Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

    ГостямСобытияРозыскНавигацияБаннеры
  • Добро пожаловать в эпоху Короля-Солнца!

    Франция в канун Великого Века, эпохи Людовика XIV, который вошел в историю как Король-Солнце. Апрель 1661, в Фонтенбло полным ходом идет празднование свадьбы Месье и Мадам. Солнечные весенние деньки омрачает только непостоянство ветров. Тогда как погода при королевском дворе далеко не безоблачна и тучи сгущаются.

    Мы не играем в историю, мы записываем то, что не попало в мемуары
  • Дата в игре: 5 апреля 1661 года.
    Суета сует или Утро после неспокойной ночи в Фонтенбло.
    "Тайна княжеского перстня" - расследование убийства и ограбления в особняке советника Парламента приводит комиссара Дегре в Фонтенбло.
    "Портрет Принцессы" - Никола Фуке планирует предложить Его Высочеству герцогу Орлеанскому услуги своего живописца, чтобы написать портрет герцогини Орлеанской.
    "Потерянные сокровища Валуа" - секрет похищенных из королевского архива чертежей замка с загадочными пометками не умер вместе с беглым управляющим, и теперь жажда золота угрожает всем - от принцесс до трубочистов.
    "Большие скачки" - Его Величество объявил о проведении Больших Королевских скачек. Принять участие приглашены все придворные дамы и кавалеры, находящиеся в Фонтенбло. Пламя соперничества разгорелось еще задолго до начала первого забега - кто примет участие, кому достанутся лучшие лошади, кто заберет Главный приз?
    "Гонка со временем" - перевозка раненого советника посла Фераджи оказалась сопряженной со смертельным риском не только для Бенсари бея, но и для тех, кому было поручено его охранять.
  • Дорогие участники и гости форума, прием новых участников на форуме остановлен.
  • Организация
    Правила форума
    Канцелярия
    Рекламный отдел
    Салон прекрасной маркизы
    Библиотека Академии
    Краткий путеводитель
    Музей Искусств
    Игровые эпизоды
    Версаль
    Фонтенбло
    Страницы из жизни
    Сен-Жермен и Королевская Площадь
    Парижские кварталы
    Королевские тюрьмы
    Вневременные Хроники
  • Наши друзья:

    Рекламные объявления форумных ролевых игр Последние из Валуа - ролевая игра idaliya White PR photoshop: Renaissance
    LYL Реклама текстовых ролевых игр Мийрон Зефир, помощь ролевым

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Коридоры для прислуги


Дворец Фонтенбло. Коридоры для прислуги

Сообщений 21 страница 40 из 110

1

02.04.1661
Лестница Четырех Францисков, названная так в память о встрече четырех Франсуа, естественно совершенн неожиданной и случайной.))

https://a.radikal.ru/a39/1902/30/0d40c25a9b2d.png

Ора де Монтале пишет:

едва разглядев на полу белое платье и длинные черные волосы, Монтале остановилась и, пошатнувшись, тяжело осела на ступеньки.
- Кто это? – сглотнув, она отвела взгляд от распростертой у ее ног незнакомки.

https://a.radikal.ru/a29/1902/42/e4e213c9f3d6.png

21

Отправлено: 20.10.12 01:27. Заголовок: Ференца забавляло то..

    Ференца забавляло то, с каким напряжением его молодой друг то и дело вздыхал и старательно отводил глаза от лестницы, возле которой расположился маршал дю Плесси-Бельер, внимая так называемому покаянию Оры. Кажется, после веселой поездки в Долину Ветров, по прихоти судьбы проходившую через цыганский табор, у месье маршала и юной фрейлины были свои секреты. И если в глазах де Виллеруа и де Сент-Эньяна разговор этот носил чисто дружеский характер с легким флером невинного флирта, то князь прекрасно помнил, с каким лицом дю Плесси просил его "позабыть" о его отлучке в то время как они славно повеселились у цыган. Вряд ли маршал на самом деле ездил за зонтом. Хотя Ференц ни словом не обмолвился о той поездке с шевалье Ласловом, сам он был уверен, что целью дю Плесси был вовсе не зонтик для юных мадемуазелей. О таком пустяке Его Светлость вряд ли бы стал печься и тем более просить выгородить его перед королем и всем двором.

    - Надеюсь, Вы не явились свидетельницей чего-то такого страшного и таинственного? - не столько сам вопрос маршал, сколько тон, которым он был задан объяснял Ференцу желание дю Плесси перекинуться парой слов с Орой. Не желая никоим образом вынуждать девушку выдавать секреты, которые могли бы оказаться поважнее даже того, в который они оказались посвящены все вчетвером, Ференц тем не менее все бы отдал чтобы узнать, о чем именно она секретничала с маршалом. Может быть это и не касалось его персоны, но кто поручится, что косвенно это не могло быть и его делом? При дворе редко что-то случается случайно и без того, чтобы не затронуть все остальные струнки скрипок придворного оркестра.

    - Да, я понимаю, князь, случайные встречи во дворце, кто бы мог усомниться, - как будто отвечая на размышления Ференца, произнес де Сент-Эньян, когда они отошли на достаточное расстояние от маршала и де Монтале, чтобы не мешать им.

    - Да, именно случайные встречи и приводят в движение некоторые механизмы, в том числе и душевные порывы, не так ли, граф? - парировал князь, намекая на недавнее романтичное свидание де Сент-Эньяна и Катрин де Монако у него на вечере, - Я бы с радостью пригласил и Вас с месье дю Плесси взглянуть на мою коллекцию, да и попросту разбавить скуку внезапного затворничества, но это наверняка не увяжется с вашими планами. Но в чем же нам каяться, Ваше Сиятельство? Мы всего навсего оказались... - переглядываться с де Виллеруа как раз в эту самую минуту было бы равнозначным признанию, и Ференц развел руками и вместо того, чтобы смотреть на Франсуа, улыбнулся мадемуазель де Лавальер, державшейся за его локоть, как будто ища в нем опору и успокоение от собственных волнений, - Мы оказались нежеланными гостями, однако же, Его Величество пожелал загладить свое скверное настроение и пожелал, чтобы мы с маркизом отобедали в королевских покоях. Спешу разочаровать Вас, Ваше Сиятельство, Его Величество был не в духе и потому, славный и воистину корелевский обед мы с маркизом разделили на двоих.

    Легкая тень улыбки мелькнула на губах де Лавальер и Ференц поспешил отвести глаза от ее лица, чтобы ненароком не подмигнуть девушке. Ну да, теперь даже если маршал и граф успеют попасть в кабинет до того, как Бонтан приведет все в порядок, у них не возникнет вопросов по поводу накрытого стола, початых винных бутылок и пустых блюд... наверное, не возникнет. Впрочем, вряд ли кто-то усомнился бы в том, что молодые люди не смогли бы уничтожить все меню королевского обеда на двоих.

    - Мы вовсе ничего не замышляем, Ваше Сиятельство. Ну разве что... но право же, я всегда знал, что мы можем полагаться на Вас.

    Упреки де Сент-Эньяна прозвучали совершенно дружественным тоном, что было неожиданностью для князя. Неужели цель аудиенции, на которую они с маршалом расчитывали, и в самом деле была столь серьезной, что граф позабыл о обычной своей суровости и любви к патронированию молодых шутников и ветрогонов?

    - Да да, мы и в самом деле спешили поскорее проводить мадемуазелей, чтобы их отсутствие на пикнике не успело привлечь внимание... и недовольство. Но что же Ора... простите, мадемуазель де Монтале, - в голубых глазах де Лавальер отразилось самый настоящий страх, как будто на них были готовы обрушиться потолки, - Пожалуй, я возьму на себя смелость прервать тет-а-тет месье маршала и мадемуазель де Монтале.

    Почувствовав как Луиза сжала его локоть, едва ли не попытавшись увлечь его обратно к лестнице, Ференц накрыл ее руку ладонью и склонил голову перед графом де Сент-Эньяном.

    - Всего доброго, граф. И я обещаю Вам, что впредь буду острожен вдвойне и не попадусь никому на глаза, никому, кому бы не пожелали ни Вы, ни я, - добавил он с улыбкой и мысленно скрещивая пальцы, право же, кто может поручиться за то, кого он может случайно или не очень встретить во дворце, тем более, что с некоторыми особами князь был намерен искать скорейшей встречи.

    - Ну как, дорогая Ора, Вы успели уже покаяться во всех Ваших маленьких прегрешениях перед маршалом? Возьму на себя смелость предположить, что Его Светлость будет только рад отложить эту милую беседу, чтобы иметь достаточно весомый повод для новой встречи с Вами, - Ференц подвел Луизу к подруге и она немедлено схватила Ору обеими руками за локоть и прошептала ей что-то на ушко, - Маркиз, надеюсь, что Ваша рана уже скоро перестанет досаждать Вам и не помешает быть моим гостем в любое время, когда Вы только пожелаете. И если Вам только понадобится веселая шутка, дружеская компания или острый клинок, я и моя свита всегда в Вашем распоряжении. Но теперь, не пора ли нам поторопиться? Мадемуазели, месье Бонтан всецело полагался на Вас, передавая указания, как добраться до часовни, так что, мы с маркизом готовы последовать за Вами. Даже если по наитию или случайно Вы приведете нас на край света. Не так ли, Франсуа?

// Дворец Фонтенбло. Дворцовая часовня. //

22

Отправлено: 20.10.12 22:17. Заголовок: О чем же нужно так д..

    О чем же нужно так долго говорить, недоумевал про себя Франсуа, покусывая губы и нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Ему ужасно хотелось обернуться и посмотреть на Ору, но приватность, о которой мадемуазель де Монтале попросила их всех, была святым и нерушимым понятием для маркиза. От него всего-лишь попросили минутку терпения... минута, две... пять... он пытался прислушиваться к тому, что им говорил граф де Сент-Эньян, но в голове ежесекундно отстукивал маятник невидимых часов... уже больше пяти минут... о чем же таком Ора рассказывает маршалу?

    Как раз в то мгновение, когда де Виллеруа был готов обернуться и подать сигнал Оре, что им следовало поспешить к часовне, он перехватил взгляд, который князь обратил на Луизу, и чисто инстинктивно обратился в слух.

    - Мы оказались нежеланными гостями, однако же, Его Величество пожелал загладить свое скверное настроение и пожелал, чтобы мы с маркизом отобедали в королевских покоях. Спешу разочаровать Вас, Ваше Сиятельство, Его Величество был не в духе и потому, славный и воистину корелевский обед мы с маркизом разделили на двоих.

    Он и не подумал, что их пребывание в королевском кабинете можно было объяснить таким простым образом. А по словам князя все выходило проще некуда. Обрадованный внезапно найденным решением, маркиз на минуту даже позабыл о собственном волнении и впервые за время их встречи с графом и маршалом улыбнулся широкой и совершенно беззаботной улыбкой.

    - Да да, все именно так и был. Ну и чтобы князя не застали ненароком... ну, Вы же понимаете, месье де Сент-Эньян, - поспешил добавить свою лепту в построение новой версии Франсуа и радостно обернулся к Оре, чтобы сделать как ему казалось незаметный сигнал о том, что все складывается прекрасным образом и они вне подозрений.

    - Пожалуй, я возьму на себя смелость прервать тет-а-тет месье маршала и мадемуазель де Монтале.

