоса произнесла она, улыбаясь возлюбленному. - Но мне думается, что было бы лучше разделить процесс уговоров на две части. Мадам д’Отрив лежит со сломанной ногой и в любом случае не сможет вернуться к придворной жизни в ближайшие два месяца. Я просила Ее Величество вместо отставки отпустить маркизу домой – это никого не удивит и не вызовет кривотолков. За то время, что она будет выздоравливать, де Руже успеет согласовать брачный контракт – не сомневаюсь, что это будет самым сложным моментом в этом поспешном браке. А когда маркиза сделается герцогиней, уговорить Ее Величество вернуть ее ко двору будет намного легче – гнев королевы успеет пройти, а ваше внимание и нежность загладят расстройство, которое Ее Величеству пришлось пережить из-за сделанных вам уступок. Самое главное сейчас – не дать королеве сделать непоправимый шаг. И конечно же, не допустить к ней виновников ее сегодняшних слез, - она кивнула в сторону застывшего у дверей в опочивальню де Руже. – Если что-то еще можно испортить, будьте уверены, они это испортят. Слава богу, что военные не занимаются дипломатией.

Забавно, сколько копий сломали здесь из-за одной вдовы, а между тем вдова другая сухою выйдет из воды. Хотя не будь Сюзанны де Руже, вся эта глупость просто б не случилась.

// Дворец Фонтенбло. Опочивальня Её Величества Марии-Терезии. 5 //

16

Отправлено: 03.09.16 16:49. Заголовок: Мягкое прикосновение..

Мягкое прикосновение руки. Людовик едва лишь взглянул в глаза возлюбленной и позволил увлечь себя к дальнему окну. Он знал, что в ту минуту из них двоих она меньше него была настроена на шаловливый обмен мимолетными вороватыми взглядами и беззвучными обещаниями скорейшей неги под сенью их личного маленького мирка в Красных покоях. И потому в ответ он лишь сдержанно наклонил голову, готовый прислушаться к ее словам.

- Я прошу Вас, моя дорогая, - ответил он, прекрасно зная, что герцог и маркиз могли догадаться о содержании их беседы по его тону, - Да, я более чем уверен в этом. Герцогский титул будет более предпочтительным в глазах радетельного отца семейства. К тому же, - Людовик усмехнулся, давая понять, что в отношении своего бывшего воспитателя он был далек от иллюзий, - Состояние герцога де Руже во много раз перекрывает нынешнее состояние маршала де Невиля. Счастливому жениху еще доведется узнать о некоторых подводных камнях в течении реки, называемой семейным счастьем. Но, нас это не касается. Или?

О нет, возражений не последовало, так что Людовик лишь тихо выдохнул, внимая к рассуждениям графини. Да, то, что она предлагала, было полностью оправданным и важным, настолько же, насколько и деликатным в исполнении. Подумала ли сама Олимпия о том, что затеяв разговор с Марией-Терезией об отсрочке ее приказа, Людовик выдаст ее?

- Вы согласны на то, что королеве будет известно о нашем разговоре? Как и о том, что Вы по собственной воле выдали мне ее намерения? - в голубых глазах мелькнула тревога, - Я не хотел бы именно сейчас пробудить былое противостояние между вами, сердце мое. Но, если другого выхода нет... предупредите Ее Величество о том, что я желаю войти к ней. Я намерен переговорить с ней сейчас и не откладывая.

Он обернулся и посмотрел на притихших героев дня. Герцог все еще полыхал решимостью свернуть горы ради той, кого он с кажущейся легкостью отдал в невесты младшему брату. Последний же ссутулился на стуле и выглядел настолько изможденным, что казалось бы малейшее дуновение сквозняка могло бы сбить его на пол.

- Этих господ я велю проводить отсюда через коридор для прислуги. Им незачем более тревожить Ее Величество своим присутствием.

Заглянув в глаза Олимпии, он на мгновение улыбнулся и поцеловал ее теплые руки с жаром, который должен был напомнить ей, что перед ней стоял не только король, но ее Луиджи.

- Герцог, я полагаю, мы можем сослаться на Ваше желание просить руки мадам Отрив? В таком случае я объявлю это Ее Величеству, - сказал король.

Отпустив руки Олимпии, он вновь обрел ту холодную сдержанность, которая возвышала его над всем остальным миром. Глядя на де Руже, он вежливо опустил руку в знак того, что услышал уже достаточно.

- Я намерен вызвать к себе маршала де Невиля тот час же. Надеюсь, герцог, Вы не будете возражать, если именно я выступлю в роли свата от Вашего имени? Полагаю, я найду достаточно весомые доводы к тому, чтобы Его Светлость не счел оскорбительным для себя и для своей дочери весь этот конфуз с помолвкой.

В подтверждение своих намерений, Людовик выглянул в коридор для прислуги и подозвал к себе пажа, дежурившего за дверью.

- Сударь, я хочу, чтобы герцогу де Невилю немедленно передали мою просьбу явиться в мои покои, - сказал он, с легкой усмешкой глядя на покрасневшего от волнения юнца, - И еще, разыщите королевского лекаря. Доктора Ламара. Скажите, что его услуги потребуются маршалу дю Плесси-Бельеру.

