Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Опочивальня и личные покои герцогини Орлеанской. 4


Дворец Фонтенбло. Опочивальня и личные покои герцогини Орлеанской. 4

Сообщений 1 страница 20 из 62

1

Утро 04.04.1661

https://a.radikal.ru/a29/1902/eb/573479354027.png

2

Отправлено: 14.02.16 15:10. Заголовок: // Дворец Фонтенбло...

    // Дворец Фонтенбло. Покои герцога Филиппа Орлеанского. 4 //

    Не дожидаясь, когда в его опочивальню явится Дюпон с готовыми к примерке костюмами, Филипп решил сам заглянуть в гардеробную. В минуты душевного беспокойства ничто так не помогало Его Высочеству спастись от нежелательных мыслей и непрошенных тревог, как любование тончайшей работой фламандских кружевниц. Право же, те, кто называют пустым легкомыслием любовь к хитросплетениям нитей, преобразовывавшихся в волшебную пену, сродни той, из которой на свет явилась сама богиня Красоты, ничего не понимают в логике плетения узоров. Разглядывая мелкую едва различимую глазу работу, Филипп сосредоточивался на поиске рисунка, высматривая определенную формулу в каждом сантиметре кружева. О, этим он мог заниматься часами.

    Отыскать сундук с брабантским кружевом в кромешной темноте оказалось непростой задачей. Пробираясь между расставленными в беспорядке сундуками, Филипп успел дважды больно удариться коленной чашечкой о окованные железом углы, зацепиться чуть ли не до крови пальцами за распахнутые крышки. Чертыхаясь и ворча на нерадивость прислуги, которой был доверен покой и сохранность его сокровищницы, он почти наугад отыскал нужный сундук и попытался поднять тяжелую крышку, когда заметил тоненькую полосу света, падавшего из неплотно закрытой двери в опочивальню Генриетты.

    Была ли дверь оставлена приоткрытой по недосмотру старшей камеристки Мадам или это был своеобразный сигнал, направленный никому иному, как ему? Вспыхнув при мысли о том, что его могли застать за разглядыванием кружев, священнодействием, к которому Филипп не допускал никого даже из своих близких друзей, он отодвинулся от сундука, на всякий случай сделав вид, что осматривал висевший на болване камзол. Нет, из дверей никто не появился, а свет по-прежнему лился из комнаты Генриетты, как будто нарочно приглашая его заглянуть.

    Возможно, это и случайность, но уж очень похожая на намерение пригласить его, да так, чтобы никто не догадался. Эта мысль все больше нравилась Месье и начинала казаться правдоподобной. Он на цыпочках прошел к двери, зажав рот ладонью, чтобы не выдать себя вырвавшимся дважды жалобным восклицанием, когда в очередной раз ударился многострадальным коленом о углы сундуков.

    За дверью было светло, видимо, Анриэтт уже поднялась и велела раздвинуть гардины, а потом снова легла, чтобы сделать вид, что она так и спала беспробудным сном и вовсе не ждала к себе супруга в столь ранний час.

    Осторожно, едва дыша, Филипп приоткрыл дверь чуть шире, чтобы проскользнуть внутрь. Золоченые петли заунывно заскрипели, угрожая выдать его вторжение. На всякий случай, Филипп сотворил на лице строгое выражение, чтобы со стороны его приход ни в коем случае не приняли бы за попытку сблизиться. Он даже заготовил пламенную речь о неудовлетворительном состоянии гардеробной, которую он вынужден был делить с супругой.

    - Так Вы уже не спите, Мадам? - требовательным голосом спросил он и, не получив ответа, смело приблизился к пологу постели, чтобы заглянуть, - Я так и знал, что Вы ждали меня. Так доброе же утро, - заговорил он, отодвинув полог настолько, чтобы его было видно у изголовья постели.

3

Отправлено: 16.02.16 01:47. Заголовок: Звук, проникший скво..

    Звук, проникший сквозь глухую стену полога, заставляет застыть их обоих, превратив в мраморное изваяние Амура и Психеи. Ошибиться невозможно, это скрипнула открывшаяся дверь в спальню.
    Тяжело, сердито застучали по полу каблуки.
    Мужчина…
    Месье?!

    Они выдыхают одновременно, и уже через мгновение рядом с Генриеттой никого нет, только шорох между стеной и кроватью напоминает о том, что ее только что обнимали и целовали с пылом, которого так не хватало Филиппу.

    Но ей не до сравнения: плотная занавесь рывком отдернута в сторону, и высокий, пронзительный голос мужа режет уши.

    - Что это, душа моя? Я видел голого мужчину?

    - Кого? – в непритворном замешательстве восклицает Минетт, жмурясь от яркого света и прикрывая лицо рукой. – Господи, Филипп, ты же собирался…

    - Я вернулся, - бурчит Месье, придирчиво изучая смятую постель. – Передумал. Скакал всю ночь. Я вдруг вспомнил… Впрочем, неважно. Так кто здесь был?

    - Бог мой, такая рань! – стонет Генриетта, откидываясь на подушку и позволяя одеялу соскользнуть с груди в надежде отвлечь мысли супруга в более супружескую сторону. Его вопрос она игнорирует. – Но ты наверняка хочешь спать, дорогой. После такой скачки. Неужели от самого Парижа? Бедный мой. Иди ко мне!

    Она призывно тянет к мужу руки, но он продолжает хмуриться и кусать губы.

    - Ну же, зайчик мой!

    Откуда она взяла этого зайчика? Должно быть, шорох под кроватью совсем лишил ее способности здраво мыслить. Но Филиппа надо отвлечь, и, сев среди разбросанных подушек, Генриетта ловит его за руки и тянет к себе, засыпав шутливыми упреками и уговорами. Опрокинуть мужа на кровать достаточно легко, и она, нервно смеясь, встает, чтобы стащить с него камзол и сапоги, и старается незаметно затолкать под кровать сначала коврик, чтобы незадачливому Амуру было не слишком холодно на голом полу, а потом и подвернувшиеся под ноги детали его гардероба. Наконец, после долгих уговоров и капризов Месье затихает, закутанный, словно младенец, в ее одеяло, как был, в рубахе, штанах и чулках, устало закрывает глаза и – о счастье – засыпает. Генриетта, баюкавшая его в объятиях, свешивается с кровати, приподнимает оборку и быстро-быстро запихивает туда остатки одежды, которую ее любовник еще не успел натянуть на себя в тесноте и темноте своего убежища.

    - Ммммм, - слышится из тугого кокона на кровати. Генриетта испуганно вскидывается, но Месье всего лишь переворачивается на другой бок и обнимает подушку. Она тихонько спускает ноги на пол, бесшумно встает и на цыпочках бежит к гардеробной, чтобы накинуть на себя хоть что-нибудь.

    Все происходит так медленно, будто во сне. Дверь в гардеробную тихо закрывается... щелчок замка... но она и сквозь стену слышит тихий шелест кое-как натянутой рубахи, мешающей выбраться из-под кровати... видит запутывание в тяжелом одеяле, свисающем с постели и...

    - Куда это вы собрались, братец? – раздается голос Месье, в котором нет ни тени сонливости. – Да еще в таком виде?

    Генриетта в панике распахивает дверь и застывает на пороге при виде Филиппа со скрещенными на груди руками и Людовика, замершего перед ним с угрожающе опущенной головой и сжавшимися кулаками. Не хватает только длинного хвоста с желто-коричневой кисточкой, яростно хлещущего по бокам, и скребущих паркет когтей.

    Луи подается вперед, она холодеет, в ужасе вскрикивает и…

    - Я так и знал, что Вы ждали меня. Так доброе же утро, - совсем не добрым тоном заявил Филипп, нависший над кроватью темным силуэтом на фоне залитой солнцем спальни.

    Генриетта заморгала, прогоняя остатки кошмарного сна, такого яркого и такого… ах, почему она не помнила того, что было до злосчастного дверного скрипа?

    - Который час, Филипп? – она потерла глаза и нахмурилась. – Что вы делаете в моей спальне, хотела бы я знать? И как вы сюда попали? Неужели мои горничные пропустили вас, не предупредив меня о вашем приходе? Что-то не припомню, чтобы я разрешала вам являться ко мне в покои. Или вы пришли с извинениями наконец?

http://img-fotki.yandex.ru/get/66932/56879152.468/0_11a6b9_c70b93c6_orig

4

Отправлено: 16.02.16 23:37. Заголовок: Смятение на лице суп..

    Смятение на лице супруги могло и позабавить Месье, но не разочарование. Он ожидал притворных вздохов, предваряющих пробуждение Спящей Красавицы, выпрашивание поцелуев, этих непременных атрибутов пожелания доброго утра, на которые так любил пожаловаться недавно женившийся на своей прелестнице маркиз де Шале. Но как ответить на вопрос, прозвучавший в его ушах так чуждо, что он не сразу осознал его значение.

    - Который час? Бог ты мой, Анриэтт, за кого Вы меня принимаете? Я же не часовщик, помилуй бог!

    Раздвинув тяжелые занавеси полога, Филипп приблизился к постели и уселся на край, как если бы собирался по-дружески поболтать с Генриеттой о мучавших его кошмарах. Впрочем, почему же если бы, раз уж он все равно взял на себя труд заглянуть к ней.

    Не обращая внимания на целый поток вопросов, один суровее другого, Филипп оценил степень критического состояния своего маникюра, выставив руку на свет. Убедившись в необходимости принятия срочных мер, ибо ночная бессонница, как это часто бывало с ним, привела к неизбежному - кончики ногтей были некрасиво покусаны и выглядели как у какого-нибудь школяра недоучки, готовившегося к первым в жизни экзаменам.

