Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Покои Его Высочества Принца Филиппа. 3


Дворец Фонтенбло. Покои Его Высочества Принца Филиппа. 3

Сообщений 1 страница 20 из 115

1

02.04.1661

https://a.radikal.ru/a02/1902/02/5d234b4a1415.png

2

Отправлено: 25.08.11 22:32. Заголовок: Горячее одеяло непри..

    Горячее одеяло неприятно жгло спину. Филипп зажмурился перед тем как открыть глаза, смутно представляя себе, что он мог увидеть. Прежде чем он осознал, что все еще находился в постели своей молодой супруги, его охватило непривычное чувство неудобства. Натянув на себя одеяло до самых глаз, он попытался снова уснуть в надежде, что когда проснется, то рядом с собой увидит привычный поднос с душистой розовой водой для лица и рук, мягкими салфетками, бисквитами и легким белым вином, а вместо мрачных розовых бутонов, вышитых на глухо задернутых занавесях полога, курчавую голову шевалье, ожидающего его пробуждения.
    Но даже после легкой дремоты, когда Филипп открыл глаза, взору его предстали все те же розовые бутоны. Он повернул голову влево и увидел лежавшую рядом с ним Генриетту. Интересно, просыпалась ли она, и с какими мыслями встретила новый день в постели с незнакомым ей мужчиной?
    Поеживаясь от утреннего холода, герцог спустил ноги с постели на приставленную к кровати лесенку, сел на краю и отдернул полог, рискуя сорвать его с высокого карниза.

    - Доброе утро, Месье, - карауливший пробуждение молодоженов слуга вскочил на ноги и тут же кинулся раздвигать полог кровати.

    - Пустое, оставьте, - махнул рукой Филипп и, зевая во весь рот, нашарил ногами туфли, затерянные в густом ворсе ковра, - Подайте мне халат.

    - Месье, не желает завтракать? Поднести Вам розовую воду?

    - Месье желает халат, - с плохо скрываемым раздражением передразнил Филипп и сам сдернул шелковый халат, повешенный на спинку высокого стула, - Согрейте воду для умывания в моих комнатах. И пусть принесут бисквиты и вино. И позовите д’Эффиа.

    Последнее распоряжение герцог отдал уже будучи в дверях опочивальни супруги. Он поспешно запахнул халат, перехватив его длинным поясом, то и дело выскальзывавшем из рук, небрежно поправил сбившиеся локоны и лишь мельком глянул на свое отражение в огромном зеркале, висевшем на стене напротив постели.
    Не взглянув на присевших в глубоком реверансе каемеристок герцогини, ожидавших ее пробуждения, Филипп прошел на свою половину, не утруждая себя ни единым словом ответить на привественные пожелания доброго утра. Утро не казалось ему ни добрым, ни светлым, ни прекрасным – он провел ночь не в своей постели, проснулся в чужой опочивальне и чувствовал себя прескверно, причем сам он не сумел бы сказать, отчего именно его настроение было скверным.

    Войдя в собественную опочивальню, Филипп как был скинул халат и кинулся на застеленную постель. Разметавшиеся кудри неприятно прилипли к плечам и щекам. По обнаженной спине побежали мурашки, комната не была отоплена со вчерашнего вечера и в ней явно не ожидали принца. Филипп зевнул, приподнялся на локте и капризным тоном позвал камердинера.

    - Андраш! Воды принеси. Пить хочу, спасу нет!

    Мадьяр появился сразу же, как будто знал, чего пожелает его господин. Он принес кувшин со слегка подсоленной водой с плававшими в ней нарезанными дольками лимонами и поставил у изголовья кровати. Также молча он взял со стола стакан тончайшего стекла и налил в него воды. Салфетка с ажурными кружевами мелькнула в руке камердинера и смахнула холодные брызги воды, оставленные на столике от кувшина. Андраш подал питье принцу и отшел.

    - Поди. Я спать буду, - проговорил Филипп, отпив питье. В несколько жадных глотков он осушил стакан и упал как был на подушки. Андраш осторожно вызволил из пальцев Его Высочества стакан и поставил на столе. Затем он с силой дернул на себя атласное тяжелое покрывало, скрывавшее постель принца и отшвырнул его на пол, а после таким же решительным способом выдернул из под принца одеяло, чтобы накрыть им дрожавшее мелкой дрожью от утренней свежести тело Филиппа.
    Несколько бесшумных шагов и мадьяр скрылся за дверью, оставив принца досматривать утренние сны.

3

Отправлено: 11.12.11 22:10. Заголовок: Около десяти утра. ..

    Около десяти утра.

Утренние сны редко бывают радужными и легкими, особенно когда голова полна звоном от вечерних возлияний. Филипп спал тяжело и неспокойно, разметавшись в широкой постели, откинув от себя душное атласное одеяло. Кто-то настойчиво дергал его за предплечье, пытаясь разбудить, но принц только отмахивался ладонями, как будто от кошмарного видения, пытаясь закрыть глаза от лучей света, пробивавшихся сквозь плотный полог.

- Андраш, вон поди! Не хочу никого видеть, - простонал герцог, перевернувшись на живот.

- От Его Величества прислали со срочным донесением.

- Что там? Говори, стервец. Нет. Не говори... шепни на ушко. Голова раскалывается, смерть как, - Филипп повернул голову к камердинеру, подставив ярко розовую щеку под самые губы, - Ну же, не томи. Что там?

- Его Величество желают доброго здоровья молодым и просят не беспокоиться с утренними привествиями.

- Неужели и у Луи случаются приступы головной боли по утру? - протянул герцог и снова отвернулся в подушку.

- Так это же аллелуйя, мой принц! - послышался вкрадчивый голос из-за полога кровати.

- Гиш, поди прочь! Если меня не ждут к одеванию величества, то я хочу выспаться.

- Да что Вы в самом деле, Монсеньер! - тяжелые занавеси полога раздвинулись, поднимая столбик пыли в свете утреннего солнца.

Филипп отчаянно зажмурил глаза и повернулся к наглецу, посмевшему раскрыть полог его постели. То был Андраш, его камердинер. Он с невозмутимым спокойствием налил из кувшина какую-то темную жидкость в стеклянный стакан и подал его на подносе принцу.

- Выпейте, мой принц. Головную боль как рукой снимет.

- Андраш, отравишь, вот ведь ей богу отдадут тебя туркам. Ну, давай свое пойло, - Филипп говорил нарочито капризным тоном, чтобы было слышно не только в опочивальне тем избранным, кто допускался к его пробуждению, но и в приемной - пусть знают, что их светлейший герцог не в духе.

Отпив глоток поданного Андрашем питья, герцог выпустил целый фонтан брызг и поперхнувшись закашлся. Горечь, обжигавшая все внутри, щипала в носу и отдавала чем-то противным нечистотным. Кто-то уже участливо похлопывал Филиппа по спине, пока Его Высочество изволил прокашливаться. Дрожащей рукой он отдал стакан и обессиленно сел на подушках.

- Предупреждать надо был, Андраш, что не амброзией Монсеньера отпаивать будешь, - посмеиваясь сказал де Гиш и отвертел крышку маленького флакона темно-фиолетового стекла, - Возьмите лучше вином разбавьте, Ваше Высочество.

Филипп недоверчиво покосился на флакон, потом посмотрел на улыбающееся лицо графа де Гиша, но питье принял. Не травить же его будут в первое супружеское утро. Хотя, подумал он про себя, с сладкого Армана и такое станется, намедни то он так и не добился желанного свидания с Филиппом.
Сделав несколько глотков, принц поморщился для виду и потянулся, не заметив, как несколько капель драгоценной перцовки капнули на подушку под ним.

- Де Гиш, а ты то что такой свежий? Никак тебя хворь от венгерских угощений не взяла? Шельмец ты эдакий, небось все утро по садам бродил? Смотри-ка, какой цветок, - тонкие пальцы Филиппа играючи провели по атласному жилету фаворита, - Прелесть, - потрогав острый шип, оставленный на стебле, приколотом к жилету, - Люблю розы. Так это мне? - принц серьезно посмотрел в глаза графа, но кокетливо улыбаясь переспросил его снова, - Мне?

Молчание графа в ответ на вопрос герцога могло быть истолковано и совершенно иначе, настолько, что капризному Филиппу пришлось бы сделать однозначный вывод о верности своего фаворита. Но для одного утра было достаточно головной боли. Приятные и не очень разборы полетов своих милых голубков можно отложить и на более скучное время, которое непременно станется, буде Филипп старательно исполнять роль примерного супруга.

- Ну ладно ладно, забыто. Пожалуй, ты все-таки умеешь умаслить. Приколи ее мне на камзол, - миролюбиво заявил герцог, выпростав из-под простыней красивые ноги, - Божечки ты ж мой, я зыбыл, что теперь не могу появиться в собственной гостинной в утреннем халате! Внесите утренние камзолы! И какой же мы выберем, господа?

- Вот этот нежно голубого цвета, - подсказал подвернувшийся под руку принца Антуан де Шатийон, скромный молодой человек, пока еще не научившийся в полной мере использовать силу своего природного шарма.

- Шатийон, что же я буду на младенца в нем похож? - капризный ответ принца вызвал смешки собравшихся фаворитов.

- Полагаю, что вот этот серый, - добавил еще кто-то из толпы, собравшейся в дверях опочивальни.

- Может, вот этот кремового цвета, Монсеньер? - тихо проговорил Арман де Гиш, откалывая злополучную розу от своего жилета.

- Арман, я твой навеки! С алым цветком это будет смотреться на тысячи ах. Приколи цветок, Антуан. Да осторожнее, не порань его нежную головку, - Филипп наградил де Шатийона щипком за щеку и серьезно посмотрел на покрасневшего де Гиша, тот, заметив близкое недовольство герцога вдруг собрался и с наигранной веселостью заметил как бы вскользь:

- Интересно, а что это герцог де Невиль позабыл в гостинной Ее Высочества?

- Что? Де Невиль пожаловал к нам? - моментально заинтересовался подброшенной новостью Филипп.

- Я бы сказал, не совсем к нам... скорее к мадам статс-даме Ее Высочества... речь идет кажется о туфельках. Мой паж передал мне, - делая вид, что подавляет зевок, ответил де Гиш, хитро поглядывая на друзей, немедленно отвлекшихся от выбора утреннего туалета герцога.

- О, так это наверное очередная прихоть Люлли, - заметил де Шатийон, не желая делиться с де Гишем только что полученной порцией милого внимания герцога, - Он заставил меня принять те ужасные туфли на чудовищных каблуках, чтобы танцевать партию в балете.