    На румяном лице маркиза отразилось кратковременное разочарование, он был бы и сам не прочь поспешить к Оре и сообщить о том, что они готовы идти. Но это разочарование быстро сменилось улыбкой, как только они оказались рядом с лестницей и Франсуа встретился глазами с подругой. Ну вот, их уже ждали, он так и знал! Он же знал, что Ора всего навсего хотела перекинуться парой слов с маршалом, а они там застряли на целых семь минут!

    - На край света? Да хоть за край! Мы за Вами куда угодно последуем, милая Ора, - едва не воскликнул Франсуа, но заметил испуганные глаза Луизы и понизил голос до почти шепота, - Но ведь Бонтан все очень ясно объяснил, не правда ли? Сначала все время прямо... потом налево... и еще раз налево? Или направо?

    Губы маркиза округлились в трубочку, словно он собирался насвистывать любимую песенку. Ой... как хорошо, что Бонтан рассказал как добраться до часовни не ему одному. Ора наверняка лучше запомнила, куда и сколько раз нужно повернуть. Де Виллеруа потупил глаза под насмешливым как ему показалось взглядом маршала дю Плесси. Незнамо зачем он шаркнул туфлей по паркету и осмелился поднять глаза, когда внимание маршала уже переключилось на князя и подоспевшего за ними графа де Сент-Эньяна.

    - Так мы уже поспешим? Выздоравливайте скорее, месье маршал.

    Франсуа по-дружески снял шляпу, салютуя дю Плесси-Бельеру с тем искренним уважением, как школяр, мечтающий о героических подвигах при виде своего кумира. На мгновение его даже посетила несчастливая мысль покаяться перед Его Светлостью за невольную ложь, которую они всей компанией предложили ему и графу де Сент-Эньяну. Но с этим порывом Франсуа справился тотчас же, как только подумал о просьбе Его Величества прикрыть его отъезд - "подарите мне один день, мой друг". Нет, даже при всем уважении, которое он испытывал к дю Плесси, он не мог предать доверие своего короля. Один день, он дорогого стоил им всем, но тем более был дорог для короля, у которого почти не было шансов быть предоставленным самому себе.

   // Дворец Фонтенбло. Дворцовая часовня. //

23

Отправлено: 21.10.12 20:25. Заголовок: - Вы правильно делае..

    - Вы правильно делаете, мадемуазель, что не верите моим словам. Будь я на Вашем месте, я и медного су не поставил бы за комплименты... если бы мы с Вами беседовали на виду у всех в одной из приемных зал этого дворца. Но здесь, в сумраке этого коридора для прислуги все иначе. Самые искренние слова говорятся на прилюдно и не тогда, когда цену им назначают в золотые луидоры. И все-таки... не верьте никому. Так то оно вернее... и безопаснее.

    Зачем он ей это сказал? Поймет ли маленькая хохотушка де Монтале то предостережение, которое он хотел сделать ей или примет все за насмешки в свой адрес? Дю Плесси сощурил глаза и его губы дрогнули в насмешливой улыбке, было бы куда лучше, если бы он не был вынужден опираться на перила лестницы, чтобы передохнуть от тяжелого спуска по лестнице, и еще лучше, если бы он по-прежнему обладал властью маршала двора и мог бы устроить так, чтобы за обеими фрейлинами велся постоянный надзор лакеев или даже гвардейцев. Опасение того, что де Монтале намеренно увела разговор от заданных им вопросов к ничего не значащему эпизоду с веером, не оставляло маршала. Что именно скрывала юная искательница приключений? Маленькую интрижку с одним из своих спутников? Князь или маркиз?
    Франсуа-Анри медлено повернул голову в сторону беседовавших о чем-то кавалеров и заметил быстрый взгляд де Лавальер, который она бросила на подругу, как будто приказывая той молчать.
    Да, молчать, это читалось в глазах Луизы столь же явно, как слова псалма в книге Песней. Но о чем же?

    - Де Виллеруа совсем не такой шалопай, каким его предпочитают видеть многие при дворе, в том числе и его суровый как майский гром батюшка, - ответил маршал на похвалы в адрес молодого Виллеруа, так значит, дело в нем? - Не зря не зря... да, так и есть Его Величество дает маркизу весьма занятные поручения. Сдается мне, что и сейчас наш юный танцмейстер двора получил какое-то весьма интригующее поручение, - и именно об этом Вы так старательно не говорите мне, милая Ора, - мысленно договорил Франсуа-Анри, но верный обещанию не спрашивать более о секретах, промолчал, слушая внезапно припомнившийся девушке случай.

    - Его Величество прогуливался в саду вместе с маркизом? Надо же, я то думал, что все танцевали на балу... Поверьте мне, Его Сиятельство ради короля готов на любые даже самые самоуничижительные поступки. Впрочем, и ради друзей также, - маршал переступил с ноги на ногу, пробуя свои силы в том, чтобы обойтись без опоры, пора было отпускать де Монтале и ее друзей, если он и в самом деле не желал им неприятностей из-за опоздания, - Не отвечайте теперь же, дорогая Ора. Может быть Вам потребует помощь... или совет друга несколько позже. Вы всегда можете расчитывать на меня. И да, я обещаю Вам, что не подставлю ни Вас, ни Вашу подругу более, как сделал это вчера в Долине Ветров. Я правда же сожалею о том, что Вам пришлось пережить... всеобщее внимание равно как и слава Тех Самых Фрейлин, Которых Представил Королю Маршал дю Плесси, не лучшая из услуг. Я обещаю, мадемуазель, что впредь буду острожен.

    Ему ли не знать, как это опасно проявлять какие-либо чувства и отношения при дворе, и как опасны бывают некоторые связи, даже если в основе их лежит ничто иное кроме дружбы и уважения.

    - Оставаться друзьями при дворе можно только оставаясь в тени... - проговорил маршал, - Впрочем, не всегда, исключительные случаи бывают и тем они дороже. Смотрите ка, Ора, Ваши друзья уже спешат избавить Вас от моих расспросов! Самое время для меня ретироваться и признать свое поражение - я не сумел добиться Ваших секретов, милая Ора.

    Он постарался сказать это как можно громче, чтобы и Луиза, и следовавшие за ней князь и маркиз слышали его и не осуждали де Монтале за то, чего она и в самом деле не сделала. Даже та толика сведений и подозрений, которые Франсуа-Анри сумел вычленить из всего того, что ему наговорила Ора, не была сказана ей преднамерено. Он улыбнулся фрейлине и взял за кончики пальцев, чтобы не слишком испугать ледяным касанием холодной руки.

    - Вы замечательная собеседница, милая Ора. Я горю желанием попасть на Ваш острый язычок в следующий раз, когда у нас обоих будет больше времени. Итак, до встречи? Господа, я буду рад скорейшей встрече с вами. Вручаю Вам мадемуазель де Монтале, благодарю Вас за то, что Вы позволили мне узнать от нее весьма полезные для меня сведения о утерянных мной вещах. Что бы я делал без Вас, милая Ора, - маркиз подмигнул девушке и поцеловал ее руку, - Вы сами того не ведая привели меня к покаянию. Я непременно загляну в часовню, чтобы поставить свечу своему святому.

    Маркиз вежливо склонил голову и также как и де Виллеруа приподнял свою шляпу, салютуя ему и князю Ракоши. Всего одно движение рукой и в боку снова заныло, неприятно и остро, вызывая всего одно желание - сорвать ненавистные повязки и освободиться от всего.
    Это пройдет, говорил он себе, пока церемония хотя и дружеского, но тем не менее подчиненного всем правилам придворного этикета, прощания довершилась. Опершись правой рукой на трость, маршал водрузил на голову шляпу и смотрел из-под ее полей на поднимавшихся по лестнице друзей.

    - Хотел бы я оказаться сейчас в их компании, дорогой граф... - проговорил маршал, - О нет, не принимайте это на свой счет. Это скорее сожаление о том, какая причина заставляет нас идти и требовать от нашего короля забыть о своей хандре и самом себе. Нам нужна эта аудиенция во что бы то ни стало, граф. Думаю, что мы можем позволить себе недозволительное и пройти в кабинет короля через сад... Его Величество простит нам эту вольность. Когда-нибудь. Со временем.

   // Дворец Фонтенбло. Покои рядом с Опочевальней Его Величества Короля. 3 //

24

Отправлено: 24.10.12 14:34. Заголовок: Сколь бы ни было вел..

    Сколь бы ни было велико облегчение, испытанное Орой при виде возвращающейся Лавальер, оно было не сильнее чувства благодарности к следовавшему за Луизой князю Ракоши. Кто из них двоих услышал ее безмолвный призыв? Шшш, гусыня, не стоит тщиться лестными догадками, одернул ее суровый внутренний голос. И все же, склонив головку и внимая настоятельному шепоту подруги, мадемуазель де Монтале не удержалась от долгого благодарственного взгляда в адрес прекрасного принца, второй день исправно и с необычайной находчивостью и присутствием духа спасающего ее от всевозможных бед. Воистину, романы не врали, и благородные рыцари существуют и в реальной жизни. А может, принцы всегда такие? Просто по привычке?

    - Оставь это, оставь, - шептала меж тем Луиза. – Душа моя, бог знает, что ты сейчас наговорила маршалу и что наговоришь еще. Мы все погибнем.

    - Глупости, - почти беззвучно фыркнула Ора, - я только повинилась в непрошеном вторжении в опочивальню Его Светлости и в похищении расписного веера. За это нас с тобой не разжалуют из фрейлин, уверяю.

    Отвечая, она вполуха слушала блистательный обмен любезностями между дю Плесси и Ракоши и рассеянно гадала, чудятся ли ей насмешливые нотки там, где она сама предпочла бы услышать намек если не на ревность, то хотя бы на здоровое мужское соперничество. Но ах, они оба смеялись над ними, маленькими провинциальными дурочками. Один лишь Франсуа взирал на нее с выражением, в котором добросердечность мешалась с чем-то, так подозрительно похожим на вовсе не заслуженное ею восхищение, что сердечко Монтале кольнула совесть. Кольнула и сбежала, ибо не в характере жизнерадостной девушки было совеститься вниманием, которое ей удавалось привлечь к своей особе.

    Ора вздоргнула: ледяное прикосновение к ее пальцам было неожиданным.

    - Вы замечательная собеседница, милая Ора. Я горю желанием попасть на Ваш острый язычок в следующий раз, когда у нас обоих будет больше времени, - улыбаясь одними губами, говорил ей дю Плесси, словно эхо повторяло шутку, только что оброненную Ракоши.

    - Ах, так Его Высочество прав, уверяя, что Вы надеетесь на продолжение допроса в более удобной для беседы обстановке, месье маршал? – в сияющих озорством глазах не осталось и следов от мимолетного угрызения совести. – Представляю, на что похож будет обещанный Вами танец на следующем балу: к тому времени, когда прозвучат последние такты менуэта, Вы будете знать все мои секреты и тайны, страшные и не очень. Пожалуй, я остерегусь пробовать на Вас остроту моего язычка, ведь Вы сами просите меня впредь быть осторожнее. Прекрасный совет, которому опасно не последовать.

    Луиза, сдавленно хихикнув, присела в реверансе, и Ора последовала ее примеру, радуясь возможности ускользнуть от изучающих взглядов обоих царедворцев, явно подозревающих их компанию в чем-то более серьезном, чем поиск дворцовой часовни.