    - Я здесь, потому что, - Филипп воззрился на щеки супруги, полыхавшие ярким розовым румянцем и запнулся, тщательно продуманная речь о беспорядках в гардеробной вылетела как сквозной ветер из его головы, а на языке вместо нее вертелось совсем другое.

    Не то, не то он должен говорить этой чопорной английской принцессе, еще недавно бывшей всего лишь бедняжкой кузиной Из Недоброй Англии. И все-таки, говорят же, сердцу не прикажешь, а в случае Месье, и душевному настрою также. Он откинулся на локоть, практически расположившись поверх колен Генриетты, целомудренно скрытых под огромным пуховым одеялом, и мечтательно посмотрел на вышитые на пологе букетики цветов и летавших между ними ангелочков. Он был готов поклясться, что в их первую ночь, он не заметил ничего подобного... или заметил, но эти толстощекие купидоны настолько не понравились ему, что он совершенно не запомнил их. А вот то, что было между ним и Генриеттой под сенью этого полога он помнил... Тут щеки Месье также покрылись румянцем в тон щекам его очаровательной супруги - а почему же он не позабыл, разве не клялся он в канун их брачной ночи, что это самое худшее, что только может произойти с мужчиной и он позабудет об этом в первое же утро. Ну вот же, он и на третье утро помнит о Том...

    - Ах, все не то, не то, сударыня, - тонкие белые пальцы Месье вспорхнули ввысь в нетерпеливом жесте, - Ну какая собственно разница, доложили или нет? Вы видели когда-нибудь кошмары, Анриэтт? А вот меня они мучают всякий раз, когда я приезжаю в этот проклятый дворец. Вы спросите, отчего бы, не отвечу. Не знаю. Вот с какой стати должна сниться тюрьма с высоченными как в Нотр-Даме стенами? Камера узкая настолько, что можно руками коснуться стен, если стоишь в середине. И я танцевал... на каменных плитах в башмаках на стеклянных каблуках. Пытка какая-то, право же!

    Он опрокинулся на спину, не взирая на неудобства причиняемые ногам Анриэтт, и картинно заломил руки вверх. Ладони бессильно упали ему на лицо и он пролежал недвижно с минуту, дожидаясь реакции.

    - Вам когда-нибудь снились кошмары? Да что там... сейчас наш главный кошмар еще впереди. Вот увидите, на утреннем приеме Людовик непременно закатит какую-нибудь затею. Чтобы участвовали все. И конечно же, я буду избран его главной тенью... мальчик в серебряных туфлях на стеклянных каблуках. Я не смею отказаться от этой чести, ведь я Брат короля. А теперь и Вы, моя дорогая, будете со мной на стеклянных каблучках.

    Сам не понимая, отчего, Филипп вдруг высказал все то, что обыкновенно держал глубоко внутри себя, в том потаенном уголке души, который отворял лишь изредка и только самому доверенному человеку на свете. до некоторых пор это был его Купидон, его Мальчик с Жемчужной Сережкой, его Фило, тот на кого Филипп без угрызений совести возлагал бремя всех своих переживаний и душевны терзаний, не спрашивая, желал ли того избранный им в наперсники шевалье или нет. Тот лишь молчал. Пил наравне с ним. Дебоширил. А на утро делал вид, стервец, что ничего не помнил из принцевых откровений. Забудет ли Анриэтт этот случайный всплеск откровенности со стороны своего мужа? Филипп скосил взгляд в ее сторону и посмотрел в светлые глаза из-под ладони.

5

Отправлено: 17.02.16 00:33. Заголовок: Если бы Филипп замет..

    Если бы Филипп заметил, как она вздрогнула, когда он помянул о кошмарах, догадался бы он, что только что вырвал ее из самого настоящего кошмарного сна? Нет, вряд ли. Как всегда, вопрос был задан не для того, чтобы услышать ответ. Нет, он был только поводом, чтобы заговорить о себе. Снова о себе, всегда о себе. Бедный Филипп!

    Генриетта осторожно потянула на себя одеяло, поскольку наяву отвлечение супруга от чего бы то ни было в ее планы вовсе не входило. Скорее наоборот, если уж отвлекать, то только от себя.

    - Неужели празднества и затеи, устраиваемые королем в нашу честь, совсем не радуют вас, мой друг? – она недоверчиво смотрела на раскинувшегося поперек ее колен Месье. – А мне это кажется таким милым проявлением заботы со стороны Его Величества. Согласитесь, просто сидеть и ничего не делать с утра до вечера было бы невыносимо скучно. Хотя… хотя, мне кажется, я понимаю вас. Если бы вы придумывали эти увеселения сами, вы чувствовали бы себя иначе, не правда ли? И потом, представляю, как все это могло наскучить вам. С того момента, как двор отправился в путешествие навстречу инфанте осенью пятьдесят девятого, вы, должно быть, страшно устали от вечных празднеств. Это мне все еще в диковинку и кажется чудесной сказкой. Но не спешите расставаться с ней, Филипп. Как знать, не покажется ли она нам когда-нибудь самым счастливым временем нашей жизни. Что же до Его Величества, я постараюсь отвлекать его, чтобы он не слишком докучал вам своими затеями. Ради вашего покоя я готова на любые жертвы.

    Минетт ласково коснулась кончиками пальцев щеки мужа и робко улыбнулась. Вырвавшееся у нее предложение было, пожалуй, не слишком осторожным. Не дай бог, с Филиппа станется вообразить, что она будет отвлекать Людовика каким-нибудь не таким способом.

    Торопясь отвлечь его от своих опасных слов, она быстро добавила, покраснев.

    - Что же до кошмаров, то я очень хорошо знаю, что это такое. Они мне снятся часто. Только в моих снах нет тюрем и стеклянных каблуков. В них только холод, одиночество и чувство голода. Но я стараюсь никогда не рассказывать о них, особенно матушке, потому что она сразу начинает плакать и вспоминать зиму сорок девятого, когда…

    У нее перехватило горло, и она замолчала, опустив ресницы и нервно теребя край натянутого под самый подбородок одеяла. Странно, она не знала отца, никогда не видела его и не имела ни единого повода любить, но все-таки, стоило ей вызвать в памяти тот ледяной, страшный январь, и слезы сами подступали к горлу.

    Из гостиной послышалось приглушенное собачье тявканье, и Ее Высочество бросила опасливый взгляд в сторону двери. Должно быть, это Бонэм вернулась с выгула спаниелей и сейчас войдет. Войдет… и увидит Филиппа, да еще в такой интимной позе! Отчего-то одна мысль об этом бросила принцессу в жар. Нормальные мужья к этому часу уже возвращались к себе, а Месье лежал на ее кровати с таким видом, будто обосновался тут надолго, чуть ли не на весь день. Но ведь не мог же он…

    - А… вам всегда надо являться на утренний прием, Филипп? Это обязательно?

    Разумеется, она и сама прекрасно знала все тонкости дворцового этикета, но в глубине души надеялась, что ее вопрос станет для супруга намеком на то, что ему уже пора. Давно пора покинуть ее спальню, чтобы не шокировать своим видом прислугу или, хуже того, фрейлин и дам ее маленькой свиты.

6

Отправлено: 17.02.16 23:16. Заголовок: - Милое проявление з..

    - Милое проявление заботы, - прыснул в ладонь Филипп, и повернул лицо к Генриетте, - Вы серьезно полагаете, что Луи закатил это празднество ради нас двоих?

    Впрочем, может быть в чем-то она и была права, король действительно оказывал немалый интерес и заботу. Поджав губы, Филипп умолчал о том, что действительно пришло ему на ум, и рассеянно прислушивался к доводам супруги. В чем-то она была права - окажись они сейчас в Лувре, двор умирал бы от скуки и еще больше от весенней грязи, царившей на улицах Парижа повсюду. Но в Париже в его распоряжении был целый дворец! Перестроенный при Мазарини Пале-Рояль был той соблазнительной конфеткой, которую предложили Филиппу в качестве подарка к свадьбе с Генриеттой. И это был только его, нет, их дворец! Тогда как в Фонтенбло им приходилось довольствоваться отведенными им и их свите покоями и при этом практически все время оставаться на виду у всего двора.

    - Эта бесконечная череда праздников, - простонал он в ладонь, - Королевский двор становится похожим на цыганский табор - мы кочуем туда-сюда по воле Людовика, ютимся в старых королевских замках и терпим, - он снова поджал губы, - Чудесная сказка? Эх... если бы нас оставили в покое, вот это было бы настоящей диковинкой.

    Он с удивлением посмотрел в лицо Генриетты, вызвавшейся отвлекать короля, чтобы ему, Филиппу не докучали. Что это было, шутка или действительно Генриетту заботил его покой? Но переспросить ее об истинном значении этого предложения он так и не успел. Ласковое прикосновение прохладных пальчиков отвлекло его внимание, а затем и мысли. Герцог улыбнулся мимолетной ласке, и в глазах его отразилась улыбка человека, истосковавшийся по настоящему дружескому участию.

    - У Луи есть его Версаль. Он спасается там от скуки, от чужих взглядов. А что же есть у меня? - пожаловался Филипп и попытался удержать тоненькую ручку супруги у своей щеки.

    Она что-то говорила о кошмарных снах, которые преследовали ее, а Филипп молча дышал в ее ладонь, борясь в душе с желанием отмежеваться от чужих переживаний, не дать им завладеть его душой и заставить сопереживать. Из красивой, похожей на расписную куклу девочки Генриетта превращалась в интересную и живую душу, в человека, которого он узнавал ближе и возможно мог бы впустить в свое сердце. Она как и он страдала от кошмаров. А что еще у них было похожим? Общим? Кроме титулов и маленькой гардеробной комнатки, которую им пришлось делить? Почему-то при мысли о гардеробной ему сделалось смешно и Филипп прикрыл ладонью лицо.

