Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Опочивальня и личные покои герцогини Орлеанской. 3


Дворец Фонтенбло. Опочивальня и личные покои герцогини Орлеанской. 3

Сообщений 21 страница 40 из 82

1

02.04.1661

https://d.radikal.ru/d24/1902/91/f5be5a81b705.png

21

Отправлено: 27.10.13 13:40. Заголовок: Обида на несправедли..

    Обида на несправедливость бытия горчит сильнее всех иных обид. Потому что бытие не оправдывается, не приносит извинений, не умоляет на коленях о прощении, одним словом, вовсе не пытается хоть чем-нибудь загладить вину. Вчера оно лишило ее балета, одним раскатом грома разбив в прах сладостное видение Принцессы и Короля, наконец танцующих вместе. Сегодня у бытия опять нашелся для нее сюрприз, иного рода, но столь же болезненный, как и вчерашний.

    Генриетта сглотнула, ненавидя подступающие слезы. Она ожидала оправданий? Уверений в недопонимании, невольной ошибке? Взаимных обвинений? На самом деле, она и сама не знала, на что рассчитывала, бросив горький упрек своей свите. Но стоящие перед принцессой девушки даже не пытались смягчить тяжесть своего проступка, отговорившись неточно переданным приказом, спасительной ниточкой, брошенной им графиней де Лафайет. Нет, они что-то говорили, но Ее Высочество едва ли слушала приносимые ей извинения, потому что за спинами извиняющихся фрейлин разворачивались события еще более драматичные, чем история о нечаянно уроненном розовом кусте.

    - Но как же? – только и успела она вымолвить, когда яростное шипение, которым обменивались мадам де Лафайет и ворвавшийся вслед за ней посланец Филиппа, вновь отвлекло ее, вынудив ненадолго позабыть о случившейся трагедии. И слава богу, потому что в противном случае Ее Высочество шмыгнула бы носом самым неблагородным образом, а то и вовсе разразилась бы рыданиями, так напряжены были ее нервы с самого утра. Она судорожно вздохнула, подбирая разбежавшиеся слова, а тем временем смуглой фрейлине с не в меру бойкими глазами удалось сунуть ей в руки перевязанный лентами букет.

    Нет, это слишком. Еще немного, и розы полетели бы на пол и были бы растоптаны, если бы вырвавшийся из рук гофмейстерины паж не шагнул в этот миг вперед, раздвинув фрейлин плечами, и не спросил звенящим от возмущения голосом, кто посмел ее обидеть. Вопрос прозвучал так неожиданно и грозно, что в опочивальне воцарилось минутное молчание. Губы мадам де Лафайет беззвучно шевельнулись, и Минетт готова была побиться об заклад, что графиня чуть было не выпалила «Наглый мальчишка!» или что-то в этом духе. Но смолчала, избавив свою госпожу от неприятной обязанности в который раз за последний час пенять ей на чрезмерную строгость к людям герцога Орлеанского.

    Но в самом деле, кто же? Паж ждал ответа, хмурясь и вертя в руках вазу. Вазу? Но почему? Ах да, должно быть, он видел, как фрейлины несли букет. И все же, почему ваза? Вид до смешного неуместного предмета в руках ее незваного защитника, искушал улыбнуться. Уголки губ послушно дернулись вверх, но Генриетта и сама почувствовала, что улыбка вышла половинчатой и ненастоящей. Так себе улыбка, тут же сбежавшая прочь, словно устыдившись своей кривости. И голос молодой герцогини, которому она пыталась придать живую бодрость, то и дело замирал и делался глухим от непролившихся слез.

    - Мне легче ответить на первый ваш вопрос, сударь. Я уже написала Его Высочеству, так что вам не придется запоминать мое послание наизусть, довольно будет передать записку. Что же до того, кто меня обидел, то я в затруднении, - она оглядела затаивших дыхание дам. - Следует ли мне продолжать сердиться на фрейлин, посмевших посягнуть на королевские розы, или лучше перенести мой праведный гнев на слуг, чья неловкость вынудила фрейлин пойти на это святотатство? Или, может, рассердиться на неведомого полотера, который в усердии своем натер полы воском до такой степени, что честному слуге никак невозможно донести ящик с розовым кустом, не поскользнувшись? Не знаю, что и выбрать. Скажите же, кого, по вашему, мне следует признать виновным, сударь, и я милостиво разрешу вам излить на этого обидчика ваш гнев.

    Усеянные шипами стебли кололи пальцы, несмотря на толстое кольцо из лент. Вздернув подбородок, Генриетта взглянула в голубые глаза высокой блондинки, в которых, если присмотреться, все еще можно было углядеть веселые искорки.

    - Мадемуазель де... Тонне-Шарант? Будьте так добры, налейте воды в вазу, которую столь предусмотрительно принес нам этот молодой человек. Раз уж мне придется довольствоваться букетом вместо целого куста, я желаю…

    Договорить она не успела, потому что дверь в ее комнату снова распахнулась без стука. Видно, при французском дворе было не принято обращать внимание на такие мелочи, как предупреждение о намерении проникнуть в герцогскую опочивальню. Уже наученная опытом, принцесса почти не удивилась, увидев на пороге собственного супруга. В конце концов, каков слуга, таков и господин.

    - Месье!

    Генриетта сконфуженно глянула на застывшего пажа, который явно не рассчитывал, что его хозяин, не дождавшись своего посланца, сам примчится за ответом. Если бы не эта дурацкая задумка с встречным подарком, ее записка давно была бы у Филиппа, и она не чувствовала бы себя так нелепо, стоя посреди комнаты с букетом предназначавшихся ему роз.

    - Я не забыла про вас, Ваше Высочество, - намек на нескладывающуюся рифму был так прозрачен, что нельзя было не почувствовать стоящий за ним упрек. – Но мне не хотелось отпускать вашего посланца без достойного дара для вас, за которым пришлось послать в сад. Вот только мои усердные фрейлины решили, что одной розы первому принцу королевства будет мало, и вернулись с целым букетом, да еще и украсили его лентами в вашу честь.

    Не слишком ли она поспешила? Зачем Филиппу целый букет? Он бы куда лучше смотрелся здесь, в ее комнате, чем в покоях принца. Укол сожаления был острым, как укол шипа, но, верная сказанному слову, Генриетта протянула супругу розы, не давая себе шанса передумать, и вполголоса добавила:

    - Королевский мушкетер в моей приемной? Сознайтесь, Филипп, вы только что выдумали этого де Ресто, чтобы избавиться от моих дам.

    Неосторожное, непростительно игривое замечание. Что заставило ее подумать, будто супруг искал уединения с ней? Воспоминание о прошедшей ночи, то и дело посещающее ее, несмотря на попытки не думать об этом. Генриетта посмотрела на мужа, неловко теребящего ее руку, и покраснела, густо-густо, как свойственно англичанкам с их перламутровою кожей.

22

Отправлено: 27.10.13 17:03. Заголовок: Какой был бы конфуз,..

    Какой был бы конфуз, не сдержись она во-время и выкрикни то, что так отчаянно жгло ее язык. Мадам де Лафайет буквально сверлила глазами спину юного нахала, шепча одними губами таки не произнесенные ей слова: "Какая наглость!" Если так будет продолжаться и дальше, ей придется рекомендовать обергофмейстеру свиты герцога Орлеанского отправить дерзеца де Роббера с глаз долой. Но едва только подумав о том, графиня тут же спохватилась и мысленно одернула себя - как же, рекомендовать обрегофмейстеру, да ведь это же Арман де Гиш, сын маршала де Грамона. Если дерзость юного пажа можно было оправдать скудным воспитанием и отсутствием опыта придворной жизни, то для графа де Гиша подобное поведение было нормой и даже более того. Да он скорее распорядится сделать из этого пажа личного конюшего принца, не постеснявшись подвинуть в этой должности своего соперника месье де Рюзе... ах, интриги, интриги... не от них ли она пыталась сбежать, когда отказалась от завидной должности в свите молодой королевы всего год назад?

    - Мадам... это право же, - что она могла сказать? Успокаивать герцогиню на глазах у фрейлин да еще и молодого пажа, говоря, что все это не стоило слез, да это было бы еще более неслыханной дерзостью. И конечно же, графиня де Лафайет не могла позволить себе подобную фамильярность.

    Что-то в словах де Монтале отвлекло графиню от ее собственных рассуждений. Другой ящик... господи, да зачем же пересаживать несчастный куст в новый ящик? Что еще взбрело в голову королевскому садовнику? И мадам де Лафайет бросила вопросительный взгляд в сторону де Монтале, потом обратила свое внимание на де Тонне-Шарант, которая как показалось графине была единственной из всех, сохранявшей не только бодрость духа, но и некоторую толику веселья.

    Дежурное "Мы хотели как лучше" успело сорваться с губ де Монтале и графиня была готова чисто механически повторить эту сакральную фразу, когда двери позади нее распахнулись снова. Дохнуло нежным ароматом эссенций и духов, в комнату ворвалась волна удивленного шепота из гостиной. Мадам де Лафайет обернулась, чтобы как следовало примерно отчитать очередного посетителя, явившегося без доклада, но слова буквально замерли у нее на губах, обратившись в дежурную улыбку.

    - Ваше Высочество, - присев в глубоком реверансе, мадам де Лафайет едва ли не зажмурила глаза, представляя себе очередную скандальную выходку Месье, весь вид которого говорил о неизмеримой скуке и желании произвести фурор.

