Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

    ГостямСобытияРозыскНавигацияБаннеры
  • Добро пожаловать в эпоху Короля-Солнца!

    Франция в канун Великого Века, эпохи Людовика XIV, который вошел в историю как Король-Солнце. Апрель 1661, в Фонтенбло полным ходом идет празднование свадьбы Месье и Мадам. Солнечные весенние деньки омрачает только непостоянство ветров. Тогда как погода при королевском дворе далеко не безоблачна и тучи сгущаются.

    Мы не играем в историю, мы записываем то, что не попало в мемуары
  • Дата в игре: 5 апреля 1661 года.
    Суета сует или Утро после неспокойной ночи в Фонтенбло.
    "Тайна княжеского перстня" - расследование убийства и ограбления в особняке советника Парламента приводит комиссара Дегре в Фонтенбло.
    "Портрет Принцессы" - Никола Фуке планирует предложить Его Высочеству герцогу Орлеанскому услуги своего живописца, чтобы написать портрет герцогини Орлеанской.
    "Потерянные сокровища Валуа" - секрет похищенных из королевского архива чертежей замка с загадочными пометками не умер вместе с беглым управляющим, и теперь жажда золота угрожает всем - от принцесс до трубочистов.
    "Большие скачки" - Его Величество объявил о проведении Больших Королевских скачек. Принять участие приглашены все придворные дамы и кавалеры, находящиеся в Фонтенбло. Пламя соперничества разгорелось еще задолго до начала первого забега - кто примет участие, кому достанутся лучшие лошади, кто заберет Главный приз?
    "Гонка со временем" - перевозка раненого советника посла Фераджи оказалась сопряженной со смертельным риском не только для Бенсари бея, но и для тех, кому было поручено его охранять.
  • Дорогие участники и гости форума, прием новых участников на форуме остановлен.
  • Организация
    Правила форума
    Канцелярия
    Рекламный отдел
    Салон прекрасной маркизы
    Библиотека Академии
    Краткий путеводитель
    Музей Искусств
    Игровые эпизоды
    Версаль
    Фонтенбло
    Страницы из жизни
    Сен-Жермен и Королевская Площадь
    Парижские кварталы
    Королевские тюрьмы
    Вневременные Хроники
  • Наши друзья:

    Рекламные объявления форумных ролевых игр Последние из Валуа - ролевая игра idaliya White PR photoshop: Renaissance
    LYL Реклама текстовых ролевых игр Мийрон Зефир, помощь ролевым

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Опочивальня Её Величества Марии-Терезии. 4


Дворец Фонтенбло. Опочивальня Её Величества Марии-Терезии. 4

Сообщений 21 страница 28 из 28

1

Утро 04.04.1661

https://d.radikal.ru/d25/1902/6c/174f526bbe46.png

21

Отправлено: 08.04.16 01:40. Заголовок: Подарок? Не больше н..

Подарок? Не больше не меньше - месье виконт посмел подарить королеве очередную безделицу ценой в годовое содержание целой армии рисовальщиков? Брови Людовика сдвинулись к переносице, обозначив две глубокие бороздки над заострившимся носом. Улыбка, адресованная к королеве, еще не успела слететь с его губ, но во взгляде, обращенном к Олимпии, сквозил холодок.

- Ее Величество права, сир, подарок господина виконта заслуживает всяческого восхищения, -
промурлыкала она, разворачивая перед Людовиком изысканную безделушку.

- Если Вы так полагаете, - сдержанно ответил он, не без интереса разглядывая легко узнаваемый рисунок, - Деликатная и изящная работа, - похвала из его уст прозвучала отстраненно и холодно, он был готов вырвать из рук Олимпии драгоценную безделушку и швырнуть ее к ногам Фуке - заставить того еще ниже склониться перед ним, чтобы поднять ее, унизить при всех, а что же потом? Выставить с позором вон? Но, что это даст? Новый повод для ссоры с королевой, даже не ссоры, а тихой утомительной войны, когда правая сторона будет дуться, даже не высказывая истинных причин, а неправая, то есть он сам, будет долго и мучительно искать предлог для сближения и всячески оттягивать этот момент, пока не станет совершенно невыносимо.

- Этот человек всюду сеет раздор, - прошептал Луи, сам того не заметив, перейдя на итальянскую речь, так что его поняли бы только два человека - его бывший наставник, покойный Мазарини, и возлюбленная, племянница того же Мазарини.

- Я говорю, что Вы напомнили мне о легендарном царе, господин Фуке. У него была поразительная способность превращать в золото все, к чему он прикасался. Не помню, чем закончилась та легенда, - наморщив лоб, проговорил Луи и следующая его фраза утонула в раскатах прогремевшего над Фонтенбло грома, - Кажется, он превратился в золотого истукана.

Апрельский ливень, моментально начинающийся и так же скоро уносимый прочь стремящимся на восток ветром, переполошил маленький народец, собравшийся возле окон. Два карлика протиснулись сквозь толпу придворных и примкнули к рядам своих сородичей. Золотоволосая карлица с заплаканным лицом и ее товарищ, смотревший на всех исподлобья, как воробей, ожидающий пинка или брошенного в него камешка.