    - Являться на утренний прием к королю для нас также обязательно, как и для всех придворных, состоящих в свите Людовика. Когда мы находимся при дворе... вот если бы мы были у себя в Пале-Рояле или в Сен-Клу. Кстати, прекрасное местечко этот Сен-Клу. Совершенно потерян в лесах, туда ведет всего одна дорога из Парижа, та, что направляется в Версаль. Вот если бы Луи позволил нам уехать туда, - при мысли о собственном маленьком дворе с развлечениями и празднествами, которые задумывал и организовывал бы он сам, Филипп просиял в улыбке и приподнялся на локте, - У нас был бы наш собственный двор. Я бы даже не стал возражать, если бы его называли Малым двором.

    Легкая тень мелькнула в лице Генриетты, словно ее мысли заботило нечто совершенно далекое от его мечтаний и радужных проектов. Приподнявшись еще выше, Филипп скользнул взглядом по оголенным плечам супруги, вниз к едва прикрытой ночной сорочкой груди. Подобрав под себя колени, он только тогда вспомнил, что и сам вообще-то был одет только наполовину - то есть, не раздет, если уж быть точным, так как провел ночь, не раздеваясь, как был, и только под утро сбросил с себя башмаки и камзол.

    - Да... нам обязательно явиться. Бодрыми и свежими. И между прочим, довольными друг другом, - с сарказмом ответил он и усмехнулся, - О нашей размолвке наверное только ленивый не говорил, - он задумчиво провел рукой по одеялу, под которым были спрятаны колени Генриетты, - А не помириться ли нам для разнообразия, дорогая супруга? - предложил он вдруг, отметая условия примирения, которые готовился озвучить с высоты своего оскорбленного достоинства еще накануне, - Если Вам будет угодно.

7

Отправлено: 19.02.16 02:23. Заголовок: Но я не хочу ни в ка..

    Но я не хочу ни в какой Сен-Клу, чуть было не вырвалось у Генриетты. И хорошо, что не вырвалось: Филипп наверняка тут же ухватился бы за ее протест как за повод сделать назло молодой жене. Нет уж, пусть лучше останется назло ей в Фонтенбло. Вот только как этого добиться? Заявить, что ей очень хочется уединиться в Сен-Клу, что она просто спит и видит их переезд в этот миленький маленький рай? Чревато. Филипп вполне может поверить в ее искренность и удовлетворить ее милый каприз. Нет, это надо обдумать.

    Минетт и вправду погрузилась было в задумчивость, не замечая все более пристального внимания, с которым Месье разглядывал ее ночной туалет. Но неожиданное, если не сказать больше, предложение заставило ее бархатные глаза широко распахнуться и с искренним удивлением и интересом взглянуть на супруга.

    - Вы… Вы желаете помириться со мной, Ваше Высочество? – неуверенно переспросила она, ища в лице Филиппа какой-нибудь намек на скрытый подвох и не находя, что самое странное. Неужели это и вправду пальмовая ветвь мира? – Но отчего же… отчего же нет? Я с самого начала сказала вам, что более всего на свете желаю, чтобы мы с вами жили дружно и согласно.

    Нотка упрека все же сумела прокрасться в мягкий голос принцессы, но была немедленно поймана за хвостик и изгнана. Минетт постаралась улыбнуться супругу как можно нежнее, не слишком задумываясь о том, что подобная улыбка может быть истолкована не как знак примирения, а как приглашение. Яркий солнечный свет, бьющий в окна, не вызывал у юной принцессы никаких ассоциаций с супружескими обязанностями, которые, как известно, полагалось исполнять во мраке ночи.

    - Вы полагаете, что двор говорит о нашей размолвке? – продолжая улыбаться, она заправила за ухо выбившийся из под чепца локон, успевший развиться за ночь. – Так значит, мы просто обязаны показать двору, что эти слухи глупы и смешны, не так ли? А когда мы с вами уедем в Сен-Клу, все эти злые глаза, длинные уши и ядовитые языки будут нам не страшны: никто не станет следить ни за вами, ни за мной. Свобода, ах! Настоящая свобода!

    Улыбка Генриетты сделалась еще солнечнее.

    - Представьте только, вокруг нас будут лишь преданные нам люди: мои фрейлины, мадам де Лафайет, ваши друзья – Шале, Эффиа, де Гиш, - она умышленно опустила де Шатийона, одна мысль о котором, даже мимолетная, превращала в сталь обыкновенно мягкий взгляд ее чудесных глаз. - И некому будет наговаривать вам на меня, а мне – на вас, друг мой. Разве это не чудесно?

8

Отправлено: 19.02.16 21:15. Заголовок: - Дружно и согласно,..

    - Дружно и согласно, - Филипп примирительным тоном повторил слова супруги и провел ладонью по гладкой материи одеяла, с удивлением отмечая, насколько мало ощутимым было скрытое под ним тело Генриетты. Хрупкая, пожалуй, этот эпитет лучше подходил к описанию фигуры герцогини, тем удивительнее для него было то, что в этом тоненьком и невесомом теле заключался столь сильный и волевой дух. Ее Высочество так и не произнесла предложение о перемирии, вынудив его пойти на первый шаг. И дверь в гардеробную, кажется, не она оставила приоткрытой. Эта мимолетная мысль уколола его самолюбие, но решительный шаг уже был сделан, а идти на попятную было не в правилах Его Высочества.

    - Да, я желаю мира, - проговорил Филипп и устроился возле Генриетты, использовав одну из многочисленных подушек в качестве подставки для локте, - Но я решительно не знаю, что для этого требуется. Говорят, есть какие-то таинственные ритуалы примирения, скрещенные пальцы. Пожатия рук ладонями вверх... поцелуи?

    Он замер, повернув лицо к Генриетте, оказавшись так близко к ней, что для поцелуя требовалось лишь наклониться к ее губам. Увлекшись рассматриванием сложного кружева, украшавшего воротничок ее сорочки, Филипп склонил голову, чтобы разглядеть узор переплетенных нитей. Его вьющиеся мягкие волосы скользнули вниз, щекоча обнаженное плечо Генриетты.

    - Двор говорит, и не только, - подтвердил он, нетерпеливым жестом отмахнув назад непослушные пряди волос, - В Сен-Клу о нас тоже будут говорить, но там мы будем властителями маленького двора - так что, пересуды будут скорее развлечением для нас, чем досадой. И там свобода, о да!

    Подняв глаза, он встретил улыбку, сделавшуюся еще ярче в солнечных лучах, пробивавшихся сквозь кроны высоких деревьев, уже покрывшихся нежной апрельской зеленью.

    - Там будут только те, кого мы сами пожелаем видеть. Если конечно же Людовик не навяжет нам чье-то общество помимо нашей воли... с него станется приставить кого-нибудь из своих приспешников... развлечь нас от скуки. Де Лозена я бы еще стерпел, но это может оказаться и де Невиль. Старший. Более несносного типа не сыскать. Де Гиш, между прочим, обмолвился как-то, что маршал устроил настоящую охоту на невест среди Ваших фрейлин, Мадам. Не для себя конечно же, а для своего сына. Мне жаль его.

    Наговоры. Да, он хотел поговорить о них. Светлые как летний мед глаза Филиппа потемнели в задумчивости и он рассеянно провел пальцами по причудливому завитку кружева у самого выреза сорочки жены.

    - Ходят и другие слухи. Поговаривают, что в покоях фрейлин видели слугу де Невиля. Младшего. Некоторые утверждают, будто он связан с кражей драгоценностей из шкатулок мадемуазелей. А некоторые намекают на то, что он навещал комнаты камеристок и вовсе не ради побрякушек, а ради чьих-то глаз, запавших в сердце его хозяина. И кто бы это мог быть? Так или иначе, а господа мушкетеры с ног сбились в поисках этого человека. Я бы не хотел, чтобы правда, если она раскроется, привела к новому скандалу. Ведь нам с Вами нечего скрывать друг от друга, не так ли, Мадам? - после нескольких секунд испытующего взгляда в глаза Генриетты, Филипп быстро чмокнул ее приоткрывшиеся в удивлении губы и улыбнулся, - Нет, нечего. Надеюсь, что и у Ваших фрейлин также нет никаких секретов... или нам лучше узнать о том первыми. Чтобы придумать, как избежать их огласки. Мне бы не хотелось, чтобы история нашего маленького двора начиналась со скандалов и сплетен, - поспешно добавил он, чтобы Генриетта не заподозрила его в излишней заинтересованности.

    Настойчивое поскребывание в дверь, сопровождаемое жалобным поскуливанием, отвлекло Филиппа от беседы и он приподнялся на руке, собираясь освободить постель. Рука скользнула по гладкому атласу.

    - Никогда бы не подумал, что мне будет так сложно выбраться из супружеской постели, - усмехнулся герцог, глядя в глаза Ее Высочества, - Мир, Мадам? Прошу мира и пощады, пока сюда не ворвались эти длинноухие чудовища, именуемые спаниелями. А вдруг они примут меня за вора? - озорной блеск в медовых глазах принца вовсе не подходил к речам о страшной расправе, уготованной ему как некогда Актеону, покусившемуся на прелести Дианы Охотницы.

9

Отправлено: 23.02.16 01:28. Заголовок: Минетт слушала разгл..

    Минетт слушала разглагольствования супруга с растущим недоумением. Неужели он всерьез считал, что ей интересно слушать про то, как в кулуарах Фонтенбло охотятся за мелкими воришками? Пусть даже и из свиты герцога де Виллеруа или его сына. Невиль-младший остался в ее памяти милым, хотя и несколько суматошным молодым человеком, куда более приятным, чем напудренные, нарумяненные и надушенные миньоны Филиппа. Но она не видела его с того самого злополучного вечера несостоявшегося балета. Вечера перед их с Филиппом брачной ночью.