- Здесь, Сир? - переспросил удивленный паж, никогда прежде не получавший указания от столь высоких визитеров Ее Величества.

- Нет, конечно же. Пусть он пожалует в комнату господина маршала. Это та, что находится рядом с королевской опочивальней. И позовите лакея, чтобы проводил господ де Руже и дю Плесси-Бельера из покоев королевы. Через коридоры для прислуги, - пояснил король.

Закрыв дверь, он подошел к Олимпии, откровенно любуясь ее блистательным нарядом и безупречно подобранным гарнитуром украшений. Но не бриллианты, доставшиеся графине от покойного дядюшки, и не великолепное платье, сшитое лучшей модисткой, которую только можно было отыскать в Париже, делали Олимпию Манчини прекрасной. О нет, все это было лишь прекрасной оправой, тогда как настоящий свет исходил от нее самой. Восхищенным взглядом Людовик окинул весь облик возлюбленной, прежде чем приблизиться к ней и вновь взять ее руку в свои.

- Я подожду Вашего сигнала, сердце мое, о том, что королева готова, - сказал он, подняв руку к своим губам, - А затем я встречусь с герцогом де Невилем.

Отпустив графиню, Людовик некоторое время молча смотрел в окно, наблюдая за полетом стайки птиц, перепархивавших с одного куста на другой. Откуда-то издалека донесся смех и веселые голоса молодых людей. Спугнутые птицы взмыли ввысь и устремились в сторону парка.

- Господа, вы свободны, - проговорил Людовик, не отворачиваясь от окна, - Я навещу Вас в Вашей комнате, маршал, - добавил он чуть менее холодным тоном, - Надеюсь, Ваше состояние не помешает Вам немедленно вернуться к своим обязанностям. Выход к королевскому обеду будет через сорок минут. Будьте готовы. И Вы, герцог, тоже. Я уверен, что у меня будут хорошие новости для Вас и для мадам дОтрив.

// Дворец Фонтенбло. Опочивальня Её Величества Марии-Терезии. 5 //

17

Отправлено: 06.09.16 00:43. Заголовок: Впервые за все время..

Впервые за все время их разговора с королем, дю Плесси услышал в тоне Его Величества не гнев, яркий и мимолетный, как вспышки апрельского грома, а глухие раскаты надвигавшейся бури. Еще немного и Людовик задаст ему вопрос, от которого будет не отвертеться и тогда, да поможет им бог, ибо изворотливость и военная стратегия уже не спасут. Его. Их. Франсуа-Анри лишь мельком посмотрел в сторону графини де Суассон, не желая ни жестом, ни даже взглядом выдать, что они действовали заодно. Нет, ей ничего не было известно - это единственная истина, которая должна была остаться нерушимой, даже если все остальное будет подвергнуто сомнению. И пусть хотя бы это останется единственным исполненным обещанием, данным Ей.

Чудо все-таки свершилось или же то была интуиция Людовика, которая не позволила ему на этот раз подойти к опасной черте ближе чем на шаг - он не только сменил тему разговора, но и пропустил мимо ушей решительную просьбу маршала позволить ему еще раз поговорить с королевой. А это означало, что ему не придется идти на шантаж и возвести еще более высокую стену между ним и королевой. Дю Плесси невольно обернулся на звук голоса Олимпии де Суассон, бросив благодарный взгляд, но тут же снова опустил голову, прислушиваясь к ее словам, произносимым столь тихо, что их мог заглушить даже полет комара.

От слишком пристального внимания к этой тихой беседе, его отвлек звук отворяемой двери и голос постороннего человека, стоявшего в тени коридора для прислуги. Дю Плесси выпрямился и поднял голову, обведя комнату рассеянным взглядом. Время тянулось слишком долго, гораздо дольше, чем ему показалось в легкой дреме, в которую он окунулся, поддавшись усталости. Ему казалось, что прошло как минимум два часа, тогда как король все еще отдавал приказы пажу, а затем вновь отошел к графине де Суассон, пообещав ей, что встретится с герцогом де Невилем. Затем он отошел к окну и долго молчал. И только когда он снова заговорил, маршал осознал, что все еще находился в кабинете королевы.

Сорок минут - этого было бы более чем достаточно для того, чтобы умыться с дороги и переодеться. А больше ему ничего и не нужно. Так он подумал, глядя в спину короля, так и не обернувшегося от окна.

И все-таки, только сорок минут. Попытка подняться вернула притупившуюся боль в боку и дю Плесси тяжело оперся рукой о спинку стула. Зажмурив глаза, он собрался с духом.

- Сир, через пол-часа я буду готов, - проговорил он и дрожащая рука легла на подставленный локоть старшего брата.

Он хотел добавить еще что-нибудь небрежно шутливое о долгой дороге и неоправданной спешке, но промолчал. Не слишком ли много бравады для одного полудня? Ему еще предстоит впечатлять и восхищать толпу любопытных придворных, но для короля можно было и не переигрывать - он слишком уважал Людовика, чтобы заполнять пустословием вынужденное молчание, пока не появился слуга, чтобы проводить их с герцогом в комнату, Ту Что находилась возле королевских покоев. Пока еще его комнату.

// Дворец Фонтенбло. Покои рядом с Опочивальней Его Величества Короля. 4 //


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Кабинет королевы Марии-Терезии. 3