Людовик отвернулся от окна, демонстративно не обращая внимания на разбушевавшуюся стихию - он не отменит охоту и не откажется от утренней прогулки с возлюбленной, даже если ему придется вытащить за шиворот неженку Филиппа и остальных приглашенных. Да они могут прекрасно обойтись и без свиты! Он посмотрел в лицо Олимпии, кажется, подумавшей о том же, и ободряюще улыбнулся ей - "Нет, любовь моя, этой неурядице не остановить нас" - говорили его глаза, тогда как на лбу вновь образовались бороздки неудовольствия. Зачем этот человек все еще здесь? Фуке все еще стоял перед альковом постели, рассыпаясь в похвалах неизвестному мастеру, заполучившему внушительную сумму за свои труды, и с еще большим жаром заверяя короля и королеву в своих верноподданнических чувствах.

- Я готов отправиться с Вашим приказом сейчас же, Сир.

- Так отправляйтесь же, месье виконт! -
ответил Людовик, но не обернулся к назойливому министру до тех пор, пока на лице его вновь не заиграла улыбка, - Ее Величество ожидает свой завтрак, а я желаю быть уверенным в том, что она получит только самое лучшее. Ведь Ее Величество может рассчитывать на Вашу преданность и впредь? Славно. Ступайте, месье. Мы не забудем Ваших услуг.

22

Отправлено: 12.04.16 01:19. Заголовок: // Дворец Фонтенбло...

// Дворец Фонтенбло. Покои и приемная Ее Величества Марии-Терезии. 3 //

Дружеское обращение короля не осталось незамеченным, точнее, не услышанным. По залу тут же пронесся шепот и те, кто еще минуту назад посмеивались над непутевым сыном маршала де Невиля, теперь наперебой пророчили ему блестящую будущность, споря о том, в каком полку начнет свою головокружительную карьеру "настоящий сын маршала Франции" К счастью, сам виновник этих пересуд не слышал ничего, поскольку мысли его витали далеко от опочивальни Ее Величества.

Стоя у самых дверей, с высоты своего роста Виллеруа прекрасно видел все происходящее без надобности вытягивать шею и нетерпеливо пыхтеть в затылок стоявшего перед ним графа де Сент-Эньяна. Да и зачем? В отличие от многих, кто отдал бы половину своей годовой ренты за возможность лицезреть счастливую королевскую пару в минуты их утренней беседы, маркиз сердцем и мыслями витал в облаках, ведя воображаемые беседы то с мадемуазель де Монтале, то со своим суровым отцом, то с сестрицей Фанни, взиравшей на него с грустной улыбкой, то с другой сестрицей, Катрин дАрманьяк, извечно награждавшей его веселыми шутками и шпильками. Когда Франсуа думал о милой его сердцу мадемуазель де Монтале, то губы его невольно растягивались в веселую улыбку, а в глазах загорались веселые огоньки. В одну из таких минут он пересекся взглядом с мадам де Суассон, вспыхнул, словно застигнутый с поличным, и улыбнулся графине еще шире. Думая о разговоре с отцом, Виллеруа делался серьезнее, подтягивался и распрямлял плечи, словно на парадном смотре. Его губы обиженно подрагивали и, о, сколько же сил требовалось ему, чтобы даже про себя не выкрикнуть - Не смейте! в ответ на презрительную усмешку герцога.

Все вокруг зашевелились и завертели головами. Король что-то спросил, обращаясь к своей свите, но Франсуа пропустил это мимо ушей и теперь хлопал глазами, ответив Людовику удивленным и опешившим взглядом - он был нужен? Но зачем, для чего же? Ответ явился в лице суперинтенданта, оказавшегося позади Виллеруа. Маркиз едва успел подвинуться, чтобы пропустить Фуке вперед себя, а тот поспешил поклониться королю и королеве, предлагая свои услуги.

Упустил! - была первая мысль в голове Франсуа, когда он сообразил, что речь шла о поручении, но он тут же просиял улыбкой, перехватив лукавый и чем-то очень довольный взгляд графини де Суассон. Если Ее Светлость была довольна тем, что Фуке взял на себя какое-то важное поручение от короля, значит, это было необходимо и графине, и королю. Значит, не было ничего страшного в том, что это будет не Виллеруа. Так что, Франсуа весело тряхнул густой шевелюрой и снова распрямил плечи, теперь уже мысленно представляя себя гарцующим на той самой лошади, которую ему отрядили в Версале - о да, он заставит ее проделать несколько трюков на радость всем дамам в свите короля на охоте, а потом в довершении всего подговорит склониться перед Орой... на этой мысли лицо Франсуа обрело такой мечтательный вид, что, посмотрев на него, никто бы не ошибся, подумав о том, что его занимали далеко не королевские недомогания и завтраки от самого мэтра Вателя.