    - Кажется, господин де Невиль-младший был внимателен к мадемуазель д’Артуа, когда мы возвращались с охоты на репетицию балета, - поспешно вскинулась она, чтобы прогнать всколыхнувшиеся в памяти воспоминания и жар, отчего-то обжегший щеки.

    И запнулась, вспомнив, что в последний раз заметила королевского танцмейстера на балу. Том самом, на котором Луи ни станцевал с ней ни одного танца, а исчез куда-то сразу после куранты с Катрин де Монако. Да, совершенно точно, она видела Виллеруа. Он танцевал менуэт не с кем-нибудь, а все с той же вездесущей девицей Монтале. А потом, как и король, куда-то пропал, а вместе с ним пропала и девица. Не потому ли Филипп сейчас с такой горячностью рассуждает о скандалах, сплетнях и секретах, что они грозят затронуть его драгоценную Монтале?

    - Полноте, друг мой, - оправившись от неожиданного поцелуя, Генриетта застенчиво глянула на развалившегося на ее постели мужа и постаралась придать своему голосу как можно больше тепла и легкости, чтобы соответствовать показному легкомыслию Месье. – Какое нам с вами дело до слухов и сплетен, особенно до тех, что еще не случились? Неужели двору больше нечем заняться, как выяснять, кто и зачем лазил в шкатулки моих фрейлин? Я могу понять господина Ла Рейни, который из кожи вон лезет, чтобы отыскать пропавшие бриллианты вашей матушки и готов хвататься за каждого мелкого воришку, но разве нам с вами подобает опускаться до его уровня? Помнится, когда кузина Монпансье еще не брезговала обществом моей матушки, она как-то рассказывала забавный анекдот про нашего дядю, герцога Гастона, у которого однажды на утреннем приеме пропали любимые золотые часы с боем. Кто-то из присутствующих предложил: "Надобно закрыть двери и всех обыскать!" на что Его Высочество ответил: "Наоборот, господа, все свободны. А то как бы часы не начали бить и не выдали того, кто их присвоил: ему будет неловко". Вот, на мой взгляд, слова истинного Бурбона. Так будем же Бурбонами во всем и мы, Филипп. Никакая кража не может бросить тени на наш двор, и я не вижу повода ни для допросов, ни для иных... мер.

    Тем более, для выяснения, к кому это повадился носить записки слуга королевского танцмейстера. Для сбора подобных сведений у нее есть мадам де Лафайет. Или мадам де Тианж, которая, кажется, покровительствовала этой Монтале и ее бесцветной подружке.

    Минетт уже собралась в очередной раз призадуматься над тем, не стоит ли избавиться от назойливой брюнетки, но Филипп так уморительно изобразил ужас перед скребущимися в дверь собачками, что не рассмеяться было невозможно.

    - Мир, Филипп, мир! – проговорила она сквозь смех, протягивая супругу руку. – Вот уж не думала, что мои крошки-спаниели кажутся французам такими страшными чудовищами! Вы ведь не намерены броситься в бегство?

    Она снова порозовела и в смущении покусала нижнюю губу, прежде чем взглянуть в глаза Месье.

    - Если мы с вами снова решили быть дружной парой, было бы лучше… - вздох и легкий трепет ресниц. – Было бы лучше, если бы мои собачки, а вместе с ними и мои камеристки, обнаружили вас здесь, не правда ли?

    Мысль о том, что в ее спальне могут застигнуть не слишком одетого мужчину, пусть даже и ее законного супруга, была шокирующей, но ради крепости англо-французских отношений Ее Высочество была готова на любые жертвы.

10

Отправлено: 23.02.16 21:47. Заголовок: История про дядюшку ..

    История про дядюшку Гастона, оставившего им между прочим звучный титул вместе с герцогством Орлеанским, впечатлила Филиппа. Он нашел ее забавной, хотя, сам наверняка поступил бы иначе и, прежде чем объявлять о покраже, дождался бы двух минут до полудня, чтобы у незадачливого вора пот выступил на лбу. О, за такие две минуты душевных мук, Филипп не пожалел бы даже подаренных ему послом от принца Савойского луковичных часов, отбивавших мелодичный бой серебряных колокольчиков каждый час.

    Легкое облачко омрачило чело Генриетты, словно она задумалась о чем-то неприятном, но шутливый призыв Филиппа к перемирию изменил настроение принцессы. Она протянула ему руку, к которой Месье тут же припал с благодарным поцелуем, следуя выбранной им шутливой роли.

    - Крошки? О, укусы самых маленьких чудовищ оказываются наиболее болезненными, - он покраснел и поспешил добавить, - Не то чтобы я знал об этом по собственному опыту. Так говорят.

    Минута откровенности еще не наступила, но быть может, со временем, когда-нибудь Его Высочество расскажет своей супруге под строжайшим секретом историю, приключившуюся с ним и неким полковником. В глазах Филиппа заиграли озорные огоньки еще ярче прежнего и он с наигранным трепетом прижался теснее к плечику Генриетты, словно ища защиты от лохматых ушастых чудовищ, рвавшихся к своей хозяйке.

    - Так встретим же наших подданных и Ваших страшных, но жутко симпатичных чудовищ вместе, плечом к плечу, - он оставил игривый поцелуй на плече супруги, уловив как бы между прочим легкий аромат незнакомого ему парфюма, - А не потребовать ли нам завтрак в постель, ангел мой? Я чертовски голоден. Еще немного и мой живот издаст такой хищный рык, что его услышат даже в министерском флигеле.

    Как же соблазнительно выглядела его супруга вблизи, когда из всех нарядов на ней была лишь нескромно раскрытая почти на самой груди сорочка и разметавшиеся по плечам волосы. Филипп дожидался ответа, сосредоточенно разглядывая белоснежную как алебастр кожу на тонкой шее принцессы, дивясь тому, как ей удавалось сохранять белизну и в то же время избежать просвечивающих сквозь кожу сеточки синеватых вен.

    - Настоящий мрамор... - прошептал он, проводя указательным пальцем по изгибу шеи к ложбинке возле ключицы, но тут мысли его переметнулись от прекрасного к не менее прекрасному и волнующему - предстоящих разговорах о них обоих после того, как их утренний тет-а-тет будет обнаружен сначала прислугой, а потом наверняка и кем-нибудь из их свиты, - И, душа моя, не лишайте двор их лучшего лакомства - сплетен. Пусть себе говорят о нас, но только как о счастливой и во всем удачной паре. Впрочем, отчего же как? Мы ведь договорились быть счастливыми. И наш уговор поровну разделить подарки турецкого посла еще в силе, не так ли? - он сомкнул свои чувственные губы на губах супруги, крадя неожиданный и шаловливый поцелуй, как запретную сладость перед обедом, - Я не поскуплюсь на оплату каждого отреза шелка или парчи, моя дорогая.

    Дверь тихонько заскрипела, лишая Филиппа возможности продемонстрировать свою готовность быть щедрым. Он поднялся на локте, оставаясь спиной к дверям и продолжал самым что ни на есть обыденным тоном, словно они беседовали всю ночь напролет.

    - Кто бы ни крал эти драгоценности, придворных будет прежде всего интересовать вопрос не кто украл, а что именно. Ведь по ценности украденных вещиц будут судить о величине приданного мадемуазель. Увы, но все нынче продается и покупается - титулы если не покупаются у королевской казны, то берутся вместе с законными супругами. Беда в том, что при дворе слишком много родовитых титулованных бездельников без гроша за душой. Вот им то прежде всего интересно узнать, кто из молоденьких дебютанток побогаче и желательно без внушительной родословной, чтобы легче было сговориться с родственниками или опекунами девицы.

    Разглагольствовать о причинах и следствиях было бы куда легче, если бы Филиппа не терзало любопытство и желание обернуться хоть на секунду, чтобы увидеть, кто именно решился прервать сон его драгоценной женушки.

11

Отправлено: 25.02.16 02:30. Заголовок: - А я все ждала, ког..

    - А я все ждала, когда же вы заговорите о турецких шелках, Филипп! – рассмеялась принцесса, когда нежные излияния супруга закончились на весьма прозаичной ноте.

    Неистребимая меркантильность Месье не слишком огорчала Генриетту. Любовь к кружевам и шелкам можно было записать в мелкие слабости Филиппа, а слабости, как хорошо известно даже очень молоденьким девушкам (при условии, что у них имеются умудренные опытом матушки или не по годам опытные подруги), существуют у мужчин для того, чтобы жены ими пользовались. В своих интересах или на благо семьи. Либо родины, что и вовсе можно записать в благие намерения.

    Так что зарубочка на память была сделана, кто знает, когда она пригодится.

    - Я с радостью поделюсь с вами подарками посла, - меж тем говорила Ее Высочество вслух, радуясь тому, что мысль о дареных тканях погасила смутивший ее огонек в глазах Месье. – Наверняка среди них найдутся отрезы, которые подойдут вам куда больше, чем мне с моей бледной кожей. Но вы и вправду умираете с голоду? Тогда… тогда…

    Она запнулась, пытаясь вспомнить, что предусматривал в таких случаях этикет, и позволив Филиппу вновь вернуться к так занимающей его теме пропавших драгоценностей. Язвительные замечания так и просились на язык, но поскольку они никак не сочетались с состоявшимся только что семейным перемирием, Минетт лишь покусывала губы, наблюдая за тем, как собачья лапа, а за ней и черный собачий нос просовываются в невесть откуда взявшуюся щель между створками двери. Этот прием был хорошо знаком Ее Высочеству: Бонэм частенько использовала отряд бесстрашных британских «гвардейцев», чтобы ненавязчиво разбудить свою принцессу.

