Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Покои Великого Посла Османа Фераджи


Дворец Фонтенбло. Покои Великого Посла Османа Фераджи

Сообщений 1 страница 20 из 59

1

02.04.1661

    Осман Фераджи пишет:

     цитата:
   

Непомерно высокие потолки новых покоев удивляли и приковывали взгляд Османа паши, отвлекая его мысли от благости молитвы, приносимой во славу Аллаха и Его Пророка в благодарность за безопасное путешествие.


https://b.radikal.ru/b42/1902/34/cd1967e57210.png

       Два Лиса - французский и турецкий.

https://c.radikal.ru/c29/1902/03/bf6c0be2069d.png

2

Отправлено: 27.08.13 22:50. Заголовок: Непомерно высокие по..

// Двор Источника (Cour de la Fontaine) 4 //

Непомерно высокие потолки новых покоев удивляли и приковывали взгляд Османа паши, отвлекая его мысли от благости молитвы, приносимой во славу Аллаха и Его Пророка в благодарность за безопасное путешествие. Он снова и снова опускал чело свое к узорам арабесок и цитат из Священного Корана, вышитым на коврике для молитв, стараясь не поднимать голову до произнесения следующей сутры, чтобы языческие мотивы росписей на фресках потолков и даже на стенах, увешанных гобеленами, не отвлекали его. Как смели эти варвары поселить его вместе со свитой в стенах этих покоев, где все отражало плотские желания и торжество на безжизненных  лицах богов древних язычников! Как может он оставаться в этом богопротивном месте долее чем те несколько минут, покуда взор его не разглядел первую фигуру этих богомерзких росписей!

Дверь скрипнула. Решив, что сам Аллах воспротивился тому, чтобы посланец его возлюбленного наместника на земле продолжал свои бесплодные моления, Фераджи поднялся с колен. Он трижды коснулся руками лба, губ и груди, поцеловал агатовые четки и вложил их в бездонный карман своего халата.

- Ну?

- Они нашлись, о Светлейший. Уже идут.

- Они одни? Их не заметили? Стражи нет с ними?

- Нет, вернулись одни, как и ушли. Вот только черного раба с ними нет.

- Зачем он брал с собой раба? - черные редеющие брови Османа паши сдвинулись к переносице тонкого загнутого как ястреба носа, - Пусть немедленно войдет. Лучше я услышу от него самого, что произошло с ним.

- Желаете ли Вы узнать о нашем гонце, Светлейший?

- А что с ним? Ты сделал все, как я сказал?

- Да. Послали переодетого янычара. Один человек из местной прислуги согласился довезти его до деревеньки, что тут неподалеку. Там он наймет себе лошадь и проводника.

- Чей он слуга? Не сболтнет лишнего?

- О нет, Осман ага. Он из цыган. Приехал в Фонтенбло с женой на своей повозке. Я не разобрал все, что он говорил. Кажется, он пытался наняться кузнецом в конюшни, но его не взяли. Он и рад был уехать отсюда. Это я по глазам его видел.

- Цыган? - Фераджи припомнил свою переписку и упомянутого в ней цыганского барона, - А его жена? Красавица? Молода ли?

- Ой нет, старая и неприглядная. Может и была красавицей, да мой отец тогда еще и саблю не носил, - ответил слуга, весьма образно описывая преклонный возраст старухи-цыганки, - Да и муж ее старик уже. А молодая женщина подходила к ним. Дала какое-то указание, вот они и согласились уехать.

- Что? Молодая женщина? Цыганка? Что она сказала? Где она?

- Ничего не сказала. Мне ничего. Все с тем стариком говорила о чем-то. Я только и понял, что она дважды называла его Шандором. А он ей в ответ что-то вроде Маритана... кажется так назвал ее.

- Может и показалось, - успокоился Осман паша и сел в неудобное и жесткое кресло с резной спинкой и украшенными позолотой подлокотниками, - Зови сюда Бенсари-бея. У меня плохое предчувствие относительного отлучки.

- Может быть он всего лишь прогулялся в садах? Здесь, говорят, очень красивые фонтаны.

- Сады? - усмехнулся Осман паша, - И где по-твоему он потерял своего раба? Нет, этот бесноватый демон наверняка следил за кем-то. Запомни, Али, никто, слышишь, никто не смеет выходить за пределы этих покоев без моего ведома! - лицо посла вдруг перекосилось в угрожающей гримасе, - На первый раз я выслушаю Бенсари-бея и решу, простить ли ему этот проступок. Но следующего раза не должно быть. Вели янычарам следить за всеми выходами. Пусть они горло перережут любому, кто посмеет ослушаться моего приказа. Мы при дворе французского короля. И здесь мы обязаны соблюдать его правила, законы этого короля. Иначе горе нам.

Поклонившись в пояс, слуга посла поспешил убраться с глаз долой, чтобы новая порция гнева не обрушилась на его голову. Только когда обе створки дверей в покои посла сомкнулись перед его глазами, он выпрямился и выдохнул. Обернувшись, он увидел ожидавших приема Бенсари-бея и посольского толмача Али, служившего также секретарем посла.

- Светлейший Осман паша ждет Вас, - сообщил слуга, уступая дорогу обреченным принять на себя всю мощь разбушевавшегося гнева Светлейшего посла.

3

Отправлено: 28.08.13 23:09. Заголовок: // Дворец Фонтенбло...

// Дворец Фонтенбло. Коридоры для прислуги //

Свет заходящего солнца бил слишком ярко попадая прямо в глаза всякий раз, когда Бенсари поворачивался лицом к окнам. Он шагал от одной стены приемного зала покоев Великого посла к другой, то скрещивая руки на груди, то закладывая их за спину, то хватаясь за инкрустированную драгоценными камнями рукоять ятагана. Глаза его все еще метали молнии, а губы были плотно сжаты в узкую полоску, не предвещавшую медовых слов ни для кого. Он еще и еще повторял слова, в которых намеревался доложить о случившемся послу, теряя их смысл, проклиная христиан и их варварские обычаи и помимо всех прочих мадьярских псов, коими королевский дворец кишел как глубокое ущелье змеями.

- Али Мустафа, не вздумай встревать в мой разговор со Светлейшим, - приказал он толмачу, скромно перебиравшему четки, прислонясь к широкой мраморной колонне возле окна.

- Никогда, Бенсари ага. Если только Светлейшему Осману паше не будет угодно спросить меня.

- Лучше бы тебе язык отрезать. Для верности, - проговорил Бенсари-бей, не слушая ответ.