Кто-то больно пихнул его под колено, так что, если бы не стоявший перед ним граф де Сент-Эньян, Франсуа точно растянулся бы на полу. Вернувшись с небес на землю, маркиз сердито огляделся, чтобы найти столь неучтивого торопыгу, когда заметил пробивавшихся сквозь ряды придворных карликов - уже знакомого ему Баркароля и карлицу Лючию, хныкавшую о какой-то потере. Сердиться на тех, кто слабее и меньше, маркиз считал недостойным себя и потому поджал губы и скрестил руки на груди, изображая полнейшую невозмутимость. Сам того не осознавая, он весьма комично в точности повторил жест королевского обер-камергера, что не преминули заметить стоявшие рядом.

23

Отправлено: 12.04.16 22:52. Заголовок: // Дворец Фонтенбло...

    // Дворец Фонтенбло. Покои и приемная Ее Величества Марии-Терезии. 3 //

    Разыгрывать заинтересованность в семейном благополучии королевской четы было для де Сент-Эньяна больше чем обязанностью придворного, он считал это своим священным долгом. Почтение к особам королевской крови и соблюдение законов дворцового этикета были тем фундаментом, на котором, по мнению графа, строилось незыблемое здание королевского двора, а вместе с тем и государственной машины. А посему граф считал своим долгом сопровождать короля при каждом хоть мало-мальски официальном мероприятии или выходе в свет, с позволения или по приказу самого Людовика, разумеется. Де Сент-Эньян был повсюду, где только появлялся король, и не только присутствовал, но и участвовал, всецело вникая в суть всех королевских затей, неизменно выказывая полную заинтересованность в происходящем. Это не всегда было таким уж тяжким бременем для обер-камергера Его Величества, но, ему приходилось признать, что визиты короля на супружескую половину и тягостный церемониал взаимных вежливых любезностей не вызывал энтузиазма в его душе. С юных лет Людовик был вынужден скрывать свои настоящие чувства и привязанности ради так называемых государственных интересов. Де Сент-Эньян никогда не осуждал это, прекрасно понимая, что такова была обязанность короля по праву и долгу его рождения, но и не был в числе тех, кто взирал на королевскую чету с улыбкой умиления.

    Приглашение пройти следом за Его Величеством в опочивальню королевы было воспринято графом как обязанность, возлагаемая на доверенное лицо короля. Но, стоило ему уловить брошенный Людовиком взгляд на виконта де Во, как он понял, что именно в то утро и в ту самую минуту, честь последовать за королем была возложена на него не за его собственные заслуги, а в качестве назидания другому человеку, которому весьма показательно и открыто не была оказана такая же честь. Видимо, король еще не успел забыть промах господина суперинтенданта, допущенный им во время пикника в Долине Ветров. Слухи и сплетни, направленные против фаворитки короля, это дело не шуточное. И месье Фуке был живым примером того, что приносящих дурные вести гонцов казнят, особенно же, если вести эти оказываются ложными.

    Но, не долгим же было наказание суперинтенданта, если король практически тут же решил забыть прошлые промахи и поручил ему позаботиться о завтраке для королевы. Де Сент-Эньян наблюдал за сценой со своего места в первом ряду придворных, собравшихся вокруг постели королевы, и, хоть лицо его и оставалось полностью безмятежным, в глазах графа читалось недоумение. Как скоро король переменил свое отношение к Фуке! Если только за этим не стоял какой-то расчет. Едва уловимый обмен взглядами между Людовиком и графиней де Суассон объяснил бы многое посвященному человеку, но даже для де Сент-Эньяна, считавшегося одним из близких друзей короля, это было загадкой. Он лишь отметил про себя легкую тень улыбки удовлетворения, мелькнувшую в уголках губ гофмейстерины Ее Величества и только.

    Однако же, визит короля близился к завершению, а это означало, что он направится во главе толпы придворных назад к своим покоям. Как успеть передать королевское приглашение маэстро Люлли, переодеться самому и не опоздать хотя бы к окончанию заседания Королевского Совета, если это заседание вообще состоится? Мысленно граф поблагодарил виконта де Во за показанный ему коридор для прислуги - возможно, это и был единственный способ, как успеть повсюду. Но, для этого был необходим проводник. А единственный человек, знакомый с запутанной сетью дворцовых коридоров, которого знал де Сент-Эньян, уже спешил оставить опочивальню королевы. Оставалось полагаться на себя или... оглянувшись, граф заметил голубые плащи вошедших в приемную королевы мушкетеров - возможно, граф де Ресто мог помочь ему в качестве провожатого.

24

Отправлено: 15.04.16 02:16. Заголовок: Людовик XIV Журчал..

Людовик XIV

Журчали голоса, складывался и раскладывался узорчатый веер, будто большая золотая птица в руках у черноволосой женщины с тяжелым мрачным взглядом и кроваво-алым ртом, улыбавшимся Королю так дерзко, так откровенно, что под дорогим брабантским кружевом пеньюара забилось, затрепыхало и заныло сердце.