    Вот и сейчас три черно-бело-палевых существа вкатились в спальню, смешно взмахивая длинными ушами при каждом скачке, целенаправленно устремились к кровати и… замерли, озадаченно присели на задние лапки и заскулили при виде незнакомца, преградившего доступ к обожаемой хозяйке.

    Минетт похлопала по атласному одеялу и, вместо того, чтобы предложить Филиппу прямо сознаться в намерении воспользоваться кражами у фрейлин, чтобы сделать одной или нескольким из них «утешительные» подарки, позвала своих любимиц:

    - Мими, Лулу, сюда! Не бойтесь, глупышки, ну же! Это свои, вас никто не укусит. Ко мне, сюда, сюда!

    При звуках знакомого голоса три крошечных куцых хвостика подняли в воздух три маленьких облачка пыли, и миниатюрные спаниели с громким счастливым лаем кинулись на штурм супружеского ложа.

    - Ваше Высо… ой! – послышалось из дверей под аккомпанемент шелеста накрахмаленных юбок, в страшной спешке протискивающихся обратно в гостиную.

    - Мэри, Мэри! – Генриетта подхватила на руки Мими, которая первой преодолела непривычное препятствие, чмокнула ее в холодный мокрый нос и повернулась к горничной, застывшей на пороге с выпученными по-рыбьи глазами. – Распорядись, чтобы нам подали завтрак. На двоих. И немедленно. Его Высочество будет завтракать у меня.

    - Сию минуту, Мадам! – Бонэм исчезла в дверях, и из гостинной немедля донесся взволнованный шепот и плохо сдерживаемые возгласы.

    - Надеюсь, она догадается вернуться, - пробормотала Минетт, пряча лицо в теплую шубку собачки. – Считайте, что сенсацию мы уже получили, но мне бы хотелось умыться перед завтраком.

    Да и одеться бы не помешало, подумала она, снова ловя на себе этот тревожащий и смущающий ее взгляд.

12

Отправлено: 25.02.16 23:13. Заголовок: Раз уж речь и в само..

    Раз уж речь и в самом деле зашла о оттенках кожи, Филипп решил воочию убедиться, что хваленая белизна его рук и впрямь уступала алебастровой и почти прозрачной коже Генриетты. Он взмахнул рукой и очертил в воздухе полукруг, растопырив пальцы, словно с них слетали невидимые искры. Маленькие бесенята именуемые спаниелями тут же с восторженным визгом бросились атаковать эту огромную мускулистую руку, так не похожую на изящную тонкую кисть их хозяйки.

    - Ай! - игриво воскликнул Филипп, стиснув зубы, чтобы не рыкнуть на шалуна, щелкнувшего зубами в опасной близи от его запястья, - Ну вот, только мы настроились на серьезный задушевный разговор, как нас тут же прерывают!

    Посмеиваясь над собачкой, сконфуженно уткнувшейся мокрым носом ему плечо, герцог потрепал длинное шелковистое ушко и мило улыбнулся супруге.

    - И как только можно сердиться на них? Ну хорошо, хорошо, я не сержусь, - заявил он, энергично поглаживая шалуна по холке.

    Все три спаниеля собрались в тесный кружок между супругами и начали щенячью возню, совершенно не обращая внимания на неудобства причиняемые хозяйке и Тому Огромному двуногому существу, который оказался рядом с ней. Филипп продолжал усердствовать с потрепом собачьих ушей и тихо посмеивался над услышанным из-за двери "Ой!"

    - Ну вот, душа моя, мы и сделались предметом всеобщих обсуждений, - с улыбкой заявил он, - Ставлю три отреза той набивной парчи с голубым цветочным узором на золотом поле, что уже через четверть часа о нас будут сплетничать во всех приемных дворца.

    Шум за дверью все нарастал и грозил перенестись из маленькой приемной герцогини Орлеанской в опочивальню.

    - Ах, боже боже... а я и не одет по случаю! - с наигранным смущением пролепетал Месье и молниеносно нырнул под одеяло, подмяв под себя зазевавшую собачку, тогда как две другие с веселым лаем спрыгнули на пол и побежали к дверям проверять, когда подадут вкусненькое.

    - Надеюсь, Вы не будете против, если мы примем наших... эм, наш завтрак в постели как это полагается добрым супругам? - поинтересовался Филипп, как бы невзначай придвигаясь ближе к супруге, - Правда, на мне все еще одеты мои панталоны и кюлоты... а моя рубашка очевидно не похожа на ночную сорочку, но это мелочи. Поверьте мне, никто и не заметит.

    Мокрый теплый нос вылез из под одеяла как раз между ними, заставив Филиппа расхохотаться в голос. Смешно моргая выпуклыми как огромные бусины глазами, любимец Мадам весело тявкнул и суетливо заелозил под одеялом. стараясь выбраться из плена, чтобы присоединиться к своим товарищам, ожидавшим в засаде у самой двери.

    - Фух, - с наигранным облегчением выдохнул Филипп и закинул правую руку за голову, - А я уж испугался, что Ваши любимцы не подпустят меня к Вам и на шаг, моя дорогая. Ведь Вы не дрессировали их сторожить Ваш покой от внезапных... эм... визитов с моей половины?

    Ах, если их таких счастливых и уверенных в своем будущем сейчас могла видеть матушка, подумалось ему и Филипп мечтательно закатил глаза. Вот кто наверняка сумеет убедить Луи в том, что молодоженам необходим отдых и покой подальше от суетливого двора. А что с того, что они удалятся в Сен-Клу? Брови Филиппа дрогнули, пока он размышлял о плюсах и минусах - из плюсов было несомненное - они будут дальше от Луи и его превосходства над ним, и к тому же, вокруг не будет королевской свиты и новых поклонников Генриетты, внимание которых уже начинало досаждать принцу. Но, были и минусы - он будет светилом всего лишь маленького двора, ни веселых салонных вечеров у графини де Суассон, ни шутливых розыгрышей и шуток над чопорными дамами из свиты королевы и королевы-матери, ни веселых эскапад и охотничьих забав, которые чудо как хороши в огромном обществе королевского двора, но неминуемо скучны в малом собрании его собственной свиты. И к тому же... его свита, он тут же вспомнил мрачное лицо де Гиша, приунывшего в последние дни так, словно его в воду опустили. а точнее. лишили любимого занятия - нравиться всем и женщинам и мужчинам без разбору. Что же будет с ним в Сен-Клу?

    Генриетта сказала что-то об умывании и Филипп удивленно посмотрел в ее сторону. О нет, конечно же, утреннее умывание в ванной с розовой водой и долгие обтирания согретым полотенцем были для него святейшим ритуалом, как и натирания всего тела душистыми маслами и специально подобранными для него кремами. Но, отчего-то до той самой минуты он и не думал о том, что для женщины, для его супруги утренний ритуал мог быть таким же.

    - О, я бы с радостью помог Вам подобрать лучшие масла для ванной, мой ангел, но... - поймав смущенный взгляд супруги, он изобразил ленивый зевок, впрочем, не столь уж наигранный после короткого утреннего сна, - Но, лучше я перехвачу еще несколько минуток сна, - он обнял подушку, на которой только что покоилась голова Генреитты и сладко потянулся, вытянувшись во весь рост, - И подсмотрю сны, которые Вы видели.

13

Отправлено: 27.02.16 01:34. Заголовок: Интересно, насколько..

    Интересно, насколько серьезен был Филипп, выражая опасения в том, что ее крошечные любимцы могли прогнать его из супружеской постели? Минетт вытащила из под одеяло совсем запутавшегося в ее сорочке песика и, чмокнув в лобик, отпустила догонять подружек. Однако какая интересная идея. Что, если бы она и вправду натаскала свою маленькую свору на Филиппа? Нет, не кусать и прогонять, так Мими, Лулу и Пулю долго при дворе не задержатся. Но хотя бы лаять и предупреждать…от внезапных визитов. Это, без всякого сомнения, было бы весьма полезно. Или могло бы быть. Она вздохнула, пропустив мимо ушей сомнительную шуточку про ванну, но тут же вздрогнула и с испугом уставилась на мужа. А что, если и правда... нет, только не это!

    - Мои сны? Но… но зачем они вам, Филипп? Это… это же совсем глупые сны. Хотя… - тонкий палец медленно обрисовал вышитую на атласе розу – или пион? – Хотя когда вы соизволили меня разбудить, мне как раз снились… вы, собственной персоной.

    В конце концов, разве это не было чистейшей правдой? Ведь снился же. Генриетта скромно потупилась, надеясь, что супруг поимеет чуточку снисхождения к ее застенчивости и не станет выспрашивать подробности. К тому же, в эту самую минуту дверь снова приоткрылась, и Бонэм соизволила вернуться, чувствуя себя, судя по выражению обычно невозмутимого лица, так же неловко, как и ее госпожа, из-за этого неожиданного вторжения в святая святых, опочивальню Мадам.

    При виде горничной Ее Высочество воспряла духом и ткнула пальцем в сторону кресла, на котором заночевал ее халат. Несколько секунд неловкой суеты и попыток использовать в качестве ширмы одеяло, и она счастливо вздохнула, оказавшись пусть в недолгом, но таком безопасном уединении туалетной комнаты. Господи, как хорошо, что сны это только сны!

    - Ваше Высочество изволят завтракать в спальне? – на всякий случай уточнила Бонэм, подавая ей полотенце.

    - Да, завтрак в кровать, пожалуйста, - мрачно вздохнула Генриетта. – И шепни графине де Лафайет, что Месье здесь, пусть она проследит, чтобы моя свита вела себя прилично. Если они начнут хихикать и шептаться…

    Она горестно взглянула на свое отражение в зеркале и, запахнув халат потуже, парой быстрых движений растерла каплю вербеновой эссенции в ладонях и за ушами. Катрин говорила, что духи надо наносить совсем в других местах ради пущего соблазна, но соблазнять Филиппа? Принцесса содрогнулась. Флакон жалобно звякнул о мраморную столешницу.