    - Идемте же, господа, - взяв под руку подругу, Монтале резво направилась вверх по ступенькам. – Мы постараемся не завести вас на край света, как бы вам этого не хотелось.

    Обернувшись, она окинула спутников смеющимся взглядом. Кажется, ей снова удалось смутить юного маркиза, или его всего лишь грызла совесть за вынужденный обман?

    - Посмотрим, хорошо ли мы с Луизой запомнили указания господина Бонтана. Вверх по лестнице, а затем направо до конца коридора…

    - Налево, затем налево! - Лавальер глянула на смеющуюся Ору и только покачала головой, разгадав ее шутливое настроение.

    - Ах да, прошу прощения, налево, - созналась озорница, послушно поворачивая в нужную сторону. – А потом еще раз налево.

    Она толкнула левую дверь, пропуская Луизу вперед, и восхищенно охнула вслед за подругой, очутившись в залитой светом сводчатой галерее с расписным потолком. В конце галереи стояли два доспеха, молча следившие за тем, как обе девушки в изумленном восхищении обходят огромный глобус с вызолоченными надписями и изящной резьбой на постаменте.

    - Я бы поместилась в нем целиком! – прошептала Лавальер, еще пару раз оглянувшись на удивительную диковину. – Должно быть, здесь Его Величество планирует военные походы.

    - Ты хотела сказать «планировал»? У нас же мир, скрепленный королевским браком, не так ли? Ведь правда же, господа, Его Величество не намерен больше воевать? – поинтересовалась Монтале у молодых людей, опасливо косясь на доспехи у дверей в библиотеку. Вот уж где точно могла поместиться парочка людей с ушами и глазами. Но ведь Бонтан не послал бы их путем, на котором заговорщикам грозила бы опасность быть застигнутыми? – Дальше нас ждет коридор и дверь по правую руку, если Бонтан ничего не напутал.

    // Дворец Фонтенбло. Дворцовая часовня. //

25

Отправлено: 23.03.13 00:20. Заголовок: Удивился ли Ласлов? ..

   // Дворец Фонтенбло. Покои Его Высочества крон-принца Ференца Ракоши. 3 //

    Удивился ли Ласлов? Только не он, уж кто кто, а он то понял еще в тот памятный февральский вечер, растянувшийся едва ли не до рассветных лучей, насколько крепкими были те узы, родственные или душевные, что связали князя и его кузину. Пережитые ими приключения связали бы доверием и неразрывной дружбой и не такие пылкие головы, а эти двое. Ласлов вопреки своему нраву, живому и бойкому на острые шутки, смолчал и только ухмыльнулся, слушая возражения благоразумного Каринти. Куда там... тот всегда в первую очередь думал о том, что не было дозволительно, тогда как Ласлов руководствовался всегда одним извечным правилом - поступай, как велит сердце и не слушай запретов.

    - Мадьяр, наш князь прежде всего мадьяр, дорогой Янош, а мадьяру никто не указ, хоть черт хоть ангел встань у нас на пути.

    Хитрец хотел уже рассказать князю о найденных им удобных и нелюдимых в обычное время лестницах дворца, которые казалось были забыты и богом и людьми, когда Его Высочество сознался, что знал о них.

    - Как, разве Вы вернулись сюда не обычным путем? Вот это да... и много же Вы успели разведать за то время, как мы с Шерегием записывали Вас в турнирные списки?

    Схватив свой ментик с щегольскими золотыми галунами и меховой оторочкой на отвороте воротника, Ласлов поспешил следом за князем, который со свойственной ему решительностью и нетерпением уже бежал по галерее к неприметной двери в самом ее конце.

    - Кажется, это лестницы для прислуги, - говорил Ласлов, застегивая петли на ходу, - После того, как Вы ушли к Его Величеству через сад, мушкетеров вызвали по срочному делу. Так что, им пришлось объяснить нам дорогу, чтобы мы вернулись сами. Вестимо, что мы не стали спешить и обследовали эту занятную часть дворца. Представляете, эти лестницы и коридоры связаны между собой. Настоящий лабиринт. Но приводят куда нужно. Главное не потерять направление... дворец просто лабиринт какой-то. Вот эта лестница кажется ведет к коридору... да стойте же!

    Последний выкрик был уже паническим, так как князь почти не слушая болтовни Ласлов успел спуститься через два пролета, пока шевалье осматривался и расчитывал, куда именно им следовало идти.

    - Погодите, мой князь! Если мы спустимся на первый этаж, то придем к королевским покоям... а покои герцогини на втором этаже наверняка на втором этаже. Нам нужно было свернуть, а не спускаться!

    Уже успев пожалеть о том, что они выбрали самый глухой и безлюдный уголок дворца, Ласлов сокрушенно покачал головой и побежал следом за князем, чтобы не потерять его из виду. Эхо раздававшееся от их шагов по потемневшим от времени некогда блестящим мраморным ступенькам, как-то странно возвращало звуки, тяжелая и уверенная поступь вдруг превратилась в дробную, почти семенящую... как-будто бы каблуков... а может быть это был некто, спускавшийся следом за ними с верхних пролетов лестницы? Они не одни?
    Ласлов ухватил князя за локоть и крепко сжал его, практически силой заставив его остановиться.

    - Мы здесь не одни, князь. Слышите? Кто еще, - прошептал он, указывая наверх.

26

Отправлено: 24.03.13 13:27. Заголовок: // Дворец Фонтенбло...

   // Дворец Фонтенбло. Покои Его Преосвященства архиепископа Лионского //
    Верная своему слову, из покоев архиепископа герцогиня де Монпансье вновь вернулась в приемную Анны Австрийской лишь для того, чтобы услышать от госпожи де Ноай и мадемуазель де Фуйю взволнованный рассказ о том, что Ее Величеству было сделано кровопускание. Новость не слишком удивила Мадемуазель, хорошо знакомую с методами парижской врачебной братии: безотказное сочетание «ланцет-клистир-рвотное» считалось универсальным средством от любой болезни, и нередко действительно излечивало несчастных пациентов от всех недугов разом (и, что характерно, навсегда).

    Сочувственно покивав и поахав вместе с дамами королевской свиты, насквозь пропахшими лавандой, ладаном и скукой, Анна-Мария выразила все необходимое в сем прискорбном случае сожаление, успокоила собеседниц относительно состояния здоровья архиепископа Лионского («Ах, как монсеньор расстроился, бедняжка! Какое доброе сердце, еще немного, и он бы лишился чувств от волнения за Ее Величество!») и, убедившись в том, что до вечера ей здесь делать нечего, величаво удалилась к себе.

    Величавость покинула Ее Высочество за первым же поворотом коридора, сменившись озабоченностью. По извращенной прихоти Фуке отведенные Мадемуазель апартаменты располагались в противоположном корпусе замка, и от одной мысли о долгом плутании по коридорам и лестницам в груди у нее все закипало. Герцогиня любила прогулки, но на сегодня ее туфли нагуляли уже изрядное число миль, и продление сих, без сомнения, пользительных для здоровья экзерсисов не вызывало у нее ни малейшего энтузиазма. Надо было изыскать другой способ.

    Именно эта мысль заставила Ее Высочество сбавить привычно размашистый шаг так резко, что Рене, бесшумной тенью скользивший вслед за ней, чуть было не влетел в могучую спину хозяйки. Взгляд герцогини был устремлен на шпалеру, чуть покачивающуюя от ветерка, который беззаботно поддувал из распахнутого кем-то окна в конце коридора.

    - Самое время познакомить тебя с кое-какими полезными секретами Фонтенбло, - прервала Мадемуазель извинения слуги. – Злоупотреблять ими, разумеется, не след, но иногда знание подобных мелочей может оказаться весьма спасительно.

    Подкрепляя слова действием, она чуть отодвинула не закрепленную внизу шпалеру, которая оказалась занавесом, скрывающим неглубокую нишу с дверью. Анна-Мария толкнула дверь и поморщилась, когда из глубины коридора на нее пахнуло ароматом плесени. Нет, не той благородной плесени, которая украшает сыры, подаваемые к королевскому столу, а самой обычной, имеющей печальное обыкновение произрастать в сырости и темноте. Пошевелив недовольно ноздрями, Ее Высочество смирилась с неизбежным неудобством и смело шагнула в темный зев узкого коридора.

    - Раньше тут всегда хранились свечи, - пробормотала она и опасливо пошарила рукой по стене. – А, вот и они. Рене, голубчик, зажги свечу и ступай вперед. Не хочу заляпать платье воском.

    - И куда же мы отсель попадем? – скептически осведомился старый солдат, протискиваясь вперед хозяйки и щелкая огнивом. Слабенький огонек сальной свечи в простом медном держателе затрепетал и постепенно набрал силу, сумев осветить и низкий свод потолка, и темные полосы на нем, красноречиво объяснявшие происхождение малоаппетитного амбре.

    - Если я не заблужусь по дороге, то прямиком во внутренний сад, - бодро ответствовала герцогиня и не слишком вежливым, но красноречивым тычком в спину направила ворчащего скептика вперед. – А оттуда напрямик в нашу половину дворца. Быстро, просто и незаметно.

    - Насчет незаметно это Вы погорячились, мадам, скажу я Вам, - проворчал Рене через несколько минут, когда они вышли из тьмы коридорчика на слабо освещенную лестничную площадку. Он был прав: снизу до ушей Анны-Марии долетели чьи-то громкие шаги, будто пара вояк скакала по ступенькам в подкованных сапогах. А следом и голоса, мужские, как и следовало ожидать. Вот только слов она не смогла разобрать, говорили на каком-то басурманском.

    - Турки? – искренне изумилась Мадемуазель и даже потянула Рене за рукав, чтобы удержать его ретивый шаг. – Они-то что здесь делают? Не должно им в этих коридорах находиться, да и в королевский сад спускаться запрещено всем, кроме близких Его Величества. Ну-ка, спустись да погляди, кому это вздумалось бродить секретными путями. Или нет, я лучше пойду вперед сама и разберусь с дерзецами.

    С этими словами герцогиня подобрала юбки и заспешила вниз, не обращая внимания на тщетные призывы Рене к благоразумию.

    - Кто здесь? Эй! – ее зычный голос звонко прокатился по ступенькам, аукаясь от сводчатого потолка.

27

Отправлено: 30.03.13 00:06. Заголовок: - Так и есть, Ласлов..

   // Дворец Фонтенбло. Покои Его Высочества крон-принца Ференца Ракоши. 3 //

    - Так и есть, Ласлов, эти лестницы используют лакеи и горничные, чтобы поскорее передавать амурные записочки и приглашения на тет-а-тет, - весело ответил Ференц, спускаясь вниз, не обращая внимания на тревогу в словах шевалье, - И что это все вокруг стали такими осторожными? Я не понимаю, Ласлов, Вы что все зелья какого напились? Вот скажите мне на милость, с чего вдруг гвардейцам или тем же изейкам Ла Рейни рыскать по этим коридорам и искать меня? Лабиринты не здесь, друг мой, лабиринты в умах. Бойтесь запутаться и запутать других своими размышлениями. Вообще, размышления не есть...

    Панический выкрик Ласлова прервал рассуждения князя как раз на последней ступеньке. Он оглянулся и посморел вверх.

    - Ласлов, спускайся сюда! Чтобы пройти в те покои, нужно выйти из главного здания. Я знаю, где можно срезать! - крикнул он, приложив ладонь рту рупором, как будто эхо на лестничых площадках недостаточно громко передавало весь их разговор, но шевалье уже сам спустился и схватил Ференца за рукав.