Как она, Мария, могла смотреть на Эту Женщину, как на сестру? Первоапрельская шутка? Нет, то шальное счастье бросилось в голову дурной апрельской кровью, помутило рассудок, затянуло глаза розовой, мерцающей волшебно пеленой. Но морок прошел, пелена спала. Мир снова сделался таким, как был. Тоскливым, подернутым серой поволокой пыли, чужим, холодным. Враждебным.

Королева опустила голову, нарочно, чтобы не смотреть на то, как муж ее, ее господин и государь, ласкает глазами другую. Нервно щипнула покрывало. Разглядела сквозь набежавшие слезы темную, по русалочьи простоволосую головку. Крошка Лючия подняла вверх заплаканное личико, раскрыла рот и, как завороженная, следила за веером в руке кондесы Суассон.

Вот он сложился. Разложился. Повернулся. Дрогнул. Жарко блеснул на солнце золотом кружева по краям.

- Ты плакала, Лючия? – Мария наклонилась к дурочке, провела ладонью по мокрой щеке. – Потеряла зеркальце, да? Ну полно, дитя, полно, разве надобно лить слезы из-за такого пустяка?

- П-п-потеряла, - Лючия всхлипнула и потерла миниатюрный носик. – П-п-подарок. П-п-плохой человек… для сынооооочка…

И вдруг затряслась, зарыдала в голос, по-детски, тыча кулаками в рот, в глаза, и мотая головой из стороны в сторону. Густые темные волосы заколыхались вокруг несоразмерно большой головы на тонкой шейке.

В наступившей вокруг тишине лицо полыхнуло жаром. Отчего сейчас? При Людовике? Матерь Божья, за что?

Не смея поднять глаз на замолчавших разом короля и обер-гофмейстерину, Мария наугад протянула руку, выхватила у графини свой веер, торопливо сунула его карлице.

- Вот, держи. Только не плачь, слышишь? Не плачь.

Маленькие кулачки разжались, маленькие пальчики вцепились в изящную вещицу. Стихли, как по мановению волшебной палочки, горестные всхлипы и причитания. Малышка улыбнулась своей Доброй Госпоже светло и счастливо, прижала веер к бельичьей опушке на груди, но тут же отвела руку в сторону, развернула добычу, чтобы полюбоваться блеском выглянувшего из-за туч солнца на расписном атласе.

- Красиииивый! – прошептала и тут же шмыгнула прочь. Пока не отняли.

Три минуты прошли? Пять? Казалось, что молчание в опочивальне длится уже вечность, не меньше. Только откуда-то из-за расшитого парчового полога послышался тихий звук: Лючия пела колыбельную, баюкая то ли веер, то ли призрак нерожденного сына.

Медленно, осторожно, Мария-Тереса взглянула на мужа. Сердится ли? Или в голубых холодных глазах не гнев, а брезгливость? Такая же, как на лице Этой Женщины. Была бы ее воля, Мария крикнула бы сейчас, зло и обидно, что тем, у кого черное сердце, не понять, что есть истинное милосердие к сирым и убогим.
Но вместо этого молчала.
Смотрела, виновато и вопрошающе.
Думала, что надо что-то сказать.
И не знала, что.

Дворец Фонтенбло. Опочивальня Её Величества Марии-Терезии. 5

25

Отправлено: 15.04.16 23:22. Заголовок: Что-то такое произне..

Что-то такое произнес король так тихо, что Фуке не сумел расслышать, что именно. Он насторожился было, но Людовик тут же обратился к нему, невесть зачем упомянув о царе Мидасе. Царь... но ведь не министр - Никола позволил себе улыбнуться и еще раз отвесил поклон, приняв шутку короля целиком на его счет - должно быть Людовику льстило, что ему и его супруге подносились столь редкостные и драгоценные дары - выходило, что золото и ценности сами текли в его руки. Может быть именно это он имел в виду.

- Истукан? - глаза Фуке на мгновение округлились в удивлении, но он тут же тихо фыркнул в наигранном смехе, что послужило сигналом для более громких смешков, послышавшихся из задних рядов от тех, кто ни слова не расслышал из разговора Их Величеств, но всеми фибрами души желали проявить свою сопричастность к происходившему.

- Ваше Величество, несомненно лучшие ваятели создадут Ваш портрет в любом материале, будь то мрамор или даже золото. Только скажите слово и я брошу клич по всей Европе, чтобы созвать лучших, - эта фраза уже вертелась на кончике языка суперинтенданта, но не успел он начать, как Людовик ответил ему, даже не оборачиваясь:

- Так отправляйтесь же, месье виконт!

Такая резкость была несвойственна обычно сдержанному и вежливому молодому человеку, которым был король. Если только дело не было в той, что стояла напротив него и самым елейным голосом нахваливала подарок, сделанный суперинтендантом. Уж не ревновала ли графиня де Суассон к королеве? Фуке покраснел до корней волос, ужаленный внезапной переменой в обращении к нему государя, но тот уже успел изменить свой тон и даже улыбнулся, что полностью озадачило суперинтенданта.