    - Лейтенант де Ресто? - удивленно переспросила графиня, позабыв на минутку о роли почтительной статс-дамы, - Но разве Его Милость... Боюсь, Мадам, что у лейтенанта должно быть какое-то неотложное дело. С Вашего позволения, я сейчас же выясню. И я полагаю, мадемуазелям следует позаботиться о своих платьях перед выходом... - добавила графиня как бы невзначай, бросив многозначительный взгляд на девиц, перед тем как выйти за двери.

    Ей хотелось добавить напоследок еще что-нибудь едкое и непременно колкое в адрес пажа, но присутствие его господина лишало Франсуазу Арманду возможности указывать молодому человеку на его место. А следовало бы...

    // Дворец Фонтенбло. Гостинная в покоях Её Высочества герцогини Орлеанской. 2 //

23

Отправлено: 28.10.13 01:03. Заголовок: Атенаис поймала вопр..

    Атенаис поймала вопросительный взгляд Оры, обращенный с пажа и его вазы на нее. Это действительно было удивительным, что в руках у молодого слуги находится столь нужный сейчас предмет; при этом мысль, что кто-то предусмотрительно решил подыграть фрейлинам, никак не клеилась с логикой происходящего, а значит ваза, вероятнее всего, здесь не в помощь девушкам и не для цветов. Случайность или быть может и вовсе неприятная задумка третьих лиц? Тонне-Шарант чуть вскинула брови в ответ, давая понять Оре, что удивлена не менее той. А между тем паж пользовался явной симпатией в глазах принцессы. Интересная прихоть... Пожалуй куда большей симпатией, чем вся свита, собравшаяся сейчас в покоях.

    - Мадемуазель де... Тонне-Шарант? Будьте так добры, налейте воды в вазу... я желаю…

    О, этот приказ ободрил фрейлину. Быть полезной здесь и сейчас для той, в ком она на сегодня видела своего кумира, ей весьма хотелось. Потому, как только он прозвучал, девушка учтиво поклонилась и подошла к пажу герцога Орлеанского, принимая из рук того вазу.

    - Сию минуту, Ваше Высочество!

    Не особо задерживая внимание на последнем, сделала несколько шагов в сторону ширмы с умывальником, как вдруг все планы изменил визит самой сиятельной особы из всех здесь присутствующих. Герцог Орлеанский являл собой вихрь, фейерверк, шум, смелость и дерзость в одном флаконе, как всегда заставляя заметить себя, становясь звездой события!

    Атенаис почтительно поклонилась, придерживая вазу, закусив до боли губу, опуская взгляд и моля небо о том, чтобы откровенно не улыбнуться на столь забавное появление принца. Этот листок, эта сконфуженность следующая за первоначальной бойкостью, это замешательство! Девушку порадовало случившееся. Это было так по-хорошему мило! Но чтобы не давать излишних поводов думать о себе как о неприличной особе, которая позволяет улыбаться на выходки принца, она еще сильнее вцепилась в вазу, болезненнее сжала губы и поспешила, после почтительного приветствия, проскочить мимо герцога в двери гостиной. Вода есть и там, а супругам, вероятно, захочется побыть наедине. Ведь не просто же так зашел Филипп к Генриетте, и не просто так замялся, увидев свиту в полном составе у ног госпожи.

    //Дворец Фонтенбло. Гостинная в покоях Её Высочества герцогини Орлеанской.// 2

24

Отправлено: 28.10.13 23:50. Заголовок: Душевный трепет, с к..

    Душевный трепет, с которым мадемуазель де Монтале ожидала решения своей участи, не позволял ей поднять глаз на герцогиню. Нервно теребя кружева на манжетах, Ора старательно изучала затейливый узор на ковре, устилавшем спальню Мадам, и ждала, ждала, ждала. Но Мадам словно и не видела ее больше, как будто в комнате остались только паж герцога и Атенаис, и это было даже хуже, чем суровые упреки и иные проявления высочайшего недовольства, к которым Ора привыкла за время службы в Блуа. Не поднимая головы, она робко скосила газа в сторону Луизы, но чем могла помочь ей подруга, сама не менее ее расстроенная всем происходящим?

    Кто знает, чем бы закончилась тягостная сцена, если бы не нежданное явление Месье, разрядившее грозовую атмосферу, будто порыв весеннего ветра. Все пришло в движение: Тонне-Шарант кинулась прочь, унося с собой загадочную вазу, мадам де Лафайет поспешила следом, сославшись на необходимость учинить строгий допрос вторженцу де Ресто. Ора догадывалась, с какою целью на сей раз явился в покои Мадам лейтенант, но ее никто не спрашивал. И вряд ли спросит, а посему лучше хранить молчание, дабы не сделать очередной ошибки, в которой ей потом придется раскаиваться, как сейчас.

    На нее уже не обращали внимание, и можно было перестать изображать из себя Скорбное Раскаяние. Переведя дух, она украдкой глянула на незнакомца, говорившего с Мадам с такою смелостью (если не сказать – с дерзостью), но, не прочтя на его лице ничего полезного (и приятного) для себя, осмелилась поднять глаза на Месье, в очередной раз спасшего ее от неминуемого наказания. Принц был взволнован, принцесса смущена

    Новобрачные! - мелькнуло в кудрявой головке Монтале, и она покраснела вслед за своей молоденькой госпожой. Подарки и нетерпение Его Высочества были так трогательны, что грех было не позавидовать Мадам еще раз. Судя по всему, Месье рассчитывал застать супругу наедине, что было вполне понятно, и Ора неловко переступила с ноги на ногу, жалея, что у нее, в отличие от Тонне-Шарант, нет веского повода немедля сбежать в приемную, чтобы оставить молодоженов вдвоем. Она незаметно сделала знак Луизе, кивнув головой в сторону двери, тихонько потянула за рукав стоящего перед ней пажа и шепнула еле слышно.

    - Я думаю, нам лучше удалиться, месье. Их Высочествам необходимо обсудить важную рифму… без свидетелей.

    // Дворец Фонтенбло. Гостинная в покоях Её Высочества герцогини Орлеанской. 2 //

25

Отправлено: 29.10.13 21:35. Заголовок: Тонкие пальцы сминал..

    Тонкие пальцы сминали ставший никчемным листок бумаги, забытые строчки неоконченного стиха так и останутся незаконченными и безответными. Никогда. Нет, он ни за что не покажет их. И не посмотрит. Что за блажь, стихи. Да еще и собственной супруге. Как глупо то.

    - Не забыли?

    О нет! Теперь он еще и вспыхнул как маленькая дебютантка, оказавшаяся вдруг в самой середине зала в первом ряду пар для менуэта. Филипп был готов задушить себя собственными руками там же, на месте, вот сразу же. Но вместо того пальцы левой руки судорожно сжимали пресловутый листок бумаги, а правая невольно дернулась, будто легкое пожатие Генриетты ошпарило его пальцы.

    - Ну конечно же... не забыли. Это все рифмы... знаете ли, то еще веселье коротать досуг за подбором словечек в рифмы... ну там - алеют щеки, мысли вскачь, как удержаться от вопросов, когда на сердце кутерьма... да нет же, - он игриво махнул рукой, нечаянно выпустив комочек скомканного листа на пол.

    - Это все пустое, - проговорил он, все еще краснея под взглядом супруги, и опустил взор, следя за тем, куда укатился комочек с предательскими строчками его неумелого рифмоплетства:

    Жду и томлюсь, взирая из окна,
    Как ветер рвет на ветках листья,
    Страшусь перед собой признать,
    Как не желаю стать...

    - А? Граф де Ресто... но он и в самом деле ожидает там. Я думал, что он явился за кем-нибудь из Ваших фрейлин, - рассеянно ответил Филипп, как на духу, без обычных ужимочек и ерничаний, а внутри едкий голосок подавленной гордости уже запевал заунывную песню о том, что не пристало принцу краснеть перед дамами, оправдываться, отвечать как перед Страшным судом как есть правдой и истиной, - Хотя, - он улыбнулся с прежним лукавством и обернулся в сторону мадам де Лафайет, суетливо поспешившей к дверям, едва присев в коротком реверансе, - Думается мне, что Вашим дамам и впрямь следует... позаботиться о чем-нибудь. И о лейтенанте де Ресто также.

    Справившись с охватившим его на короткое, но столь ощутимое время, смущением, Филипп развернулся всем корпусом и поклонился, держа в руке кончики пальцев Анриетт, пародируя прощальный поклон балетных танцоров.

    - Мадам, мадемуазели, - шаловливые искорки блеснули, когда Месье заметил, что не он один испытывал смущение в этой спонтанной сценке, ага, носительница звания и ленты недавно утвержденного им ордена Лучшего Друга и Спасительницы, мадемуазель де Монтале тоже краснеет и делает многозначительные знаки своей подруге и замешкавшемуся пажу, - Воды... да, пожалуй принесите воды этим милым розам, мадемуазель, - он посмотрел в глаза Генриетты, как бы спрашивая подсказку, - Мадемуазель де Тонне-Шарант. Де Роббер, друг мой, вино не помешало бы нам с герцогиней. Что-нибудь легкое... белое. Но не спешите, если у Вас есть другие ангажементы, - он подмигнул Жан-Люку, всем своим видом давая понять, что не сердится за задержку и более того не будет сердиться и впредь, если паж позабудет о данном ему поручении и не принесет никакого вина, - Нам необходимо обсудить... - благодарная веселая улыбка была ответом находчивости де Монтале, - Рифмы и стихосложение... не правда ли, душа моя?

    Поклон, кивок головы, не более, не жмурить глаза... здесь нет огней рампы, нет сотен глаз, которые неотрывно следят за малейшим движением мускул его лица... они одни и могут позволить себе расслабиться и быть собой.