- Помилуйте, Бенсари ага! - взмолился толмач, понимая как никто другой, что в словах телохранителя посла могла звучать не просто угроза, но и действительная его судьба, - Я не скажу ни слова о произошедшем. Ни единого! Аллахом заклинаю, забудьте и Вы. Принцу Филиппу незачем будет вспоминать о инцинденте и он ничего никому не расскажет. Поверьте моему слову.

- С чего это принцу молчать? Он был оскорблен и захочет мести.

- Нет, мой сиятельный господин, принц не пожелает рассказать о том, что был встречен Вами на темной лестнице с женщиной, если та женщина не была его супругой. У французов есть свои правила, и они непреложны даже для брата короля.

- Не верю.

Бенсари-бей вдруг остановился в центре зала и взглянул в сторону солнца, закатывавшегося за кровли дальнего флигеля дворца. А если Али Мустафа был прав? Стоило ли вообще сообщать Осману паше о своих промахах, если никто все равно не посмеет заговорить о том?

- Светлейший Осман паша ждет Вас!

Так и не придя к решению, Фархад Бенсари громко хмыкнул и посмотрел на Али взглядом, который тот мог истолковать как угрозу себе, и двинулся в кабинет посла. Он вошел в туда, с приятностью для себя вдохнув ароматы курений, которые посол велел разжечь в особенных курильнях, чтобы хоть как-то облагородить атмосферу отведенных ему покоев. Шаги Бенсари заглушались, благодаря расстеленным во всей комнате персидским коврам, также привезенным в посольском багаже из далекой Порты, чтобы обустроить уют для самого посла и для принимаемых им вельмож.

Остановившись в трех шагах от кресла, в котором восседал Осман паша, Бенсари-бей коснулся кончиками пальцев лба и губ, поклонился в пояс и упал на колени у подножия постели, дожидаясь милостивого разрешения поднять взор свой к господину. Позади себя он услыхал кряхтение и сдавленное дыхание Али Мустафы, так же как и он павшего ниц перед Великим послом султана.

4

Отправлено: 31.08.13 23:52. Заголовок: Великий посол сидел,..

Великий посол сидел, высоко подняв подбродок с жиденькой бородкой, и пристально смотрел в лицо вошедшего Бенсари. Неудобная и жесткая спинка кресла впивалась в спину Османа паши, как будто впечатывая в ней витиеватые узоры, вырезанные краснодеревщиком. Эта пытка вызывала тем более недовольное и гневное выражение на лице посла, так что, ему не нужно было произносить ни слова, чтобы дать понять своему телохранителю, насколько опасным был его проступок.

- Скажи мне, Бенсари ага, где ты был? - спросил наконец Осман паша, прекращая молчаливое изучение лица провинившегося бея, - Мне доложили, что ты в сопровождении раба и толмача выходил из наших апартаментов. Зачем?

Толмач, прятавшийся все то время за спиной Бенсари-бея, выступил вперед и после того, как отвесил полагавшиеся три поклона в пояс, заговорил быстрой скороговоркой.

- Не извольте сердиться, Светлейший. Из лучших побуждений Бенсари-бей решил преподнести дар брату короля, принцу Филиппу. Сей принц как известно любит все красивое и утонченное и является светочем и покровителем всех искусств при дворе короля.

- Короче, Мустафа, короче!

- Мы, - поймав на себе убийственный взгляд Бенсари бея, Али Мустафа истолковал его по-своему и решил не приписывать все величие задуманного ими плана как задобрить подарком французского принца, - Бенсари ага решил подарить принцу Филиппу самого красивого своего раба в дар. И привел его в покои принца.

- Что? - глухо переспросил Осман паша и тонкие пальцы его с силой впились в подлокотники кресла, - Как ты посмел? - прошипел он, глядя сверкающими глазами в опущенное лицо Бенсари, - Ты привел невольника в покои принца? Безумец!

Вскочив на ноги, Осман паша зашагал по опочивальне, отшвыривая пинками разбросанные по полу подушки. Он заложил руки за спину, подобрав полы цветастого халата, так что сделался похожим на опущенный вниз хвост огромного павлина.

- И что сказал принц? Он принял тебя?

- Он принял... нас, - снова отвечал Мустафа, перебивая Бенсари, - Принял нас, но отослал раба. То есть он хотел отослать раба прочь, но его слуга-мадьяр убедил его оставить невольника себе.

- Мадьяр? - грозный взгляд Османа паши сверлил лицо Мустафы, на свою голову вызвавшего весь гнев посла на себя, - Что там делает мадьяр? Разве они уже на службе у французского короля? Почему я не знаю об этом?

- Это не совсем мадьяр, - сглотнув от испуга ответил Али Мустафа, - Он служит у принца, но на нем нет ливреи королевского слуги.

Осман паша нетерпеливо махнул рукой и остановился, подойдя вплотную к Бенсари-бею.

- А что скажешь ты, Фарух? Скажи мне, как принял тебя этот принц? Скажи мне, что его не рассердило твое появление, скажи, что он не обратил внимания на нарушение протокола... скажи, что ты не вызвал скандал в первый же день нашего появления при этом дворе! Скажи, во имя Аллаха, хоть что-нибудь!

5

Отправлено: 12.09.13 22:47. Заголовок: Покуда Бенсари бей и..

Покуда Бенсари бей испепелял толмача убийственными взглядами, тот успел скороговоркой донести до сведения Великого Посла все то, о чем клялся молчать и вовсе позабыть всего минуту назад. Столь вопиющее предательство жгло ладони Фархада, уже прикидывавшего в уме, достаточно ли будет просто придушить неверного Мустафу Али руками или для острастки остальным будет куда действеннее швырнуть клятвопреступника в котел с кипящим маслом.

- Я привел невольника, чтобы подарить его этому принцу, о Светлейший, - вскричал Бенсари, в ответ на разневанный вопрос Османа паши, - Разве не должны мы подарками и подношениями прокладывать себе путь? Не Вы ли учили меня, что иные языки легче развязать дорогим подарком, нежели острейшим кинжалом? Не Вы ли твердили, что путь к сердцу одного брата может лежать через расположение к нам другого? К тому же, я успел выяснить, что этот принц нрава непристойного и его не прельстили бы подаренные ему женщины, даже если бы ему предложили гурий из священного гарема Пророка!

Выкрикнув эту как ему казалось весьма важную для западной политики Османской Порты истину, Бенсари вновь скрестил руки на груди и уничижающим взором окинул Мустафу, согнувшегося в три погибели перед разгневанным взором посла. И пусть даже не заикается о встрече на лестнице! Принц был там не один, так оно и было! О, Бенсари прекрасно понимал, зачем принцу понадобилось выйти из покоев тайком по черной лестнице - он шел на встречу с таким же смутьяном как и он, трансильванским князем Ференцем. А женщины? Да, с ними были женщины, но разве они не могли оказаться там по той же случайности, что и сам Бенсари бей.