    - Мы здесь не одни, князь. Слышите? Кто еще.

    - Кто же? Да ну... - махнув рукой на опасения Ласлова, князь собрался уже продолжить путь по коридору, чтобы через каморку садовника выйти в сад, когда с верхнего этажа послышался зычный окрик.

    Лицо Ракоши просияло улыбкой, этот голос он теперь узнал бы и хоре целой тысячи, даже если бы Великая Мадемуазель шептала тихие молитвы себе в кулачок. Впрочем, именно эта мысль и заставила Его Высочество тихо рассмеяться, ведь он то знал, что его кузина герцогиня де Монпансье была не из тех, кто станет тихо молиться даже перед Господом Богом. У нее хватит духа и решительности потребовать все необходимое в полный голос.

    - Да это же она сама! Ласлов! Скорее! - он хлопнул шевалье по плечу и сам побежал вверх по лестнице, на ходу придумывая, как бы удивить веселой шуткой кузину, - Обождите меня! Это я, Ференц! - крикнул он, даже не подумав о том, сколько Ференцев могло быть во дворце в эту самую минуту - скорее всего на этой самой лестнице мог быть всего лишь он один, да и не зря - ведь судьба сталкивала их с кузиной именно в самых неожиданных местах.

    - Вы здесь! Я счастлив видеть Вас, дорогая кузина! О, и Рене с Вами! - крикнул он, задирая вихрастую голову вверх, между тем как его шляпа съехала вниз и полетела на ступеньки первого этажа, - Обождите, я сам поднимусь к Вам! Матерь Божья, я ведь мы с Ласловом как раз собирались порадовать Вас визитом. И новостями, должен сказать... - он подбежал к стоявшей на площадке второго этажа герцогине и поклонился, не позабыв и ту маленькую особенность кузины, что она не любила излишние церемонии вроде целования рук и жеманных вопросов о погоде и состоянии души, - А знаете, это удача, что мы столкнулись с Вами здесь. Кажется, замок кишит агентами Ла Рейни и бог весть еще кого. Нам лучше поговорить где-то, где они не посмели бы подслушивать нас... но, боже мой, простите меня, Вы должно быть торопитесь куда-то? Скажите мне, когда и где... и я обещаю благоразумно дождаться, - попробовал он уверить самого себя, замечая в уголках глаз герцогини усмешку, - Хотя, я и сам себе не поверил бы, о чем я говорю, - пожал он плечами, - У Вас есть хотя бы несколько минут для меня, дорогая кузина? Как долго Вы уже в Фонтенбло?

    // Дворец Фонтенбло. Внутренний Сад и Розарий. 4 //

28

Отправлено: 31.03.13 00:46. Заголовок: Если бы с герцогиней..

    Если бы с герцогиней де Монпансье заговорила одна из полуодетых кариатид Приматиччо или даже оленья голова, украшающая галерею замка, она бы и то удивилась меньше.

    - Кузен? Вы здесь? Какими судьбами? – перегнувшись через перила сбегающей вниз винтом лестницы, она приветственно улыбнулась перепрыгивающему через две ступеньки кавалеру, в котором только по взлохмаченным кудрям и потоку слов c характерным акцентом можно было признать героя незабываемой февральской ночи.

    - Скрывать не стану, я тоже рада видеть Вас при дворе, Ваше Высочество, - без всякого кокетства Мадемуазель протянула князю Ракоши обе руки, предпочитая глупым светским манерам искреннее, дружеское рукопожатие. – Ого, и шевалье Ласлов тоже с Вами? Воистину, само Небо свело нас здесь. Я лишь вчера примчалась в Фонтенбло поздно вечером, побросав по пути весь багаж и свиту и все ж безнадежно опоздав из-за скверных дорог и дождей. Но Вы, я вижу, уже заделались настоящим придворным щеголем, милостивый государь! Рене, взгляни-ка только на наших давешних знакомцев: не чудно ли переменилась к ним судьба?

    Трудно сказать, что доставило герцогине большее удовольствие: неподдельная радость кузена, который, пожалуй, был единственным, кому ее появление при дворе столь явно пришлось по сердцу, или же цветущий вид обоих молодых людей. Вместо поношенной одежды оба щеголяли богатым платьем, не говоря уже о том, как резко контрастировали гладко выбритые щеки князя и щегольские усики шевалье с полуразбойничьей небритостью исхудалых, отчаянных лиц, так глубоко врезавшихся в память Мадемуазель.

    - Кровь Христова, кузен, Вас просто не узнать! И даже не думайте отделаться от меня парою минут. Теперь, когда Вы, можно сказать, сами пришли в мои руки, я намерена расспросить Вас обо всем, что произошло с Вами за этот месяц. Но что же мы стоим? Глупо затевать беседу на лестнице, когда внизу нас ждет место, полностью свободное от чужих ушей. Я говорю о королевском саде, куда не ступит нога Ля Рейни и прочих недостойных лиц. О, я не была в нем тысячу лет!

    При этих словах лицо Анны осветилось почти детской улыбкой. Да она и была сейчас девочкой. Той розовощекой, долговязой девочкой, которая играла среди роз Фонтенбло много лет назад и сейчас спешила вниз по лестнице не столько ради безопасного места для разговора по душам с кузеном, сколько в надежде вернуться туда, куда никому нет дороги: в счастливое время, когда ее все любили и никто не обманывал, не предавал и не использовал в своих целях.

   // Дворец Фонтенбло. Внутренний Сад и Розарий. 4 //

29

Отправлено: 31.03.13 16:36. Заголовок: - Я же говорил! Это ..

    - Я же говорил! Это я услышал Ваши шаги, сударыня, и не мог не узнать их! - обрадованный встречей не меньше самих кузенов Ласлов с весельем наблюдал за церемонией встречи. Да, сомнений не могло быть никаких, Великая Мадемуазель была именно Их герцогиней. Без церемоний, без лишних вступлений и обманчивого румянца на щеках, она подала обе руки кузену, и привествовала обоих мадьяр как старых друзей.

    Не сомневаясь в том, что князь поспешил на встречу с кузиной по причине пересказанного Ласловом инциндента о неизвестном выскочке, попытавшемся похитить ленточку герцогини, шевалье хотел было предложить свои услуги в качестве секунданта и передать наглецу перчатку князя. Но радость встречи, неподдельное и искреннее удовольствие написанное на лице герцогини, когда она разглядывала обоих мадьяр, отметив великолепие их костюмов и придворного лоска, заставили Ласлова позабыть о своем намерении.

    - Где князь, там и я, - без ложной скромности заявил он, поклонившись герцогине, - Вы прибыли только вчера, мадам? Ах, какая досада, что Вы не успели к маленькому празднику, устроенному князем в честь прибытия в Фонтенбло. Музыка, танцы! В карточной игре наш князь обыграл Месье на его любимые бриллианты и поскольку игра была на раздевание, то уверяю Вас, Его Высочество рисковал уйти из покоев князя в одном исподнем, если бы долг не вынудил его уйти гораздо раньше желаемого.

    Осыпая своих невольных слушателей рассказами о недавних подвигах князя Ракоши, Ласлов не применул пожать руку молчалового слуги герцогини, который как и впамятную им февральскую ночь был немногословен и старался держаться в тени. С той самой поры когда Рене сумел провести князя и его друзей незамеченными в особняк самого Кольбера и затем вывести из тупика, спасая от погони, для Ласлова он перестал быть просто "отставным воякой" или "старым слугой". Такого человека невозможно оценить звучным титулом или звонкими монетами даже самого дорого жалованья. Как редкий бриллиант он носит свое имя, которое и остается не в анналах исторических архивов, а в легендах, пересказываемых из поколения в поколение.

    - Только ведь незадача какая, Его Высочеству было предписано не покидать свои покои, - внезапно вспомнил шевалье, тогда как и князь и герцогиня уже спешили вниз по лестнице, едва ли не перепрыгивая через ступеньки, - Не попасться бы на глаза кому не следует, - пробормотал он, слыша приглашение герцогини выйти в королевский сад.

    // Дворец Фонтенбло. Внутренний Сад и Розарий. 4 //

30

Отправлено: 02.06.13 17:15. Заголовок: // Дворец Фонтенбло...

    // Дворец Фонтенбло. Внутренний Сад и Розарий. 4 //
    - Скорее, скорее, мой принц!

    Убедившись в том, что князь облобызал руки своей кузины достаточное число раз и столько же раз пожал их с истинно мадьярской горячностью, Ласлов побежал по коридору к лестнице для прислуги, чтобы убедиться в том, что путь был свободен. Шаги спускавшихся вниз людей, заставили его буквально слиться со стеной. Затаив дыхание, шевалье пропустил мушкетеров, сопровождавших самого маршала дю Плесси, его камердинера и слуг, тащивших дорожные сундуки маркиза.

    Влекомый любопытством Ласлов прошел следом за слугами, стараясь не произвести никакого шума и не привлечь к себе внимания. Но это было совершенно излишним, так как слуги были заняты своим разговором и не обратили внимания на тень, крадущуюся по коридору позади них.

    - Ты слышал, нашего господина повезут в Бастилию. Во дела то!

    - Еще бы не слышал, об этом только и говорят в кухнях. Я и плута этого видел там. Наверняка без него не обошлось.

    - Грандена?

    - Ага. Принесла его нелегкая из Парижа...

    - А он то что? Каким ветром принесло, тем же и унесет обратно. Теперь мы все в Париже будем.

    - Ну да, нам в Бастилии и место уж отрядили, как будто бы мы сами под арестом.

    - Ничего ты не понимаешь, Пикар, так молчал бы. Бастилия, это тебе не Шатле и не Консьержери какая-нибудь. Это тюрьма особенная, для господ. Там сами принцы Конде содержались. А наш то маршал туда самой королевой отправлен.

    - Эка милость. Ты хоть понимаешь, о чем говоришь? Тюрьма она и есть тюрьма, хоть для принцев, хоть для бродяг.

    - Не, не скажи, в этой то тюрьме арестантам кандалов не надевают на руки. И гулять им положено. И обеды заказывать себе. И слуги им полагаются. Все как в лучших домах.

    - Вот то-то и оно, что и слуги положены. Выходит, что и нам придется сидеть там как каким-нибудь ворам да бандитам, коли мы в услужении у месье маршала. Ох, понесла же его нелегкая по этим коридорам бродить.

    - Цыц, вы там. Тащите сундуки без разговоров. Не хватало еще, чтобы весь двор услыхал про эти треклятые коридоры, - пришикнул на товарища шедший впереди камердинер маршала.

    - А что, Жан, правда то, что Его Милость аж до самых личных покоев королевы добрел? - насмешливо переспросил камердинера один из слуг.

    Они вышли из коридора и из-за закрытых дверей Ласлов не успел расслышать ответ камердинера, вызвавший смех остальных слуг. Он поспешил вернуться к каморке садовника как раз, когда князь показался на пороге.

    - Князь! Ради бога, тише! Во имя всего святого, идемте скорее в Ваши покои! Не знаю, что стряслось во дворце, но я только что видел, как мушкетеры вывели по этой самой лестнице маршала дю Плесси-Бельера. Его повезут в Бастилию. Дела нешуточные, мой князь. Кажется, сама королева отдала приказ об аресте.

31

Отправлено: 12.06.13 01:47. Заголовок: - Да что там? Говори..