    Одни? Филипп оторвал взгляд от синего камня, красовавшегося в перстне, и посмотрел на захлопнувшиеся двери. Одни. Выдохнув, он отошел к столу, незнамо зачем побарабанил по столешнице, посмотрел на все еще открытую чернильницу, глубоко вдохнул.

    - Мой бог, бесподобно... - удивленно констатировал он, оглянувшись к супруге, - Эти розы, - добавил он, вдруг смущенно представив себе, что его восклицание могло быть истолковано в ином смысле, - Их аромат бесподобен. Никогда раньше не задумывался отчего это Луи распорядился высаживать их в каждом дворце. В оранжерее должно быть пахнет как в раю... Вы уже бывали там, душа моя?

26

Отправлено: 01.11.13 00:15. Заголовок: - Рифмы, да, - машин..

    - Рифмы, да, - машинально повторила за супругом Генриетта, но тут же воскликнула: - Но Месье, я ничего не смыслю в рифмах!

    Преувеличение, или наоборот, нарочитое преуменьшение, тот самый знаменитый английский understatement, который никак не способны понять французы, считающие своим непременным долгом хвалить себя любимых по всякому поводу, а то и вовсе без такового. Вот и Филипп не услышал ее робкого намека на отказ, торопясь отослать задержавшихся девушек и своего пажа. Перспектива остаться вдвоем с Месье пугала: Минетт вряд ли смогла бы объяснить, чем именно, но от отсутствия разумных объяснений ее беспричинный испуг был ничуть не менее реальным. Вот только нельзя было позволять Филиппу распоряжаться ее фрейлинами, которые выжидательно смотрели на нее, готовые исчезнуть по первому кивку головы. Так пусть это будет ее кивок.

    - Да, можете оставить нас, сударыни, - голос ее оборвался, выдавая волнение.

    Не выдержав, Генриетта умоляюще взглянула на пажа, только что взявшего на себя роль ее самозваного защитника, но тут же отвела глаза. Она не вольна была над этим молодым человеком, его господином был Филипп. Дурно начинать супружескую жизнь с попытки использовать против супруга его собственных людей. Или наоборот? Что бы сказала на это мама? Но главное, что бы сказал на это Карл? Она представила себе смуглое лицо брата, насмешливые морщинки в углах глаз и непередаваемую иронию в голосе: "Стесняешься, Минетт? Полно, в любви и на войне все средства хороши. Поверь, я знаю". Осталось только уяснить себе, наконец, пойдет ли речь о любви или о войне.

    Ее Высочество посмотрела на светловолосую фрейлину, растеряно застывшую с ворохом голубых лент в руках, тихонько кашлянула, пробуя голос, и на сей раз сумела придать ему достаточную твердость:

    - Мадемуазель де Лавальер, вы можете положить ленты на кровать, я взгляну на них потом и сама отберу нужные.

    Все. Стук каблуков затих за затворившейся дверью опочивальни. Она собственноручно лишила себя последнего шанса избежать приватной беседы с Филиппом. Предыдущая закончилась слезами, что же будет сейчас?

    Генриетта готовилась к вопросам о де Гише, но упоминание об оранжерее застигло ее врасплох.
    Людовик. Их поцелуй.
    Принцесса почувствовала, как краснеет, и поспешила ответить нарочито бодро и беспечно.

    - Да, я гуляла в розовом саду сразу после приезда в день нашей свадьбы, но не зашла в оранжерею. Розы благоухали на солнце так сильно, что мне сделалось дурно, и фрейлинам пришлось приводить меня в чувство.

    Это не было ложью. Просто не всей правдой. Известно ли Филиппу о том, что в розарии его молодая жена гуляла вместе с королем? Генриетта опустила глаза, стараясь не встречаться взглядом с мужем, ковырнула носком туфельки ковер.

    - Должно быть, в оранжерее роз еще больше, чем в саду. Вы покажете ее мне, Филипп?

    Цветы были почти такой же безопасной темой, как погода. Только бы отвлечь Месье от кровати с разложенными на ней лентами. Минетт вспомнила раскрасневшееся, полное нетерпения лицо супруга в тот момент, когда он ворвался в ее комнату, и невольно содрогнулась.

27

Отправлено: 01.11.13 19:35. Заголовок: Филипп даже вскинул ..

    Филипп даже вскинул брови от неожиданности.

    - В самом деле? - он кивнул на прощание удалявшимся фрейлинам и наклонил голову вбок, повторяя точь в точь всем известный жест одной из статс-дам Ее Величества королевы, небезызвестной мадам де Ланнуа, которую за спиной давно уже прозвали Крестной Всея Двора за ее заботы и патронирование почти четверти всех поступающих на придворную службу дебютанток и молодых дворян. Повторяя точь в точь жест герцогини, Филипп с обычной ехидцей сузил глаза и недоверчиво покачал головой, - Ай ай ай, а мне то казалось, что Вы любительница проводить время среди книг... впрочем, может быть это вовсе и не поэзия привлекала Ваше внимание, Ваша Очаровательность... а может быть Вы из тех, кто любит чтение между строк?

    Дверь наконец-то закрылась за пажом и Месье почувствовал облегчение. Никто больше не подсматривал. Он не был уверен в том, что их разговор не могли бы услыхать кто-нибудь из стоявших в карауле гвардейцев, да может быть и сама мадам де Лафайет вовсе не собиралась оставить их надолго, предоставленными самим себе. Но как же просто быть рядом с Анриетт без того, чтобы за ними не подглядывали чужие глаза. Любопытствующие, это еще ладно, и оценивающие, вот чего он на самом деле боялся.

    Выдохнув с нарочито громким шумом, Филипп уже хотел игриво пощекотать нежную щечку супруги кончиком пера, которое успел схватить со стола с проворством уличного воришки. Она была пунцовая с ярким румянцем. Нежная как персик. Сладостно пахнущая весенним садом и юностью, запахи, которые ни один парфюмер на свете не в силах повторить. Но пунцовая!

    - Бог мой, что же Вы так краснеете, Анриетт? Вам дурно от роз? Ну что же Вы не сказали мне сразу, - обескураженный таким открытием Месье во мгновение ока позабыл о шаловливых намерениях и подбежал к окну.

    Распахнув обе створки оконных рам, он сам с наслаждением вдохнул свежесть вечерней прохлады. Высунулся в окно, вот по плечи, так чтобы почувствовать на лице капельки моросящего дождя. Чтобы поймать их на кудри.

    - У Вас случается дурнота от запаха цветов, но все-же Вы хотите, чтобы я прогулялся с Вами в оранжерее? Вы неисповедимы, Анриетт, - проговорил он, медлено и нехотя отстраняясь от окна, - А хотите прямо сейчас? Розы не опасны... зато, мы будем только вдвоем и сможем услышать шелест дождя, омывающего листья, шорох гравия под каблуками... журчание воды в фонтане... там есть фонтаны. Братец любит, чтобы возводимые для него сады напоминали итальянские виллы, хотя, не видел ни одной из них. Все только из рассказов. А Вы, Анриетт, какие Вы любите сады? Ну же, расскажите мне.

    Он подошел к постели, широким жестом отмел в сторону ленты и уселся на атласном покрывале, с улыбкой скатившись на самый краешек.

    - Выбирайте для себя ленты, мой друг, и рассказывайте. А я помогу Вам советом. Поверьте, в том, что касается подбора гарнитуров и лент к любому платью или костюму... итак, чем же мы поразим двор Его Величества нынче вечером? Голубой цвет? - шелковая лента плавно проскользнула сквозь тонкие длинные пальцы принца и опустилась причудливой змейкой рядом с ним, - Или... а вот нежный лавандовый цвет... мм... очень идет кстати к Вашим глазам. Попробуйте сами.

28

Отправлено: 04.11.13 09:29. Заголовок: Улыбка на губах герц..

    Улыбка на губах герцогини Орлеанской была настолько фальшивой, что Жан-Люк ни на секунду не сомневался, что человек, который довел это прекрасное создание до такого состояния, достоин самого сурового наказания, но парень не мог выбрать. Если принимать решения, опираясь только на слова Мадам, то в сущности никто не был виноват, но Жан-Люк совсем не был в этом уверен. Однако ему не удалось ни ответить, задать других вопросов, так как двери распахнулись и в комнату влетел растрепанный Месье. Он видимо так спешил, что не успел даже нормально обуться. И Жан-Люк прекрасно понимал почему. Мадам действительно была такой женщиной ради которой стоило спешить хоть на край света. Паж почувствовал лёгкий укол непонятной ревности и стараясь ничем не выдать своего смущения, он потупил глаза. Тут как нельзя, кстати, фрейлины Мадам начали удаляться одна за другой. Его отослали за вином. Видимо господа желали остаться наедине. Жан-Люк молча поклонился обоим высокородным господам и вышел вон. Только за дверью он вспомнил, что забыл спросить у Месье, когда он должен «явиться с повинной» к господину Префекту, но было уже поздно возвращаться назад, поэтому решение он должен был принять сам. Немного подумав, Жан-Люк решил не тянуть кота за хвост и прямо сейчас навестить господина де Ла Рейни. Он поспешил прочь из покоев.

    Дворец Фонтенбло: Королевская канцелярия. 4

29

Отправлено: 04.11.13 22:56. Заголовок: Зря она помянула про..

    Зря она помянула про обморок. Для полноты семейного счастья не хватало только приобрести в глазах собственного мужа репутацию особы до того утонченной и слабонервной, что сильный запах способен повергнуть ее в беспамятство. При любви Филиппа к тяжелым сладким духам, которые принц выливал на себя в количестве, которого хватило бы на всю свиту Мадам, такая слабость, будь она реальна, могла бы стать неодолимой преградой между супругами. Генриетта хотела было оправдаться, списав упомянутый обморок на голод и нечеловеческую усталость после церемонии бракосочетания и дороги в Фонтенбло, но передумала. Пусть лучше Филипп считает ее просьбу о прогулке жестом доброй воли, готовностью рискнуть собой ради мужа. Да, пусть так и считает. Хотя скорее спишет ее слова на загадочность капризной женской души.