- Нет, мой господин, я не могу сказать, что принца не рассердил мой подарок. И не могу сказать, что он не грозился оскорбить меня, вышвырнув из своих покоев. Но я уверен, что дело было не в нубийце-невольнике. Принц известен своим капризным нравом, мы оказались у него не в благую минуту, только и всего.

Докончив донельзя лаконичный отчет горе-дипломат повернул голову к Мустафе Али и, сузив глаза до двух горящих щелок, едва заметно жестом показал ему на горло. Да наложит Аллах на уста его печать на все оставшиеся дни его, если он только сболтнет про происшествие на лестнице!

- И не только грозился оскорбить, о Светлейший! Они нагнали нас на лестнице, когда мы уже поднимались назад... и тогда принц выхватил свою шпагу и почти уже заколол Бенсари бея. Если бы только не тот самый мадьяр. Он отговорил принца... а потом там же оказались сам князь Трансильвании и его слуга. И уж они то точно разрубили бы нас надвое своими кинжалами, такие у них были лица... о, храни нас Аллах и Пророки Его, таких лиц я не видел даже у болгар, когда мы пытались обратить их в истинную веру.

Не успев выкрикнуть, что клятвоотступник непременно будет гореть в огне все тысячелетия вечности, что собственно легко было прочесть на его лице, Бенсари бей кинулся на толмача и схватил его за горло. Он тряхнул беднягу и поднял вверх, так что глаза у того вылезли из орбит, а лицо покрылось багровыми и лиловыми пятнами.

6

Отправлено: 13.09.13 23:09. Заголовок: Слушая Бенсари бея, ..

Слушая Бенсари бея, Осман паша заходил по комнате, то и дело, отметая со своего пути разбросанные на полу подушки. Он засучил рукава, обнажив сухие жилистые руки, и скрестил их на груди, но потом тут же заложил за спину, поддев полы длинного украшенного золотым шитьем атласного халата, чтобы не мешали ему ходить.

- Подарок, подарок принцу! Подарок второму в королевстве человеку еще до того, как я имел честь быть принятым первым! - повторял он и голос его все повышался, пока не дошел до крика, - Подарок принцу в обход короля!

Видя по самодовольному лицу своего молодого протеже, что тот никоим образом не принимал свой поступок за промах, более того, не видел, в чем ему было раскаиваться, Осман паша вскинул руки к небу.

- Ты сам себе подписал смертный приговор, Фархад. Я не в силах буду помочь тебе, если по законам этой страны с меня потребуют твою голову.

- Но, Светлейший, законы Франции не столь же суровы к нарушениям протокола, как закон Порты, - попытался возразить Мустафа Али, но Бенсари бей, как будто все еще не осознавая всей тяжести гнева готового обрушиться на его непокорную голову, продолжал свой отчет.

- Как? Грозился оскорбить? - переспросил Осман паша, сверкнув глазами в сторону Мустафы, вынуждая его объясниться и восполнить явные пробелы в рассказе Бенсари, - Вас выставили с позором? Тому были свидетели?

Нет, все было хуже того, гораздо хуже, чем Фераджи мог представить себе даже в самом кошмарном опиумном бреду. Но не успел он дослушать до конца последний пассаж Мустафы, как тот уже хрипел, схваченный за горло.

- Не сметь! Оставь его, Бенсари! Аллах милостив и я не стану наказывать тебя за твои промахи. Но и ты не должен карать! Оставь, я тебе приказываю! Поди прочь, Али, ты уже все рассказал, что мне требовалось.

- Великий Осман паша, не обессудьте, я плохой советчик и не углядел...

- Ты не пастырь моему войску, - ответил Осман паша и добавил несколько словам на древнем фарси из Корана, - Ступай и да будет мир с тобой.

- Во имя Аллаха, да светится имя твое, да пребудут долгими лета твои, о Сиятельнейший из всех визирей Великого Султана, - все еще не веря в свою безопасность заклинал Мустафа Али, пятясь к дверям.

- Ты встретил его лицом к лицу? - спросил Фераджи неожиданно спокойным голосом и указал Бенсари на табурет возле дивана, на котором уселся сам, скрестив ноги, - Каков он сейчас? Сколько ему должно быть? Тридцать? Тридцать пять? Или нет, он должен быть моложе... одних лет с королем. Значит, где-то за двадцать. Но что он делал в обществе принца? Мне всегда казалось, что мадьяры не были склонны к изнеженному образу жизни и придворные обычаи французского двора им вряд ли по нутру. Рассказывай. И оставь свою ненависть для настоящих сражений. Сейчас мне нужно знать только факты. Холодные и твердые как сталь. Никаких эмоций, Фархад ага, ими питают ненависть те, у кого не достает ума просчитывать свои ходы наперед.

7

Отправлено: 19.09.13 22:27. Заголовок: Отдышавшись после пр..

Отдышавшись после приступа ярости, Бенсари бессмысленно водил глазами, оглядывая странное и непривычное убранство покоев Османа паши. Богатство и роскошь были достойны самого султана, но от рисунков на потолках и тканевых обоях на стенах огромной опочивальни его охватывала дрожь нового приступа ярости, на этот раз праведной и угодной Аллаху. Как смели эти французы пригласить самого Фераджи, Великого посла султана Сиятельной Порты в подобный вертеп, где из каждого угла, с каждой стены и даже с потолков на них взирали обнаженные не прикрывающие свое бесстыдство люди? Подобное надругательство над религиозными чувствами послов было сродни оскорблению, но кажется сам Осман паша относился к тому со стоическим терпением пророка.

Бенсари бей скрестил руки на груди, затем взмахнул ими как бы в знак отчаянья и снова скрестил на груди, переминаясь с ноги на ногу. Он слушал бранившего его посла с видом покаянного архангела, впрочем, может быть в глубине своей души он и сокрушался по поводу того, что столь бездумно поставил под удар главную цель их прибытия в Фонтенбло, но даже самому себе не мог в том признаться. Гордым сверкавшим не остывшим еще гневом взглядом Бенсари бей отвечал на упреки Османа паши, ожидая, что еще больший град упреков посыпется на него, когда Али Мустафа выйдет за двери. Но к его удивлению, гнев был сменен на милость, а упреки - на вопросы.

- Да, Светлейший, - недоумевая, с чего бы быть такой перемене, ответил Бенсари бей, поворачиваясь к табурету, - Он все так же молод и беспутен, этот князь, - запальчиво ответил он, усевшись на табурете, неудобном и жестком.