    // Дворец Фонтенбло. Внутренний Сад и Розарий. 4 //
    - Да что там? Говори же!

    Князь оказался на пороге садовничей каморки, сохраняя на лице ту же беспечную улыбку, с которой он простился с кузиной. Его удивил испуг в голосе Ласлова, как будто бы в темном коридоре он повстречал призраков воинов, погибших при падении Буды. Не желая поддаваться настроению впечатлительного и легко поддававшегося собственным эмоциям Ласлова, князь похлопал друга по плечу и преспокойно направился вперед него по уже знакомому пути.

    - Ну и кого же ты увидел, Ласлов? Давай уже без шуток. Я признаю, то, что ты встретил мою кузину, оказалось подарком для меня.

    Сообщение о аресте маршала дю Плесси-Бельера оказалось невероятным даже для князя, привыкшего к различного рода розыгрышам и шуткам при дворе короля Людовика.

    - Постой, ты верно все понял? Маршала повезут в Бастилию? Но, матерь божья, по какому обвинению? С чего бы? Ведь мы только недавно встретили Его Светлость вместе с графом де Сент-Эньяном. А как же граф? Погоди... но ведь это же невозможно!

    В пору было задуматься о шаткости собственного положения, тогда как его могли в любую минуту уличить в пренебрежении королевским приказом не покидать свои покои. Улыбка светлым облачком промелькнула на губах князя и улетучилась. Его брови нахмурились, а над переносицей пролегли бороздки задумчивости.

    - Ласлов, нам нужно срочно вернуться. Нельзя чтобы меня заподозрили в чем-то.

    Они зашагали вверх по лестнице, оглашая пустынные лестничные пролеты гулом шагов.

    - Впору назвать эту лестницу "Лестницей Свиданий", - заметил Ференц, - Сначала маршал и граф де Сент-Эньян, теперь моя кузина... Ласлов, - он вдруг сильно сжал шевалье за запястье и заставил того остановиться, - Скажи, ты ведь не выдал себя? Не выдал, что знаешь нашу герцогиню? Никто, слышишь, никто при дворе не должен догадаться о том, что мы встречались и вообще знакомы. Это ради ее чести, Ласлов. Никому не следует знать о том, что было в феврале. Ты о чем-то говорил с ее слугой. О чем?

    Суровость, с какой Ференц задавал вопросы, была сродни допросам, проводившимся в стенах печально известной Королевской Канцелярии. Он пристально смотрел в глаза своего друга, не отводя взгляда, даже тогда, когда с верхней площадки лестницы послышались приглушенные голоса.
    Переглянувшись с Ласловм, мгновенно понявшим молчаливый приказ, оба поспешили вниз, стараясь приглушить топот собственных шагов. Ференцу оставалось лишь надеяться, что спускавшиеся сверху люди были настолько же заняты своим разговором, насколько и беспечны, чтобы обратить внимание на то. что творилось внизу.

    - Сюда! - позвал князь и потянул Ласлова за рукав, увлекая того по ступенькам, ведшим в подвалы дворца, - Спрячемся.

    Снизу сквозь перекладины чугунной решетки им была видна лестница, тогда как сами они оставались в тени. Шаги двух спускавшихся мужчин уже приближались и наконец, увидев заостренные носы атласных щегольских туфель, Ференц понял, отчего не мог разобрать ни слова из того, что говорили друг другу двое мужчин, спускавшихся с верхнего этажа.

    - Турки! - шепнул он и схватился за рукоять кинжала, - Смерть Христова, если они подойдут хоть на шаг ближе... клянусь богом, я убью их!

32

Отправлено: 13.06.13 10:47. Заголовок: - Я не знаю, по како..

    - Я не знаю, по какому обвинению арестовали маршала. Но дело серьезнее некуда. Кому-то явно не по душе его присутствие. Я услыхал о том, что Его Милость дошел до личных покоев королевы. Но это скорее прозвучало как дурная шутка, стоит ли верить тому? Да и с какой стати маркизу дю Плесси играть такие шутки с самой королевой?

    Ласлов говорил на ходу, едва поспевая за князем, которого новость не оставила равнодушным.

    - А что же граф, так о нем то я не слыхал. То есть... мельком. Кажется, Его Светлость был вызван к королю. Да. Но это выглядело скорее как пожелание королевы-матери.

    *Лестница Свиданий" - это шутливое замечание вызвало у Ласлова улыбку, и он хотел было добавить собственное измышление по поводу топографического названия лестницы - "Лестница Четырех Францисков", памятуя то, что на ней повстречались Ференц, Франсуа-Анри и сразу два Франсуа одновременно, но промолчал. Внезапная перемена в тоне князя мгновенно сбила шутливое настроение шевалье. Он осторожно высвободил руку из железной хватки князя и потер запястье.

    - Я дал слово, мой князь. И не мог выдать нашу герцогиню. Простите... Вашу кузину. Со слугой я говорил о всяком, это да. Но то было обо всем том, о чем Вы бы и сами рассказали Ее Высочеству... кузине, то есть, - черные глаза мадьяра сверкнули и он добавил, - Слово Ласлова это все что у меня есть, кроме чести и моей шпаги. Они всецело преданы Вам и тем, кого Вы любите, князь.

    Чу! Обида, зародившаяся в душе преданного гайдука князя, мгновенно улетучилась в небытие, стоило ему услышать шаги спускавшиеся по лестнице. Гортанный говор, кажущийся на первый взгляд бессвязным, заставил Ласлова вспыхнуть от гнева и почти до половины вытащить свою шпагу из ножен. Да что там эта игрученая придворная шпилька! Саблю бы!
    Ему даже не требовалось света, чтобы разглядеть лица тех, кто спускался с верхнего этажа, нет нет, эти лица мгновенно выступали в его памяти, стоило лишь мельком услыхать знакомый говор турецких мародеров.
    Он бежал вниз, повинуясь приказу князя, тогда как все его сознание мчалось вверх, преследуя лишь одну цель - убить, снести головы проклятым басурманам, лишить их сначала жизни, а потом и чести быть погребенными как праведникам, срубив их головы и нанизав на пики парковой ограды.
    Грохот взрывов отдавалася с каждым ударом сердца. В воздухе все качнулось, как будто от удара взрывной волны. Посыпались комья земли, песка, смешанные с густой человеческой кровью...

    - Турки! Смерть Христова, если они подойдут хоть на шаг ближе... клянусь богом, я убью их!

    - Нет, мой князь. Мы убъем их вместе! - прошептал Ласлов, высвобождая из ножен тонкий кинжал с четырехгранным лезвием.

    Острые загнутые кверху носки туфель промелькнули прямо перед его глазами и Ласлов приготовился к прыжку, чтобы оказаться лицом к лицу с врагом, пока тот не успеет разглядеть внезапную угрозу. Еще четыре ступеньки вниз... три... две...

33

Отправлено: 29.06.13 12:55. Заголовок: // Дворец Фонтенбло...

    // Дворец Фонтенбло. Покои Его Высочества Принца Филиппа. 3 //

    Долго накапливаемый гнев переполнял сердце Бенсари бея и мог выплеснуться в любую минуту на первого же попавшегося под руку. За неимением ни рабов, которых можно было высечь плетью, ни янычар, одного из которых можно было запросто отправить к Аллаху ударом ятагана, никого других, Бенсари бей только яростно сминал в руках гранатовые четки и сверкал глазами, наполненными ненавистью, отравившей бы всякого, кто посмотрел в них.

    - Этот мадьяр. Ты видел его, Али? - процедил сквозь зубы Бенсари бей, когда они миновали последние двери длинной анфилады покоев герцога Орлеанского.

    - Я заметил позади принца человека в черном. Он единственный не смотрел на Ваш подарок принцу.

    - О нет, Али. Он смотрел на него. И я знаю, клянусь Аллахом, я знаю, это он влил яд в уши принца. Этот проклятый мадьяр склонил брата короля не принимать дары Великого Посла. Да гниет его душа в вечном огне! - продолжал настаивать Бенсари бей, выйдя из очередного темного коридора на пустынную лестницу.

    - А мне показалось, что он напротив уговаривал принца не отказываться от дара, - с сомнением в голосе возразил секретарь, бывший не прочь поставить зарвавшегося бея на место там, где он чувствовал себя единственным знатоком дела, - Они говорили по-французски и до моих ушей долетели несколько слов. Если бы Бенсари бей не был так резок и так поспешен...

    - Что тебе знать о том, что было в сердце этого принца? Ты слышишь свист их французской речи, но что тебе знать о том, что говорят их сердца?

    Резко рванув за отвороты халата толмача, не ожидавшего этой вспышки гнева, Бенсари бей припер его с резным перилам лестницы и заставил перегнуться вниз.

    - Что тебе знать, толмач? Осман паша послал меня передать его дары. А этот мадьяр узнал нас. Он мстителен, как и все мадьяры. Он жаждет отплатить за великодушие Османа паши, мерзкий червь. Он жаждет увидеть наши головы на золотом блюде. Но не получит этого! Нет! И не твоими стараниями!

    - Ты задушишь меня, саид, - прокряхтел Али Мустафа, тщетно пытаясь отцепить пальцы разъяренного телохранителя Османа паши от своего горла, - К чему это? Разве принц не принял дар Великого Посла? Он был разгневан до нашего появления в его покоях. Разве может человек в гневе принимать обдуманные решения. Тот мадьяр если что-то и говорил ему, то вовсе не против нас.

    - Ты изворотлив, как эль-хайях... клянусь Аллахом! - прогремел Бенсари бей в самое ухо секретаря, но приотпустил хватку.

    - Идем, саид, - примирительно заговорил толмач, потирая шею и пытаясь выпрямиться, тогда как руки Бенсари бея все еще прижимали его к холодному мрамору перил лестницы, на которой они оказались, сбившись с пути, блуждая по коридорам огромного королевского дворца.

    - Тихо!

    Напрягшись и вытянув шею как коршун, услышавший в траве шорох степных полевок, Бенсари бей повернул голову по сторонам, потом перегнулся над плечом Али Мустафы. Тот тихо застонал от испуга очередной угрозы быть задушеным и обмяк.

    - Скорее! Там внизу кто-то притаился. Я слышу их дыхание. Это не ленивые слуги французского короля. Это вороны... вороны, Али. Они притаились в засаде. От моих ушей не укроется, когда кто-то скрывается в засаде.

    В глазах посольского секретаря появилось выражение смиренное покорности смешанное с сочувствием. Ему казалось, что удрученный неудачей с поручением, данным ему Великим Послом, Бенсари бей потерял голову и разум. Теперь ему начали казаться янычары-головорезы, таившиеся за каждой колонной дворца и готовые броситься на них с ятаганами, чтобы убить. Однако, через секунду и до слуха Али Мустафы донесся тихий шепот, доносившийся с нижних ступеней. И он был готов поклясться, что слова, долетевшие до его ушей не были французской речью.

    - Мадьяры? - багровый от недавней экзекуции и еще больше от страха спросил Али Мустафа, освобождаясь наконец от хватки Бенсари бея.

    - Проклятье! Этот дворец полон ими как улей захваченный шершнями! Осман паша категорически велел не связываться с ними пока он сам не изложит свои требования королю. Мы должны найти другую дорогу. Но, как же мне хочется вместо этого пустить кровь хотя бы одному спесивому кафиру!

    Подхватив полы длинных роскошных халатов, одетых ради того чтобы произвести впечатление на принца и его свиту, оба турка засеменили обратно вверх по лестнице.