    - Прямо сейчас? Но успеем ли мы? В шесть ваша матушка ждет нас у себя на ужин с турками и мне едва хватит времени, чтобы одеться. Что, если завтра утром? В отсутствие Его Величества вам не придется спешить на церемонию одевания, и мы могли бы провести в оранжерее утро, пока король не вернется из Версаля.

    Если повезет, то Филипп к утру забудет про оранжерею, и можно будет не опасаться пропустить возвращение Людовика. Равно как и навлечь на себя королевское неудовольствие за прогулку по оранжерее в обществе не старшего, а младшего Бурбона. С другой стороны, старший Бурбон заслужил маленькое наказание за то, что ни разу не подошел к ней на вчерашнем балу, а нынче и вовсе сбежал охотиться куда-то, оставив свою невестку на попечение собственного мужа.

    - Я тоже никогда не видела итальянских вилл, но все равно люблю фонтаны. Они способны украсить любой сад. Как и розы.

    Генриетта присела на краешек кровати, повинуясь приглашению супруга, но так, что ворох лент, оставленный Лавальер, оказался между ними, словно разделяющий ручей. Присела и тут же пожалела о том. Надо было сесть ближе к Филиппу, а не оставлять между собой и мужем такое непреодолимое расстояние. Умом она понимала это, но теперь подвинуться ближе не было никакой возможности, слишком уж откровенным показался бы такой маневр. Оставалось говорить, наблюдая, как тонкие пальцы супруга ласкают атлас лент, медленно и чувственно.

    - Вы спрашиваете, какие я люблю сады? О, большие и тенистые, с множеством аллей и лужаек, скрытых за кустами. С потайными гротами, беседками, лабиринтами, рекой, по которой можно кататься на лодках, и непременно розами. И фонтанами. Но если вам не нравятся фонтаны, то я могла бы с легкостью обойтись и без них.

    Лавандовая лента ручейком стекла на покрывало. Генриетте пришлось наклониться, чтобы дотянуться до нее, и она опять покраснела до самых кружев, обрамляющих вырез платья, стараясь не глядеть на Филиппа. Блуждающий по лентам взгляд наткнулся на клочок бумаги, выглядывающий из под расшитых галуном рингравов мужа. Вспомнив, как он в смущении запихивал что-то за пояс, надеясь, что она не заметит, Генриетта чуть заметно улыбнулась и приложила к плечу предложенную принцем ленту.

    - Приятный цвет. Но не совсем тот, что нужен мне сегодня. Собственно, я хотела подобрать банты в тон вашему подарку и надеть его на вечер. С платьем из нежно-розового шелка, - добавила она в расчете на то, что подобное внимание к пожеланиям Месье должно понравиться ее капризному супругу. На какие только ухищрения не приходится идти, чтобы сделать приятное мужчине, с которым тебя на всю оставшуюся жизнь связали узы брака!

    Ее Высочество отложила ленту в сторону и, поворошив рассеянно голубой атлас, заметила с невинным видом:

    – Кстати, вы сидите на своих стихах, Филипп. Напомните-ка мне, что там была за рифма, что так упорно ускользала? Листва? Трава, молва, права, едва… что же еще? Слова, в конце концов. Вы позволите мне взглянуть? Когда видишь стихотворную строфу целиком, намного легче подбирать строки.

30

Отправлено: 04.11.13 23:52. Заголовок: - Ну, сейчас или пос..

    - Ну, сейчас или после... - проговорил Филипп, увлеченный подбором лент для украшения платья супруги, - А собственно, отчего бы и нет... утро в розовом саду. Ммм... а мне и в голову не приходило. Какая романтика... - вздохнул он, с грустью вспомнив о дневном свидании в уголке английского сада, давно уже облюбованном им для милых бесед и любований ясным небом над головами... а как дивно пахла молодая трава. Ах, как же это давно было, вот кажется только позавчера, а как будто в другой жизни, и нет больше златокудрого ангела, нет бабочки, упорхнувшей с его трости... Прочь прочь негодные! - Филипп взмахнул рукой, как будто отмахиваясь от непрошеной ностальгии. Лавандовая лента медлено взмыла вверх и легким ручейком заструилась вниз, опадая колечками возле белоснежной руки Анриетт - вот она, здесь и сейчас, загадочная и осязаемая, не сбегающая никуда...

    Улыбаясь собственным мыслям, Месье улегся, подперев щеку ладонью, и осчастливленный новым открытием, следил за движениями супруги, прикладывавшей одну за другой ленты друг другу, подбирая их по оттенкам.

    - Да, фонтаны... нет, пусть будут. И тенистые аллеи. Я люблю их. И лужайки. Мы сделаем наш сад в Сен-Клу еще красивее Люксембургского... да хоть какого. Не сравнения ради. А ради себя. И розы. Вы любите розы, Анриетт? Так как же, - он не стал повторять вопрос про обмороки и их причины, пусть у нее будет одна маленькая загадка... одна ли?

    - К нежно-розовому шелку подойдут вот эти... - все еще вальяжно развалившись на постели, Филипп отыскал в ворохе лент две голубые полоски, одна чуть светлее другой, - Вот эти будут чудесно смотреться... и Вашим глазам очень подойдут. А я... - он критично осмотрел свой жилет и короткую курточку, с уже повязанными на ней лентами, - Пожалуй, нам следовало бы одеться в тон... - в груди вдруг нечаянно стукнуло и отдалось теплом, таким непривычным и странным, как никогда еще, - Мы будем красивой парой, Анриетт... а стихи... они безделица, да право же.

    Он проследил за тем, как герцогиня выудила из вороха лент сложенный лист бумаги, краснея и сгорая от нетерпения... вот сейчас! Сейчас она раскроет этот несчастный лист и прочтет самое сокровенное, что он когда-либо доверял чернилам и бумаге. Пальцы Месье нервно сжались, сминая атласное покрывало, колени предательски задрожали, так что пришлось сесть на постели. Не выдержав пытку представления своих стихотворных потуг на суд той, о ком он думал, но к кому совершенно не собирался писать ни строчки, Филипп выхватил листок из рук Генриетты и сам развернул его.

    - Да право же... сущая безделица... я даже и читать не стал бы, - оправдываясь пробормотал принц, пробегая глазами по строчкам, написанным незнакомым почерком, бегущим, торопливым, но твердым... не его почерком, - О ла ла! Вот это слог, - проговорил он и принялся читать вслух:

    "Обладательнице самых жгучих глаз я не таясь, признаться не могу в том, что сказать умею лишь бумаге. Что после слов "прощайте" я о Вас мечтаю. Что отпустив, я встречу жду опять и не могу забыть ни глаз сиянье, ни веселый смех. Я милосердия к себе не жду, но только знайте, что я Ваш. И друг, и рыцарь, и хотите если, то смиренный паж"

    - Так, и кто же этот смиренный паж, потерявший веру в Ваше милосердие, Мадам? - нарочито растягивая слова, спросил Филипп и, насмешливо улыбаясь, протянул листок Генриетте.

    Вопросы, которых вдруг родилась целая тьма в его душе, замерли на губах, когда дверь приоткрылась и церемонимейстер шепотом доложил о ожидавшем аудиенции герцоге Бэкингеме.

    - А! Легок на помине! Вероятно, милорду не терпится узнать Ваше мнение о его таланте стихоплета, душа моя? Не будем же тянуть с признательностью, к чему? - капризные нотки обиды и разочарования рвались наружу, как ни старался Филипп притвориться, что не заметил ничего подозрительного в адресованном его супруге послании, - Зовите! - приказал он и поднялся с постели, нервно заложив руки за спину, тут же выпростав их, скрестив на груди, а затем принявшись поправлять манжеты, будто ничего и не произошло.

31

Отправлено: 06.11.13 00:03. Заголовок: // Дворец Фонтенбло...

    // Дворец Фонтенбло. Гостинная в покоях Её Высочества герцогини Орлеанской. 2 //
    Не расслышав, какой именно ответ получил месье де Жиньяк, повинуясь лишь собственному порыву, милорд размашистой походкой прошел прямиком к двери в опочивальню Мадам и распахнул дверь, чтобы войти.

    - Милорд... но Мадам... не просили еще, - попробовал выразить протест церемонимейстер, а стоявший у двери караульный гвардеец угрожающе передвинул пику из руки в руку, намереваясь преградить путь незванному гостю.

    - Что? - герцог не воспринял эти слова как запрет, более того, он понял их по-своему, как того хотелось ему самому, а если точнее, вовсе не был намерен прислушиваться к кому бы то ни было - о нем доложили, чего же еще?

    Он решительно переступил порог и закрыл обе створки дверей у себя за спиной, не чувствуя в том ничего предосудительного. Разве не был он прежде желанным гостем в покоях принцессы Генриетты, когда развлекал ее беседами и шутками часами напролет, якобы дожидаясь ее коронованного брата, обыкновенно искавшего одиночества с какой-нибудь из дам из свиты своей дорогой сестры.

    - Ваше Высочество, - Джордж снял шляпу и размашисто помахал ей перед собой, адресуя галантный поклон Генриетте, - С каких это пор мне приходится ожидать позволения... О, Милорд... пардон, Месье, - не подав и виду, что был хоть сколько-нибудь смущен присутствием в опочивальне принцессы ее супруга, герцог, поклонился и Его Высочеству и перешел на французскую речь, - Прошу прощения, Месье, мне не доложили, что Вы здесь. Стало быть, я и в самом деле помешал Вашей беседе? Весьма прискорбно. А я всего лишь хотел узнать...