- Там были женщины, мой господин, и ни на одной из них не было даже вуали! И этот князь смотрел на них... на одну из них такими глазами, что даже слепец заметил бы огонь. Вместе с ними были две женщины, мой господин, они то и остановили едва не разразившийся бой. А вторая осмелилась даже прикоснуться к принцу, уговаривая его.

С каждой минутой Бенсари бей забывал о том, насколько близко к его горлу был кончик шпаги Месье, зато несостоявшаяся резня представлялось ему уже едва ли не героическим сражением, в котором он, Фархад Бенсари, проявил милосердие к врагу перед лицом женщин их рода.

- Я только из уважения к этому дворцу и гостеприимству короля не согласился обнажить мой ятаган.

// Дворец Фонтенбло. Галерея Оленей //

8

Отправлено: 23.09.13 00:10. Заголовок: Черные глубоко посаж..

Черные глубоко посаженные глаза Фераджи отражали огни свечей в канделябре, делая взгляд посла мистическим и угрожающим. Но лицо его оставалось невозмутимым, а тонкие губы лишь однажды растянулись в подобие улыбки, когда Бенсари бей упомянул дам, сопровождавших принца. Скорее всего храбрый Фарух перепутал факты между собой и приписал сопровождение князя и его гайдука принца, равно как и факто того, что именно клинок принца угрожал его горлу, а не наоборот.
Сложив кончики длинных пальцев между собой, Фераджи уперся на них подбородком и молча дослушал сбивчивый рассказ своего телохранителя. Чего еще можно было ожидать от глупца? Впрочем, даже для глупца Фарух проявил достаточное внимание, чтобы отметить то, что впоследствии могло пригодиться послу. Одна из женщин, та, которая посмела тронуть принца за рукав, скорее всего близка ему и стоит высоко. Узнать ее имя не составит труда, Бенсари скорее всего запомнил бы ее лицо даже если бы ему грозила дюжина шпаг. И скорее всего, опасения этой дамы были связаны не только с жизнью неизвестного ей турка, но и с оглаской того, что она оказалась в обществе князя не там, где ей полагалось быть. Все это с успехом можно использовать в целях... знакомства с ней. И возможной помощи с ее стороны.

- Женщины видели вас на той лестнице? Тебя и Али? - подвел итог Осман паша, не отрывая подбородка от рук, - И кроме них, слуга принца и князь со своим гайдуком. Занятно... сколько по-твоему потребуется времени для того, чтобы слухи об этом происшествии разнеслись по дворцу и достигли ушей королевы-матери и ее министров?

Заметив готовность Бенсари возразить, посол нетерпеливо вскинул рукой и помахал ему, чтобы хранил молчание.

- Ее министров, сын мой. Ее. Христиане говорят - свято место пусто не бывает. После смерти кардинала Мазарини королем и двором должен кто-то управлять. В том числе и непокорными дворянами. Кто по-твоему распоряжается министрами короля? Разве не ясно, что это и есть королева-мать. Ведь это же она, а не королева, отдала приказ принять нас до возвращения короля... впрочем, я и не уверен в том, что король действительно отбыл. Может быть он и впрямь настолько же безволен, насколько и ленив, как это описывал нам Заган паша в своих депешах в прошлом году. И все-таки, я бы хотел встретиться с этим молодым королем лицом к лицу сам, прежде чем окончательно поверю в то, что им может управлять женщина... даже если она королева.

Часы на дворцовой башне тихо отбивали время и Осман паша подошел к окну, чтобы взглянуть на них. Башня находилась в том же крыле, где и его покои и потому он не смог разглядеть ее. Зато, из его окон прекрасно просматривались коридоры противоположного флигеля дворца, освещенные сотнями свечей в золоченых канделябрах. Люди сновали и бегали по ним, без всякой как ему казалось причины. Настоящий людской муравейник, вот что на самом деле представлял собой королевский двор.

- Или не муравейник... муравьи трудятся на благо своего рода. А эти люди бегут каждый сам для себя. Посмотри на них, Бенсари, они разобщены между собой, каждый ищет благ для себя самого. Их ничто не объединяет. Людовику нужна война, если он желает повиновения своих дворян. И нам нужна эта война. Испания не сможет воевать на две стороны и поспешит искать перемирия с нами. Мы подведем испанского короля к этому. И уговорим австрийского императора уступить нам Трансильванию... вместе с ее князем. Через пол-часа я хочу чтобы парадная свита и дары для королевы-матери и принца были готовы. Ступай. И не смей покидать пределы отведенных нам покоев впредь без моего благословения. На этот раз ты прощен, но помни, Фархад ага, моя милость не безгранична и следующий твой промах может привести тебя к каре.

9

Отправлено: 28.02.14 23:00. Заголовок: Пивычка замечать все..

// Дворец Фонтенбло. Галерея Оленей //

Привычка замечать все вокруг себя хотя бы краем глаза, подарила приятное мгновение тщеславию османца, когда он отметил на себе взгляд жгучих черных глаз молодой фрейлины герцогини Орлеанской. Девушка отвлеклась от пылких речей, источаемых как хмельное вино ненавистным мадьяром, и посмотрела в сторону Бенсари бея, прежде чем скрыться за дверьми. Эфенди лишь приложил кончики пальцев к губам и к груди, отсылая прощальный привет девушке, но в душе он пожелал, чтобы следующая их встреча состоялась как можно скорее и без присутствия мадьяр. Бенсари был уверен в том, что его обаяния хватило для того, чтобы задеть тонкую душу француженки, при помощи которой он намеревался войти в доверие названной ему маркизы де Тианж, белокурой красавицы, чья прелесть должна была стать жемчужиной в коллекции самого султана. Но прежде маркизу следовало представить Осману паше. И Бенсари был готов поклясться, что к этой же самой мысли придет любой другой из советников паши на его месте. А значит, ему следовало воспользоваться всеми преимуществами, которыми Аллах снабжал его, чтобы не упустить свою добычу и вернуть благоволение Османа паши.

Не смея явиться пред очи светлейшего Османа паши без положительных новостей из приемной Ее Величества, Бенсари бей направился туда. Он был намерен взять с собой караульного офицера, чтобы с достойной его сана помпезностью доложить Осману паше о достигнутом им успехе. Даже если его завистники уже прознали о его встрече с мадьярами, едва не приведшей к катастрофе всю посольскую миссию, Бенсари решительно не желал мириться с унизительным положением, в которое поставил его Осман паша, выбранив в присутствии Али Мустафы. А тот, не смотря на все заверения в преданности и молчании, наверняка успел выболтать все подробности о том разговоре. Следовало взять реванш, решительный и сокрушительный настолько, чтобы очи великого посла никогда не смотрели ни на одного из советников, прибывших вместе с ним из Стамбула. Никогда еще положение Бенсари бея не было настолько шатким и опасным. Даже после сокрушительного поражения в морском сражении с венецианским флотом, его жизнь не казалась ему столь же хрупкой и никчемной, как после недвусмысленного намека, сделанного Османом пашой о возможных последствиях вторичного промаха.