- В самом деле? - еще более заинтересованно переспросил Филипп и поспешил накинуть на себя халат тонкого китайского шелка, подбитый атласом, - Новые туфли Люлли? А они милы. Вон те, с красными каблучками, это от него. Пойдемте-ка, друзья мои, - перехватив халат широким поясом, он наспех завязал его бантом и направился к дверям, - Завтрак, подождет! После после.

Повеселевшая на глазах свита герцога Орлеанского ринулась следом за Его Высочеством в коридор, примыкавший к гостинной.

- Герцог! Мадам! - взмахнув обеими руками в воздухе, Филипп театрально привествовал маршала де Виллеруа и стоявшую против него графиню де Лафайет, - Одна птичка напела мне о новеньких туфлях! Нет нет, не отрекайтесь, любезный герцог, я все знаю! Сюрприз, да? Ну, пусть это останется сюрпризом для нашей милой супруги. Когда будут готовы туфли? Нужны ли примерки? - заметив еще на входе натянутую улыбку мадам де Лафайет, Филипп не удержался от шутки и, вытащив ногу из турецкой туфли, кокетливо пошевелил пальцами, - Я готов к первой примерке, дорогой герцог.

// Дворец Фонтенбло. Опочивальня и личные покои Её Высочества герцогини Орлеанской. 2 //

4

Отправлено: 18.01.12 03:01. Заголовок: // Дворец Фонтенбло...

// Дворец Фонтенбло. Опочивальня и личные покои Её Высочества герцогини Орлеанской. 2 //
Четверть одиннадцатого утра.
возможны поправки во времени

Не получив ответа от супруги, Филипп казалось был далек от разочарования. Напротив он еще раз обернулся к Генриетте-Анне и громко чмокнул ее ручку, вызвав этим невинным почти детским знаком внимания веселые смешки фрейлин. Подмигнув Катрин де Монако, чей слегка рассеянный вид и румяные щеки, интриговали его настолько, что он вознамерился при первой же возможности непременно расспросить принцессу о новостях в ее нескучной жизни. Но не теперь. Уходить со сцены, как и появляться на ней нужно было внезапно и по возможности еще тогда, когда тебе аплодирует публика, или отвечает веселым хихиканьем в случае девушек из свиты Мадам.

Даже не расслышав, что именно сказала графиня де Лафайет в гостинной, Филипп понял по тону ее голоса, что мадам первая статс-дама была не в восторге от единодушия супругов по поводу скандального намерения Людовика сделать подарок Генриетте и ее фрейлинам. Но это мало заботило Филиппа. Тогда как губы принца все еще улыбались, в глазах его уже плясали недобрые огоньки, предвестники капризов и гнева.

Выход принца следом за графиней, словно та была церемонимейстером его маленького двора, встретил бурные восторги и рукоплескания разряженной в пух и прах молодежи. Молодые кавалеры из свиты герцога Орлеанского обрадовались появленнию своего кумира. Еще бы, ведь наконец-то завершались наскучившие всем утренние церемониалы и можно было направиться в парк и найти для себя куда больше развлечений в погожее апрельское утро.

- Господа, все свободны! - к вящей радости своей свиты заявил Филипп и с самой ангельской улыбкой добавил, - А Вас я попрошу остаться, де Гиш, - он подхватил фаворита под локоть, не обращая никакого внимания на ледяное выражение в глазах мадам де Лафайет, спешившей удалиться так быстро, что едва не столкнулась с ним в дверях.

- Идем, мой милый Арман.

Его Высочество увел за собой фаворита, не отпуская его локоть, как будто граф мог вырваться и сбежать от него. Пожелай де Гиш увернуться от задушевных бесед с герцогом, когда тот особенно настаивал на них, и этот день мог бы стать последним днем его службы в свите Филиппа. Скривив рот в ответной улыбке, более напоминавшей гримассу пленника ведомого в темные казематы Бастилии, граф послушно последовал вместе с Его Высочеством в его опочивальню.

- Андре! Андре, мой камзол. Живо! Нет же, не этот, в этом я покажусь пред ясные очи матушки на пикнике... куда меня впрочем не приглашали... дай мне вон тот... голубой с золотом, - Филипп указал на деревянного болвана, на котором красовался его вчерашний охотничий костюм, - Не беда, что запылился... сойдет. Живо. Мишель, рубашку!

- Какую изволите выбрать, Монсеньер, вот новые, присланные к Вашей свадьбе из Фландрии... тончайшие кружева, а ткань... только потрогайте, нежнейшая.

Филипп с сомнением потрогал протянутую ему рубаху и тотчас капризно вскинул брови. Готовое вырваться в любую секунду раздражение начинало брать верх.

- Мишель, любую.

Он скинул халат, на что не требовалось особенных усилий, ибо при ходьбе пояс успел не только развязаться, но и потеряться в коридоре, так что, тонкий шелк сам собой соскользнул с плеч герцога.

- Позвать Вашего куафера, Месье? - слыша раздраженные нотки в голосе герцога де Гиш не решился обратиться к нему по имени, в такие минуты подобную вольность мог позволить себе только д'Эффиа, да и тот попадал под горячую руку.

- Не нужно, де Гиш. Разве я не мило выгляжу в таком легком утреннем беспорядке? А? Скажи мне, душа моя, разве я не мил? - переспросил Филипп, делая расстановку между словами.

- Милы... Вы как всегда милы, Ваше Высочество.

- Чудесно, а я в этом и не сомневался. Нет нисколечки в отличие от тебя, де Гиш. Идем. Я хочу немножко размяться... только мы. И Андраш. Андре! Захвати что-нибудь...

Мадьяр понимающе кивнул и отправился в буфетную. "Захватить что-нибудь!" в понятии Месье было прихватить на внезапную прогулку корзинку с провизией и вином, если выходить случалось еще до завтрака. Решительно сдвинутые брови Филиппа не предвещали ничего хорошего. Было ли у него на уме просто прогуляться в парке или в столь любимом им Английском саду или нечто еще, никто зараннее сказать не мог. Но опыт подсказывал личному камердинеру, что запыленный камзол со вчерашней охоты и наспех выбранная рубашка не предназначались к демонстрации перед всем двором. Следовало ожидать весьма уединенную прогулку и возможно только ему и графу де Гишу предстояло стать компанией для внезапно заскучавшего Месье.

- Все готово, мой принц.

- Чудненько! - ответил Филипп с такой отрешенностью в голосе, как будто собирался бежать на край света, - Идемте, господа... идемте же.

Герцог пошел впереди, предоставив де Гишу следовать за ним, гадая, что именно было на уме Его Светлости. Андраш со спокойствием шагал позади них, неся корзинку и на всякий случай плащ Монсеньера. Сгущавшиеся на горизонте тучи не предвещали жаркого утра, как того хотели бы распорядители дамского пикника, расставлявшие столики с завтраком аль фреско в саду недалеко от дворца.

// Дворец Фонтенбло. Галерея Франциска I-го. 3 //

5

Отправлено: 25.03.12 13:49. Заголовок: // Дворец Фонтенбло...

// Дворец Фонтенбло. Гардеробная Их Высочеств герцога и герцогини Орлеанских. //
Половина двенадцатого утра.

- Кыш, спленицы! - воскликнул Филипп отталкивая носком туфли двух обезьянок-капуцинов, которые с истошным повизгиванием метнулись от дверей к окнам и почти одновременно запрыгнули на плотные гардины, скрывавшие яркий утренний свет.

- Эффиа так и не вернулся? - бросил он по ходу у кинувшегося за обезьянами де Шатийона, - Он лучше всех справлялся с этими тварями, - пояснил принц, оборачиваясь к следовавшей за ним маркизе де Тианж, - Сплошные огорчения с  любимцами, - добавил он со вздохом, помятуя то ли озорно повизгивавших капуцинов, расположившихся на самой высокой балке карниза и опасно свесившихся оттуда на кончиках хвостов, то ли сбежавших друзей, один из которых был обвинен в государственном преступлении, сравни измене королю, а другой не меньше не больше в пособничестве побега государственного преступника.

- Ваше Высочество, Ваши костюмы для пикника... желаете взглянуть? - спросил Дюпон указав на три деревянных болвана, наряженных в принцевы костюмы, жемчужно-серого, небесного-голубого и светло-бежевого цветов с рисунками диковинных, вышитых поверх ткани нитью на пол-тона темнее основного цвета.

- А! Каково? - хвастливо спросил Филипп, при виде обновок позабывший о непростительном предательстве своих любимцев, - Это китайская набивная ткань. Ах, поверьте мне, Габриэль, хоть в пошиве одежды наши мастера и знают толк, но ткани... - он провел кончиками пальцев по предплечью манекена, лицо его выражало такое чувственное удовольствие, как будто он гладил кучерявую голову пойманного за крылышки Купидона, не меньше, - Чудо какая фактура... попробуйте сами.

В покоях принца царил беспорядок, который вряд ли можно назвать таковым по всей строгости этого понятия. Ворох кружев белел белоснежной горкой на невысоком круглом столе возле овального зеркало в полный рост, поддерживаемого двумя позолоченным фигурами мускулистых атлетов. Двери в собственную опочивальню принца были приоткрыты и в проеме можно было разглядеть неубранную постель Его Высочества с разбросанными прямо поверх простыней рубашками тончайшего батиста. В разных углах валялись туфли всевозможных фасонов и форм, которые герцог по-видимому намеревался носить в ближайшие часы. Вообще, вся эта кажущаяся неубранность была таковой не по небрежности слуг герцога Орлеанского, а по его пожеланию. Филипп любил, чтобы любимые им вещи всегда были под рукой, и в кажущемся беспорядке можно было проследить весьма тщательную систему расположения всего столь необходимого не только для его гардероба на предстоящий день, сколько для ублажения его взора. Турецкие туфли, сшитые из атласа и подбитые мягкой выделанной овчиной изнутри, должны были быть рядом с любимой кушеткой принца - чтобы всегда можно было нашарить их ногами, поэтому где бы принц не соизволил скинуть эти самые туфли, Мишель Дюпон неизменно находил их и возвращал на исконное место у кушетки. То же самое было с постелью - Филипп хоть и слыл невозможным чистюлей и любил свежее до хруста постельное белье, тем не менее не позволял перезаправлять свою постель до самого обеда на случай, если ему вздумается вздремнуть или покукситься на жизнь в уже согретой за ночь постели. А разбросанные рубашки имели прямейшее назначение быть сменеными после каждого такого легко сна - Филипп никогда не выходил из опочивальни в той же сорочке, в которой изволил спать, даже если это была всего лишь легкая полуденная дремота.