34

Отправлено: 29.06.13 20:40. Заголовок: - Так так, значит, н..

    // Дворец Фонтенбло. Комната мадемуазель Габриэль д'Артуа //

    - Так так, значит, налево... и вниз по лестнице... и в парк. Это как раз то, что нам нужно! О, мадемуазель, Вы наша путеводная звезда... сияйте сияйте ярче, дорогая Ора, и да благоволит Вам вся армия херувимчиков.

    Филипп хотел было добавить о более точном назначении для херувимов, дабы те помогали девушке в ее личных делах, но вовремя осекся, вспомнив, с каким нетерпением Ора и ее подруга желали улизнуть из гардеробной. Может быть мадемуазель не была столь близка и откровенна с маркизой де Тианж, чтобы затрагивать в ее присутствии столь деликатные темы.

    - Итак, через буфетную, по коридору... вниз по лестнице, - повторял Месье заученный урок, когда заметил, что в Ора так и осталась стоять на пороге буфетной, явно не собираясь провожать их дальше.

    - Ну что же Вы, мадемуазель? - сложенные домиком брови принца выражали одновременно разочарование и мольбу, - Клянусь святым Ифигением и Дионисием, я способен заблудиться и в собственных покоях, не говоря уже о всех этих коридорах и лестницах. Но коли долг обязывает Вас, - удрученно тряхнув головой, Филипп взмахнул рукой и отсалютовал мадемуазель де Монтале шляпой, - Вы несказанно помогли нам, дорогая Ора. Долг платежом красен, не забудьте, что я в долгу перед Вами. Можете напомнить мне об этом как только Вам заблагорассудится. И если только это из скромности Вы не желаете составить нам с маркизой компанию, то, - хитро сощурив глаза Филипп улыбнулся девушке, не оставляя ей выбора.

    Так умел просить только Брат Короля. Он не приказывал и не требовал от тех, кого считал своими избранными и наделял своей дружбой. Но тем не менее, мало кто решался отказать ему в его прихотях и устоять перед шармом и искушением его улыбки. Приглашение следовать вместе с ними было дано, и, уверенный в том, что мадемуазель де Монтале горела желанием присоединиться к их компании и довести их до самого выхода из дворца, принц все той же вальяжной и неторопливой походкой направился к указанной Орой двери.

    - Кажется, пока что я не сбился с пути... истинного, - с улыбкой констатировал Филипп, выходя в коридор, темный и мрачный в сравнении с отделанными позолотой и яркими вышитыми цветами и ангелочками шпалерами в его собственных покоях.

    Коридор и впрямь вывел их к двери на лестницу. Скользкий мрамор, которым были выложены ступеньки, гулко повторял каждый шаг, поднимавшихся наверх людей.

    - Странно, кто бы это мог быть? - прошептал принц, утратив всякую игривость в голосе.

    Он попятился назад, просчитывая про себя, успеют ли они добежать до дверей и скрыться от случайно оказавшихся на лестнице слуг, или лучше остаться и встретить их лицом к лицу. Повернуться спиной к прислуге, словно он был вором и сбегал от них - нет, этого он не допустит! Никто не увидит спину Бурбона!

    - Черт с ними! Здесь ведь ходит только прислуга, - проговорил Филипп и выступил вперед, как раз чтобы грудью встретить торопившегося наверх человека, одетого в длинный халат наподобие утреннего и невероятно огромный тюрбан...

    - Турки! Месье, это снова Вы? - воскликнул Филипп, увидев перед собой секретаря посла, всего полчаса назад оскорбившего его в собственных покоях.

    - Что на этот раз Вы несете Нам, месье? И что это значит? - спросил Месье, указывая на рукоять кривого турецкого ятагана, которую сжимал Бенсари-бей, - Уж не решились ли Вы угрожать мне, месье?

    Забыв про комедиантов и встречу с Ла Рейни, Филипп оттолкнул от себя турка и, пока тот балансировал на скользком мраморе, чтобы не полететь к перилам, выхватил из украшенных драгоценными камнями ножен шпагу. Он успел приставить кончик лезвия как раз к горлу турка, когда твердая рука Андраша успела перехватить клинок поперек лезвия. Мадьяр рисковал если не потерять пальцы, то сильно пораниться, если бы Месье вздумал броситься в атаку не смотря на его предупреждающий жест.

    - Месье, не Вы. И не здесь, - проговорил Андраш, продолжая сжимать клинок, - Здесь дамы, мой принц.

    - Андрэ, отойди. Я хочу проучить этого наглеца, - отрывисто прохрипел Месье, не отступив ни на шаг, - Я уже предупреждал его.

    - Не сейчас, Месье, - все так же твердо возразил Андраш, глядя в глаза принца и нисколько не обращая внимания на бессвязные франко-турецкие всхлипывания турка-переводчика, испуганно забившегося за спину Бенсари-бея.

35

Отправлено: 29.06.13 22:59. Заголовок: Шаги наверху замедли..

    Шаги наверху замедлились, как будто спускавшиеся вниз турки услыхали мысли, кипевшие в груди мадьяр и решили отступить.

    - Трусливые псы! Догоним их! - крикнул Ференц в азарте погони и такой близкой возможности расквитаться за родную Буду хотя бы с двумя или тремя из бритоголовых басурман.

    Перескакивая через ступеньки, князь несся наверх так быстро, что ветер свистел у него в ушах. Из-за яростного гула его собственных шагов и вторивших им шагов Ласлова, он не слышал криков, раздавшихся сверху. Только когда они достигли верхней площадки, их взорам предстало зрелище, скорее разочаровавшее, нежели смутившее их. На верхней ступеньке лестницы стоял Месье собственной персоной. Ниже на две ступеньки от него стоял Бенсари бей, причем шпага Его Высочества упиралась острием в его горло. Чуть ниже, всего на две ступеньки от телохранителя посла стоял толмач, в отчаяньи и страхе едва не рвавший на себе халат.

    - Он мой! - крикнул Ференц, подскакивая через три ступеньки прямо нос к носу к слуге принца, чтобы встать между ним и Бенсари беем, - Отдайте мне этого, кузен, - сверкая глазами потребовал князь.

    Он отпустил рукоять кинжала и высвободил из ножен шпагу, более приличествовавшую для честного боя, даже если его противник был турком и не заслуживал собачей смерти во рву.

    - Ласлов, смотри, чтобы второй не сбежал. Они наверняка шпионят здесь. Эта лестница не для посольских слуг.

    Ференц стоял спиной к верхней площадке лестницы и не спускал глаз с лица Бенсари бея. Казалось, отведи он хоть на секунду взгляд от ненавистных ему черт турка, как тот обратится в аспида и просочится между ног, чтобы спастись от верного возмездия.

    - Это ты. Бенсари. Я помню тебя еще по австрийским дорогам, мерзавец. Тебя подсылали убить меня. Не отрицай. Не смей говорить мне, что не знаешь, кто я. Молчи. И моли своего пророка уже сейчас. Если мой кузен будет настолько великодушен, то не заберет тебя у меня. Ты убийца, убивающий своих жертв в спину. Выстрел в затылок. Гарота на шее. Это все ты. Я знаю все о твоих делах. И теперь ты явился ко двору моего кузена. Тебе не нужны никакие грамоты, презренный пес. Все твои грамоты здесь, в твоих шрамах, - отодвинув Андраша в сторону, князь приблизился к османцу и распахнул воротник рубахи до самой ключицы, - Вот здесь, я помню, где оставил метку своим кинжалом, когда защищался от тебя. Проклятье! Ты помнишь, как застал меня врасплох, спящим? Да, вот эта отметина... как каинова печать на тебе. В этот раз я поставлю вторую. А после убъю тебя. Как паршивую собаку. Бери свой ятаган, черт тебя дери! Бери и защищайся, если ты не последний трус. Потому что иначе я просто заколю тебя.

    Шпага Филиппа все еще мешала Бенсари не только двинуться с места, но и говорить, так как упиралась в его горло и уже успела оставить маленькое багровое пятнышко. Ференц обернулся к кузену, чтобы попросить его уступить ему право драться с турком, но в тот же момент заметил две женские фигуры застывшие прямо за спиной принца.

    - Сударыни!

    Сняв шляпу, не успевшую еще как следует обсохнуть после ливня, под который князь успел попасть в королевском саду во время своего свидания с кузиной де Монпансье, Ференц отдал салют обеим дамам. Разбрызгивая капли с плюмажа, он отсалютовал шляпой и бросил ее Ласлову. Присутствие дам явно смешивало все карты, но князь не был намерен отступать, даже если позади Филиппа стояла бы сама королева-мать. Впрочем, не видя со ступенек, кто именно стоял на верхней площадке, Ференц мог только гадать, насколько серьезной помехой для их предприятия окажутся неожиданные свидетельницы.

36

Отправлено: 01.07.13 00:07. Заголовок: Два года, проведенны..

    // Дворец Фонтенбло. Комната мадемуазель Габриэль д'Артуа //
    Два года, проведенные при маленьком дворе в Блуа, научили мадемуазель де Монтале многим вещам, полезным незнатной и небогатой особе, желающей добиться прочного положения и преуспеть в придворной карьере. Помимо прочего, практичная девица хорошо усвоила, что капризы сильных мира сего должны исполняться с тем же усердием, что и разумные волеизъявления. А уж в том, что за просительно-капризными нотками в голосе Месье крылся вполне себе недвусмысленный приказ, усомниться было невозможно. Одно то, с какой уверенностью герцог Орлеанский повернулся к ней спиной и направился к указанной ему двери, наглядно свидетельствовало о том, что Его Высочество нисколько не сомневался, что Ора де Монтале последует за ним до самого выхода в парк, чтобы избавить принца и его спутницу от опасности заплутать в замке еще раз.

    И потому Ора неслышно вздохнула, мысленно извинилась перед подругами, пожала плечиками в ответ на сочувственный взгляд мрачного мужчины в ливрее Орлеанского дома и послушно засеменила вслед за Месье, который неторопливо вел под руку маркизу де Тианж. Сама она была абсолютно уверена, что после столь детального объяснения сама маркиза или же слуга принца наверняка направили бы заблудшего Месье на путь истинный, случись ему что-нибудь напутать, и оттого чувствовала себя совершенно лишней. Чувство это вспыхивало с новой силой всякий раз, когда Монтале переводила взгляд с пышного камзола Месье на прямую спину и изящный затылок маркизы де Тианж, которые, как казалось девушке, так и дышали молчаливым упреком в ее адрес.

    Но помилуйте, мадам, что же я могла поделать, коли Его Высочество… Увы и ах, извиняться и оправдываться Ора могла лишь в мыслях, а тем временем безошибочные маневры Месье с каждой минутой делали ее участие в променаде по коридорам Фонтенбло все более бессмысленным. В глубине души Монтале надеялась, что маркиза, уловив в силу своей женской интуиции исходящие от фрейлины флюиды смущения и недовольства, вот-вот обратит внимание принца на неуместность подобного эскорта и отошлет Ору обратно. Но Габриэль де Тианж, казалось, вовсе не замечала, что Ора следует за ними, или же не придавала сему факту особого значения. Пожалуй, ей следовало напомнить о своем присутствии, кашлянуть, споткнуться или сотворить что-нибудь столь же вопиющее, чтобы наконец быть сосланной обратно.