- О, безусловно, Сир. Ваше Величество, -
пробормотал он, желая оттянуть время ухода, чтобы получить личную просьбу королевы на глазах у всех собравшихся - непременное условие для того, чтобы позднее он мог козырнуть при удобном случае личным благоволением к своей особе со стороны Марии-Терезии.

Однако же, этим планам не было суждено сбыться из появления в опочивальне двух карликов - маленького кавалера, одетого как придворный франт, и прехорошенькой карлицы с лицом таким заплаканным, что у дам, окружавших постель Ее Величества, вырвался единый вздох то ли сожаления, то ли сочувствия.

Если бы Фуке не замешкался с уходом, то не стал бы свидетелем щедрости королевы, обошедшейся ему в триста экю, канувших в бездонный фламандский карман в качестве уплаты за безделушку. Веер был передан безутешно рыдавшей карлице на глазах у всех, в том числе и у незадачливого дарителя. Не смея высказать ни слова сожалений и уж точно осуждения, Фуке низко наклонил голову и попятился спиной к дверям, рассчитывая исчезнуть из поля зрения августейшей четы до того, как на его лице отразится все то, что он испытывал в душе. Гадливость и брезгливость нахлынули из самой глубины души, когда он наконец пересек порог комнаты и оказался в приемной. Едва не столкнувшись нос к носу с вездесущим герцогом де Невилем и его братом, архиепископом Лионским, которых распирало от гордости за карьерные успехи юного Виллеруа, виконт поспешил пересечь Приемную и дошел до неказистой на вид двери в коридоры для прислуги. Если уж действительно он хотел доставить любезность королеве, то следовало поспешить и успеть перехватить Вателя до того, как он пошлет в ее покои подносы с ветчиной, паштетами и прочими яствами, более не подобающими для деликатного положения королевы.

// Дворец Фонтенбло. Покои и приемная Ее Величества Марии-Терезии. 3 //

26

Отправлено: 18.04.16 23:12. Заголовок: Олимпия не сразу пон..

Олимпия не сразу поняла тихие слова короля о раздоре. Должно быть, потому, что не подозревала пронырливого суперинтенданта финансов в намерении перессорить королевскую семью – Фуке скорее двигало желание сделаться всеобщим благодетелем и любимцем. Но да, конечно же! В глазах Луи всякий, кто подстрекал молодую королеву упрямо хранить верность Испании и не делаться француженкой, шел против его королевской воли.

- Timeo Danaos et dona ferentes,* - так же тихо отозвалась она, на мгновение встретившись взглядом с любимым, но Людовик уже успел превратить лицо в привычную непроницаемую для простых смертных маску, и лишь особо чуткое ухо уловило бы в процитированной им притче о Мидасе опасный намек и предостережение.

Судя по легкому недоумению на лице Фуке, слух его был недостаточно тонок – как это часто бывает с людьми, привыкшими слышать со всех сторон одну лишь хвалу и почтительную зависть.

Кого Юпитер жаждет погубить, того лишает зрения и слуха… Нет, кажется, у Софокла поминался разум… или это не Софокл? Мария бы знала наверняка – она вечно цитирует то древних римлян, то еще более древних греков, а у ее старшей сестры в голове сплошная каша из этих велеречивых цитат. Куда приятнее вспоминать на память певучие строки сонетов, так красиво ложащиеся на переборы гитары или лютни.

Моей любви таинственный язык…

Словно ветер прошел по ногам, зашелестев атласной юбкой графини. Олимпия опустила глаза. Два встрепанных существа протиснулись мимо нее к ложу королевы. Вот оно!

Лениво играя политически неверным веером, она ждала? Чего? Уж разумеется, не той безобразной истерики, которую крошечная карлица с личиком мадонны Перуджино устроила буквально через миг. И не стремительного, злого рывка – Олимпия едва успела разжать пальцы, чтобы не сломать хрупкие косточки веера. Лицо Ее Величества пошло безобразными багровыми пятнами, слишком яркими на алебастровой коже испанки, но зато карлица утихла и тут же исчезла в складках полога, унося с собой дар Фуке.

Так быстро – и так необратимо! Ее планы были далеко не так смелы – графиня рассчитывала всего лишь соблазнить малышку Лючию блестящей вещицей и дать ее сорочьей натуре довершить остальное. Но судьба – о нет, тут явно чувствовалась рука синьоры Фортуны! Собственно, ей осталось лишь повернуться к суперинтенданту, с трудом державшему преисполненный почтения вид, и чуть пожать плечами с искренне растерянным видом – право же, кому возможно угадать капризы беременной женщины?

Может быть, именно поэтому она успела уловить тот мимолетный сумрак, который скользнул по лицу Фуке, заставив недобро изогнуться губы. И потому, глядя вслед удаляющейся спине министра, мадам де Суассон невольно перешла на итальянский.