- Вы не слишком шокированы моим легким беспорядком, дорогая Габриэль? Не сетуйте на моих слуг, это все моя блажь. Люблю, чтобы все лучшее было у меня под рукой. Ну что же... я должен попросить Вас зажмурить Ваши глазки, как в лучших восточных сказках, - однако вопреки собственным словам Филипп обошел маркизу сзади и накрыл ее глаза ладонями, - Еще два шага вперед... вот сюда. А теперь, - таинственным голосом скомановал герцог, тем временем делая глазами знаки де Шатийону открыть ларцы с драгоценностями, стоявшие на туалетном столике с трехстворчатым зеркалом, - Взгляните сюда, милая Габриэль.

На лице самого Филиппа была написана неподдельная гордость с легкой примесью любопытства - а что скажет его гостья о представленных ей сокровищах дома Орлеанов?

- Любой понравившийся гарнитур Ваш, дорогая маркиза. А шляпу... да что там, оставьте же мне ее, я буду снимать ее перед Вами всякий раз, когда Вам вздумается напомнить мне о моем проигрыше.

6

Отправлено: 27.03.12 19:32. Заголовок: //Дворец Фонтенбло. ..

//Дворец Фонтенбло. Гардеробная Их Высочеств герцога и герцогини Орлеанских.//

Без лишних сомнений следовало отметить, Габриэль, ведома Его Высочеством по собственной спальне, была несколько сбита столку не только тем, что принц крови намеревался отдать свой долг на выбор самой мадам маркизы, но и тем, что после многих лет ее взору вновь предстало «художественное» оформление опочивальни брата короля.
Пожалуй, экзотическим обезьянкам, юркнувшим куда-то в сторону и кои стоили баснословных денег, тут действительно было самое место ибо спальня Его Высочества пребывала в том первозданном состоянии, в котором она бывала в моменты пробуждения и сборов записной кокетки: предметы мебели были живописно украшены предметами гардероба, тончайшие простыни еще хранили очертания почивавшего там тела (от чего маркиза сразу отвела несколько смущенный взгляд) и лишь незаметные слуги да преданные фавориты не позволяли этому место превратиться в типичный чертог одинокого холостяка с кувшинами вина, фруктами, разбросанным оружием и письменными принадлежностями то тут, то там. Хотя в том, что где-то в недрах этих комодов и шкафов не скрывалось все это, что бы предстать пред светлые очи Его Высочества по первому велению своего сиятельного господина, маркиза практически не сомневалась, памятуя о непостоянстве натуры герцога.

- Без всякого сомнения, Ваше высочество, это бесподобно, - маркиза де Тианж с нежностью провела кончиками пальцев по баснословно дорогой ткани и не без легкой зависти отметила, что было бы весьма славно сшить  и себе нечто из такого материала. Пускай даже просто для удовлетворения порыва внезапной сильной любви к своей персоне.
Филипп был прав, хотя кто бы сомневался, что принц разбирался в таких тонкостях не хуже мадам де Суассон, чью наряды слыли если не самыми изысканными при дворе, то уж наверняка самыми запоминающимися. Неведомым образом эти восточные ткани играли так невероятно что в складках дамских платьев, что на прямых линиях камзолов, что французкии материи при всей из изящности чаще всего меркли по сравнению с ними.

«Могло ли быть иначе, Ваше Высочество?» - мысленно задалась вопросом маркиза в тот момент, когда Филипп без лишней скромности отметил состояние своих покоев. Совершенно уверенная в том, что принц и в самом деле творил даже беспорядок в соответствии с собственными представлениями о прекрасном, маркиза в тот же час была увлечена братом короля дальше и вот уже ее веки смежили, а ресницы вздрогнули, повинуясь воле герцога Орлеанского.
Нечто необычное, немножечко театральное, а потому имевшее оттенок маленького чуда: без сомнения Габриэль де Тианж могла лишь повиноваться воле Его Высочества, когда его ладони, едва уловимо благоухавшие неким маслом для увлажнения кожи, скрыли от нее мир и женщина теперь была ведома лишь голосом своего августейшего друга.
Улыбка, кокетлива и озорная, которая так давно не появлялась на ее губах, теперь придавала Габриэль вид столь молодой, что даже ее внутреннее «я» на некоторое время вновь обернулось к тому времени, когда она была молода и остра на язычок и когда ладони принца вновь открыли ей белый свет, перед ларцами с самыми удивительными украшениями теперь стояла не почтенная маркиза, а юная мадмуазель де Рошешуар громким вздохом удивления и в восхищения одновременно выразившая свое первое мнение о представших пред нею чудесах ювелирного дела.

- Бог мой, Ваше Высочество, это .. это невероятно! – всплеснув ладонями, мадам де Тианж попеременно перевела взгляд сначала с гарнитуров на Его Высочество, а затем вновь – на содержимое ларцов и шкатулок.
- Я .. я даже не знаю могу ли я принять такой подарок, Ваше Высочество. Это все куда дороже синей шляпы с тремя белыми перьями! – с несколько растерянным, но несомненно счастливым видом, произнесла Габриэль и обернулась к мужчине все еще ожидая, что герцог переменит свое решение и велит что-нибудь да унести. Что все же было дорого, обещано или не могло перейти в собственность мадам де Тианж, пока она не успела всем сердцем влюбиться в предмет с первого взгляда.

7

Отправлено: 30.03.12 20:58. Заголовок: Воспользовавшись тем..

Воспользовавшись тем, что внимание всех присутствовавших в комнате было приковано к принцу и его гостье, обезьянки осмелели и принялись раскачиваться на литом карнизе, исполняя акробатические трюки с невероятной смелостью и бесстрашием. Блеск драгоценных камней в открываемых поочередно шкатулках привлекли их любопытство, да и что там, жадность - не только людям свойственно желание обладать блестящими красивыми камешками и украшениями. Одна из обезьянок проворно соскочила с карниза на стоявший рядом секретер, с него на невысокую колонну, на постаменте которой высилась драгоценная ваза. Она была готова перепрыгнуть дальше, используя вазу в качестве трамплина и как только ее задние лапы оторвались в воздух, ваза с грохотом упала на пол, рассыпаясь на мелкие осколки. Вторая обезянка оглушительно завизжала, отмечая одновременно и успех товарки, ухватившейся за плечо принца, и испуг при виде приближавшегося к ней Дюпона. Лицо распорядителя герцогского гардероба потемнело от негодования.

Тем временем принц не на шутку сражался с запрыгнувшей на его плечо проказницей, пытаясь оторвать ее цепкие лапки от своих великолепных локонов.

- Де Шатийон! Держи ее! Убери свои лапы от моих волос! Больно же, адская тварь!

С помощью подоспевшего на помощь шевалье ему наконец удалось освободиться. Оба зверька были пойманы и захвачены не ведающими пощады руками Андраша, крепко зажавшего под мышками провинившихся проказниц.

- Только не бей их больно, - напутствовал Филипп, с легким раздражением оценивая степень нанесенного его прическе урона  при помощи маленького ручного зеркальца.

- Что здесь происходит? - послышалось восклицание из дверей, вбежавший на шум де Гиш остановился как вкопанный на пороге, с ужасом оглядывая устроенный погром, - Месье чем-то недоволен?

- Недоволен? Ха! Я всем доволен, мой милый Арман, - нарочито весело ответил Филипп и подмигнул Габриэль де Тианж, приглашая ее к маленькому спектаклю, - Вот, как видите, мы тут слегка решили развлечься. А что Вы подумали?

- Я шел мимо и услышал грохот... подумал, что это обезьяны здесь...

- Да да, обезьяны! Как Вы небрежны в выборе эпитетов, мой милый.

- Я не то... я совсем не это имел в виду, Ваше Высочество, - де Гиш покраснел как мак под торжествующим взглядом герцога Орлеанского, тот был несказанно рад возможности поддеть провинившегося графа.

- А что префект уже отпустил Вас? - небрежно бросил Филипп, отвернувшись от де Гиша и делая вид, что всецело поглощен разглядыванием своих сокровищ, - Выбирайте любое понравившееся Вам украшение, дорогая маркиза. Проигранная шляпа, поверьте мне, станет мне куда дороже как напоминание о тщете споров.

- Я не был у этого господина, - ответил принцу де Гиш и подошел к столу, чтобы взглянуть на драгоценности, которые судя по всему Его Высочество намеревался подарить неизвестно чем и как заслуживавшей их маркизе де Тианж, - Вот эти нежно голубые топазы бесподобны, - он протянул тонкую белоснежную кисть к открытой шкатулке с широким лиловым бантом украшенным семью овальными топазами великолепной огранки.

Филипп нетерпеливо отвел руку своего опального любимца от драгоценностей.

- Нет, дорогой мой, выбор за дамой. Вы свои драгоценности уже успели растерять... на радость префекту. С кем Вы выясняли отношения в Оружейном зале вчера вечером? Извольте же отвечать, я в конце концов Вам друг или не друг? Это с префектом или с девушками Мадам Вы можете вилять и изворачиваться. А я желаю знать. Сейчас же.

- Я клянусь Вам, Монсеньер, вчера вечером я и шагу не ступал дальше Ваших покоев и Большого зала. Меня не могло быть в Оружейном зале.

- Он не лжет мне, Габриэль, как Вы думаете? - Филипп капризно оттопырил губу, как делал это всегда, когда раздумывал обидеться ли всерьез и навсегда или только подуться для приличия, - А что же тогда с теми бриллиантами, которые Ла Рейни якобы нашел там?

- Да мало ли... - опешил де Гиш, впервые осознавший, что его собственные драгоценности, которыми он так гордился, подводили его если не под монастырь или Бастилию, то точно под немилость герцога Орлеанского, - Это могли быть чьи угодно бриллианты...

- А королевский ювелир сказал, что узнал камни, которые оправлял для твоих украшений. Сказал же, Антуан? Да?

- Сказал, Ваше Высочество, - безучастно подтвердил де Шатийон, не слишком горевший желанием участвовать в разборке с графом, хоть тот и был его соперником за милости расточаемые принцем.

- Сказал, сказал, - повторил Филипп и повернулся лицом к де Гишу, - И что же? Мы узнаем правду?

- Правда в том, Монсеньер, что вчера...

- Да да, мой милый? - герцог ободряюще улыбнулся графу и вопросительно возвел брови вверх.

- Вчера вечером я танцевал с Мадам... на балу... и практически не оставлял общество Ее Высочества, - потупив глаза ответил де Гиш, кусая губы от досады.

- Ах-хаа... - протянул Филипп, - Остается только выяснить, кто же растерял Ваши бриллианты, милый граф, пока Вы изволили увлеченно танцевать с нашей супругой.

- Но мои бриллианты все в целости, Монсеньер. Я не надел их сегодня. Но я могу представить Вам их, если это необходимо.

- И хорошо сделаете, мой милый! - герцог взмахнул рукой, как будто благословляя уход графа, - Отправляйтесь и не возвращайтесь без бриллиантов, граф. Ну а мы покуда займемся выбором. Что скажете, Габриэль? Каков будет Ваш выбор? И сразу же скажу, скромного отказа я не приму. Впрочем, и скромный выбор также.