Однако, не смотря на гениальность и простоту плана, он оказался сорван буквально с первого же шага, стоило Бенсари бею выйти из галереи в просторный зал, служивший приемной королевы Анны Австрийской. Высокий бородач сурового вида со старинной алебардой в руках, которая могла вполне еще послужить ему убийственным орудием, преградил путь обоим османцам.

- Господа, вас еще не приглашали, - твердо и просто пояснил швейцарец в ответ на удивленный возглас Али Мустафы.

- В таком случае, пойдите и узнайте, когда моему господину будет можно войти, - надменным тоном приказал Бенсари бей и вытянулся, так чтобы казаться вровень с рослым караульным, - Ну же, я не намерен долго ждать. Его Светлость, Великий посол Осман Фераджи ожидает положительного ответа.

- Этот ответ может принести только маршал двора, сударь. Никто более.

- И где же этот ваш маршал? - высоким фальцетом воскликнул Бенсари, теряя терпение, - Я желаю его видеть!

- Эфенди, идемте... этот маршал сам придет к Осману паше, как только королева пошлет его, - потянул его за рукав Мустафа, опасливо озираясь на немногих придворных, остававшихся еще в приемной, - Во имя Аллаха, идемте отсюда, пока нас не арестовали за бесчинства.

- Молчи, пес! - прикрикнул Бенсари, но счел совет толмача не лишенными здравого смысла. Он круто развернулся и направился прочь, ни слова не сказав караульным.

В покоях Османа паши стоял такой же переполох, какой он наблюдал за полчаса до того на подступах к приемной вдовствующей королевы. Скрестив руки на груди, Бенсари бей молча прошел в личные апартаменты посла. Он старался не показать и тени облегчения, с которым он встретил тот факт, что пока еще ему не был запрещен вход в кабинет посла. И это могло означать, что пока еще он не утратил фавор у Османа паши, несмотря на досадные ошибки и тем более на сплетни других советников, следивших за любым его промахом как коршуны, готовые кинуться на падаль.

Вместо приветствия, молодой советник бросился к ногам посла и коснулся лбом заостренных носков его шелковых туфель. Ему было нечего сказать и нечего сложить к ногам своего господина.

10

Отправлено: 28.02.14 23:47. Заголовок: По лицу вошедшего Ос..

По лицу вошедшего Осман паша видел все его неудачи настолько же ясно, как и нежелание Бенсари сознаваться в них. Хотя, гордое лицо молодого советника было обращено вниз, посол прекрасно чувствовал, насколько глубоко был задет надменный нрав молодого телохранителя, возомнившего себя дипломатом и его правой рукой.

- Поднимись, сын мой. Полагаю, мне нет необходимости допрашивать Али Мустафу о причинах твоего пасмурного настроения? Что ты пообещал сделать с ним, если он ответит на мои вопросы, а?

Осман паша похлопал бея по плечу и кивнул в сторону широкого дивана, застланного роскошным восточным ковром.

- Если мне ничего не добиться от толмача, приставленного к тебе, то рассказывай сам. Что еще ты успел натворить?

Осман паша говорил по-отечески добрым тоном и только хорошо знавшие его приближенные сумели бы расслышать суровые нотки надвигавшейся грозы.

- Я хочу услышать все от тебя, Фарух, прежде чем мне будут жаловаться французские министры. И спаси тебя Аллах, если мне доведется услыхать твое имя из уст самой королевы Анны. Это твой приговор. Так и запомни, сын мой. Итак, что у тебя есть для меня? Прежде всего, расскажи мне, что ты слышал в коридорах дворца, о чем говорят придворные, о чем они шутят, о чем сплетничают между собой? Ну ну, не хмурь брови, Фархад, я отдаю должное твоему таланту не говорить на французском с такой же легкостью с какой ты можешь слушать. Затем я тебя и привез сюда.

Проследив за тем, как его советник занял место среди многочисленных подушек на диване, Осман паша устроился на широкой постели, так же застеленной широким ковром и множеством маленьких подушечек, расшитых самыми замысловатыми узорами. Он махнул рукой мавру, стоявшему как немое бронзовое изваяние позади него, и тот передал ему трубку от кальяна.

- Итак, Фархад, я слушаю тебя... и не разочаруй мой слух, заклинаю тебя именем Пророка, - произнес Осман паша, блаженно прикрывая глаза и приготовившись внимать рассказу Бенсари бея, в котором, как он был заранее уверен, могло быть ровно в половину правды.

11

Отправлено: 05.03.14 01:14. Заголовок: Глаза Бенсари бея не..

Глаза Бенсари бея недобро сверкнули, когда про себя он помянул не в меру болтливого толмача недобрым словом. От Османа паши не укрылось даже то, что Бенсари со зла в сердцах пожелал сделать с Али Мустафой, не позаботившись о том, чтобы приукрасить жестокость своих намерений.
Поднявшись с колен, молодой советник гордо посмотрел в глаза посла.

- Я не обещал, о светлейший. Я предупредил неугодного аллаху пса, что сделаю с ним, если он вздумает лить клеветнические речи в Ваши уши.

Надменный тон был мало уместен в его положении, но таков был Фархад Бенсари, он полностью отдавался своим чувствам и желаниям, не взирая на то, что их проявление могли счесть за дерзость и даже оскорбление. Он тряхнул рукой в сторону дверей, за которыми наверняка притаился негодник Али.

- Бес с ним. Не о нем и не о его жалобах надо беспокоиться, о светлейший. Французы готовы оскорблять Великой Посольство Султаната на каждом шагу. Меня не впустили в приемную королевы-матери, заявив, что ни один турок не может пройти в покои королевы без приглашения Ее Величества переданного через особо назначенного посланца. Как будто бы мало слов самой королевы, которые она уже изволила передать нам сегодня днем через генерала де Руже. Оскорбление должно быть смыто кровью. Я запомнил лицо того стражника, о светлейший. И я укажу на него на сегодняшнем приеме, чтобы Вы могли потребовать его голову в уплату за оскорбление.

Легкая усмешка, промелькнувшая на губах Османа паши, когда он отдал похвалу познаниям Бенсари во французском. В голове советника тут же мелькнула мысль, что посол насмехается над ним. Он сел на указанное ему место и, подобрав под себя ноги, подпер подбородок коленом.