    Но пока мадемуазель де Монтале набиралась храбрости, Провидение решило ее дилемму без посторонней помощи. Они едва лишь вышли к лестнице Четырех Францисков, когда до слуха Оры долетел звук торопливых, странно шаркающих и шлепающих шагов. Кто-то, судя по тяжелому и громкому дыханию, очень спешил подняться с первого этажа. Месье замер, а затем быстро огляделся с выражением растерянности на лице. С очевидностью, встреча с кем бы то ни было в столь компрометирующих обстоятельствах не входила в его планы.

    - Мадам, мадам! - шепнула Монтале отпрянувшей назад маркизе, которой, видимо, тоже не улыбалось столкнуться на лестнице с посторонними свидетелями. – Скорее, нам лучше вернуться в коридор…

    Она не успела ни продолжить свою мысль, ни увлечь за собой мадам де Тианж, потому что события на лестничной площадке закрутились так стремительно и страшно, что Ора лишь испуганно пискнула при виде высокого мужчины в странном одеянии и с кривым мечом в руке, взлетевшего по ступеням столь стремительно, что Месье едва не оказался сбит им с ног. Явившись на Лужайку с опозданием, Ора не застала турецкое посольство, но пышный халат и тюрбан на голове незнакомца, равно как и наряд его спутника немедля напомнили ей разговор между Виллеруа и князем Ракоши о турецком посольстве и об угрозе, которую турки составляли для трансильванского принца.

    И он был здесь!

    Едва она подумала о Ракоши, как он оказался перед ними. И если молниеносное превращение принца Филиппа из женственного и кокетливого щеголя в смертельно опасного фехтовальщика напугало девушку, то вид князя, мокрого, всклокоченного и горящего ненавистью и жаждой крови, заставил ее ужаснуться. В человеке, яростно сжимавшем в руке кинжал, не было ничего от любезного кавалера, в обществе которого она провела вчерашний и сегодняшний полдень.

    - Он мой! - хрипло крикнул князь, задыхаясь от быстрого бега. - Отдайте мне этого, кузен.

    - Боже милосердный, да это же сущее смертоубийство! – прошептала Ора, прочтя на лице Ракоши смертный приговор побледневшему от ненависти турку. Последствия того, что должно было вот-вот случиться, пронеслись перед ее глазами чередою ужасных картин (надо отдать мадемуазель должное: среди этих картин не было ни одной, на которой мадьярский князь пал бы от руки турка). Не смея, в отличие от слуги Месье, кинуться между принцами крови и басурманом, Монтале могла искать спасения только лишь у маркизы де Тианж, в здравый смысл и находчивость которой она после вчерашнего приключения с Франсуа верила безоговорочно. Равно как и в ее влияние на Месье, в котором Ора имела возможность убедиться лично.

    - Мадам, прошу Вас, остановите их! – в отчаянии схватив маркизу за руки, Ора подняла на нее умоляющие глаза, огромные на ее побелевшем от страха личике. – Подумайте, что будет, если Месье заколет человека, охраняемого посольской грамотой! В какое положение это поставит короля! И хуже того, что будет, если его убьет князь Ракоши! Турки непременно потребуют его голову за это, и Его Величество… ах, Его Величество не сможет ничего сделать, он будет вынужден наказать князя за убийство дипломата. Боже, да ведь это именно то, что хотела предотвратить королева-мать!

    Не отваживаясь воззвать к Месье напрямую, фрейлина все же уповала на то, что слова ее будут услышаны и мужчинами. Хотя мрачная решимость, написанная на лицах Ракоши и подоспевшего за ним Ласлова, делала надежду эту не просто слабой, а практически ничтожной.

37

Отправлено: 04.07.13 12:53. Заголовок: В темных переходах с..

   // Дворец Фонтенбло. Комната мадемуазель Габриэль д'Артуа //

    В темных переходах служебной части Фонтенбло сердце мадам де Тианж немного успокоилось, то позволило привести мысли в порядок. Рискованное путешествии предпринятое ради того, что бы обелить и возвратить Фило ко двору изначально было большой авантюрой: слово принца - это слово принца, его никто не подвергнет сомнению, но слово простолюдина, актера, что оно значило перед сиятельными и грозными мужами, пред которыми незадачливому свидетелю придется предстать? А если он лжет и видел что-то мельком или не ясно? Что если в ответственный момент он смутиться, растеряется или просто струсит? Слово Его Высочества против слов уважаемое коллегии.. У де Лоррена было и оставалось слишком много врагов и слишком мало друзей, так что подставить Его Высочество и очернить его персону сомнением - это было слишком рисковано. Она хорошо понимала то смятение, которое вселилось в душу Филиппа Орлеанского, но осознавала какие еще раны, еще более глубокие и тяжелые мог оказать провал их маленького предприятия. Стоять там и слушать неясные, сбивчивые показания, знать, что все вокруг жалеют тебя и понимают, что если бы не положение в обществе, то слезы наполняли бы твои глаза и что сейчас к тебе испытывали только сочувствие и жалость? Что это была отчаянная попытка обелить того, кого обелить было невозможно и слепая вера в которого затуманивала взор?..

    Все это было тревожно и печально и следуя за Его Высочеством, который крепко держал ее за руку, маркиза де Тианж еще больше укреплялась в мысли, что она, к сожалению, сейчас оказалась единственным крепким плечом, которое Судьба предлагает брату короля и спасовать из-за собственных неурядиц было бы сравнимо с государственной изменой. А следовательно нужно было брать себя в руки и собраться с силами, как Габриэль сделала еще в Тианже, когда решилась отправиться в Париж и приняла приглашение на свадебные торжества. Настал момент, когда нужно было делать решительный второй шаг вперед..

    За этими мыслями женщина совершенно не замечала того, что происходило вокруг и углубившись в свои размышления, она не обратила внимания ни на странные звуки, донесшиеся с лестницы для слуг, ни на иные сигналы к бедствию, которое разразилось пред нею буквально через несколько мгновение. А потому, едва вновь не запечатлев на тонком сукне камзола Его Высочества следы своей запудренной щеки и лба, мадам маркиза слепо оглянулась по сторонам, когда вихрь французкой, турецкой и еще какой-то странной речи захватил и завертел их на только что пустынной лестнице. В недоумении натолкнувшись на Ору, которая все это время следовала за ними, маркиза растерянно осмотрелась по сторонам и охнуть не успела, как в руке Его Высочества сверкнул клинок и в тот же момент тот был перехвачен мадьяром.
    Пестрые турецкие камзолы, рокочущая речь и сверкнувшее оружие, как и засверкавшая ярость в глазах Его Высочества - о, мадам де Тианж явно многое упустила во взаимоотношениях своего покровителя с представителями иностранных государств! Но времени на восполнение пробелов в образовании отчётливо не предоставлялось и вняв речам мадмуазель де Монтале, которая и сама наверняка не ожидала такого развития событий, просилась вперед со всей решительностью, которая ей была своейственна.

    - Ваше Высочество, не сейчас! Не здесь и не сейчас, господа, - и голубое облако платья, в которое она была облачена, метнулось между сцепившимися мужчинами и Габриэль крепко перехватила запястье принца.
    - Вспомните зачем мы здесь и ради кого, - настойчиво зашептала она, когда Филипп поймал ее взгляд, но это длилось лишь мгновение, достаточное как показалось маркизе де Тианж, для того, что бы урезонить мужчину. В чем была причины ненависти и неприязни к турку, она вознамеривалась выяснить позже,но разве стоила эта стычка возможности вытащить Фило? Врядли..
    Мельком оценив ситуацию и едва задержав взгляд на сжатой ладони мадьяра на клинке Месье, Габриэль набрала побольше воздуха в грудь и принялась говорить, да бы страх не успел сковать ее прежде.

    - Господа, - и она вновь обернулась к мужчинам, - не здесь и не сейчас. Вы - гости Его Величества короля и Франции, а потому прошу вас, соблюдайте законов гостеприимства. Мы не желаем проливать кровь гостей на ступенях нашего дома, а потому прошу вас унять свой гнев и разойтись. Не оскверняйте дома Его Величества..

38

Отправлено: 04.07.13 22:52. Заголовок: - Проклятье! - вскри..

    - Проклятье! - вскричал Бенсари бей, нисколько не боясь скверны от бранных слов на своих устах, встреча с разгневанным принцем была куда более явной угрозой, чем гнев Аллаха, - Вашему Высочеству должно быть...

    Клинок герцога Орлеанского пресек не только извинительные речи, готовые сорваться с языка турка, но и всякую возможность двигаться. Бенсари бей дико вращал белками глаз, стараясь выверить расстояние между собой и принцем. Однако, острие шпаги удерживало его, заставляя всем телом облокотиться на мраморные перила, опасно свешиваясь вниз. Вздумай герцог проткнуть его или же толкнуть в грудь, он находился в весьма выгодном для того положении.

    - Угрожать Вашему Высочеству? - с трудом сдерживая бешенство, прохрипел Бенсари бей, стараясь убедить и себя и герцога в обратном, о если бы он не стоял спиной к перилам, если бы у него было время выхватить ятаган! Этот раскрашенный как танцовщица принц с фарфоровым лицом и руками такими тонкими, что трудно было поверить в их силу, он пожалел бы об оскорбительном отказе, с которым он выпроводил турецкого посланника из своих покоев.

    Лицо Бенсари бея потеряло остатки невозмутимости и потемнело так сильно, как будто его хватил удар. Тот самый мадьяр, в котором он признал некогда захваченного им пленника, тот самый, по чьему наущению французский принц нанес ему оскорбление, он оказался как раз между ним и разневанным принцем. Схватив ладонью лезвие шпаги Филиппа, мадьяр грозным голосом крикнул брату короля опомниться. Будь это кто-то из тех изнеженных миньенов, окружавших Месье в его покоях, Бенсари бей не почувствовал бы такого унижения. Но прозвучавшее из уст мадьяра: "Не Вы, и не здесь" было что искра возле порохового склада на галере. Турок взвился и едва не прыгнул тигром на ненавистного кафира.
    Острый кончик шпаги Месье полоснул Бенсари бея по горлу, оставив алую полосу тонкого пореза. Схватившись за рукоять ятагана, секретарь посла хотел высвободить свое оружие, чтобы одним махом свести счеты с мадьяром за все нанесенные ему оскорбления.

    - Вашему Высочеству показалось, - послышалась слабая попытка Али Мустафы вмешаться в разразившийся конфликт, когда лестница под ними задрожала от тяжелых шагов, поднимавшихся наверх мужчин.

    Тут только Бенсари бей вспомнил о мадьярах, чье присуствие он заподозрил внизу. Оказавшись меж двух огней он выглядел как затравленный зверь, озираясь вокруг себя и лихорадочно оценивая шансы, с какими он мог бы поразить хотя бы одного из противников. Кого же? Ответ подскочил к нему сам собой в лице мятежного венгерского князя, размахивавшего шпагой, с которой он явно справлялся куда хуже, чем с мадьярской саблей. Это давало преимущество Бенсари бею, бравшему специальные уроки у венецианского учителя фехтования, чтобы поражать противников, сражавшихся со шпагой в руке против закаленного ятагана.
    В один только мах! Он снесет голову мятежному принцу и цель посольства Османа паши будет достигнута в первый же день! Отчего же ему медлить? Даже если на второго противника ему не достанет времени и он падет от руки мадьяра или французского фарфорового принца?