8

Отправлено: 03.04.12 19:37. Заголовок: - Вы утверждаете, чт..

- Вы утверждаете, что все Ваши бриллианты целы, но ювелир божится что это Ваши, - поправляя пострадавшие от цепких пальчиком обезьянки, локон принца, как бы между прочим произнесла Габриэль, впервые вступив в разговор между де Гишем и Его Высочеством.
Хорошенькая мордочка молодого фаворита плохо приловчилась скрывать эмоции, а потому маркиза не без труда прочла на ней удивление и неудовольствие, вызванные допросом в присутствии незнакомой ему дамы. Впрочем, подобное поведение молодого человека из свиты брата кроля ее ни капельки не удивило и маркиза в той же беспечной форме продолжила свою мысль.
- Мой Вам совет – наденьте поскорее свои украшения, милый друг, и тогда все подозрения с Вас спадут как с гуся вода. И на Мадам не ляжет тень сомнений, что именно она Ваше доказательство невиновности, ведь способов обронить камни такое множество.

Из хорошенькой мордочка фаворита приобрела вид презрительно-обиженной, но даже так де Гищ был вынужден ответить более-менее сносной улыбкой на мягкую улыбку мадам маркизы.
Что-то невероятно бодрящее было в этой маленький грозе, которая разразилась над головами де Гиша и Габриэль: то обстоятельство, что первый вовсе не собирался обсуждать досадное происшествие и подозрения в присутствии постороннего лица только подогрело то обстоятельство, что постороннее лицо вмешивалось в выяснения этой неприятности. Вот она, та желанная бодрость духа, в которой всегда пребывала молодой девушкой нынешняя маркиза де Тианж и которая бодрила куда лучше всех шампанских вин королевского погреба! Так невольно можно будет подумать и о том, что бы и вовсе не возвращаться обратно в провинцию.

- Пожалуй, - и теперь женские пальчики скользнули по прекрасным топазам и замерли на центральном камне, как будто Габриэль намеревалась согреть подушечки о нежное свечении ограненного камня в ювелирном украшении.
- Пожалуй, я отдам свое сердце топазам, хотя рубины в этой броши и говорят о страсти, - с игривой томностью маркиза бросила взгляд на изящную круглую брошку в окружении бриллиантов.
- Но раз это лишь залог в пари о браке, то оставим разговоры о страсти на другой раз, ваше Высочество. С Вашего позволения я воздаю должное этому банту и готова принять его вместо Вашей синей шляпы. Как Вы находите мое решение? – и хитрые искорки блеснули в глазах собеседницы, ведь Габриэль принадлежала к той части женского племени, которое не могло устоять перед прекрасным, особенно если оно обретало форму драгоценности или модного наряда.

Немного подумав и когда за их спинам послышался звук затворяемой двери, женщина обернулась к принцу.
- Ваше Высочество, а что это за история с бриллиантами и находками? Я, право слово, все это время провела подле мадам де Лафайет и ее девушками и времени на последние новости и сплетни у меня совсем е осталось. Не соизволите ли Вы поделиться со мною подробностями в дополнение к топазам? Ужасно не хотелось бы оставаться в стороне от последних событий, если честно.

О том, что свадебные торжества в Фонтенбло приобрели оттенок таинственный и даже капельку скандальный до ушей Габриэль при всей ее изолированности и непривычной аскетичности все же доносилось, но так или иначе у нее не нашлось ни минутки для того что бы расспросить о деталях. Да и по правде говоря до сегодняшнего утреннего разговора с Филиппом маркиза де Тианж не имела возможности переговорить с кем-то из своих немногочисленных друзей, с которыми она смогла увидеться в этой суматохе. Не с мадам же де Лафайет в самом деле болтать о последних скандалах и выпытывать последние сплетни? Ведь несмотря на принятую аскезу и совершеннейший разлад в чувствах и собственных эмоций дама двора герцога Орлеанского по существу оставалась прежней охочей до деталей представительницей двора и то обстоятельство, что она была не в курсе самых последних событий ее невероятно огорчало.

9

Отправлено: 04.04.12 20:38. Заголовок: - О! - Филипп одобри..

- О! - Филипп одобрительно подмигнул маркизе де Тианж и поднял вверх указательный палец, - Габриэль верно говорит. Наденьте Ваши бриллианты, дорогой мой, и ни-ка-ких вопросов. Абсолютно чисты как стекло, - он насмешливо дыхнул на стеклянный бокал, оставленный с вечера и потер кружевом манжета, - Всего-то, - добавил он, с легкой издевкой в тоне.

Де Гиш ушел, побежденный этим язвительным дуэтом, кляня про себя свои бриллианты, ювелира и кого-то еще, Филипп сделал вид, что не расслышал, кого именно. Как только дверь закрылась за его фаворитом, герцог тут же посерьезнел и повернулся к столику, разглядывая вместе с маркизой собственные сокровища.

- Представьте себе, Габриэль, эта крыса Ла Рейни посмел явиться ко мне утром с обвинениями, - заговорил Филипп, сменив тон с капризно-насмешливого на строгий, - Он заявил мне в лицо, что мой фаворит дрался на дуэли не далее как вчера вечером. Представляете себе, Габриэль? Он посмел возомнить себе, что кто-то из моих ангелов посмел драться на дуэли без моего ведома? И за кого! Впрочем, за кого, и с кем, он не сказал. Нет, это чистой воды поклеп. А де Гишу уроком будет. Нечего дарить свои бриллианты кому попало. Если не он потерял их там, то кто-то же потерял? Ломбарди слишком дорожит своей репутацией королевского ювелира, чтобы бросаться сплетнями как огрызками яблок, - Филипп улыбнулся уголками красивых губ, слегка тронутых бальзамом смешанным с кармином для придания им мягкости и блеска, - Он утверждал, что огранял эти самые бриллианты для маршала де Граммона, а тот подарил их своим детям - каждому по набору. Так то вот. Такие вот дела творятся у нас... ох, скучно. Скучно, Габриэль! И противно. Вчера арестовали Фило почем зря, сегодня покушаются на Армана! Это заговор. Заговор против меня, дорогая маркиза. Вот что я Вам скажу, если я уступлю префекту моего де Гиша, то завтра утречком он явится самое личной персоной за Шатийном или за мной. Да да! А он, - Филипп фыркнул в сторону двери, - А он еще дуться вздумал! Да я ему простил розочку утром, но ради всего святого, не прощу, если он так глупо угодит в Бастилию. Не про-щу, - с ударением на каждом слоге Филипп закончил свою речь и возвел очи горе, как будто творя молитву.

- Ах, какая прелесть, и Вам тоже приглянулись эти топазы? - внезапно сменив гнев на милость, герцог переметнулся к теме собственных бриллиантов и с блаженной улыбкой налонил голову вбок, - Любуюсь я Вами, Габриэль... и даже вот слегка завидую. Вы не знаете ничегошеньки! Ну да и знать то особо нечего. Я и сам живу тут как в облаках. Все кого-то ловят, кого-то выслеживают, а в итоге арестованными оказываются мои же люди. Не далее как позавчера во время пикника произошел взрыв. Де Лоррен едва успел отвезти повозку с ящиками начиненными фейерверками и запалами подальше от Большой Лужайки. Громыхнуло как следует, но обошлось без жертв. И какого черта оставили эту телегу там где ее оставили, никто не мог сказать. А ночью арестовали моего шевалье, обвинив в умышленном поджоге, да еще приписали ему и  покушение на жизнь этого английского лорда... Бэкингем, кажется его имя. Что творится! - Филипп лукаво зажал рот ладонью и хохотнул, - Вчера вечером у какой-то вдовы украли платье и вуаль, и поговаривают, что в эдаком наряде из дворца сбежал виновник взрыва. Ну и кажется он прихватил по дороге чью-то карету. Это Андраш лучше знает. Я вполуха слушал... Ну и конечно же, господин префект пытается всех собак повесить на мое окружение. Берегитесь, Габриэль, не ровен час, он и Вас заподозрит в чем-нибудь, - шутка была хоть высказана со смехом, но глаза Филиппа смотрели вполне серьезно, - Лучше Вы позабавьте меня чем-нибудь хорошим, маркиза. Кстати, а чем Вы так провинились, что Вас и тех двух девушек отлучили от пикника в саду? Неужто, мадам Великая Армада застала Вас в неурочный час с поклонником? Скажите-ка мне, а? - и снова игривый тон, и снова герцог смеется собственным шуткам, только бы Габриэль не вздумалось вспоминать снова о сбежавшем в невесть куда шевалье и рыжем Эффиа.

10

Отправлено: 06.04.12 19:24. Заголовок: - Не говорите глупос..

- Не говорите глупостей, Ваше Высочество, никто не заподозрит Вас в чем-то подобном, - все еще продолжая любоваться выбранными топазами, произнесла женщина, внимая каждому слову принца.

Беда Филиппа по ее мнению заключалась в том, что он совершенно не хотел слышать ничего проблемах, не желал портить собственное настроение, а главное всю вокруг него подчинялось именно его настроению и ничто иное не могло повлиять на замкнутый мир двора герцога. Внешние раздражители действовали лишь тогда, когда это касалось особы самого брата короля или его любимцев, во всех иных случая Филиппу, казалось Габриэль, не было дела ни до кого и не до чего вне пределов его мира. А потому когда кого-то выхватывали из уютных объятий герцога Орлеанского, только тогда он и пробуждался от своего прекрасного сна и начинал метать молнии подобно Юпитеру, отвлеченному от очередной трепетной нимфы необходимостью разрешить спор между неугомонными богами или вороватыми греками.

- Никто не посмеет причинить Вам вреда, хорошо зная как Вы любите своего августейшего брата, Ваша Высочество. Вы чисты и невинны, а вот те, кто Вас окружают, зачастую стараются не тревожить Вас своими бедами сверх меры и в случаях когда это выходит боком, Вы узнаете последним к своему неудовольствию, - подытожила маркиза де Тианж и примирительно улыбнулась Его Высочеству.
Разве не она сама вела себя подобным же образом, не желая посвящать своего покровителя в собственные беды и поставить его перед фактом в случае необходимости? Порою казалось, что герцог уподобился редкому экзотическому цветку, которому чужд климат суровой Франции и все настолько озаботились его сохранностью, что завернули его в кокон из милых улыбок и душевного тепла, желая оставить суровую реальность и низменные цели вне него. Вот только сам цветок болел куда чаще, когда «узнавал» об истинных методах и желаниях своих «хранителей». Но кем нынче была Габриэль де Тианж что бы судить Гиза или де Лоррена? Фактически никем, так как ее возвращение в сердце Его Высочества все еще продолжалось.