- Мне кажется, у королевы только что появился первый в ее жизни враг,
- тихо произнесла она, без улыбки, без иронии, без удовлетворения – лишь со странным чувством огорчения и... да, вины.
Нет, она не этого хотела.
Не этого!
Но, как всегда, ничего уже нельзя было вернуть назад.

* Опасаюсь данайцев, даже дары приносящих. (лат)

27

Отправлено: 19.04.16 00:37. Заголовок: Он ответил ей взгляд..

Он ответил ей взглядом полным тоски и нетерпения - оставаться дольше в душной опочивальне Марии-Терезии делалось все невыносимее. Да, она поняла его с полу-слова, едва только услышав тихий шепот. Поняла и ответила тихой цитатой на латыни о дарах и данайцах.
Красивые сильные пальцы сжались в кулаки, стоило лишь ему подумать о дарах, приносимых суперинтендантом членам его семьи. Представление комедианта Поклена по прозвищу Мольер Филиппу, обустройство покоев Великой Мадемуазель, ларец со святыми дарами для матушки. И все эти шаги казались лишь проявлением щедрости и были поднесены с положенной деликатностью, но каждый из этих даров по-своему вел его семью к раздору. Чего стоил тот фарс, который труппа Мольера устроила в первый вечер празднеств! А покои для Великой Мадемуазель - поговаривали, что они были даже ярче и богаче его собственных, не намек ли это на то непомерное богатство, которое было унаследовано Анной Марией от покойной матушки? И дары, которые так и не порадовали сердце матери короля - ведь это та шкатулка была украдена из домашней часовни королевы-матери? И что же теперь, в довершение ко всему, месье виконт решил облагодетельствовать и королеву, подарив ей веер не с каким-нибудь милым цветочным орнаментом, а с видом любимого с детства уголка ее родины.

Возня и рев карлицы заставили Людовика нахмуриться еще строже. Скрывать раздражение и нежелание оставаться на половине супруги сделалось еще невыносимее. Он поднял лицо и посмотрел на супругу, одарившую карлицу подарком виконта де Во, свысока и с тем выражением, которое одни принимали за величие, а другие за гордыню - и те, и другие оказывались правы. Слова "это вполне заслуженно" слетели с его губ тихим шепотом, так что его могли услышать только две женщины - супруга и возлюбленная.

- Мне кажется, у королевы только что появился первый в ее жизни враг, -
эта тихая фраза, произнесенная без тени иронии или злорадства, вызвала в нем негодование.

Король резко повернул голову к дверям, но суперинтендант уже успел скрыться за спинами придворных, напиравших из задних рядов в надежде оказаться сопричастными к происходившему в королевской опочивальне, чтобы потом передавать слухи и событиях в то утро на правах первых очевидцев. Поздно. Но, может быть то и к лучшему, разве не учил его покойный кардинал тщательно и долго готовить удар по тем, кто были сильнее его или хотя бы равными. А финансовое могущество суперинтенданта делало его даже более чем равным королю Франции. С этим следовало считаться. Чтобы не ошибиться в расчетах после.
В глазах Луи появился огонек, но как ни странно, он не был льдистым и холодным. Его рука двинулась было, чтобы пожать пальчики Олимпии, в знак понимания, но прежде ему следовало довершить свою роль примерного супруга.

- Мадам, Вы как никто умеете найти утешение даже для тех, кто менее всего понятны нам, -
произнес он с достоинством театрального трагика и склонился к челу королевы, чтобы запечатлеть почтительный поцелуй на ее щеке, - Я желаю Вам справиться с утренним недугом с той же легкостью, с какой Вы справились с расстройством Вашей любимицы.

Трудно было подобрать более подходящие слова, тогда как сам он никогда не считал милосердным селить убогих уродцев и карликов при дворе, где их убожество и немощь подчеркивались во сто крат в сравнении с блистательным дворянством - лучших из лучших людей всего королевства. Справился ли он? Не желая дольше бороться с желанием оглянуться и посмотреть в глаза возлюбленной, Луи выпрямился и с царственной улыбкой склонил голову в знак прощания.

- Я навещу Вас после полудня, Мадам, чтобы лично увериться в том, что мои пожелания возымели успех, - произнес он под нараставший гул восхищенного шепота, окружавших их семейный круг придворных.

- Мадам, я желаю, чтобы к завтраку королевы были поданы свежие перепелиные яйца, - обратился он к герцогине де Навайль, пробившейся наконец в первые ряды придворных дам, - Боюсь, что месье Фуке позабыл об этой деликатной мелочи.

О теперь то он мог повернуться к Ней! Тогда как всеобщее внимание было отвлечено внезапным распоряжением и обсуждением французских обычаев, король повернулся к графине де Суассон.