    Но мысли и шансы Бенсари бея значительно разнились с тем, что происходило наяву. Теперь его горлу грозило не только острие шпаги Месье, но и шпага Ракоши и клинок его слуги, взбежавшего по лестнице следом за ним. Следовало счесть шансы на выживание и возможность уйти невридимым, а не на победу.

    - Али Мустафа, скажи им... - прихрипел Бенсари бей, переходя на турецкий, чтобы неверные не могли услышать его просьбы о перемирии.

    Крики Месье и прибежавших на шум мадьяр привлекли внимание женщин. Точнее, дамы, остававшиеся до той поры в тени верхней площадки лестницы, решились выступить на свет и Бенсари бей успел заметить, что обе они были без кровинки в лице от страха перед возможным кровопролитием.

    - Месье, Ваше Высочество, - заговорил Али Мустафа, обращаясь к принцу, угадывая в нем если не светоч разума в той ситуации, то того, к чьему слову как к окончательному решению прислушаются даже непокорные мадьяры, - Это величайшее недоразумение, кое мы обязуемся искупить. Вам стоит только назвать Ваше условие, Месье. Мой господин, Фархад ибн Бенсари, не знал, что обычаи Вашей земли запрещают отдавать в дар людей. Поверьте, светлейший принц, что было сделано, было совершено с чистейшими помыслами. И мой господин Бенсари бей, и я, Ваши рабы и покорные слуги. Это недоразумение, Светлейший принц. Прислушайтесь к светочу разума, глаголящему устами благородной дамы. Такой конфликт послужит только обузой на плечи Его Величества, короля, чьими гостями мы являемся в этом замке.

39

Отправлено: 06.07.13 12:18. Заголовок: - Кузен? Вы? - глаза..

    - Кузен? Вы? - глаза Филиппа сузились в две искрившиеся щелки и он недовольно покосился на Андраша, сжимавшего лезвие его шпаги.

    Спор за турка был до абсурдного нелеп и отдавала теми же варварскими обычаями, что были в ходу у самих басурман. Чем отличался бы Филипп от этих нехристей, если бы стал на глазах у них же спорить с кузеном за голову Бенсари? Эта мысль еще не успела развиться в убеждение в лихорадочно работавшем мозгу принца. Он скривил рот в подобии улыбки и не отворачивая лица от противника, одним лишь уголком рта бросил пренебрежительное: "Полно-те, кузен, не станем же мы ссориться на глазах у этой собаки за право ударить ее первым?" В его глазах мелькнула улыбка удовлетворения, когда по лицам турков пробежала тень ненависти и оскрбленного достоинства одновременно. Филипп прекрасно видел по выражению глаз Бенсари, что тот только притворялся не говорящим на христианском языке, тогда как понимал смысл сказанного принцем. А желваки игравшие на его скуластом лице выдавали желание турка заговорить с принцами напрямик.

    - Андре, тебе лучше оставить это нам с князем, - проговорил Филипп и в голосе его не было и следа прежней мягкости и жеманства, - Я не уступлю. Кузен, я не знаю, чем досадил Вам этот негодяй. Может быть у Вас общая ненависть ко всем османцам вместе взятым, но эта собака посмела оскалить свои зубы на меня в моих же покоях. Он мой.

    Рука принца напряглась, он застыл в напряжении, готовый к окончательному удару. Оставалось лишь двинуть локтем, выпрямить руку, чуть ниже... ниже... и удар пронзил бы противника в горло чуть выше ключиц. Какой славный удар. Но заслуживал ли басурманский пес такой чести быть убитым от руки самого принца крови?

    - Мой принц, - зашептал Андраш, не ослабляя хватку и не разжимая ладонь, с которой уже стекала тонкая струйка крови, - Мой принц, Вы Брат Короля, Сын Франции. Вам ли марать руки о червяка, который недостоин удара и самого низкородного из Ваших дворян?

    - Не пытайся обмануть меня, Андрэ! Ты не низкородный, я это знаю, - упрямо ответил Филипп, сверкнув глазами, - Ференц...

    С верхней площадки лестницы послышались женские крики, и только тогда Его Высочество вспомнил о том, что пришел на лестницу в сопровождении двух дам. Первый крик был сдавленным и глухим, Филипп успел разобрать только робкое: "Смертоубийство", но второй был тверже и увереннее. Это была Габриэль. Она спустилась на площадку, где сцепившись ненавидящими взглядами друг в друга стояли мужчины, готовые растерзать друг друга в клочья.

    Смелость и хладнокровие маркизы заставили принца прислушаться к ее голосу, а турок воспрять духом. Недовольный тем, что у него собирались отнять объект его ненависти Филипп отвел руку со шпагой и взмахнул ей, так что лезвие со свистом описало круг возле тюрбана толмача, сгорбившегося от страха в три погибели.

    - Черт, - буркнул Филипп, но не спрятал шпагу в ножны, - Габриэль, оставьте, это наше дело.

    Взволнованные речи турецкого толмача, от страха путавшегося в словах и наклонениях, не произвели на герцога Орлеанского никакого впечатления. Он видел в глазах Бенсари закипавшую ненависть, ту, которая не затухает даже с перемирием. Но твердый тон и убийственно верные доводы его придворной дамы заставили его опомниться. Маркиза де Тианж была права в том, что они были гостями королевского дворца. Это злило Филиппа еще больше, но уже по другой более давней причине.
    Извечно второй, извечно гость в королевском дворце. Ему и сейчас вменялось не убить турка не ради христианского милосердия и прощения, а ради того, что это могло бросить тень на солнечный лик его брата-короля, ради всего лишь той прихоти, что Людовику вздумалось пригласить этих басурманских собак под крышу своего дворца.

    - Ее Сиятельство права, дорогой кузен. Не нам делить шкуру этого пса, - бросил Филипп, обращаясь из всех только к одному Ракоши, единственному, с кем он был равен по рождению и по положению - принц без земли и без своего замка, вечный гость под крышей своего брата, - Идемте, мадам, я не желаю видеть этих собак.

    Возвращая шпагу в ножны, Филипп заметил кровавые отметины на лезвии в том месте, где его сжимала ладонь Андраша. В его глазах блеснула обида и ненависть к турку, на чью совесть он переложил вину за пролитую кровь своего телохранителя и верного слуги.

    - Мы запомним эту кровь, Андрэ, - тихо проговорил принц, но Андраш только слизнул собравшиеся темные капельки с ладони и наклонил голову, принимая обыкновенное для себя выражение отстраненности от всего происходящего.

    - Господа, - обратился он к туркам, - У вас есть ровно минута на то, чтобы скрыться с глаз долой. И не дай вам бог попасться мне на глаза еще раз.

    Филипп гордо вздернул подбородок вверх и тряхнул кудрями своей непослушной шевелюры. Только тогда взгляд его встретился с испуганными глазами девушки, стоявшей на верхних ступеньках лестницы. Мадемуазель де Монтале была бледна и на лице ее не было и тени прежней живости и веселья.

    - Мадемуазель, - галантно отвесив поклон фрейлине, Месье взмахнул шляпой и так не надел ее снова, оставаясь с непокрытой головой, - В сложившихся обстоятельствах могу ли я просить Вас проводить нас до выхода из дворца? Габриэль, Вы ведь позволите мадемуазель де Монтале сопровождать нас? Кстати, я не успел представить Вас моему кузену. Или Вы уже знакомы с князем Ракоши, мадемуазель? - в посветлевших глазах Филиппа вдруг блеснула озорная улыбка и понимающее выражение, - Я клянусь, что никому не скажу о том, что столь очевидно. Кузен, Вашу руку. Надеюсь, мы остаемся прежними друзьями, и Вы еще позволите мне отыграться за мои вчерашние проигрыши.

40

Отправлено: 06.07.13 20:02. Заголовок: Тяжело дыша от бешен..

    Тяжело дыша от бешенной скачки вверх по лестнице, Ференц смотрел изподлобья то на Бенсари бея, жажда крови которого застелила ему глаза, лишив его обычного спокойствия и легкомыслия, то наверх. Там на верхней площадки лестницы вырисовывались две фигуры, в одной из которых он угадал Ору де Монтале. Ее испуганный голос против воли князя затронул его до глубины души. Нет, не просьба помиловать турка, а боязнь за него самого, за то, к чему могло привести его преступление против законов королевского двора. Эта девушка обладала поразительным даром не только веселить сердце князя, но и оставаться здравомыслящей тогда, когда любая другая упала бы в обморок или что хуже кинулась бы на острия кинжалов в безумной попытке остановить мужчин от кровопролития.

    - Смугляночка, - прошептал Ференц, невольно поддаваясь влиянию взгляда мадемуазель, в котором помимо испуга заметил и удивление.

    Мадьяр, состоявший в свите герцога Орлеанского оттер пораненную о лезвие шпаги ладонь платком и чуть слышно проговорил на венгерском: "Собака басурманская" Ференц вскинул голову, но не спешил убрать кинжал в ножны. Слова турка, пытавшегося убедить их не совершать преступление против гостя короля, звучали как звон набатного колокола в ветренный день - звуки его голоса пролетали мимо ушей князя, не достигая разума. Только когда вперед выступила дама, сопровождавшая мадемуазель де Монтале, до сознания Ференца долетели ее слова.

    - Дамы, я прошу прощения, что вам пришлось стать свидетельницами этой ссоры, - сказал Ференц, отвешивая поклон перед маркизой и Орой, он демонстративно вынул из-за пояса ножны своего кинжала и вложил в них лезвие до середины, показывая свою готовность внять доводам дам скорее, нежели просьбам и мольбам турка.

    Отойдя на шаг назад, Ференц заткнул вложенный в ножны кинжал за пояс и бросил грозный взгляд на Ласлова, не спешившего последовать его примеру.

    - Повинуйся, Ласлов, - проговорил он гайдуку, не сводя ненавидящего взора с лица Бенсари, - Он будет наш. Случай не заставит представиться еще.

    Он ответил благодарной улыбкой кузену, с легкостью избавившемуся от всяческих признаков гнева и уже занятого соблюдением церемониала представления дам своей свиты мадьярскому князю, как будто Бенсари и его толмач вовсе и не стояли перед ними, посеревшие от страха и злобы.

    - Мы... а мы уже знакомы с мадемуазель де Монтале, - ответил Ференц, чувствуя предательский румянец на щеках, он склонил голову перед Орой и вскинул на нее вопросительный взгляд, более чем злоба и неминуемое отмщение турка, его волновало то, что творилось на душе у маленькой фрейлины, видела ли она теперь в нем чудовище или сумеет позабыть случившийся инциндент?

    - Мадам, мне кажется, Его Высочество желал прежде представить меня Вам. Ференц Ракоши, князь трансильванский и наследник короны Венгрии. Эти нехристи являются смертельными врагами для меня и моих соотечественников еще больше, чем для всего христианского мира. Но я надеюсь, что не останусь в Вашей памяти только благодаря этому инцинденту, равно, как и в Вашей памяти, дорогая Ора, мадемуазель де Монтале. Я приношу мои извинения, что Вам пришлось стать свидетельницами этой вражды.

    Любезные речи, обращенные к дамам нисколько не смягчали сердце князя в отношении Бенсари, он всего навсего игнорировал присутствие турка в их обществе. Причем делал это настолько же явно и открыто, как пятью минутами раннее выказывал всю свою ненависть к нему лично и ко всему османскому роду.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Коридоры для прислуги