Но постойте – принц сказал «роза»? Какую еще «розочку» Его Высочество промтил своему фавориту? Ту, что он мог подарить ему (в чем для окружения принца не было ничего необычного) или же .. Смелое предположение родилось в голове маркизы, но встретившись взглядом с расстроенным и несколько раздраженным братом короля Франции, женщина поспешила взять себя в руки и с той же мягкой улыбкой вернулась к рассказу о сегодняшнем утре в гардеробной.

- Провинилась? О, нет, Ваше Высочество, мы не провинились. Точнее я не провинилась, а решила предложить мадам де Лафайет посильную помощь в разборе гардероба Мадам. Статс-дама не может быть везде одновременно, а для меня события последних пары дней было достаточно, что бы пока отказать себе в удовольствии увидеть двух королев и одну герцогиню за одним столом на этом пикнике, - как можно более непринужденно отозвалась Габриэль, но мысль о том какую именно розу «прости» своему фавориту Филипп не покидала ее. Но узнать подробности она пока не находила способа как не крути.

- Так что не стоит мне завидовать, так как мое незнание и неведение теперь обернулось таким количеством историй, деталей и событий, что моя голова идет кругом.

11

Отправлено: 08.04.12 22:40. Заголовок: Слушая доводы маркиз..

Слушая доводы маркизы Филипп тем временем обратил все свое зрительное внимание на вносимые слугами манекены, одетые в костюмы, один из которых Его Высочеству предстояло выбрать для выхода. Их успели заменить на новые со времени утренней примерки, прерванной из-за перепалки герцога с де Гишем. Впрочем, только сам Филипп запомнил это как перепалку, в то время как для остальных свидетелей его маленькой стычки с графом она осталась всего лишь подтруниванием, окончившимся тем, что граф подарил герцогу розу, которая красовалась у него на камзоле.

- Мишель, Мишель, ты способен залечивать самые скверные утра, дорогой мой! Не побоюсь сказать, что ты настоящий чудотворец, - заворковал Филипп, прикладывая кончики пальцев к губам, - Ну вот совсем другое дело! Когда ты хочешь, ты можешь. Те костюмы, что ты показал мне утром... отошли их прочь. Или отдай бродягам. Или кому там захочешь. Я больше не взгляну на них.

В ответ на последние слова герцога Мишель Дюпон лишь сдержанно кивнул головой, он то знал, как отходчиво было сердце герцога Орлеанского не только по отношению к его друзьям, но и к одежде. Если герцогу не пришлись по душе рубашки или костюмы, то их стоило всего навсего отложить до поры до времени, пока не уляжется гнев или обида, вызванные обычно плохим настроением Филиппа. Позднее отвергнутые костюмы принимались Его Высочеством с той же охотой и такими же похвалами, как будто он и не видел их прежде.

- Вы думаете, Габриэль, что Фило знал что-то и не сказал мне? - Филипп обратил на маркизу взгляд, нисколько не вязавшийся с блаженной улыбкой игравшей на его губах, - Может оно и так... он говорил что-то о стеклах... и еще о том маленьком инспекторе, с которым у него был разговор. Кстати, а куда делся этот инспектор? Андраш его не видел... нет. И он больше не являлся в мои покои. А мог бы и зайти, хоть бы сказать, что с моим шевалье, - с долей капризной обиды добавил принц и ткнул пальцем на средний манекен, - Вот этот костюм, Мишель. Только пояс... нет, сюда решительно не идет золотая парча. Это слишком... по-вечернему. Утренний наряд должен быть свежим, в пастельных тонах... ну совсем как роса на заре. Вот этот, - он развязал пояс на крайнем маненекене и посмотрел на его ткань, - Вот этот мне больше нравится.

Не обращая внимания на присутствие маркизы, точнее, на то, что она была женщиной, ведь для Филиппа Габриэль была прежде всего близким вновьо бретенным другом-успокоителем его исстрадавшегося сердца, итак, без всякого стеснения принц поднял руки вверх и прищелкнул пальцами, указывая Мишелю на то, что он готов к процедуре переодевания. Дюпон догадался поставить между герцогом и его собеседницей ширму, три деревянных рамы, обтянутых полотном с затейливым рисунком в виде танцующего пастушка и пастушки с летающими вокруг них пузатыми херувимами.

- А я решил проведать матушку и кузину, - Филипп продолжал беседу уже стоя за ширмой, - Неведение как правило плохо заканчивается. По крайней мере для меня. Вот видите, я ничегошеньки не знал о моем шевалье - что он делал с мушкетерами, погнался за каким-то чертом, пардон за выражение, в деревню. Там его чуть не подстрелили. Так ему все мало, он еще в ночные приключения ввязался. Дрался с этим акробатом, или кто там был... кто-то был. Ведь не могли же Анна с герцогом выдумать эту историю?Вильерс стрелял в него.. да, - над ширмой взметнулась белая кисть и указательный палец поднялся вверх, - Да да! Вспомнил, Бэкингем заходил ко мне. Я не в духе был, а они мне тут втолковывали про какого-то акробата. Он дрался с Фило на шпагах, а потом сиганул в окно. Джордж клялся, что прострелил ему плечо. Вот так то! А эти олухи царя небесного даже не выслушали его. Ну а что теперь? Фило сбежал все равно. Шельмец. Скитается теперь невесть где.

В комнату вошел де Шатийон, потирая исцарапанные руки. Филипп выглянул из-за ширмы, кокетливо прикрываясь ненадетой еще рубашкой, и указал фавориту на туалетный столик заставленный баночками, флаконами и коробочками.

- Поцарапали? Эти зверьки... надо было кошечек завести вместо них. Но ведь диковинки, что тут скажешь. Антуан, поди возьми коробочку с мазью, вот та с перламутровой крышкой. Намажь, радость моя, царапины как рукой снимет. Такие руки надо беречь... Ах да, вот еще что я хотел спросить у Вас, Габриэль, раз уж Вы тут. Если Луи и в самом деле затевает новый балет, как по-Вашему, мне соглашаться на роль в нем? Или после позавчерашнего встать в позу? Вот право ж, я думаю, может всерьез обидеться и уехать в Сен-Клу? А то намедни он мою супругу похитить изволил, вчера... - Филипп приложил обе пятерни к вискам, силясь вспомнить, что произошло накануне, - Вчера... что же вчера? Впрочем какая разница? Мне все равно все здесь уже опостылело. Да. И еще этот префект со своими расспросами и арестами. Того и гляди он и по мою душу придет. Кстати, Антуан, Вы не видели де Гиша? Нашел он свои бриллианты или дуется на меня?

- Не видел, Ваше Высочество, - ответил де Шатийон, щедро смазывая обе руки чуть ли не по локоть герцогским бальзамом, - Я не видел еще. А вот Ее Высочество с фрейлинами уже изволили выйти из апартаментов и кажется направляются в сад.

- Уже? Ах, как время летит! Но я же еще не готов! Почему, почему же никто не ждет меня? - обиженно воскликнул герцог, совершенно позабыв о том, что на пикник была приглашена только герцогиня Орлеанская, - Антуан, сейчас же подите сюда и помогите мне одеться. Дюпон, не тяни так подвязку... нежнее надо, это же такая деликатная ткань... и здесь повяжи еще...

12

Отправлено: 10.04.12 20:49. Заголовок: - Мне кажется, что о..

- Мне кажется, что он мог просто постесняться Вам что-то рассказать, Ваше Высочество. Или решил не говорить, пока до конца не разберется в этом деле, да вот только все обернулась куда хуже, чем он мог предположить, - предположила маркиза, деликатно отворачиваясь и делая вид что на самом деле рассматривала какой-то пейзаж в тяжелой рамке на противоположной стене.
А Его Высочество все говорил и говорил, изредка прерываемый Дюпоном для переодевания и тем самым давая Габриэль возможность осмыслить то, о чем рассказывал ее покровитель. Жизнь в Фонтенбло, не смотря на все прогнозы, кипела куда сильнее, чем маркиза на самом деле могла себе представить и если нынче фаворит брата короля был вынужден бежать и был замешан в истории о взрывом, который отдельно поразил мадам де Тианж в самое сердце, то что следовало говорить о том, что невесту, а точнее уже супругу Филиппа давече похитили, а придворный балет слегка не сложился? На самом деле при дворе творились вещи куда явственные, чем просто сплетни и слухи – эта маленькая вселенная жила по своим отдельным законам и своей отдельной жизнью и если чутье не подводило Габриэль, то новая глава открывалась как раз на этом маленьком пикнике. Вот именно сейчас маркиза и пожалела что отпросилась с него и ее действительно ожидал разбор гардероба Генриетты Анны в компании не столь блистательной.

« И снова Бэкингэм!» - подумалось женщине, когда принц упомянул сына того самого памятного и баснословно богатого английского дворянина, поведение которого наделало столько шуму в годы молодости матушки маркизы. О том, что стоило бы написать об этом ей Габриэль обещалась себе напомнить этим же вечером.

- Если Вас интересует мое мнение, то мне кажется что стоит принять приглашение, Ваше Высочество, - без всякого интереса к предмету разговора и больше заинтригованная приключениями де Лоррена и странной дуэлью, ответила маркиза. Сложив руки на талии поверх пышных юбок, как она привычно делала это в моменты особой задумчивости, маркиза де Тианж смерила вошедшего молодого человека не более чем учтивым взглядом приближенной герцога Орлеанского и вновь вернулась к созерцанию полотен.
- Если Вы откажитесь, то не смотря на слухи, Вашу роль отдадут кому-то иному. Вашему брату к примеру и не важно кто станет его партнершей – в любом случае Вам станет скучно и ужасно неприятно созерцать действие на сцене осознавая, что Вы могли быть там и тем самым взять реванш. Зачем отказывать себе в такой приятной мелочи, особенно если Вашей матушке будет так приятно узреть обоих своих сыновей на сцене после столь неприятного .. мм.. инцидент, Ваше Высочество?

Взывая к самолюбию принца Габриэль знала, что не прогадает, хотя балет и то, как он пройдет ее как-то мало интересовали. Еще одно событие могло бы породить новую волну сплетен, но отчего-то ей показалось, что вставший в позу обиженного супруга и брата Месье будет выглядеть глупо, да и какого-то эффекта не произведет, тем паче что уговоры, просьбы и прочее не помогут после данного им привселюдно слова нужного эффекта уже не произведут: замененный собственным братом, Филипп только сыграет на руку придворным сплетникам, а ведь рога не слыли самым изящным аксессуаром нового сезона ни при одном дворе.
Так что желая пресечь мелкую околосупружеску возню, маркиза постаралась дать самый честный и разумный совет, всеми фибрами души желая избежать глупого положения для своего покровителя.

13

Отправлено: 19.04.12 18:21. Заголовок: Пена кружев приятно ..