- Я снова видел этого мадьярского повстанца. Он недостоин короны, о светлейший. Недостоин. Гоняется за юбками и только и думает об удовольствиях и соблазнах этого развращенного двора. Он не преграда нашему Султану. Ни он, ни его люди. Еще месяц другой они проведут при дворе Людовика, и нам не потребуется требовать их головы, клянусь именем Пророка. Они сами потеряют свои головы. Не в какой-нибудь глупой дуэли, так в какой-нибудь глупой авантюре ради глаз какой-нибудь из красоток при дворе короля или его брата.

Тихий почтительный стук в дверь прервал доклад Бенсари. Он величественно обернулся назад к дверям, словно это он, а не Осман паша был повелителем в этих покоях.

- Кто смеет отвлекать светлейшего посла?

- Его превосходительство виконт де Во, суперинтендант финансов Его Королевского Величества, - торжественно объявил Али Мустафа, появляясь в дверях впереди высокого человека, одетого в безупречный элегантный костюм и со шляпой в руке ожидавшего позволения войти.

12

Отправлено: 06.03.14 23:11. Заголовок: Густые пары ароматны..

Густые пары ароматных курений клубились в стеклянном кувшине, издавая время от времени булькающие звуки, когда Осман паша прикуривал от трубки, позволявшей ему вдыхать пары. Он выпускал одно за другим сизые кольца дыма и изредка приоткрывал глаза, чтобы заметить в лице Бенсари бея признаки неуверенности и самообмана, в котором справедливо подозревал его. Рассказ советника был сбивчив и не раскрыл паше ровным счетом ничего нового, за исключением лишь заключительной части, когда тот в весьма скупых выражениях поведал Осману паше о новой встрече с мадьярским князем.

- Да не придется руке твоей исполнить обещание, данное нашему бедному Мустафе. Он хоть и глуп, но весьма полезен мне. Весьма. Следует ли мне узнать что-то еще, Фархад ага? - спросил посол, выпуская облако дыма перед собой, - То, что ты уличаешь Ракоши в увлечениях, которые присущи всем недостойным благословений Аллаха мужчинам-иноверцам, мне не внове. Замечу тебе, сын мой, увлекаться и терять голову, вещи весьма разные. Слышал я, что при дворе французского короля, считают за доблесть увлечение женщинами, многими женщинами даже, но мало кто при этом теряет голову. Дуэль? Ты застал его за ссорой с кем-нибудь из придворных? Это другое дело... впрочем, даже если и нет, то это всегда можно устроить. Если министры Его Величества заупрямятся и не пожелают отдать нам этого мятежника. Но, Фархад ага, заклинаю тебя, твой кинжал должен быть чист. Этому князю не время еще погибать. Но самое время вернуться на свою родину. В качестве нашего ставленника.

Заметив удивление, сменившее ярость в глазах Бенсари бея, Осман паша удовлетворенно усмехнулся и снова прикрыл глаза, вдыхая клубы дыма, курящегося в кальяне.

- Это новость для тебя, Фарух? Тем лучше. Если даже мой советник не знает о великих планах Султана, значит, моя почта и впрямь надежна, не смотря на все упреждения моего предшественника о том, что французы... эти полицейские досмотрщики вскрывают даже письма дипломатической почты.

Послышался стук в дверь и слуга объявил о приходе королевского суперинтенданта. Фераджи отодвинул в сторону столик с кальяном и опустил трубку, все еще источавшую сизый дым, который клубился над полом, создавая причудливые узоры облаков.

- Ну вот и посланец королевы. Тебе не следовало ругать французов. Они как и мы обязаны служить правилам протокола и заведенных правил. Хотя, признаюсь, покуда мне было бы приятнее видеть того молодого генерала и личного секретаря короля. Они молоды и прямодушны. А главное, неопытны. О месье Фуке я наслышан много и мало. С этим человеком я хоть и знаком уже долгое время, но предпочел бы и дальше общаться через посредников. Если он и впрямь столь же хитер и коварен, как богат. Али Мустафа! Вели впустить виконта де Во и будь нам переводчиком. Фарух, тебе не следует говорить на языке наших хозяев, - предупреждающий строгий взгляд был обращен в сторону Бенсари бея, - Оставь его для женских ушей.

13

Отправлено: 06.03.14 23:48. Заголовок: Минуты упоения собст..

// Дворец Фонтенбло. Приемная Ее Величества Анны Австрийской //

Минуты упоения собственной значимостью протекли быстро и без следа. Уже подходя к Королевской лестнице, Фуке утратил благодушное выражение на лице, сосредоточенно обдумывая, как воспользоваться выдавшимся ему шансом встретиться лицом к лицу с османским послом до того, как на него насядут твердолобые дипломаты в лице де Бриенна и де Лионна, и им же подобных старых чинов, оставленных Людовиком в дипломатическом ведомстве лишь в память о былых заслугах. После смерти кардинала Мазарини Фуке уже не раз намекал королю о возможности ведения всех международных дел через одного или двух людей, минуя навязанные древними традициями и ничего не значащие протокольные инструкции. Людей, которых рекомендовал Фуке, естественно знал он сам и лично же инструктировал, в конце концов, он был готов уже заявить королю и собственном согласии возложить на себя бремя дипломатических переговоров. Стоило только подготовить окончательный меморандум, представляющий французские интересы на Ближнем Востоке не только стратегического и военного характера, но и торгового.

Выкрики мальчишки, бежавшего впереди него, "Дорогу господину суперинтенданту!" вскоре потеряли необходимость, так как, чем ближе они приближались к покоям посла Фераджи, тем все меньше им попадались на глаза придворные французской короны, сменяясь многочисленной прислугой и стражниками, прибывшими вместе с послом.

В приемной посла было так людно, что яблоку некуда было упасть. Каким же было удивление Фуке, когда при одном лишь упоминании его имени вся толпа собравшихся беев и янычар как один упали ниц перед ним, мгновенно расчистив коридор к самым дверям личных покоев посла. Весьма похвальная дисциплина, не говоря уже о выражении полнейшего почтения, не могли не польстить самомнению суперинтенданта. Он услышал собственное имя, обрамленное витиеватыми арабскими выражениями, которые несомненно передавали его значимость при дворе короля. Так или нет, но Никола воспринял это, сообразно выражениям лиц турок, уставившихся на него.

- Его превосходительство виконт де Во, суперинтендант финансов Его Королевского Величества, - повторил уже на французском мужчина средних лет, настолько худой, что казалось, будто его расшитый халат висит не на живом человеке, а на деревянных перекладинах, взятых из гардеробной, - Прошу Вас, месье виконт, покорнейше прошу за мной, сюда. В покои Светлейшего Великого Посла нашего любимого и Великого Султана.