    Собственно, он еще не успел придумать, что такого ему потребовалось узнать с такой срочностью, что он позволил себе побеспокоить принцессу. Ведь не будь в ее покоях Филиппа, он и не подумал бы искать себе оправданий. Напротив, он желал услышать эти оправдания от Генриетты. Отчего вот уже третий день Ее Высочество не жалует его вниманием, игнорирует все знаки почтения... и даже более того, отказывается говорить с ним, даже на людях.

    - Мадам, я чувствую себя как прокаженный, я лишен Вашей дружбы и благосклонности также внезапно, как и возможности встречаться с Вами, - примерно такое вступление приготовил Бэкингем ко встрече с Генриеттой, позабыв при том, что сам же избегал встреч с Ее Высочеством, ища забвения, или развлечений, если быть более точным, с придворными дамами и даже с теми, кто явились ко двору под маской инкогнито.

    - Мадам, я не потревожил бы Вас, если бы не желание... желание Ее Величества узнать, как Ваше самочувствие после пикника. Ее Величество также желала узнать, как Вам понравились цветы... - тут взор Джорджа упал на букет из нескольких роз, срезанных с того самого куста, который предназначался в подарок Генриетте, - Кажется, очень даже... Вы собираетесь украсить ими Ваши покои, Мадам?

    Не зная, что еще добавить к сказанному, Бэкингем умолк. По лицу Филиппа ему трудно было определить, был ли тот недоволен его приходом или куражился и забавлялся ребячеством. Но и для Его Высочества у герцога был козырь за рукавом.

    - Ваше Высочество назначили мне встречу до приема у королевы Анны. Касательно судьбы шевалье де Лоррена. Я бы не хотел, чтобы веселье предстоящего вечера отвлекло нас от судьбы несчастного шевалье прежде чем мы найдем способ как снять с него обвинения.

32

Отправлено: 06.11.13 23:59. Заголовок: Уже по выражению лиц..

    Уже по выражению лица Филиппа, когда он развернул записку, нетрудно было догадаться, какую роковую ошибку совершила Генриетта-Анна, решив поймать супруга с поличным за сочинительством стихов. Но по мере того, как он, все более мрачнея, зачитывал послание, написанное, как назло, стихами, становилось ясно, что это даже не ошибка, это катастрофа. С очевидностью, Филипп был уверен, что читает любовное признание, адресованное его собственной жене, причем, скорее всего, на этот раз он был прав. Но от кого?

    Ее Высочество буквально выхватила протянутый мужем листок, нетерпеливо ища подпись и не находя ее. Она еще раз пробежала взглядом строчки, набросанные карандашом и в спешке. Кто же? Почерк был ей незнаком. Не Арман. И уж тем более не Бэкингем, который никогда не стал бы писать ей по-французски.

    Ошеломленная, растерянная и, что скрывать, немного напуганная возможным исходом так хорошо начинавшегося разговора по душам, Генриетта не заметила, как приотворилась дверь, не расслышала приглушенный голос де Жиньяка, объявившего о непрошеном визитере. Если бы не язвительная ремарка мужа, она бы не сразу заметила и Бэкингема, ворвавшегося в ее комнату с видом пирата, берущего на абордаж испанский галеон, доверху наполненный золотом Новой Мексики. Но Филипп тут же взъерошился, будто еж, несмотря на обманчиво рассеянный вид, и вслед за ним Генриетта повернулась к вошедшему и, вместо ответа на скомканное приветствие герцога, которым он был вынужден заменить приготовленную речь при виде Месье, возмутилась:

    - Воистину, при французском дворе никто не считает нужным спрашивать моего дозволения, все чувствуют себя в моих покоях, как дома.

    Недовольная нотка в голосе Мадам осталась незамеченной, Бэкингем был слишком занят объяснением Филиппу причин, которые привели его в покои герцогини Орлеанской. Филиппу, а не ей. На мгновение принцесса испытала прилив благодарности к супругу, так своевременно послужившему ей защитой от неугомонного поклонника. Но только на мгновение, потому что ее взгляд упал на листок бумаги, который она все еще держала в руке, и обида на Филиппа, способного приревновать ее из-за такого пустяка, вспыхнула с новой силой. К несчастью, Бэкингем помянул о де Лоррене и о назначенной ему Филиппом встрече, и Генриетта внезапно почувствовала себя третьей лишней в собственных покоях. Это было недопустимо, и она, забыв о намерении быть с герцогом холодной и недоступной, как и положено замужней даме, шагнула между Бэкингемом и мужем, чтобы сделаться единственным объектом внимания Джорджа.

    - Вы можете передать матушке, что я в восторге от подарка, Ваша Светлость. Даже мой супруг назвал эти розы бесподобными, а он признанный знаток по части красоты. А что случилось с шевалье де Лорреном? И какое отношение имеете к этому вы, милорд?

    Однако де Лоррен не интересовал ее ничуть. А вот ревниво хмурящийся Филипп был очень даже насущной проблемой.

    - Но что бы ни стряслось с этим шевалье, не думаю, что мои покои подходят для сугубо мужского разговора. На половине Месье вам будет куда удобнее, господа. Тем более, что мне пора одеваться к вечернему приему у королевы Анны, иначе я рискую не успеть. Вечерний туалет – дело серьезное и не допускающее спешки, не правда ли, Ваше Высочество? - Генриетта невинно улыбнулась мужу и, будто вспомнив о чем-то, подняла на Бэкингема серые глаза, безмятежные, как море в штиль. – Но пока вы еще здесь, милорд, скажите нам, что вы думаете об этом стихотворении. Ваша репутация как поэта и автора успешных пьес неколебима, посему я бы хотела услышать ваше мнение – мнение знатока.

    Она протянула герцогу записку, внимательно следя за выражением его лица. Не потому, что ожидала, что Бэкингем выдаст себя – нет, автором этого послания он быть не мог – но в расчете увидеть в лице герцога хоть что-нибудь, что способно стать весомым доказательством его безвинности и для Филиппа. Отчего-то ей казалось особенно важным снять обвинения того, кто последовал за ней из Англии, и переложить его на кого-нибудь из французов. Хорошо бы, если бы этот «кто-нибудь» был из дворян Месье, подумалось ей, и перед глазами принцессы немедля всплыло лицо графа де Гиша, беззастенчиво раздевающего ее масляными от похоти глазами.

33

Отправлено: 07.11.13 18:42. Заголовок: Размашистый поклон д..

    Размашистый поклон достойный лучшего танцора, невозмутимый взор, глаза в глаза, а в принцевой душе уже и кровь вскипает - его не видят, словно и не он стоит как статуя Безмолвного Укора.

    - Милорд! - едва не воскликнул Филипп, но к счастью, Бэкингем и сам успел обратить взгляд на принца и отвесил ему такой же поклон, - Рад видеть Вас, герцог, - дрогнувшие уголки губ подразумевали улыбку, - Вот ведь бездельники, а, не доложили Вам, что я изволю пребывать у моей супруги, - патетически вскинув руки, ответил на любезное вступление Филипп, еще более раздраженным тоном, в котором уже слышались капризные нотки предвестники скандала.

    Самочувствие? А что собственно могло произойти с Анриетт за то недолгое время, пока герцог изволил предоставить ее самой себе и не шептал дерзкие признания на ушко? Месье не сдвинулся с места, так и оставаясь стоять со скрещенными руками, оставляя незваному гостю самому догадываться о том, было ли его присутствие приемлемым и желанным.

    Лишь украдкой из-под густых ресниц Филипп бросил взгляд на супругу, опасаясь увидеть на ее лице неудовольствие и вызов. Он уже успел пожалеть о своей ошибке, приписав поэтические строки с признанием ей. "Жгучие глаза" - вот что воспевал неизвестный автор, жгучие! Но не серые, не светлые, и не такие лучистые, как у Анриетт. Еще минута этого позорного для него молчания герцогини и он был готов сам просить прощения и объяснять нелепые домыслы, которые сами собой возникли в его душе... подозрения, неужели, стоило ему жениться, как он сделался тем самым ревнивцем, которого так ловко и забавно высмеивал месье Поклен в своих пьесах?

    Ну да, так и есть, Генриетта не только могла постоять за себя и не имела ни малейшего желания вступать в препирательства с капризным супругом, но и обладала достаточно сильным духом, чтобы сделать реприманд кавалерам, захватившим ее покои без ее на то разрешения.

    - Ну, право же, - смутился такому обороту Филипп и руки его сами собой опустились, он даже не заметил, когда злополучный листок с проклятым признанием перекочевал в руки к Мадам, - Я не... я хотел остаться и помочь Вам в выборе платья, - сказал он, не отвечая на вопросы Бэкингема, затронувшего совершенно лишнюю в той ситуации тему, - Но, раз Вы уверены, что управитесь сами, - последняя попытка дать Анриетт шанс уговорить его остаться и подобрать наряды вместе оказалась столь же неловкой, сколь и неуверенной, что Филиип еще больше разозлился на себя, - И правда, герцог, что скажете на это? - запальчиво бросил он в адрес Бэкингема, готовый идти до конца, но только не признать, что ошибся в присутствии этого самоуверенного, самовлюбленного и до безобразия видного и во всех отношениях удачливого соперника - ведь это к нему, Анриетт решила обратиться с просьбой оценить слог поэтических строк!

    Да что этот британец может понять в этом письме... он же во французском не смыслит ни черта! - едва не воскликнул Филипп и тут же покраснел, еще раз убеждаясь в том, на что так явно указывало и само письмо и его супруга.