Пена кружев приятно обволакивала плечи и шею, Филипп любил рубашки из тонкого батиста с тройным воротником - отложным двуслойным и гофрированной стойкой, которая облегала по-юношески тонкую шею принца, подчеркивая ее белизну. Это было его собственное изобретение, о котором знали те немногие... впрочем, о путях ознакомления с деталями герцогских нарядов не было принято говорить иначе, как прикрыв рот ладонью, а лучше всего веером.

- Дюпон, чем ты надушил мои манжеты? - поморщась спросил Филипп, поднося к лицу то одну руку, то другую, - Ей-богу, я буду пахнуть как клумба первоцветов! Мерзавец, ты перепутал флаконы!

- Да нет же, Месье, принюхайтесь, это чистейшая настойка черемухового цвета.

- А что же тогда отдает фиалками?

- Боюсь, что это ветер, Месье, - буркнул управляющий гардеробом, достаточно выведенный из себя волной капризов принца, - Окна распахнуты настеж, весна, апрель. Во имя страстей господних, перестаньте размахивать руками и позвольте мне одеть Вас!

- И ты туда же, - горестно взодхнул Его Высочество и обернулся к маркизе де Тианж, силуэт которой легко угадывался у окна, - Думаете, что милашка Фило разбирался в каком-то запутанном деле? Филипп? - он даже высунулся наполовину из-за ширмы, - Нет, Габриэль, я готов поверить в то, Луара повернула вспять, но не в то, что мой шевалье занялся чем-то более серьезным, чем коллекционирование коробочек для пудры. Ха!

А если все-таки в словах маркизы была капля истины? Филипп недоверчиво перебирал в уме все последние события, пытаясь примерить их на своего любимца, что из всего вороха происшествий могло увлечь его? Ну да, взрыв, найденное стеклышко, его то он передал этому щеголю помощнику де Ла Рейни. Что еще? Куда он ездил в канун несостоявшейся брачной ночи? Вернулся взмыленный как какой-то гвардеец, от него еще пахло лошадиным потом за версту. При одном воспоминании о том, в каком небрежном, если не сказать хуже потрепанном, виде шевалье появился в покоях принца, Филипп поморщился и фыркнул.

- Минутку, Монсеньер, - процедил сквозь зубы Дюпон, зажавший во рту полдюжины булавок, - Еще одна ленточка и Ваш камзол...

- Ты в могилу меня сведешь, Мишель. Сколько еще? - капризно проговорил Филипп, но послушно замер, позволяя Дюпону доверишить его туалет.

Последняя лента была торжественно водворена на свое место на сгибе локтя как раз в довершении каскада из небесно-голубых бантов и облачение герцога Орлеанского можно было счесть завершенным. Дюпон отошел на два шага, пристально всматриваясь в творение рук своих, замечая все малейшие детали. Прищурив глаза, он словно живописец перед полотном оглядывал своего господина, наклоняя головой то влево, то вправо.

- Готовы, Монсеньер, - констатировал он, поглядывая на отражение принца в зеркале, чтобы увидеть выражение его лица.

- Наконец-то! - воскликнул Филипп, взмахнув кистями рук, высвобождая их из под пены кружевных манжетов, - Габриэль, как я Вам? Хм... - тяжелый вздох как предвестник нового каприза заставил Дюпона воздеть очи горе, но герцога занимали вовсе не ленты и кружева его костюма, - Вы советуете мне забыть? Забыть эту неуместную и что скрывать грубую шутку короля? Луи может и умеет повеселиться. Но не за мой же счет! Матушке будет приятно видеть нас в мире меж собой. То верно, то верно, но как же неприятно уступать, - за словами о примиринии с царственным братом последовала череда вздохов, - Я не держу зла. Не умею, - добавил герцог, поджав губы, - Да и отказывать себе в приятностях это выше моих сил. Ну что ж... идемте же. Идемте на пикник, милая Габриэль, и доставим себе удовольствие в виде прогулки и сладостей. Если пикник устраивает моя матушка, то можете быть уверены, там будут лучшие сладости. А что лучше кремовых пирожных подслащает наше горестное бытие?

Филипп чинно подставил руку маркизе де Тианж, и щелкнул пальцами, чтобы перед ними растворили двери в приемную.

- Ни слова о гардеробной, дорогая моя. Дюпон справится со всем лучше целого полка камеристок. Мишель! - Его Высочество поманил к себе управляющего гардеробом с полуоборота и улыбнулся с самым любезным выражением, - Поди, голубчик, разберись, что там с нашими сундуками и проверь опись приданного Мадам. Чтобы ни одна ленточка не пропала! Право же, маркиза, это преступление проводить такое чудесное утро за разбором белья. Ни слова больше! Идемте и послушаем, о чем там сплетничают престарелые кумушки из матушкиной свиты.

14

Отправлено: 22.04.12 17:54. Заголовок: - Но я дала слово м..

- Но я дала слово мадам де Лафайет, - дрожащая ладонь тем временем опустилась на руку принца в то время как маркиза тщетно пыталась изыскать способ сдержать слово и не попадаться на глаза обеим королевам. Одна только мысль о том, что она окажется в центре внимания двора заставляли Габриэль вздрагивать от неприязни и страха, ведь на этот раз никакой маскарадный костюм не скрывал ее лица и ее титула.
- Ваше Высочество, прошу Вас, не заставляйте меня преступать свое обещание, а мсье Дюпона выполнять чужую волю, это крайне  нечестно, - все еще пытаясь отказаться от предложения принца, маркиза де Тианж с мольбою посмотрела в глаза своего покровителя, хотя чего греха таить – она хорошо представляла себе что значило решение Филиппа Орлеанского, происходившего из рода Бурбонов, которые в желаниях и гневе были неукротимы. А потому с первыми словами уговоров, сорвавшихся с уст Габриэль, мысль о том, как расстроится или рассердиться лишь минуту назад благодушный брат короля, заставляли женщину вступать в противостояние с собственными переживаниями и чуть ли не истерическими позывами скрыться где-нибудь в закоулках Фонтенбло, обливаясь слезами отчаянья, тем самым избежав участи накликать на свою голову негодование только что обретенного вновь друга.

О, нет, старшую из девиц Мортемар де Рошешуар и вовсе не волновало какой эффект могло бы произвести ее появление рука об руку с Его Высочество, учитывая события последних дней – ее волновали слух, вопросы, разговоры. Тщетная попытка обещать себе де думать о прошлом, обещание не страдать из-за собственного поражения и не затянувшихся ран, а самое важное – убеждение что по сути мало кого волновали все эти детали – все это смешивалось в огромный пугающий клубок проблем, которые Габриэль то бралась победить, то сбегала от которого в недра королевской резиденции за рутинными делами в тишине опустевших покоев. Маркизе делалось дурно от одного только напоминания о толпе и бывших друзьях, но одиночество душило ее не меньше и едва ли она теперь могла сделать хотя бы шаг без чьей-нибудь помощи. Но нынче помощь, обличенная в речи единственного брата короля Франции, искушала ее принять предложение, от которого еще пару лет назад Габриэль не отказалась бы ни за какие деньги, а теперь заставлявшее холодку пробегать по спине в самый жаркий день! И как поступить?

- Я .. я, право слово, очень переживаю, что не достаточно хорошо одета для такого пикника, Ваше Высочество. Это платье совсем не подходит для встречи с Вашей августейшей матушкой и королевой Франции, - все еще не решаясь принять хоть одно из предложенных решений, маркиза де Тианж выложила на стол последний козырь и несколько виновато указала свободною рукою на простое голубое платье, выбранное ею утром из желания слиться с толпою пестрых красавиц свиты Ее Высочества. Лишь обручальное кольцо да жемчужные серьги оживляли этот простой по меркам двора наряд и в отчаянье Габриэль взмолилась что бы франт Филипп внял голосу если не разума, то чувства прекрасного и не решила предстать пред светлы очи матери с такой скромной спутницей.

15

Отправлено: 26.04.12 19:33. Заголовок: - Слова слова, - Фил..

- Слова слова, - Филипп нетерпеливо взмахнул рукой и капризно надул губы, - Ну право же, Габриэль, неужели Вы оставите меня одного?

Герцог не любил слушать возражения, особенно ту их часть, которая взывала к здравому смыслу и следовательно к размышлениям. Ну отчего никто не призывал собственный здравый смысл, чтобы согласиться с ним? Ну хотя бы отчасти, хоть бы вид сделали. А вот те, кто усердствовали в том, что принимали любое сумасбродство Филиппа и поддерживали все даже самые безумные затеи, отчего-то наоборот не спешили предупредить Месье о дурных последствиях... и попробуй потом сыщи этих героев, когда к Филиппу являлся кто-нибудь посланный покойным кардиналом или как нынче от матушки. Всегда и во всех преступлениях найдется козел отпущения, и обычно в поисках такой жертвы далеко не бегали - все упреки и шишки доставались Месье. И разве кто-то мог быть более удобной кандидатурой, ведь вместе с тем кроме словестных упреков герцогу ничего не предъявлялось, и все наказания обычно сводились к устрожению порядка в покоях принца, впрочем и это обычно не длилось дольше недели.

- Недостаточно хорошо одеты? - тонкие брови Филиппа взметнулись вверх, - Что Вы такое говорите? Да взгляните же на меня, - и парочка резко притормозила возле высокого напольного зеркала в золоченой раме, украшавшего приемную герцога, - Я специально выбрал костюм, который можно назвать "Самое Скромность", так что вдвоем мы с Вами составляем весьма гармоничную пару - Олицетворение Скромности. Думаю, статс-дамы из свиты моей матушки будут приятно удивлены и впечатлены.

Горестный вздох раздался за их спинами и заставил Филиппа обернуться.

- О, де Гиш! Ну, какие новости Вы мне принесли? Покажите покажите, ну, и где же Ваши бриллианты, мой дорогой?

- Увы... я не нашел их, Ваше Высочество, - де Гиш горестно развел руками и кисло улыбнулся, - Сегодня утром я положил их... после того как вернулся.

- О? Так Вы еще и... - удивление герцога сменилось разочарованием, его глаза сузились до маленьких щелочек и вперились в фаворита, - Не говорите ни слова, милый мой. Я не желаю даже и слышать об этом! Ну что же, в наказание за Ваши проступки, сударь, Вы отправитесь вместе с нами на пикник! Да да! И не смейте воротить носом, я не приемлю никаких возражений. В конце-концов, я так хочу.

Свита Месье оставалась на почтительном расстоянии от набедокурившего графа и все еще красовавшегося перед зеркалом герцога. Никто не решался подать голос и тем самым привлечь к себе недовольное внимание Филиппа.

- Монсеньер, я встречусь с господином де Ла Рейни, - тихо проговорил Андраш, выступая вперед из-за столпившихся вокруг принца и маркизы придворных герцога Орлеанского.