Человек этот говорил не переставая и не прерываясь даже для того, чтобы перевести дух, что весьма впечатлило Фуке. Он последовал за ним, по пути озираясь и с любопытством оглядывая, как всего за несколько часов приготовленные под его же руководством дворцовые покои были превращены из образца европейского изящества входившего в ту пору барочного стиля в некое подобие сказочных чертогов восточных правителей.

- Господин посол, - Фуке остановился, сделав несколько шагов внутрь личной комнаты Фераджи и застыл на месте, отвесив форменный поклон, трижды переступив с ноги на ногу и обведя при помощи шляпы три полукруга перед собой, - Имею честь донести до Вашего сведения, господин посол, что Ее Величество королева Анна Австрийская ожидает Вашу Милость в Большом Салоне. Это не официальный прием верительных грамот, месье. Но, по своей значимости весьма важное событие в жизни королевского двора, и посему Вас ожидают все придворные чины.

Он выразительно глянул в сторону сухопарого человечка, введшего его в покои посла, а затем на молодого человека, сидевшего на маленькой софе с поджатыми под себя ногами. Кто из них был переводчиком и личным секретарем посла? И с кем из двоих было выгоднее вести дела, это следовало решить сразу же, и потому Никола интересовали малейшие проявления признаков заинтересованности в нем самом со стороны обоих. Между тем и сам посол представлял собой весьма колоритный и внушавший безусловное уважение образец состарившегося на государственной службе мужа.

14

Отправлено: 08.03.14 23:21. Заголовок: Ошеломленный открове..

Ошеломленный откровением Османа паши, Бенсари бей так и остался сидеть в полу-обороте к дверям, когда на пороге появился суперинтендант. Лицо этого человека было смутно знакомым Фархаду, но он бы отдал руку на отсечение, если бы мог вспомнить, где именно мог встретиться с человеком, в руках которого было управление не только казной короля Франции, но и практически всех финансовых дел государства. Что такого знал о нем Осман паша, что даже он предпочел бы и впредь избегать встреч и прямых переговоров с ним?

Терзаемый любопытством и смутными подозрениями, Бенсари бей откровенно рассматривал лицо вошедшего, когда тот отвешивал послу формальные поклоны с плавными взмахами шляпы и смешными подскоками с одной ноги на другую.

- Светлейший министр финансов Его Величества короля Людовика Четырнадцатого имеет удовольствие и высочайшую честь передать к сведению Светлейшего Посла Великого и Возлюбленного Аллахом Султана Мехмеда Четвертого, что Ее Величество вдовствующая королева Анна Австрийская ожидает Вашу Милость и великую свиту посольства Османской Порты в Большом Салоне. Приема верительных грамот не ожидается, но Ее Величество передает, что в ее глазах и в глазах всего двора это важнейшее событие и посему ради этого приема в Большом Салоне собрались все придворные министры, кавалеры и дамы.

Слушая пространную речь суперинтенданта и еще более пространный и цветистый перевод Али Мустафы, Бенсари бей наконец закрыл рот, поймав себя на том, что невольно увлекся пристальным разглядыванием драгоценной ткани камзола суперинтенданта и вышивкой на его перевязи. Он встал и отвесил поклон, едва согнув шею и плечи перед тем, кого при дворе, как он уже слышал, было принято звать просто Никола Фуке без тех вычурных вставок вроде "светлейший" и "мудрейший", как это следовало на Востоке. Возможно, человек этот и не был столь же знатен, сколь богат.

Глаза Бенсари бея вспыхнули, когда Фуке произнес фразу о верительных грамотах и неофициальном характере приема. Они вспыхнули еще злее и ярче, когда в своем переводе толмач намерено или по глупости сгладил этот неприятный момент, сделав акцент на том, что ради представления посла Ее Величеству, на приеме собрался практически весь двор. Бенсари хотел было указать на эту разницу Осману паше, но сдержался, состроив на лице каменное выражение. Он решил проследить за встречей посла и французского министра, оставаясь в стороне, чтобы услышать достоверно слова самого Фуке и понять, был ли некий умысел в том, что Али Мустафа искажал в своем переводе смысл сказанного.

15

Отправлено: 09.03.14 00:43. Заголовок: Вступительная речь в..

Вступительная речь виконта была переведена Али Мустафой несколько длиннее оригинала и отличалась пышностью в изложении толмача, поднаторевшего в восхвалении Великого Султана и всех слуг его, включая, безусловно и самого Фераджи. Осман паша скосил взгляд в сторону Бенсари бея, подмечая во взгляде молодого советника явное неудовольствие, но к своему удовлетворению отметил, что тот вознамерился совершить небывалый подвиг сдержанности и хладнокровия.

"Ну хотя бы этот урок ты усвоил, сын мой" - подумал про себя Осман паша и с сожалением посмотрел на отодвинутый в сторону кальян. Ему бы следовало узнать у кого-нибудь из французских царедворцев побольше о привычках, заведенных при дворе. Что если он закурил бы в присутствии этого Фуке? Было бы это расценено как оскорбление и не узрел бы этот французский лис нечто богопротивное в этой привычке турецкого посланника?
Лис, как странно, что ему на ум пришло именно это сравнение. Вглядываясь в черты лица Фуке, Осман паша и впрямь находил в них сходство с лисьими, особенно во взгляде - изучающем, быстром, выхватывающим детали и тут же перебегающим на следующий предмет, чтобы успеть за короткое время охватить всю обстановку... такой бегающий и острый взгляд Осман паша встречал и в султанском дворце. Но сановники, обладавшие таким взглядом и умением стяжать богатства с таким же успехом, обычно заканчивали свой путь весьма плачевно, подумал про себя Фераджи, вспоминая недавнюю казнь Аслана ибн Селима, бывшего наместника султана. Ловкий человек и весьма умный... был.

- Господин министр, для меня честь принять Вас первым в моем скромном пристанище. Я много слышал о Вас и счастлив, что именно с Вами первым, мне довелось повстречаться, прежде чем я буду официально принят Их Величествами, - произнес Осман паша, улыбаясь уголками тонких губ, оттененных черной полоской коротко стриженых усов. Он намерено сделал ударение на слове первом, бросив при этом многозначительный взгляд в сторону Али Мустафы, на что тот ответил едва заметным кивком, тряхнув кисточками, свешивавшимися с его тюрбана.