    Нет, Стюарты не боятся.

    Она расправила худенькие плечики и почти твердой рукой распахнула дверь в спальню.
    Тихо.
    Спит?

    Генриетта на цыпочках прокралась к кровати (совсем как во сне, только в другую сторону), забралась под одеяло рядом с Филиппом и зажмурилась, ожидая, когда в дверях прозвучит громогласное «Завтрак для Мадам», и сюда, в роскошную опочивальню, которую принцесса уже начала считать своей суверенной территорией, явится целая толпа злорадствующих девиц поглазеть на невиданное доселе зрелище. Как в зверинце, право слово!

14

Отправлено: 27.02.16 23:10. Заголовок: - Ах, Ваши сны, душа..

    - Ах, Ваши сны, душа моя... они ведь просто обязаны быть сказочными, - пробормотал Филипп, уткнувшись в подушку.

    Легкая дремота уже кружила голову, унося его прочь от действительности, когда до его сознания долетели последние слова Генриетты: "мне как раз снились... вы, собственной персоной" Любопытство и недюжинный интерес к содержанию этого сна заставил Филиппа тотчас же отринуть подступавшие грезы. Он поднялся на постели, но увидел лишь медленно закрывавшуюся дверь в ванную комнату. Вздохнув от разочарования, он снова упал на подушки и на этот раз всей душой отдался сну, одолевшему его в ту же самую минуту.

    Ах, лучше бы он не соглашался на эту выходку... и зачем зачем он только ввязался в этот дурацкий розыгрыш!
    Его окружали чадившие горелым маслом светильники, из зрительского зала доносились сдавленные покашливания и самое жуткое - тишина! Они ждали его реплику, ждали, что он выкинет смешное коленце и будет отплясывать на пару с де Лорреном на потеху всем.
    Из темноты зала послышался собачий скулеж, перешедший в тихий лай и щенячье повизгивание. Не в силах справиться с охватившим его онемением Филипп закрыл выбеленное актерскими белилами лицо ладонью и закричал, чтобы было сил. Кого он звал? Фило или Пулю? Не все ли одно? Зрители хохотали и требовали повторения трюка, как будто бы он только что продемонстрировал сальто мортале на канате натянутом высоко над сценой.
    Зачем эти крики? Кому они аплодируют?
    Отведя ладонь от глаз, он вглядывался в лицо, склонившееся над ним. Из-за яркого света факелов, очертания лица расплывались. Лицо то превращалось в дурашливое и смешное лицо его Фило, шептавшего ему: "Мой принц, мы всем им покажем", то вдруг менялось на бледное лицо с внимательными и чуть грустными глазами Генритетты, шептавшей ему: "мне как раз снились... вы, собственной персоной"

    Легкий всполох приподнятого одеяла всколыхнул его волосы и разметал их по щеке, пощекотав нос. Филипп зажмурился и совсем по-детски чихнул в кулак, жмурясь и пытаясь закрыться от света в подушке. Сон прошел так же быстро, как и налетел. Он все еще лежал с закрытыми глазами, боясь той реальности, в которой ему предстояло проснуться. Где же он в конце-концов оказался? Подушка под его щекой пахла незнакомым парфюмом, легким и напоминавшим ему свежескошенную траву на лужайке в любимом уголке английской сада, а укрывавшее его одеяло было хоть и жарким до невозможного, но на удивление легким. почти воздушным.

    - Анриетт? - прошептал он, пересилив наконец свой страх, и открыл глаза, - А я то уже испугался, что это был сон, и я вовсе не к Вам попал... а оказался на подмостках театра месье де Поклена. Впрочем, - тут он повернулся на звук скрипнувшей двери, - Это не столь уж далеко от истины. Кажется, нам обоим предстоит сыграть свои роли в маленьком домашнем спектакле под названием "Завтрак для Мадам и Месье".

    Двери в комнату открывались медленно и торжественно, знаменуя приход свиты Мадам. Филипп подтянулся на локте и сел, откинувшись на подушки. Он наклонился к плечику супруги и игриво поцеловав его, шепнул ей на ушко:

    - Вы готовы, душа моя? Выход первый. Мадам и Месье в постели, камеристка Мадам входит с подносом. На ее лице написано... впрочем, это мы сейчас узнаем. Доброе утро, мадемуазель... Мэри? - он повернулся к двери, - Доброго утра, сударыни!

15

Отправлено: 06.03.16 09:21. Заголовок: Неужели Филиппу было..

    Неужели Филиппу было страшно? Или он снова играл, неисправимый позер?

    Бросив притворяться, Минетт открыла глаза и вслед за мужем села на кровати.

    - Смею надеяться, что маленький домашний спектакль удастся вам ничуть не хуже, чем дебют на театральной сцене, - она накрыла ладонь Филиппа своей рукой, оказавшейся вдруг такой маленькой по сравнению с изящной, но сильной мужской кистью. – Вы были великолепны там, на подмостках господина Мольера, и это мне следует сейчас бояться, что я окажусь никуда негодной партнершей, забуду все реплики и жесты и оконфузюсь перед всей моей свитой. Или.. и вашей тоже?

    Тут Генриетте и вправду сделалось страшно. Одно дело изображать счастливое пробуждение после счастливой супружеской ночи перед стайкою невинных девиц и добродушных матрон, но совсем другое терпеть на себе изучающие и оценивающие взгляды миньонов Месье. И гадать, гадать, о чем они шепчутся между собой. Один раз, в Лондоне, в кулуарах Уайтхолла, ей довелось случайно сделаться невидимой свидетельницей разговора между Карлом и одним из его приятелей, смазливым и противным Генри Киллигрю. Они говорили о женщинах и по-французски, поэтому Минетт поняла все, а что не поняла, то угадала, и до сих пор довольно было вспомнить эту задушевную беседу, чтобы шеки и шею залило горячим.

    Нет, только не сейчас! Не дай бог, Филипп заметит и спросит, отчего это я так покраснела.

    Ее Высочество схватила с ночного столика платок и быстро провела по лицу, стирая заблестевшие над губой и на лбу бисеринки пота. Но нет, Филиппу было не до нее: он, застыв, смотрел на раскрывающуюся дверь. На мгновение перед глазами Генриетты мелькнул трагический образ кролика, зачарованного глазами приближающейся гадюки, но тут же пропал. Они не кролики. И так их будут встречать всякое утро, отныне и до тех пор, пока супругов не разлучит смерть.

    - Доброе утро, сударыни, - как можно спокойнее произнесла она вслед за мужем, хотя пальцы все еще продолжали судорожно комкать кружевной платок.

    Что полагалось говорить дальше согласно этикету, Минетт не представляла: она ни разу не присутствовала при пробуждении Их Величеств после возвращения новобрачных в Париж. А Филипп? Он должен знать, он уже все это видел, разве нет?

    На ее счастье, Мари Бонем явно что-то знала или просто решила взять процесс в свои руки, потому что, после глубокого реверанса, направилась с подносом прямо к супружеской постели и торжественно водрузила его между молодоженами.

    - О нет, - выдохнула принцесса, с ужасом взирая на нагромождение булочек, нарезанных колбас и ломтиков мяса, перемежавшихся с сыром, кусочками груш и яблок и разнообразными пирожными. – Мне… мне кажется, я и куска не проглочу сейчас.

16

Отправлено: 06.03.16 23:06. Заголовок: - Моей тоже? - Филип..

    - Моей тоже? - Филипп так резко обернулся к дверям в гардеробную, а затем снова к Генриетте, что его густая шевелюра взметнулась в воздухе и колечки вьющихся прядей причудливо разметались по плечам, - Нет, пожалуй, сегодня мы не станем приглашать весь наш двор, - его красивые губы растянулись в улыбке, - Я не хочу делиться этим добрым утром ни с кем из своих придворных. Пусть это будет маленький спектакль при малой публике.

    Приглушенный шепот девичьих голосов, шорох подолов юбок и дробное перестукивание каблучков нарастали за дверью и вот, наконец, обе створки были распахнуты и в опочивальню влилась кипучая энергия и шум свиты Ее Высочества. Даже под пристальными взорами суровой мадам де Лафайет эти юные создания умудрялись своим молчанием пробудить к жизни сонную атмосферу, окутавшую опочивальню Генриетты.

    Если первая фраза и пожелание доброго утра удались Филиппу вполне уверенно и даже обыденно, то в следующие несколько минут он пережил самые невыносимые ощущения, которых не пожелал бы даже самому провинившемуся перед ним человеку. Он бы не чувствовал себя настолько уничтоженным, если бы взоры собравшихся в опочивальне дам были бы откровенно любопытными или даже изучающими. Но, вместо этого, повернув лицо к дверям, он не встретил ни одного взгляда на себе, ни одной улыбки, обращенной к нему. Напротив, все девушки как одна смотрели в пол, а те кто не смотрели вниз, смотрели друг на друга или в сторону вереницы служанок, вносивших подносы с завтраком, чашу для омовения рук, кувшин с водой для питья и прочие мелочи, полезные для завтрака.

    - Мне кажется, я и куска не проглочу сейчас, - послышался скорее вздох, чем шепот Генриетты, и Филипп повернул к ней лицо.

    Его взгляд еще секунду назад затравленный и смущенный, повеселел. Он осторожно выпростал руку из под одеяла и пожал ладошку супруги, ободряя себя и ее.

    - Если честно, мой аппетит тоже решил прогуляться, - шепнул он, наклонив голову.

    Со стороны это должно было показаться милым утренним воркованием счастливых супругов. Но, только камеристка Генриетты, прислуживавшая им, успела перехватить смущенные взгляды и заметила, как щеки обоих порозовели ярче обычного.