- Ступай, Андре... ты уладишь это дело. Я знаю.

- И пусть месье префект потрудится найти мои бриллианты!

- Арман, дорогой мой, возымейте совесть. Вы все еще настаиваете на том, что все мы здесь глупцы и не видим очевидного факта?

- Но, Монсеньер, любой может подтвердить, что я находился в Большом зале весь вечер! И кроме того...

- Нет, дорогой граф, никто не будет подтверджать ничего без моего приказа. Но ради того, чтобы вытащить Вас из этой передряги, я милостиво разрешу Андре вступиться за Вас в Канцелярии. Вы можете сколь угодно лгать префекту, но не мне! С меня хватит!

Странная вещь настроение, вот только что оно было радужным и беззаботным, но стоило графу де Гишу снова появиться в поле зрения герцога, как на его лице снова появилось выражение крайней скуки и разочарования. Его глаза метали молнии, улыбки были столь ядовиты, что никто из близко знавших герцога не сомневался в том, что гроза, пролившаяся на голову бедного де Гиша утром, еще не миновала.

- Габриэль, душа моя, хотя бы проводите меня до сада... общество этих лоботрясов утомляет меня до невозможного. Все желают обмануть меня. Все, - он смял кружевной манжет на левой руке, на которую опиралась маркиза, пальцы его пробежали по ряду золотых пуговиц жилета вверх к маленькой бутоньерке, в которой была закреплена роза, снятая герцогом с камзола де Гиша, - Неблагодарные. Все. С меня хватит. В Сен-Клу. Немедлено! Сегодня же!

16

Отправлено: 26.04.12 23:26. Заголовок: Из груди женщины выр..

Из груди женщины вырвался обреченный выдох: все ясно, Филиппа нельзя было бросать сейчас одного. И почему она никогда не думала что общение с Его Высочеством похоже на воспитание ребенка? Точнее, тренировку, показательный урок для самых одаренных учеников, вознамерившихся обзавестись своими и вот теперь сдающими экзамен на совместимость с существами капризными, вздорными, но безгранично добрыми в душе и при этом обличенными такой безграничной властью, что и подумать было нельзя.

- Так немедленно или сегодня же? – по-матерински нежно переспросила Габриэль, желая отвлечь принца от внезапной "гениальной" идеи и с укоризной посмотрела на де Гиша, на мордочке которого нарисовалось выражение столь оскорбленное, что казалось что сей господин сейчас разразиться потоком слез подобных Ноевому потопу.
«Подите же прочь, сударь!» - так и захотелось крикнуть маркизе де Тианж, но юнец, не без того оскорбленный подозрениями своего покровителя, о правдивости которых Габриэль судить сейчас не бралась, гордо вздернул подбородок и отступил с пути принца и его спутницы.

- Никто. Никуда. Не едет.
Сделав шаг вперед, маркиза обернулась к Филиппу и смирившись со своей участью и крахом своих обещаний, дружелюбно улыбнулась, протягивая пальцы к пышному воротнику.
- Ни в Сен-Клу, ни в Париж, ни в Лувр, Ваше Высочество. Мы и Вы остаемся здесь, в Фонтенбло и сейчас же отправляемся на пикник, что бы вдохнуть свежего весеннего воздуха и начать день с положительных эмоций, - она могла бы забыться и потрепать по щеке своего венценосного друга, но Габриэль было достаточно просто перехватить разобиженный взгляд принца что бы приободряющее улыбнуться ему и чуть склонив голову на бок, заставить его или улыбнуться в ответ, или просто ответить.

Ей всегда было любопытно узнать как росли молодые принцы и каково было отношение к их капризам. Филипп, к примеру, никогда не был праздным или мелочным, не любил жестокие шутки как многие чрезмерно избалованные дети, но эта его излюбленная манера добиваться очень многого путем подобных «разобиженностей» иногда доводила ее до исступления – как можно спорить с человеком, который не просто желает, а имеет возможность обижаться ну очень долго, а потом прийти внезапно в хорошее настроение и ради потехи устроить какую-нибудь баснословно безумную каверзу вроде вот этого внезапного отъезда в Сен-Клу? Ведь маркиза хорошо знала, как поже Филипп стал бы переживать о своем решении, как огорчился бы из-за собственной горячности и наверняка бы устыдился такого поведения. Собственно, вот в этом умение сдерживать подобные порывы и заключалась служба самого близкого в принцу окружения: в него чаще всего попадали именно за дар сдерживать брата короля от чрезмерных глупостей и зорко следить за его настроением, не давая впадать ему в уныние, которое могло бы привести к необдуманным поступкам.

- Так как, Ваше Высочество герцог Орлеанский, Вы проводите меня к Ее Величеству королеве-матери и Ее Величеству королеве Франции Марии Терезе?

Пальцы Габриэль все так же лежали поверх невесомого белоснежного кружева тончайшей работы и принцу достаточно было улыбнуться что бы они вновь заняли свое место на запястье поверх манжета. Он хорошо знал что выиграл, а Габриэль понимала, что пора вспоминать как управляться с настроением Его Высочества в ситуациях личного характера.

// Фонтенбло. Лужайка перед дворцом. Большой шатер //

17

Отправлено: 29.04.12 18:26. Заголовок: Вспылив в очередной ..

Вспылив в очередной раз, герцог окинул пестрое окружение недовольным взглядом и открыл было рот, чтобы ответить маркизе - сейчас, немедля! В глушь, в Сен-Клу, и все, что должно было следовать за этим, но запнулся. Какая разница, сейчас же или сегодня же? Собственно, отчего бы не отложить исполнение угрозы на после встречи с матушкой?
Неприятный щекочащий горло комок подкатил к горлу и Филипп невольно вздохнул, набирая в легкие больше воздуху. Тем временем, воспользовавшись паузой маркиза с легкостью с какой одним дуновением разрушают целые замки, построенные из карт, развеяла раздражение принца. Успокаивающим но в то же время не допускающим излишнюю фамильярность тоном Габриэль позволила себе сказать то, на что не решился бы ни один из кавалеров, плотным кольцом окружавших их с принцем.

- Ну хорошо, - Филипп величественно вскинул голову, рассыпая светло каштановые кудри по плечам, - Хорошо. Не сегодня. Ни я, никто. Мы не едем в Сен-Клу. Господа, отъезд отменяется! - сказал он таким тоном, как будто вся его свита уже суетилась за сборами в дальний путь, - Мы отправляемся на пикник.

Протяжные вздохи облегчения и легкие смешки заставили Филиппа осмотреться вокруг себя, орлиным взором, высматривая следующую добычу на растерзание.

- Вы услышали что-то веселое, друг мой? - любезно поинтересовался герцог у стоявшего ближе всех к нему молодого человека, тот раскрасневшись попятился назад и склонился в низком поклоне, - Ну ну, не падайте в обморок, мой милый, я не сержусь... - усмешка в голосе Филиппа тотчас же повторилась словно эхом, послышались более громкие смешки и покашливания, - Что же, господа, вы все можете быть свободны. Разве вы не слышали, что наша матушка изволила пригласить на пикник только дам. Да, да, Шатийон, я отправляюсь туда. Но ведь я Сын Франции и сын Ее Величества. Мне можно все. Арман, душа моя, не дуйся и я принесу тебе пирожных, - хохотнул герцог уже на выходе из приемной и послал воздушный поцелуй де Гишу, оставшемуся стоять с понуренной головой возле зеркала. Филипп заметил краем глаза, что фаворит о чем-то говорил с Андрашем.

- Интересно, а как это наш префект разнюхал о том, что кто-то был в Оружейной зале? Ведь она обычно заперта, а ключи есть только у меня и у дю Плесси, - размышляя вслух, спросил Филипп по дороге к парадной лестнице, - Я вот все время думаю, Габриэль, кто в моей свите поет канцелярским крысам? Сами то они вряд ли наушничают у меня... не их профиль, - он посмеялся над ханжеским отношением парижского полиции к его милым развлечениям, - Что мне совсем уж не нравится, так это то, что префекта совершенно отсутствует чувство такта. От кого как не от него моя матушка узнает все сплетни обо мне?

Впереди послышался шелест тканей и цоканье множества каблуков. На лестнице было настоящее столпотворение, но завидев приближавшегося под руку с маркизой принца, караульные громко выкрикнули в толпу: Дорогу Его Высочеству герцогу Орлеанскому, и как по мановению моисеева посоха людское море на широкой парадной лестнице расступилось, образовывая проход для Брата короля и его спутницы.

- Есть положительные моменты в моем бытии... иногда не лишне оказаться единственным братом Луи, не правда ли, Габриэль? - усмехнулся Филипп, спускаясь по ступенькам лестницы.

// Фонтенбло. Лужайка перед дворцом. Большой шатер //

18

Отправлено: 19.02.13 00:23. Заголовок: // Фонтенбло. Лужайк..

// Фонтенбло. Лужайка перед дворцом. Большой шатер //

Иногда хочется возблагодарить строителей королевских дворцов за бесконечно долгие переходы по галереям и анфиладам залов, особенно когда воркующие вокруг придворные заглушают собственный крик души, а всеобщая атмосфера предвкушения праздника и очередных сенсационных зрелищ в буквальном смысле ослепляет всех, скрывая капризную мину на лице Месье. Даже его супруга, шествовавшая под руку с Его Высочеством, была настолько увлечена собственными ожиданиями, что не замечала того, как несколько раз в порыве досады Филипп едва не отдергивал свою руку от нее. Как она могла! При всех! Она назвала де Гиша своим рыцарем прямо ему в лицо! И даже не это раздражало и без того капризного по характеру принца, сколько то, что беспутный фаворит теперь уже супружеской четы герцога и герцогини бесследно пропал из поля зрения, как какой-то ярмарочный воришка - стянул ленточку Мадам и был таков. Вот так это выглядело в глазах Филиппа, не удосужившегося подумать о том, что графа де Гиша мог ожидать для доверительной беседы его батюшка, маршал де Граммон, а также королевский префект полиции месье де Ла Рейни. Кому первому попался на глаза ветренный граф, оставалось лишь гадать, если бы сам герцог Орлеанский допустил эти две версии. Его версия была куда как прозаичнее и оттого настроение его ухудшалось с каждым шагом в направлении покоев.

- Шатийон!

- Здесь, Ваше Высочество!

- Ну хоть ты то со мной... - буркнул Филипп, даже не удосужившись взглянуть на ловко подвернувшегося под его свободную руку маркиза, явно метившего на освободившееся место де Гиша.