    - Полагаю, что герцог,как и я, найдет эти строки весьма любопытными... а употребление некоторых рифм и сравнений забавным, - уже настроенный на примирение, заявил Филипп, обращая на супругу умоляющий взгляд исподлобья, - Я же говорил... как это забавно.

34

Отправлено: 07.11.13 20:17. Заголовок: - Я прошу Вашего про..

    - Я прошу Вашего прощения, Мадам, - еще раз повторил Джордж, про себя кляня вызывающее поведение Филиппа, по капризному тону которого можно было с легкостью заключить, что он едва не стал свидетелем сцены ревности. Но был ли он сам тому причиной?

    - Прекрасно, - бросил он любимое словечко, не обратив внимания, что невольно перешел на родную речь, - Я передам Ее Величеству, что Вам и Месье, понравился ее подарок. Что же касается месье де Лоррена... Я оказался не только свидетелем ареста этого шевалье, но и единственным при дворе, кто уверен в его невиновности. Дело в том, что я был гостем в покоях месье де Лоррена и не пережил бы ту памятную ночь, если бы не его бдительность. К сожалению, для королевской канцелярии, ведущей расследование неизвестных мне придворных интриг, мое слово, слово джентельмена и первого лорда Палат Его Величества короля Карла, не имеет никакого веса. Шевалье обвинен в измене королю и более того в каком-то страшном преступлении, связанном с кражей и убийством. Это немыслимо! Обвинять человека, не дав ему и слова сказать в собственное оправдание. Французские законники поразительно расторопны только тогда, когда у них есть на кого свалить все свои неудачи.

    Увлекшись внезапному порыву разыграть из себя поборника справедливости, Джордж не заметил когда именно выражение лицы принцессы изменилось из вежливо-строгого в суровое и непреклонно-суровое. Просьба, нет, приказ удалиться возымел на него примерно такое же действие как ушат ледяной воды, вылитый прямо на голову. Холодно. И неловко. Так же, как если бы он стоял перед всем королевским двором в мокрой насквозь шляпе с опустившимися вниз мокрыми полями и ощипанным до основания плюмажем, по которому стекали ледяные капельки воды.

    Но это был еще не все. Как будто для верности полного разгрома Ее Высочество приготовила последний орудийный залп. Генриетта протянула ему листок бумаги, сложенный вчетверо, как будто для тайной передачи. Он в удивлении вскинул брови и едва не отшатнулся от протянутого ему письма. Первой мыслью было опасение, что Генриетта в отместку за его маленькую интрижку с Нинон де Ланкло решила передать супругу его старые письма, написанные еще в Англии.

    - И что же Вы предлагаете моему вниманию, Мадам?

    Взгляд в глаза принцессы не дал ему никакого ответа, ни да, ни нет, ему оставалось только развернуть листок и самому увидеть, что именно стало причиной супружеской ссоры, о которой свидетельствовали и холодные манеры Генриетты, и прерывистый от волнения переходящий на откровенный крик, голос Филиппа.

    - Что это? Ваше Высочество желаете, чтобы я прочел это? - щеки герцога вспыхнули при мысли о том, что Генриетта дала ему прочесть письмо от более счастливого поклонника, - Это недурно, - процедил он сквозь зубы, прочтя неровные строчки письма, явно написанного не только впопыхах, но еще и на колене, если вовсе не на спине денщика, по размашистым буквам в конце каждой строки было понятно, что писалось это далеко от конторского стола или секретера, даже от простого стола.

    - Да... забавно, - повторил он брошенное Филиппом словечко и вернул Генриетте письмо, перебирая в уме кандидатов для вызова на дуэль - кто мог послать эту тарабарщину Генриетте?

    Первый кавалер свиты ее супруга, этот де Гиш, сально улыбавшийся напропалую и дамам и мужчинам? Или рыжий де Шатийон, нагло ухмылявшийся при каждой встрече с герцогом? Или это написано рукой короля? При этой мысли герцога бросило в жар, о нет, он вовсе не был намерен уступать своих прав на первое место среди поклонников Генриетте даже самому королю! Или вместо Людовика, письма составлял кто-то другой? Де Курсийон? О да... этот господин поднаторел в письмах... и был военным, а значит, мог состряпать недурственное послание в полевых условиях... наспех. Глаза Бэкингема сверкнули озарением, и он поспешно поклонился принцессе, забыв про судьбу беглого шевалье де Лоррена и всецело занятый заботой о том, где разыскать маркиза де Курсийона для выяснения обстоятельств написания этого вопиющего и дерзкого послания.

    - Мадам, если Вашему Высочеству более не требуется мое присутствие, - Джордж поклонился, может быть слишком резко и слишком поспешно, но он еще придумает для себя оправдание, потом. Он еще вернется. И вернется желанным гостем. Это уж наверняка, - Месье, я полагаю, Вам сейчас не до того. Сожалею. И оставляю Вас.

    Теперь двери. Распахнуть, но не так резко, нет. Никто не должен увидеть по его лицу, что только что милорд Бэкингем получил отворот поворот от самой герцогини Орлеанской. Поздно. Двери уже распахнуты, а сам герцог пролетел через приемную как вихрь, оставив позади себя всполошившуюся толпу фрейлин и кавалеров свиты дома Орлеанских.

    // Дворец Фонтенбло. Гостевые покои. 4 //

35

Отправлено: 08.11.13 00:24. Заголовок: Отлично, теперь и ми..

    Отлично, теперь и милейший Джордж жаждет крови. Но не знает, чьей.

    Исход Бэкингема был столь же бурным, стремительным и непредсказуемым, как и приход, и Ее Высочеству осталось лишь обиженно проводить взглядом сбежавшего поклонника и понадеяться, что Филипп, как и она, успел заметить и правильно истолковать презрительную усмешку, скривившую красивый рот милорда при виде наспех набросанных строчек. Надо было что-нибудь сказать ему, утешить, может быть, но живость ума, обыкновенно свойственная Генриетте, именно сейчас никак не пожелала проявить себя под напором бурливших чувств самого противоречивого свойства.

    Один сбежал. Другой остался. Она устало посмотрела на супруга, ковыряющего ковер носком туфли с видом нашкодившего пажа. Или нет, не пажа: паж герцога не стоял бы перед ней с таким провинившимся лицом. Минетт невольно улыбнулась, вспомнив воинственно нахохлившегося юношу, готового сразиться ради нее с любым драконом, начиная с графини де Лафайет. Бедняжка, он, должно быть, начитался глупых рыцарских романов и пребывал в твердом убеждении, что каждый уважающий себя паж должен обожать свою госпожу. А что в таких случаях должна была чувствовать госпожа? Интригующая мысль. Пообещав себе обдумать ее на досуге, Генриетта стряхнула романтические грезы и смерила мужа ледяным взглядом.

    - Надеюсь, мне нет нужды уверять вас, Ваше Высочество, в том, что милорд Бэкингем не прилагал свою руку к этому посланию? – она швырнула записку на кровать, в ворох спутанных лент. – Равно как и в том, что я не больше вашего знаю, кем она написана и откуда взялась.

    А вот это уже было не совсем правдой. Глядя на клочок бумаги, сиротливо лежащий поверх голубых лент всевозможных оттенков, Ее Высочество спросила себя с недоумением, как это она сразу не догадалась. Не утруждаясь объяснением своей догадки, она взяла с туалетного столика бронзовый колокольчик. В ответ на раздраженное звяканье из гардеробной выскочила ее английская камеристка, Мэри Бонэм, а в дверь опочивальни, захлопнувшуюся за Бэкингемом, просунулось испуганное лицо церемонимейстера.

    - Я желаю видеть мадемуазель де Лавальер, - не глядя ни на кого, кроме Филиппа, бросила Мадам. – Немедля.

    Жиньяк и Бонэм вмиг исчезли, и они с Филиппом вновь остались одни. Если не считать тягостного молчания, повисшего между ними. Подавив острое желание выставить Месье прочь, Генриетта нехотя сделала шаг в его сторону, протянула руку, но так и не сумела заставить себя прикоснуться к мужу. Не после того, что он сказал ей перед явлением Бэкингема, нет.

    - Я полагаю, после всего того, что герцог рассказал о шевалье де Лоррене, мне не стоит удерживать вас здесь, Филипп. Вас ждет спасение жизни друга, меня же – утомительная процедура одевания. Но если вы и вправду, - она запнулась, гадая, стоит ли давать Месье еще один шанс, и решила, что не стоит, но придется. Филипп принадлежал к той несчастной породе людей, которые не терпят быть неправыми, и с этим следовало считаться. – Но если вы и вправду хотите помочь мне с выбором платья…

    Еще одно маленькое усилие. Точнее, насилие. Над собой. Но раз уж она решила быть примерной женой, этот путь следовало пройти до конца.

    - Видите, Филипп, - губы никак не хотели складываться в улыбку, выходила только горькая усмешка, - вашему вкусу я доверяю куда более, чем вы – моему сердцу.

36

Отправлено: 08.11.13 14:49. Заголовок: Обтекаемые формулиро..