    - У нас прекрасно получается. Теперь надо повернуться к Вашему духовнику и принять молитвенник, - шепнул Филипп Генриетте, и скосил глаза в сторону, где за спиной Генриетты появилась фигура священника с книгой в руках, - Возьмите у него книгу и передайте мне. Я что-нибудь прочту наугад. Потом молитва. Аминь и преломление хлеба.

    Пока он шептал, духовник герцогини Орлеанской, видимо, неправильно истолковав промедление Мадам, сам протянул ей молитвенник и перекрестил супругов размашистым благословением, обдав легкой волной благовоний, которые обычно разжигались в часовне к утренней мессе.

    - Гхм, - Филипп громко кашлянул в кулак, что заставило притихнуть защебетавших было девушек, и зачитал небольшой отрывок из песни "Славься Господь Дарующий". Он закрыл книгу, быть может несколько более поспешно и громко, чем то позволялось по мнению почтенного святого отца. Тот недовольно качнул головой, воздев кустистые брови вверх, но принял книгу назад, после чего Филипп тихо невнятно и нараспев прочел "Отче наш" наизусть и скоро перекрестился.

    - Аминь, - громко заявил он, тем самым завершая церемонию официального пробуждения, - Теперь можно и подкрепить наши тела, - чуть веселее прошептал он Генриетте и повернулся к дамам, - Доброе утро, дамы и мадемуазели. Мадам де Тианж, рад видеть Вас, дорогая. Какие новости при дворе? Мы, как видите, слегка поленились сегодня и так и не соизволили выйти к Большому приему у Его Величества. Что говорят? О чем шепчут? - он сузил глаза, бросив заговорщический взгляд на стоявших в первом ряду фрейлин, вызвав легкий смешок у последних и многозначительное сдавленное хмыканье статс-дам.

    - Попробуйте груши в меду, душа моя, - посоветовал принц и протянул Ее Высочеству кусочек фрукта нацепленный на серебряной вилочке, - Душистый и ароматный. Дивно как хорош. И к нему кусочек вот этой ветчины. Ее специально держат в соусе из грушевого сока и меду, чтобы она размякла и сделалсь нежной. Секреты Вателя.

17

Отправлено: 07.03.16 15:55. Заголовок: Утро для Луизы выдал..

    Утро для Луизы выдалось не таким бодрым как хотелось бы. Проспав положенный час пробуждения, фрейлина теперь мучилась от желания зевнуть, и этот факт волновал ее куда больше, чем задержка церемонии у Мадам. Девушка медленно прогуливалась возле окна, то и дело поднося ладонь ко рту, и изредка поглядывала на дверь в ожидании появления Оры.

    Мадемуазель Монтале этим утром куда-то загадочно исчезла, возможно, она предупреждала свою подругу об этом, но Луиза была так рассеяна весь вчерашний день, что скорее всего пропустила мимо ушей милую сердцу болтовню. Комната Оры уже была прибрана, это свидетельствовало о том, что смугляночка проснулась гораздо раньше остальных. Лавальер не смогла найти и Мишу, поэтому решила дожидаться юную озорницу уже в стенах гостиной Мадам.

    Когда в комнатах уже собралась почти вся свита Ее Высочества, знакомая фигурка замелькала среди шепчущихся фрейлин. Луиза сильно зажмурилась, в надежде прогнать остатки сна, и следом вздрогнула от хлопка в ладоши мадам де Лафайет. Церемония начиналась, девичий щебет сменился поспешным стуком каблучков, фрейлины стали выстраиваться в две шеренги. Лу не ошиблась, знакомая фигурка в лице Оры де Монтале уже аккуратно пробиралась в ее сторону.

    Так я прошу вас, настоятельно прошу, мадемуазели, не испортьте это чудесное утро. Иначе возмездие будет самым строгим

    Пока мадам де Лафайет заканчивала минутку утренних наставлений, Луиза даже и не заметила, как чуть не оказалась в паре с неутолимой Креки да еще и второй в шеренге. Ора нарисовалась рядом очень вовремя и буквально отпихнула соперницу в сторону. Великая Армада либо не заметила толкотню девиц, либо решила уже больше не нарушать воцарившейся тишины в комнате. Лавальер успела окинуть товарок быстрым взглядом. Большинство девиц выглядело заговорщически, их глаза горели любопытством, а губ касалась улыбка такая пикантная, что Луиза сама порозовела и окончательно слилась с затихшей свитой.

    Шептаться уже было нельзя, поэтому девушка тихонько пожала теплую ладошку своей подруги в ответ на ее приветствие. Легкое разочарование одинокого утра испарилось вместе с зевотой, а Мажордом Мадам уже громогласно объявлял завтрак.

    По пути в спальные комнаты Ее Высочества Луизе будто показалось, что подол любимой Оры в какой-то траве, но разглядеть не успела, так как взору открылась картина более интересная. Мадам явно была взволнованна, об этом в ее руках свидетельствовал платок, столь старательно скомканный. На герцога юная фрейлина уже побоялась взглянуть и принялась сверлить взглядом резные ножки кровати. Теперь девушке было ясно, отчего большая часть озорниц свиты Мадам предпочла последние ряды. Оттуда украдкой наблюдать всю неловкую пьесу было куда удобнее, чем с первых рядов.

    После молитвы и общего "Аминь" дышать в покоях стало куда легче, и обволакивающее тела смущение словно стало рассеиваться. В ванной Мадам послышался удар упавшего кувшина. Девушки с задних рядов активно зашептались. Если Генриетта отказывается завтракать, значит время подавать рубашку и сопровождать Принцессу на купание. Среди стайки фрейлин и статс-дам не было ни одного представителя свиты Месье, а это значит, что некому будет подать Ему халат, которого, кстати, тоже не было.

    Доброе утро, дамы и мадемуазели. Мадам де Тианж, рад видеть Вас, дорогая. Какие новости при дворе? Мы, как видите, слегка поленились сегодня и так и не соизволили выйти к Большому приему у Его Величества. Что говорят? О чем шепчут?

    В ванной опять что-то уронили, и Мари Бонем поспешила удалиться в комнату, густо краснея по пути, то ли от стыда, то ли от злости.

18

Отправлено: 07.03.16 20:30. Заголовок: // Дворец Фонтенбло...

    // Дворец Фонтенбло. Покои герцога Филиппа Орлеанского. 4 //
    Более чем странно было видеть не только пустовавшую герцогскую постель в час столь ранний для подъема Его Светлости, но еще больше де Гиша удивила пустая ванная, наполненная горячей водой, в которой плавали розовые лепестки. Если Месье не был в опочивальне и не принимал ванную, то единственным предположением, какое могло прийти на ум графу, была гардеробная.

    - Должно быть он решил выбрать для себя утренний камзол, - проговорил он, торопясь выйти из душных банных покоев, заполнившихся густым паром, поднимавшемся от наполненной до краев мраморной ванны.

    - Но, Дюпон уже приготовил ему на выбор три комплекта, - возразил Эффиа, но, встретив насмешливый взгляд де Гиша, молча последовал за ним, не преминув полить свои засаленные кудри душистым притиранием из стеклянной баночки, стоявшей на столике рядом с ванной.

    - Эффиа, выбросьте эту дрянь, эти притирания хороши для мытья, но не для шевелюры, - поморщась обронил де Гиш, не желая сказать более откровенную истину о предназначении густого масла, капли которого в целой ванне воды было достаточно, чтобы после купания кожа источала сладковатый аромат похожий на ваниль растертую с розовой эссенцией.

    - Что хорошо для Месье, должно быть втройне годно и для меня, - заявил рыжеволосый маркиз и небрежным жестом поправил сбившиеся на лоб косые лохмы.

    Дверь в гардеробную была открыта, так что, оба кавалера прошли в нее, нисколько не рискуя быть обвиненными во вторжении - разве открытые двери не предполагают приглашение пройти? Этот довод вполне удовлетворял ту невеликую толику скромности, какая была в душе де Гиша. В полутьме гардеробной он с трудом мог разглядеть громоздившиеся повсюду сундуки и лари с кружевами и одеждой, принадлежавшей обоим супругам. Он мог даже разглядеть стоявших в самом углу болванов, на которых были натянуты парадные камзолы Филиппа. Но самого герцога нигде не было видно.

    - Хм... не провалился же он сквозь землю? - обронил Эффиа, потянувшись к торчавшему из ближнего к нему сундука кружевному отрезу.

    - Тсс! - де Гиш осторожно подкрался к двери в опочивальню Генриетты и приложил ухо к узкой щелке, тут же отпрянув в сторону с видом, будто бы он увидел саму Медузу Горгону.

    - Фи, граф, подсматривать за женщинами! - начал было подтрунивать над ним Эффиа, но тут же умолк, когда и до его ушей долетели голоса из опочивальни.

    - Он там, - выдохнул де Гиш и оглянулся вокруг с видом затравленного зверя, - Черт... Вы не сказали мне, что он был у герцогини! Он не ночевал у себя?

    - Тихо Вы, - попытался урезонить разбушевавшегося фаворита маркиз, не совсем понимая, к чему тот клонил, - А то подумают, что у Вас украли чего, - с лукавой улыбкой добавил он и любовно погладил отрез кружева, - А я вот не хочу, чтобы о нас столь дурно подумали. Но вот об этом кружеве я спрошу герцога. Он давно обещался подарить мне новый шарф... между прочим. Так что, он там? - словно отвлекшись от чего-то важного переспросил он и указал де Гишу на один из сундуков, - Кажется, это герцогский халат. По протоколу, дорогуша, Вы должны подать его герцогу... идемте.