В гостинной, ставшей теперь их общим достоянием, герцог и герцогиня чинно раскланялись друг перед другом, сказывались годы придворных балетов и постановочных приемов, когда у всех членов королевского двора были четко установленные роли, реплики и движения. Филипп отвесил вежливый поклон супруге, склоняясь к ручке, на что в ответ получил такой же вежливый реверанс Генриетты-Анны, впрочем не скрывавшей своего удовольствия и потому улыбавшейся супругу с полной искренностью.

- Вашему Высочеству доложат, когда я буду готова выйти на прием к Ее Величеству королеве, - проворковала герцогиня, слегка розовея под пристальным взглядом супруга, - Вы нездоровы, Месье?

- Я? Да с чего бы? Вовсе нет, - ответил Филипп и поспешил к дверям, более не оборачиваясь к Генриетте-Анне и собиравшимся в гостинной фрейлинам и статс-дамам, вереница которых растянулась по всему дворцу.

- Господи... наконец-то! - воскликнул Филипп, с разбегу кинувшись на постель, - Розового вина! И чего-нибудь... впрочем, нет. Ничего кроме вина!

- Месье, Вас ожидают.

Миловидный юноша в белой с голубыми бантами и серебряной окантовкой на обшлагах рукавов ливрее выступил в перед из линейки личных лакеев, выстроившихся в ожидании сиюминутных приказов Месье.

- Пошлите всех к чертям! - крикнул Филипп и зарылся лицом в подушку.

- О, этому подарку и сам черт не страшен, - заявил де Шатийон, выходя из приемной Месье, - Неужели Вы не захотите хотя бы взглянуть на него, принц? А он... недурен, я бы сказал... как черный жемчуг - редкий сорт и должно быть дорогой.

- Что? - задетое за живое любопытство в купе с неистребимой любовью ко всякого вида диковинкам, заставили Филиппа оторваться от подушек, - Ну... несите сюда... что там меня ожидает?

- Боюсь, что Магомет не пойдет к горе, Ваше Высочество, - входя в роль нового законодателя интриги, ответил де Шатийон и поклонился, указывая рукой на двери в приемную, - Магомет дожидается Вас, мой принц.

Месье наградил недовольной миной склонившихся следом за маркизом лакеев, поднялся на ноги и нехотя направился к приемной, ущипнув по ходу за щеку одного из лакеев.

- Его Высочество, Месье! - провозгласил де Шатийон театрально распахивая двери перед Филиппом, - Господин секретарь посланника турецкого султана, Фархад Бенсари... - не слишком справяясь с повторением незнакомого ему имени маркиз покраснел и поспешно поклонился перед вышедшим в приемную герцогом.

- И что? Месье, мне кажется, Ее Величество изволила передать Вашему господину, что будет ждать его у себя для приема... - с ноткой неудовольствия начал герцог, не заботясь отвечать на поклоны, расточаемые турками, которых собралось в его приемной около десятка.

Перед турком, которого де Шатийон предсатвил как секретаря посла с непроизносимым именем, стоял коленопреклоненный чернокожий юноша в атласных шароварах и тонкой курточке, сквозь которую просвечиала хорошо слаженная мускулатура. В руках он держал шкатулку из слоновой кости.

- Господин секретарь изъявляет свое уважение и преклонение перед Братом короля, - заговорил по-французски один из турков и указал пальцем на чернокожего, - Он дарит Вам этого юного эфиопа, имя которого Магомет, и вместе с ним украшения, изготовленные некогда для самого египетского царя Птолемея.

Услыхав о подарках, Филипп сузил глаза и пристально посмотрел в лицо секретаря, который кажется прекрасно понимал французскую речь.

- У Вас есть ровно половина минуты, месье, чтобы убраться с моих глаз долой! - процедил сквозь зубы герцог к полной неожиданности гостей и собственной свиты, - Вместе с Вашими басурманскими подарками!

19

Отправлено: 19.02.13 21:26. Заголовок: На белом как фарфоро..

На белом как фарфоровом лице французского принца украшенном слоем мягких розовых румян на щеках и кокетливой мушкой на левой скуле читалось откровенное любопытство. Бенсари бей расчитывал на то, что молодому брату короля, известному своим неординарным нравом и пристрастием к прекрасным украшениям, а также к миловидным юношам, окружавшим его повсюду, понравится преподнесенные ему в дар жемчуга и юноша-эфиоп, не только красивой внешности, но и отменного здоровья. Этот раб мог бы стать украшением покоев принца или верным телохранителем, на вкус самого Высочества. Но, не знакомый с щепетильностью европейцев в отношении жизней подвластных им слуг, Бенсари бей не ожидал резкого отказа, да еще и в такой форме, что после слов принца ему не оставалось бы ничего, как удалиться с позором. Если бы... если бы не переводчик.
Сделав вид, что не расслышал перевод, Фархад ага поклонился перед Его Высочеством, приложив кончики пальцев к губам, и с еще более любезной улыбкой обратился к нему, прерывая своего толмача:

- Прошу простить Вашего покорного слугу, о прекраснейший и мудрейший из принцев. Я понимаю, как не-вовремя появился у Вас со своими дарами. Будучи утомленным, Вы конечно же не успели еще оценить степень уважения, которое питает к Вам Светлейший посол и Ваш покорный слуга.

Склонившись в еще более низком поклоне, Бенсари бей, постарался скрыть ненависть, блеснувшую в его глазах, при виде появившегося за спиной принца человека. Черные как вороново крыло волосы, жесткое лицо с резко очерченными скулами и ястребиный взгляд карих глаз... этот человек без сомнения понимал его речь даже не нуждаясь в услугах толмача. Бенсари бей прекрасно видел это в его глазах, но и того ему не было нужным - он знал, кто стоял за спиной французского принца. Мадьяр, которого Осман паша некогда с неохотой уступил купцу-венецианцу, скупавшего за бесценок рабов на стамбульском невольничьем рынке. От тогдашнего мальчишки не осталось и следа, но Бенсари помнил его лицо и взгляд, взгляд ничего не забывавшего человека. О, говорил он тогда Светлейшему, что не следовало продавать христианскому псу этого неверного. Предательство сквозило в его глазах тогда, вместе с ненавистью и жестоким желание отомстить, и все это читалось в карих глазах мадьярского пса и поныне. Лучше бы Осман паша выбросил его мальчишкой в Босфор...

- Я оставляю Вам дары, мой принц, и нижайше прошу еще раз простить мой визит. Если я потревожил Ваш покой, то только ради того, чтобы изъявить самые благие пожелания от моего господина. Да хранит Вас Аллах Всемилостивый, мой прекрасный принц.

Пятясь к дверям, Бенсари бей отвесил разьяренному принцу еще несколько поклонов, не спуская между тем глаз с того, кто по-прежнему стоял позади принца со скрещенными на груди руками, тогда как все остальные придворные герцога Орлеанского, перепуганные едва не разразившимся скандалом, отвесили турецкому посланнику поклоны вежливого прощания.

// Дворец Фонтенбло. Коридоры для прислуги //

20

Отправлено: 19.02.13 22:53. Заголовок: - Вон! Прочь от меня..

- Вон! Прочь от меня! - прошипел Филипп, приходя в ярость от наглости турка, он сжал кулаки так сильно, что ногти больно впились в ладони, - Никогда больше не впускать этих господ в мои покои! Я приказываю!

Опешившие от неожиданного нелюбезного если не сказать враждебного приема турки суетливо раскланивались, пятясь к дверям по примеру своего предводителя. Толмач бормотал извинительные речи, продвигаясь к выходу последним из всех. Филипп указал на чернокожего раба, послужившего поводом для его гнева, но тут кто-то из-за спины остановил его руку, мягко надавив на плечо.

- Андре, скажи им! Скажи им, что их варварские обычаи не приемлемы в христианской стране! Черт возьми, почему этот черный все еще здесь? Отправьте его следом за турками. Видеть не хочу!

- Успокойтесь, принц, - Андраш чуть сильнее сдавил плечо Филиппа, и сделал предупредительный жест рукой, чтобы эфиопа, по-прежнему остававшегося на коленях перед Месье, оставили в покое, - Вы ведь не желаете зла этому несчастному, не так ли?

- Зла? С чего вдруг? Он ничего не сделал дурного... по крайней мере не мне и не здесь, - с долей сомнения ответил принц, постепенно успокаиваясь и с долей интереса разглядывая чернокожего раба.

- Тогда зачем Вы желаете прогнать его от себя? Знаете ли Вы, Ваше Высочество, как турки обращаются с плохим товаром? Если бы меня не смогли продать даже за самую ничтожную цену на невольничьем рынке, то попросту выбросили бы пролив, как ненужный хлам. Как Вы думаете, что будет с этим Магометом, если Вы вернете его туркам да еще и со скандалом?

- Андре, это исключено! Я не могу взять раба! Это... это против Божьего закона, запомни это!

- Но его отдали Вам в качестве дара, Ваше Высочество. Вернув его дарителю, Вы оскорбите его чувства, какими бы низкими они не были. Но не это важно. Вы можете вернуть и жемчуг тоже. А завтра найдет и этого несчастного, и этот прекрасный жемчуг на дне Озера с Карпами. Вы и только Вы можете решить судьбу этого несчастного, мой принц.

- Что же мне делать, Андре? Нет, я решительно не желаю! Они не укажут Сыну Франции, что делать! Никогда! - капризно выкрикнул Филипп и отвернулся от эфиопа, склонившего перед его гневом голову.

Оставив свою свиту наперебой обсуждать происшествие, герцог выскочил в опочивальню и с силой захлопнул обе створки дверей, приперев их спиной. Желая остаться один, он скрывался от лица собственного позора и нового скандала, но вместе с тем, отказывался решать что-либо относительно жизни подаренного ему раба. Почему он, Филипп, окажется виновным, если беднягу решат утопить как ненужного щенка или изобьют его хлыстами? Он не желал принимать подарки от незванного им гостя, его оскорбила сама мысль о том, что кто-то счел, возможным то, что ему может быть приятным принимать раба в качестве подарка. Да кем же его считают эти варвары?

- Ваше Высочество! - позвал из-за дверей Андраш.

- Нет нет и нет! Андре, поступай как хочешь, но я не хочу видеть этого чернокожего! Никаких подарков от турков! Никаких, слышишь!

Молчание верного мадьяра означало только то, что тот прекрасно понял пожелание своего господина и исполнит все как нужно. Или не нужно. Впрочем, сам Филипп вряд ли сумел бы сказать, что именно было необходимым и правильным. Он сорвал с себя куртку, развязывая наспех лент, едва не разрывая драгоценный атлас и шелка, распустил кружевной платок, сдавивший горло, и скинул с ног туфли, казавшиеся вдруг тяжелыми и неподъемными, словно были выточены из железа.

- Никого не хочу видеть! Никого! - воскликнул он, бросившись на подушки, разбросанные на постели.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Покои Его Высочества Принца Филиппа. 3