    Обтекаемые формулировки в объяснениях Бэкингема заставили Филиппа ухмыльнуться и едва не хохотнуть, прикрыв рот ладонью. Ага, как же, милорд был гостем в покоях Фило, и ведь не единственным гостем к тому же, но отчего-то Его Светлость позабыл упомянуть о том факте, что вообще-то оказался не единственным свидетелем покушения и последующего ареста де Лоррена.
    Хотя... тут брови Филиппа сдвинулись, а на лице отразилось задумчивое размышление о услышанном. Да, известное дело, он и сам не стал бы упоминать о том, что Нинон де Ланкло оказалась в ту ночь гостьей в комнате Филиппа де Лоррена, и не ради репутации герцога Бэкингема, а ради обещания данного самой Нинон, сохранить ее прибытие ко двору в тайне. Но вот о том, что целью покушения мог быть сам Фило, а не герцог и не кто-нибудь еще, он всерьез не задумывался. Что же такого мог знать или увидеть его маленький шевалье, за что ему была уготована удушающая смерть от ядовитого дыма из-за неисправного дымохода в камине? Истопник... Бэкингем на следующее утро упоминал что-то про истопника, но Филипп был не в том настроении, чтобы обратить внимание... а потом все забылось.

    Месье вздохнул, коротко и без сожаления. Вообще-то и теперь он был не в настроении разбираться в кусочках этой головоломки, пусть их граф дАртаньян и маршал дю Плесси разбираются, ведь это им было поручено вести расследования. Да пусть Ла Рейни шевелится... не зря же его назначили главой канцелярии. Да и к тому же сам Бэкингем казалось и думать позабыл о цели своего визита, если разговор о судьбе шевалье, действительно был причиной для того, чтобы ворваться в покои Анриетт без доклада и дозволения.

    Резкая перемена в лице Вильерса не ускользнула от внимания Филиппа. И если то было достаточным доказательством того, что милорд не имел никакого касательства к написанию злополучного письма, то вместе с тем это же вызывало вопросы совершенно иного толка. А отчего это милорду так скоро понадобилось удалиться? От Месье не укрылся угрожающий взгляд Бэкингема, но он решил не заострять на том внимание. Важнее была своя война, а точнее, мир. Мир, который он едва не разрушил собственными руками.

    Чувствуя себя пристыженным, Филипп молча опустился на краешек постели, рассеянно вороша рукой брошенные Генриеттой ленточки.

    - Да... пожалуй, Его Светлость так и не научился говорить по-французски с такой легкостью, чтобы писать стихи, - пробурчал Месье, не подымая глаз на супругу, - Утомительная процедура одевания... да... спасение Филиппа от подозрений господина префекта тоже не сахар, душа моя. Меня также как и милорда слышат, но не слушают. Вряд ли еще одна попытка обелить имя шевалье возымеет успех. А если из-за этого мы опоздаем на матушкин прием, то вечер и вовсе перестанет быть сахарным... для нас обоих.

    Он вздохнул еще раз, теперь уж с самым неподдельным сожалением. Ведь стоило всего лишь спросить, откуда взялась эта записка, стоило дождаться... Неужели он и впрямь ревновал и это постыдное поведение было тому доказательством? Возможно ли? Ведь обыкновенно ревнивцы души не чают в своих женах... ну, так по крайней мере пишут классики и об этом разыгрываются целые спектакли на сцене Бургундского Отеля.

    Но вот она, спасительная ниточка! Филипп просиял улыбкой, внезапно услышав предложение, которое уже и не надеялся получить, точнее разрешение - остаться и помочь с выбором платья! О, да он же только того и ждал. И что скрывать, от самого себя он не стал бы скрывать то, что его любопытство было растравлено до невозможного и ему непременно хотелось вместе с Генриеттой докопаться до истины.

    - Да да, пусть явится эта белокурая мадемуазель... Лавальер. Она как раз была здесь, - внезапно оживился Филипп и вскочил, тут же покраснев как маков цвет, поскольку теперь он оказался в той близости к супруге, которую обычно описывают в прекрасных поэмах Ренессанса, как прелюдии к чему-то прекрасному и не обязательно запретному.

    Глядя в светло-серые глаза супруги он неловко улыбнулся, все еще чувствуя отголоски стыда в глубине души.

    - И Вы не пожалеете, что доверяетесь моему вкусу, душа моя! А я... ну да, я постараюсь впредь больше доверять Вашему сердцу... мир? - вдруг спросил он, сам себе не веря, но это оказалось гораздо проще, даже в тысячу раз проще, чем кланяться супруге на маскарадном балу, намедни, когда он приглашал ее на законный танец, ведь они были одни, и его пусть и неполному и не открытому осознанию собственной неправоты не было никаких свидетелей кроме самой Анриетт.

    - Мир, Ваше Высочество? - спросил он еще раз, поднося к губам руку Анриетт для поцелуя.

    - Итак, на чем же мы остановились? - уже секунду спустя, не дав времени ни себе ни Генриетте задержаться на сладостном моменте перемирия, воскликнул Филипп и развернулся к постели, на которой все еще высилась горка из вороха лент и кружев, - Розовое платье и голубые ленты... как раз в тон к топазам. Восхитительно! Но позвольте мне увидеть фасон Вашего платья... и... Вы можете поверить мне на слово, я с точностью скажу Вам, какие следует подобрать чулки... подвязки... да да, пусть даже я один буду знать, каковы они, но и их следует подобрать с тщанием, - продолжал он уже с энтузиазмом завзятого почитателя изысканного стиля и новых веяний моды.

37

Отправлено: 09.11.13 19:24. Заголовок: // Дворец Фонтенбло...

   // Дворец Фонтенбло. Гостинная в покоях Её Высочества герцогини Орлеанской. 2 //

    Луиза, едва покинув свою драгоценную подругу по зову долга службы, чуть не налетела на откуда не возьмись появившегося герцога Бэкингема. Она испуганно коротко отвесила поклон, и недавние алые пятна на щеках сменились бледной пеленой серьезности. Камергер Его Величества, казалось, вовсе не обратил внимания на небольшой конфуз ситуации и так же стремительно, как и появился, покинул приемную гостиную.

    Мэри Бонэм, чопорная английская камеристка Мадам, неловко переминалась подле закрытых в покои Принцессы дверей. Видимо, девушка после произошедшего перепутала комнаты, и покинула покои Принцессы вместе с церемониймейстером и вихрем Бэкингемом вместо того, чтобы вернуться в гардеробную. Англичанка быстро окинула прибежавшую Лавальер с головы до пят, беззвучно усмехнулась и отворила двери в опочивальню.

    Луиза пропустила мимо это колкое немое замечание и, задержавшись на секунду позади камеристки дабы перевести дух, аккуратно впорхнула в уже слишком знакомые комнаты.

    Затворив за собой дверь и улыбнувшись молодоженам, белокурая фрейлина окунулась вновь в реверанс, ожидая приказаний. Лавальер сочла неприличным рассматривать господ совсем в лицо, хоть и их перемены в настроении были неплохо заметны. Ворох лент, оставленный на кровати, казалось, остался нетронутым, однако поверх лежал изрядно помятый лист бумаги. Луиза чуть сощурилась, разглядывая его, в груди предательски защемило. Девушка быстро выпрямилась и, посмотрев на свою Принцессу, вновь добродушно легко улыбнулась.

    На напыщенного Принца Лу наоборот же старалась не смотреть, дабы лишний раз не заставлять свои и без того несчастные щеки краснеть по поводу и без. Однако под лопаткой опять защемило, и Лавальер преподнесла руку к груди и нарочно сильно прижала ее к корсажу

38

Отправлено: 11.11.13 06:03. Заголовок: // Дворец Фонтенбло...

    // Дворец Фонтенбло. Буфетная в покоях герцогини Орлеанской //

    Возвращаться в покои Герцогини пришлось так же спешно и аккуратно, как и покидать их. Но на этот раз холодок подозрений и ожидание недоброго со стороны кого-то в коридорах дворца был не так силен. Главным стало стремление не уронить вазу, не наступить на собственный подол платья, не задержаться по какой-либо еще причине. К тому же на этот раз та часть коридора, где проходила мадемуазель де Тонне-Шарант стала не так безлюдна. Несколько дам прошествовали мимо и один слуга с деловитым видом, точно в руках нес не поднос со шкатулкой, а корону для коронации.

    Точно так же, стараясь не обращать внимание на множественные шушуканья придворных дам в гостиной у покоев — им всегда было что обсудить даже без серьезной причину за спиной проходивших - Атенаис приблизилась к богато украшенным дверям личных покоев принцессы Генриетты. Лакеи не выразили протеста по поводу приватного пребывания принцессы с супругом, а потому без препятствия пропустили приближенную фрейлину «во святое-святых». В ее устах веским доводом пройти стало сообщение «По личному поручению Герцогини Орлеаснкой...». И вот ваза, наполненная водой, прибыла к своей хозяйке.

    Расстановка фигур на шахматной доске покоев изменилась. А главным образом изменилась атмосфера, в которой пребывали оставленные принц и принцесса и, почему-то, одинокая Луиза Лавальер, точно на заклании. Ощущая всю неловкость момента и его серьезность, Франсуаза так же как и ее подруга, поспешила принять покорный вид, опустить глаза и, точно хамелеон, жаждущий слиться с расцветкой стен, бесшумно подошла к прикроватному столику. Ваза чудесно вписывалась в интерьер спальни! Как жаль что момент для всего этого был не тот.
    Извиняясь поклоном перед хозяйкой покоев и ее супругом, Тонне-Шарант опустила ношу на гладкую поверхность и поспешила отыскать забытый всеми на время злосчастный буке, украшенный лентами... будь он не ладен, хотя так прекрасен как и все цветы созданные природы!

    Все было завершено. Фрейлина, получившая наказ от Герцогини принести воды для цветов, попятилась обратно к дверям, как и подобает покорной служанке, не желавшей нарушать покой хозяев и их беседу.
    Розы в лентах остались стоять на прикроватном столике в вазе.

    «Бедная Луиза..» - пронеслось в голове у фрейлина, когда та бросила скользящий взгляд на подругу. Чем сама невинность дворца могла провиниться? Как часто именно самые без вины оказываются виноватыми...