    - Куда? - с округлившимися глазами воскликнул де Гиш и поспешил к двери, чтобы не дать рыжему нахалу ввалиться в опочивальню Генриетты.

    - Утреннее приветствие супругов, мой дорогой. Вы что же, хотите, чтобы я подавал халат Месье вместо Вас, месье обер-камергер? - усмехнулся Эффиа, надавив рукой на ручку двери, - Ну, что? Решаетесь?

    Не говоря ни слова де Гиш схватил халат в охапку и поспешил к двери, которую лукавый маркиз приоткрыл во всю ширь, так что у графа не было ни единого шанса пойти на попятный.

    Он так и вышел в опочивальню Ее Высочества стремительно и без доклада, словно это были не покои на женской половине, а ставка командования на передовой.

    - Доброе утро, Ваши Высочества, - без тени улыбки и добрых намерений приветствовал супругов де Гиш и занял свободное место подле принца. Его руки зло и энергично сминали шелковый халат, расшитый золотыми цветами поверх алого поля, и выдавали то волнение и великое смятение, которые на самом деле царили в его душе. Ведь только день назад он клятвенно пообещал герцогине через ее верную подругу де Тонне-Шарант, что ни словом ни жестом не подвергнет ее смущению или беспокойству. Молниеносные взгляды, которые де Гиш бросал в сторону маркиза Эффиа, вальяжно прислонившегося к колонне, подпиравшей балдахин постели, могли бы убить на месте, если бы Эффиа был хоть толику чувствительнее. Но тот улыбался герцогу с самым безмятежным видом, пожирая при этом глазами великолепный натюрморт, разложенный на подносе, поставленном перед герцогской четой. Только при виде великолепия вателевской кухни де Гиш и сам вспомнил, что не успел перехватить ни крошки в то утро. В животе неприятно свело и чуть слышно заурчало. Де Гиш покраснел, а лицо его сделалось еще суровее, словно он и впрямь стоял перед военным советом, готовясь к очередному сражению.

19

Отправлено: 07.03.16 22:41. Заголовок: // Дворец Фонтенбло...

    // Дворец Фонтенбло. Гостиная в покоях герцогини Орлеанской. 4 //
    Это следовало немедленно прекратить - все эти смешки и шепотки прямо у нее за спиной! И как это всегда бывало в самые ответственные моменты, мадам Франсуазе Арманде казалось, что шептались именно о ней , а точнее, о том, о чем она строго настрого запретила даже думать!
    Не смея повернуться спиной к Мадам и Месье, сидевшим в огромной постели герцогини плечо к плечу, как юные невинные голубки, мадам де Лафайет изо всех душевных сил отсылала назад посыл с обещанием страшнейшей кары тем из непокорных юниц, которые сочли происходящее за представление в веселом балаганчике ярмарочного шута. О, если бы у нее были глаза на затылке! Нет, не для того, чтобы видеть, кто посмел так неприлично громко пискнуть: "Ой, груши! Это мое любимое!" Нет, душечку де Креки она узнала без труда, к глубочайшему сожалению, как и звонкий смешок де Вьевиль, и приглушенные голоса де Монтале и де Лавальер. Но какая же досада, что не было возможности послать всем им испепеляющий взгляд.

    Герцог ворковал без умолку, успевая поинтересоваться последними новостями у маркизы де Тианж, поприветствовать фрейлин и при этом еще и поухаживать за юной супругой. Как мило! Помимо собственной воли мадам де Лафайет расплылась в улыбке и с самым медовым выражением во взгляде обратила лицо к маркизе де Тианж, приглашая осчастливленную герцогским обращением даму к светской беседе, куда больше приличествовавшей ситуации, нежели бессловесное созерцание. Про себя же мадам графиня перебирала в уме имена подходящих господ из умудренных опытом дворцовой, а главное, семейной жизни царедворцев, кто мог бы доходчиво и с должным почтением к титулу объяснить Месье, что примерному супругу вовсе нет нужды задерживаться в супружеской опочивальне до самого официального подъема. Неровен час Месье вздумается каждое утро начинать с подобного спектакля! Какое воспитания получат бедные девушки из свиты Мадам!

    Дверь в гардеробную тихо скрипнула, отворяясь настежь. Не успела мадам де Лафайет придвинуться, чтобы закрыть собой проход и не дать возможности лиходеям из свиты Месье войти в святая святых - опочивальню самой герцогини, как на пороге появился рыжеволосый молодой человек крайне неряшливой наружности и пахнущий... о боже, от маркиза Эффиа несло розовой эссенцией смешанной с ванилью как от парфюрмерной лавки! Возмущению графини не было предела, когда она повернулась к вторженцу, намереваясь осадить наглеца, как она проделала это с молодым человеком в гостинной. Но не тут то было. Следом за Эффиа появился и де Гиш. Тот несся прямо с порога к постели супругов и даже не заметил выстроившихся в ряд фрейлин и статс-дам герцогини, словно их не было там.

    - Каков наглец! - чуть слышно, да что там, почти в голос прошептала мадам де Лафайет, глядя на то, как граф расположился напротив изголовья постели со стороны Месье, держа в руках шелковый халат. Впрочем, появление графа, между прочим являвшегося обер-камергером Месье, напомнило графине и о ее собственной обязанности. Она резко обернулась к ванной комнате и стрельнула глазами в сторону Мэри Бонем.

    "Рубашка Мадам!" - беззвучно произнесли губы графини, тогда как камеристка и сама поняла, о чем речь. Она тут же исчезла за дверью и через минуту появилась снова, протиснулась через ряды девушек и вручила мадам де Лафайет аккуратно сложенную белоснежную сорочку.

    Теперь оставалось только дождаться знака Ее Высочества, когда она пожелает положить конец этому безобразию. Мадам де Лафайет была уверена в том, что сама Генриетта была последней из всех присутствовавших в опочивальне, кто получал удовольствие от разыгрываемого действа. Бедняжка даже кусочка не могла проглотить от смущения! И что только удумал себе Филипп, устроив неприличный до скандального спектакль из утреннего завтрака?

    - Рубашка для Вашего Высочества готова, - объявила наконец мадам де Лафайет, набравшись смелости и перешла к другой стороне постели, готовая помочь Мадам как только ей будет угодно. Мэри Бонем и две служанки протиснулись следом за ней, готовые стать если нужно живой ширмой между Мадам и пожиравшими ее до не приличия внимательными взорами Эффиа и де Гиша.

20

Отправлено: 10.03.16 01:30. Заголовок: Вопреки всем угрозам..

    Вопреки всем угрозам и посулам страшного наказания, стайка фрейлин недолго хранила почтительное молчание (да и непочтительное тоже). Его Высочество, слегка растрепанный и от этого еще более милый, был на диво любезен и оживлен, как будто в его присутствии в постели Мадам не было ничего необычного.

    «Чай, и простыню из под себя потащит напоказ», отчего-то подумала Ора, стараясь не слишком глазеть на молодую чету, и тут же смущенно покосилась на Луизу, как будто та могла прочесть совсем не добродетельные мысли подруги. Судя по румянцу на щечках большинства девушек, шушукавшихся между собой чуть слышно, их мысли тоже не блистали чистотой и невинностью. Интересно, зачем Армада потащила их в опочивальню, зная, что там находится неодетый мужчина?

    Вот только и неодетость супругов была какой-то показной. Как Монтале ни отводила глаза, не заметить прическу и пеньюар Мадам и кружевные манжеты Месье было ну очень трудно. Спектакль? Да, вся эта очаровательная картинка супружеского счастья за версту отдавала игрой, но зачем?

    «Не фантазируй, дурочка, - сурово цыкнул внутренний голос. – Тут и младенцу очевидно, что действующие лица не только что проснулись».. Спорить с внутренним голосом Ора, в принципе, любила, но сейчас было как-то не до этого: пока она внимала своему ехидному оппоненту, идиллическая картина в спальне неуловимо изменилась.

    - Ага, вот и авангард ревнивых миньонов, - прошептала она при виде знакомого лица, такого мрачного, как будто граф де Гиш спешил на похороны, а не на парадный завтрак помирившихся супругов.

    - Нет, ты только посмотри, - Ора легонько коснулась локтем локтя Лавальер, не решаясь на более заметные жесты. – Наш Мрачный Граф так и мечет молнии глазами, того и гляди, полог кровати вспыхнет. Хотела бы я знать, кого он собирается щипать сегодня, чтобы дать выход дурному настроению. Неужели Ее Высочество? Или самого Месье? Ума не приложу, как наш душка герцог терпит при себе этого вечно недовольного типа. Я бы давно умерла от несварения, если бы каждый день начинала утро с любования этой кислой миной.

    - Говорят, месье де Гиш сегодня утром добрый час топтал ковер в нашей приемной, - не оборачиваясь, краем губ прошелестела Габриэль д’Артуа. – Моя горничная сказала, что он и тогда был мрачнее тучи. Должно быть, ждал-ждал и не дожда…

    Госпожа де Бельвиль метнула в болтушек убийственный взгляд, и Артуа немедля прекратила недозволенные речи.

    Ора тоже замерла на всякий случай, но Великой Армаде было не до болтливых фрейлин. Видно, дерзкое вторжение де Гиша и второго кавалера здорово выбило ее из колеи, потому что она собственноручно выхватила у горничной принцессы дневную сорочку, не дожидаясь, пока ту передадут по цепочке фрейлин и статс-дам. Графиня придвинулась почти вплотную к супружескому ложу, прямо напротив Гиша и угрожающе нагнула голову, словно готовилась дать залп по наглецу из всех носовых орудий разом.

    - Держу пари, что Месье встанет первым, - шепнула Монтале и снова украдкой улыбнулась Луизе, не сомневаясь, что та на самом деле и не будет спорить.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Опочивальня и личные покои герцогини Орлеанской. 4