- Вы выглядите сегодня особенно ярко, Ваша Светлость, - его глаза лучились улыбкой, о сколько комплиментов он был готов произнести ей сейчас же и там же, прямо на глазах у всего двора, но врожденная сдержанность позволяла далеко не многое, - Я рад, что Вы так скоро вернулись ко двору, дорогая графиня. Надеюсь, что впредь у Вас не будет никаких причин для того, чтобы оставить нас, - и в прищуренных глазах блеснул огонек тщательно скрываемой страсти и нетерпения, - Я буду ждать новой встречи с Вами, - произнес он, склонившись к руке графини, которую почтительно поднял к своим губам.

- Ваше Величество, к моему сожалению, я должен идти. Господа министры ждут меня с нетерпением, я не должен разочаровать их ожидания.

Отвесив последний поклон супруге, Людовик горделиво выпрямился и расправил плечи - "Дорогу королю!" - послышалось уже из приемной и толпа придворных заколыхалась, расступаясь подобно волнам Красного моря в стороны, расчищая перед ним путь из покоев Ее Величества.

// Дворец Фонтенбло. Кабинет Его Величества. 4 //

28

Отправлено: 20.04.16 00:39. Заголовок: Наблюдать за лицом м..

Наблюдать за лицом мадам да Навайль, посланной королем вдогонку Фуке, было изысканным, сладчайшим удовольствием, сравнимым, пожалуй, только с воздушными кремами пресловутого Вателя. Только Луи мог сделать ей этот прощальный подарок перед уходом!

В бархатных глазах Олимпии плескалась благодарность, смешинки и что-то еще – должно быть, едва удерживаемая страсть.

- Мое единственное желание – быть подле Ваших Величеств, сир, и я надеюсь, что небо дарует мне его исполнение.

Поцелуй, далекий от официального, обжег тонкую кожу руки. Темные ресницы дрогнули, на секунду разорвав притяжение голубого взгляда. Скорая встреча… о, Ваша Нетерпеливость! Будь ее воля, будь они одни, она наверняка бы произнесла это вслух – с тихим, счастливым смехом.

Людовик отпустил ее руку, отвел, наконец, глаза – в спальне словно сделалось темнее, и графиня невольно глянула на окно, ища нависшую над садом тучу. А увидела – лишь прозрачные плашки стекла, разбивающие цветной узор витража.

Дю Плесси.

Холодок по спине – удалось ли маршалу вернуться в Бастилию, не погубив окончательно и себя, и брата? Вряд ли Луи простит ему эту эскападу, когда слух о «побеге» дойдет до королевских ушей. Особенно если узнает, с кем именно и как провел дю Плесси свою «ночь свободы».

Звезды, неужто она тревожится за этого безумца? Ну уж нет – глупец, он сам собирал грозовые тучи на свою голову. Что помешало ему сказать королеве, заставшей его у себя в покоях, что он расследовал убийство Дуэнде и допрашивал «малый народец»? Глупец, трижды глупец!

Вновь зашуршали юбки, заскрипели тугие корсеты, на сей раз провожая удаляющегося государя, и Олимпия тоже склонилась в поклоне, пряча мрачно блеснувшие гневом глаза. Вместо того, чтобы думать о предстоящей скачке сквозь пахнущий сырой травой и свежими почками лес, она никак не могла выгнать из мыслей нахального безумца, который рисковал втравить в свои неосторожные авантюры не только ее, но и семейство Виллеруа. Если, конечно, эта история с помолвкой не была выдумана от начала до конца.

- А я бы с удовольствием посмотрела на то, как мадам де Навайль спешит на кухню, чтобы заказать перепелиных яиц для Ее Величества, - негромко хихикнули у нее за спиной.

Итальянка вздрогнула, резко развернулась и холодно глянула в кукольное личико мадам д’Арманьяк.

- Ах, это вы, дорогая графиня, - тут же спохватилась она и добавила меда в голос. – Прошу прощения, я как раз думала о здоровье Ее Величества. Эти ночные кошмары, отсутствие аппетита…

- Провалы в памяти,
- подхватила Катрин д'Арманьяк, и глаза ее зажглись азартным огоньком заядлой сплетницы. – Вы слышали, как она позвала Долорес? А ведь девицу похоронили не далее, как вчера. Трудно забыть такое всего лишь за ночь.

- Похоронили? – Олимпия быстро перекрестилась. – Помилосердствуйте, мадам, да она ведь была не старше нас с вами. Вот уж не думала, что эта деловитая особа способна в считанные часы скончаться от горя после смерти дяди.

- От горя! Как же! – супруга обер-шталмейстера презрительно скривила ротик и наклонилась поближе к Великой графине, доверительно беря ее под руку. – Да бедняжка свернула себе шею, споткнувшись в темноте на лестнице для прислуги. Той, что ведет к садовнику. А перед тем совсем помешалась от горя, дурочка.

- Из-за дяди? Звезды, выходит, я недооценила силу ее любви, - итальянка нахмурилась, пытаясь припомнить незаметную, как мышка, горничную королевы и ее отношения с суровым и сухим Дуэнде.