    // Дворец Фонтенбло. Гардеробная Их Высочеств герцога и герцогини Орлеанских //

39

Отправлено: 12.11.13 09:53. Заголовок: Неужели перемирие? ..

    Неужели перемирие?

    Не веря ушам своим и страстно желая им поверить, Минетт смотрела на супруга испытующе и недоверчиво, будто ждала, что он вот-вот встряхнет кудрями и расхохочется, зло и насмешливо, как в недалеком прошлом, когда она была всего лишь неуклюжей девочкой-подростком, без дома, без денег, без будущего, и даже не мечтала о титуле герцогини Орлеанской. То есть, мечтала, но о другом, совсем о другом.

    Ресницы дрогнули и опустились, пряча взгляд, потеплевший о мысли о другом, и она поспешно воскликнула, чтобы не дать Филиппу время пойти на попятную:

    - Мир!

    Как это было похоже на Филиппа: не успев успокоиться на ее счет и убедиться в том, что семейная ссора ему не грозит, принц тут же вспомнил о ее нарядах. Того и гляди, возьмется мерить мои платья и чулки, - мелькнуло в голове у Генриетты, и она вновь порозовела, представив себе неделикатное внимание мужа к деликатным предметам дамского туалета. Положительно, надо отучаться краснеть. Что с того, если Филиппу угодно выбирать для нее чулки, подвязки и сорочки? Ведь они отныне муж и жена.

    И все таки, на звук открывшейся двери Ее Высочество повернулась с пунцовыми щеками.

    - А, вот и вы, мадемуазель, - она ледяным взглядом смерила присевшую в грациозном реверансе Лавальер.

    Добавить бы к этому грозное «мы вас заждались», но даже в раздражении дочь Стюартов должна была оставаться справедливой, а чувство справедливости нашептывало ей, что белокурая фрейлина явилась на ее зов весьма скоро. Лишенная шанса на столь эффектный реприманд, Генриетта должна была перейти сразу к сути дела, тем более, что Филипп нетерпеливо переминался рядом, бросая вожделенные взгляды – слава богу, не на фрейлину, скромно потупившую очи, а на дверь гардеробной.

    - Я велела позвать вас, мадемуазель, чтобы задать один вопрос. Приватно. Нет нужды, чтобы об этом узнала госпожа де Лафайет или другие дамы моей свиты, - Генриетта подошла к кровати и подобрала измятую записку. – Нам с Его Высочеством хотелось бы узнать, кто попросил вас передать мне это.

    Она протянула листок фрейлине и добавила, чуть строже:

    - А также, что заставило вас согласиться на такое поручение, никоим образом не входящее в ваши обязанности.

    Дверь в опочивальню снова скрипнула, и принцесса едва успела спрятать руку с запиской в складках юбки, досадуя на новую помеху. На пороге возникла девушка, которую Ее Высочество посылала за водой для роз. Неожиданная пауза была более чем некстати. Как и в эксперименте с Бэкингемом, Генриетта более всего полагалась на внезапность испытания и первую, искреннюю реакцию на него. Теперь же у Лавальер, буравившей взглядом пол, было время обдумать свой ответ. Улучив момент, когда Тонне-Шарант была занята устройством роз в вазе, Ее Высочество повернулась к супругу с гримаской, должествовавшей означать: «Ах, как некстати!»

    Тонне-Шарант отступила к дверям, давая полюбоваться результатом, и сердце Минетт растаяло: в обрамлении парчовых драпировок и золотой резьбы на мебели и стенах нежные розы в драгоценной вазе, на которую спускались шелковые ленты, смотрелись дивным произведением искусства, хрупким и изысканным.

    - Восхитительно! – вырвалось у нее почти так же, как незадолго до этого у Филиппа. – И эти ленты! Вам не следовало извиняться за них, моя дорогая, они прекрасно оттеняют нежный цвет лепестков. Теперь я вижу это особенно хорошо! Благодарю вас.

    Серые глаза Мадам потеплели: с легкостью, свойственной юности, она забыла о плачевной судьбе розового куста, который вначале сама же обрекла на ссылку, а потом помиловала, но не дождалась. Истолковав ее благодарность как разрешение покинуть опочивальню, фрейлина попятилась к дверям, и Генриетта уже готова была отпустить ее, когда заметила побледневшее личико Луизы де Лавальер, молча переживающей эту короткую отсрочку. Жалость, острая и непрошенная, шевельнулась в сердце принцессы, которое, наконец, покинула обида на несправедливость бытия. Что такое на нее нашло? Как могла она подвергнуть эту девушку, которая едва ли была старше нее самой, допросу по одному лишь подозрению, догадке? Да еще и в присутствии Месье. Заслужила ли бедняжка такое унижение? Отступить и взять обратно заданный уже вопрос Минетт не могла. Что же оставалось?

    - Мадемуазель де Тонне-Шарант, будьте так добры, проводите герцога в мою гардеробную, чтобы он мог взглянуть на платье, которое приготовили для сегодняшнего вечера. Возьмите ленты, которые Его Высочество отобрал для меня и… и покажите все, что мой дорогой супруг попросит. Но при условии, что его просьбы не будут слишком нескромными!

    Только бы Филипп не заупрямился. Но нет, он не сможет устоять перед соблазном покопаться в гардеробе новобрачной. Не Филипп.

    Бог даст, это невинное развлечение займет его на несколько минут, которых хватит, чтобы выцарапать у Лавальер имя анонимного стихотворца, готового записаться в пажи герцогини Орлеанской. Что, если... кажется, Фуке говорил что-то о фрейлинах, которых видели в королевском саду в обществе Его Величества. Черненькая, эта Монтале, налопотала какое-то невразумительное объяснение, но ведь суперинтендант мог и не ошибиться. Что, если Луи перед своим поспешным отъездом решил... Сердце сладко замерло в предвкушении, и взгляд Генриетты, брошенный на Лавальер, уже не был таким же серо-грозовым, как в момент появления девушки в опочивальне Мадам.

40

Отправлено: 12.11.13 21:57. Заголовок: Воистину, все дороги..

    Воистину, все дороги нынче вели в опочивальню Анриетт! Не успел прозвучать вопрос об авторе послания, как двери снова распахнулись...

    - О! - замерло откровенное удивление на устах Филиппа.

    Он переглянулся с супругой, отвечая на ее гримасу таким же взглядом, подразумевавшим: "Только не сейчас!" И все-же, герцог решил ничем более не выражать свое расстройство из-за заминки с выведением на чистую воду дерзкого поклонника его супруги. Мадемуазель де Тонне-Шарант являла собой саму любезность, не столько улыбкой, похожей на те дежурные улыбки, к которым принц уже успел привыкнуть, сколько поспешностью своих действий и готовностью молча покинуть опочивальню, как только Ее Высочество соизволит распорядиться.

    А вот внезапного предложения герцогини, последовать за ее фрейлиной в гардеробную, чтобы самому взглянуть на платье, приготовленное для приема, а может быть и прочие варианты вечернего туалета, Филипп никак не ожидал. Терзаемый выбором между тем, чтобы остаться и узнать вместе с Анриетт подробности о таинственном авторе записки, и тем, чтобы взглянуть на гардероб его супруги, он с нескрываемым сожалением пожал плечами. Как отказаться от столь соблазнительной возможности быть первым, кто взглянет на туалеты Мадам? Но имя автора... а захочет ли Анриетт поделиться с ним узнанным? А если это всего-навсего уловка, чтобы выведать имя таинственного поклонника за его спиной?

    Холодок противного скребущего душу недоверия охватил Филиппа, заставив поежиться и вспомнить, что сам он был всего на всего в нижней куртке, одетой прямо поверх батистовой сорочки.

    И все-же, Анриетт предложила ему не только взглянуть, нет, Ее Высочества озвучила приказ показать супругу все, на что ему захочется взглянуть. А это значит, что он мог бы еще раз и повнимательнее взглянуть на рисунок тех фламандских кружев, которые так заинтересовали его еще утром, когда он случайно оказался в гардеробной.

    - А... но... пожалуй, я подожду Вас, душа моя, в гардеробной. Хотелось бы видеть эти ленты приложенными к Вашему сегодняшнему платью... а само платье рядом с Вами. Чтобы убедиться, - он возвел брови кверху, не слишком ли подробно он объяснял нетерпеливо поджимавшей губки Анриетт, и ковырявшим носками туфель ковер фрейлинам, насколько ему было не интересно взглянуть на прочие мелочи, наполнявшие сундуки с приданным его супруги, - Да, всего лишь убедиться, что это лучший выбор. Мадемуазель, я Вас прошу, - он жестом указал Франсуазе де Тонне-Шарант на дверь в гардеробную, предоставляя ей самой отворить двери и пройти первой, - Не задерживайтесь, мой друг, - сказал он, обернувшись уже с порога, - Без Вас даже разглядывание сокровищ аладдиновой пещеры не будет столь же захватывающим.

    А это уже была лесть чистой воды, да да, именно это шептала совесть Филиппу, упрекая его за явную ложь только ради того, чтобы поскорее разделаться с тайной записки. Но он подавил этот противный голос, послав воздушный поцелуй супруге, прошептав еще раз: "Друг мой, я Вас жду!" - и это было уже искренне. Оказавшись за дверью опочивальни, он вдруг и в самом деле ощутил, что действительно хотел скорее переговорить с Анриетт, сам не зная, о записке или просто так, да хоть обо всем на свете. Но только без Бэкингемов, записок, фрейлин и вообще, без кого бы то ни было!

    // Дворец Фонтенбло. Гардеробная Их Высочеств герцога и герцогини Орлеанских.//


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Опочивальня и личные покои герцогини Орлеанской. 3