- Да нет же, дядя тут совершенно не при чем! Любовь-то была, но только вот к кому! – обер-шталмейстерша торжествующе посмотрела на мадам де Суассон, но, не встретив понимания в ответном взгляде, поторопилась добавить. – Говорили, что Долорес сбежала из дворца с любовником-цыганом, но это все глупости. Какие цыгане, когда в любовниках у нее был совсем другой! И знаете, кто?

- Нет, - честно ответила Олимпия, думая о том, что Катрин д'Арманьяк приходилась сестрой вдове Отрив. – Старый де Форж? Ланьи? Говорят, он хорошеньким служанкам прохода не дает.

- Да нет же, это было бы совсем не интересно, да и кто станет сходить с ума из-за этого потертого де Форжа,
- д'Арманьяк снисходительно усмехнулась и зашарила в шелковом кошеле, подвешенном к корсажу на серебряной цепочке. – Вот, взгляните-ка сами.

Быстро оглядевшись по сторонам, она достала из кошеля сложенный вчетверо лист бумаги и развернула его так, чтобы внутренняя сторона листа была видна лишь мадам де Суассон.

- О… - только и выдохнула Олимпия. Сглотнула и добавила, отводя взгляд от грубо, но точно нарисованного лица. – Откуда… откуда это у вас, мадам?

- Обнаружила у покойницы, в кармане передника, - довольная произведенным впечатлением, Катрин д'Арманьяк сложила рисунок вчетверо. – Когда ее нашли, мертвую, в покои королевы прислали слугу, чтобы кто-нибудь из придворных дам смог опознать бедняжку. А я дежурила. Так что сами понимаете, дядя тут не при чем. Я думаю, что девицу Долорес и вправду увезли в табор цыгане, да только силой, а Ла Валетт кинулся следом за ней. Там-то его и… ах да, вы же не знаете!

- Знаю, - тихо произнесла графиня и вынула сложенный лист из пальцев мадам д'Арманьяк. – Спасибо, что рассказали мне об этом. Я думаю, что этот рисунок лучше передать куда следует – в королевскую канцелярию.

А еще лучше – дю Плесси, когда сей фат и серцеед соизволит появиться при дворе. Портрет Ла Валетта, да еще такой узнаваемый, наверняка пригодится маршалу – ведь его можно будет показывать тем, кому уже не получится предъявить труп Шутолова.

- Все это очень печально, дорогая графиня, - быстро добавила она, чтобы пресечь возможные протесты со стороны Катрин д'Арманьяк. – Но кто бы мог подумать, что этой весной любовь будет носить столь головокружительный характер. Одни падают с лестниц от несчастной любви, другие - от счастливой.

Олимпия многозначительно замолчала, давая паузе затянуться. Обер-шталмейстерша неловко кашлянула и слегка покраснела.

- Да… вы и об этом уже знаете, мадам? Право же, это все так неожиданно… мы и не догадывались… батюшка был положительно в гневе – такая возмутительная скрытность.

- Как я вас понимаю, - усмехнулась итальянка. – Кстати, раз уж мы заговорили о вашей сестре, полагаю, мне следует навестить счастливую больную. Как-никак, я отвечаю за свиту Ее Величества. Не угодно ли вам составить мне компанию, мадам?

- Ой нет, нет! – младшая из сестер Виллеруа возвела очи к расписному потолку. – Милейшая Франсуаза не обрадуется моему визиту, уверяю вас. Кстати, ее поместили не в апартаментах свиты, а в покоях герцогини де Ланнуа – крестной матушки Сами-Знаете-Кого.

Судя по довольному блеску в глазах мадам д'Арманьяк, честь, оказанная ее старшей сестре, несколько скрадывала неудобства, связанные с вызванным вдовой скандалом.

Интересно, обрадуется ли мадам Отрив моему визиту, - подумалось Олимпии после того, как она кивком распрощалась с говорливой обер-шталмейстершей. Сестер Виллеруа она знала куда хуже их шебутного, но обаятельного братца, и к Катрин д'Арманьяк никаких теплых чувств не испытывала – тщеславная и пустоголовая особа. Что же до Франсуазы Отрив, тихони с красивыми глазами и нежной кожей… Губы графини сами с собой сжались в тонкую злую линию, и сейчас, глядя на нее, никто не сказал бы, что каких-нибудь пять минут назад она, сияя счастьем, купалась в горячем взгляде первого мужчины королевства.

Не потрудившись уведомить королеву - и кого бы то ни было еще - о своем уходе, она подобрала юбку и величественно выплыла из покоев Марии-Терезии. Симонетта, болтавшая с другими камеристками в коридоре перед передней королевы, кинулась было к госпоже, решив, что пришло время переодеваться к охоте, но Олимпия отрицательно качнула головой и направилась на половину Анны Австрийской, надеясь, что никого не встретит по дороге. Пожалуй, сегодня был тот редкий день, когда ей меньше всего хотелось видеть добрейшую герцогиню де Ланнуа.

// Дворец Фонтенбло. Комната герцогини де Ланнуа. 5 //


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Опочивальня Её Величества Марии-Терезии. 4