Пока Али переводил, Осман паша не сводил глаз с лица Фуке, словно пытаясь прочесть в его глазах и вежливой полуулыбке, как именно он истолковывал переведенные ему слова приветствия. Али Мустафа закончил и обернулся в знак того, что можно было продолжить свою речь. Осман паша встал с постели, ловко попав босыми ногами в длинноносые персидские туфли. Он прошелестел ими по холоду мраморного пола к высокому сундуку, стоявшему за пологом постели. Достав из него маленький ящичек, похожий на резные табакерки из слоновой кости, в которых голландцы поставляли нюхательный табак из Вест-Индии, посол поднес его гостю и протянул, держа в обеих руках.

- Господин министр, я буду несказанно счастлив, если Вы примете в дар от имени султана и лично от меня это небольшое подношение. Это всего навсего нюхательный бальзам. Притирание, действующее с ошеломляющим успехом на усталую голову... а ведь в Ваших трудах, головные боли должно быть нередки. Я имел удовольствие слышать о Вас от Омида аль Джевэда и рад видеть воочию, что этот почтенный муж не ошибался, передавая самые лестные отзывы о Вашей Милости.

Передав коробочку суперинтенданту, Осман паша все также неизменно улыбался ему, прищурив глаза, которые смотрели через чур изучающе, что не вязалось бы с доброжелательным гостеприимством. Он отошел на шаг, чтобы дать французу услышать перевод его речи, который занял ровно вдвое больше времени, чем на то потребовалось ему самому. Пока Али Мустафа говорил, Фераджи припоминал скупые описания, присланные ему Джевэдом и предупреждения о том, что помимо Фуке при дворе были и другие лица, заинтересованные в правильном исходе истории беглого принца наследника венгерской короны. Стоило ли делать все ставки на этого человека, с безвольно ссутуленными плечами и усталым лицом? Были ли это действительно признаки тяжелого труда во благо его господина и во исполнение поставленных им самим целей, или же это был результат тяжелых потрясений, предшественников больших перемен, которые к несчастью случались даже в жизни людей столь высокого полета.

- Ее Величество изволит ожидать нас? Не следует заставлять ждать себя... Бенсари, объяви сбор всей свите. И пусть впереди меня несут подарки для королевы-матери и королевы. А также для герцога и герцогини Орлеанских. Сегодня будет день вручения даров, я ведь правильно понял значение этого приема, не так ли, господин министр? Дела о вручении грамот разумно отложить до возвращения ко двору короля.

16

Отправлено: 09.03.14 19:48. Заголовок: Достаточно было увид..

Достаточно было увидеть яростный взгляд молодого человека, брошенный им на переводчика, чтобы понять, что он расслышал разницу между словами, сказанными Фуке и переводом. Следовало отметить этот факт, чтобы иметь в виду, что не только уши и язык переводчика могли воспринимать его речь и отвечать ему. Но что же сам посол? Никола попробовал разглядеть малейшие признаки понимания в полуприкрытых глазах Фераджи, однако же, тот вел себя так, словно всецело полагался на переводческий труд своего слуги. Играл ли он или действительно не владел французским? В какой-то момент Фуке успел пожалеть, что недостаточно скрупулезно изучил сведения об этом человеке, полагаясь на собственную удачу и умение читать в лицах. Нет, решительно было невозможно разглядеть что-либо в лице турка, показывавшего полнейшее благодушие и удовольствие.

Прислушиваясь к изложению речи посла в собственный адрес, Никола отметил особенность акцента, сделанного именно на том, что до своего первого официального приема при королевском дворе из всех министров Фераджи говорил с ним первым. Удача, случайность? Или паша сделал намек на то, что намерен продолжить начатые его предшественником переговоры, а также перенять кое-какие дела, оставленные бывшим послом незавершенными.

- Я польщен, господин посол, - сдержанно ответил Фуке, отвешивая очередной поклон перед спиной турка, искавшего что-то в высоком сундуке, похожем на дорожный секретер, - Признаюсь, я искал этой встречи и был бы рад, если договоренности, достигнутые между мной и Вашим предшественником, сохранились бы в том же виде.

Он удивленно посмотрел на вещицу, которую Фераджи протянул ему вместо ответа, держа по-восточному обычаю в обеих руках. Переводчик, также захваченный любопытством касательно содержимого коробочки, спохватился и перевел слово в слово предназначение чудодейственного бальзама.

- О, головные боли... - Никола сделал над собой усилие, чтобы улыбнуться помимо собственной воли, он с подозрением смотрел на шкатулку, гадая, на самом ли деле в ней хранился лекарственный бальзам и каким образом можно было побороть головную боль, не прибегая к кровопусканию и сложным процедурам, которые затевал каждый раз при его жалобах мэтр Колен, - Благодарю Вас, господин посол... это право же, мне лестно слышать, что Вы такого высокого мнения обо мне.

При упоминании о персе, Фуке едва не выронил коробочку из рук, но поспешно положил ее в нашитый широкий карман камзола и посмотрел в черные глаза Фераджи. Он явно желал о чем-то потолковать, но осторожничал.

- Да, Ее Величество ожидает Вашу Милость. И Их Высочества также, - поддакнул Фуке, не решившись принять приглашение на откровенный разговор с Фераджи, не обдумав наперед, что именно мог потребовать или наоборот предложить ему посол, - Я бы не стал задерживать их дольше, чем это требует этикет. Значение этого приема сугубо ознакомительное. Ее Величество жаждет встретить Вас и услышать новости о Вашем государе. Но не более того... Во Франции, как и в Османской Порте, женщины украшают двор властелина, но не руководят им. Быть может, если Ваша Милость не утомлены через меру недавно совершенным путешествием, то Вы согласились бы принять мое приглашение отужинать со мной после приема у королевы-матери. Нынче вечером будет турнир, затеянный молодым принцем для своих дворян. Зрелище не столь красочное, сколько захватывающее для любителей игры в мяч... не более того. У меня в павильоне мы будем в достаточной дали от суеты и лишних глаз, Ваше Превосходительство. Если Вам будет угодно.

Дворец Фонтенбло. Большой Салон.

17

Отправлено: 10.03.14 00:56. Заголовок: Услышав приказ Осман..

Услышав приказ Османа паши, Бенсари бей быстро поклонился и выбежал в соседнюю комнату, служившую приемной посла. Отрывисто дыша, он остановился перед выстроившимися в две шеренги янычарами, готовыми выступить по первому же приказу Великого посла в качестве его почетного эскорта.

- Трубачей выслать вперед, - бросил Бенсари бей, указав на одетых в богато расшитые цветочными орнаментами халаты музыкантов, - Позади них рабы пусть несут ларцы с дарами для королевы и матери короля. Следом ларцы с дарами для принца, брата короля, и для его жены. И следом ларец с даром для кузины короля и для его тетки, вдовствующей королевы Англии. Следом лари с дарами для Библиотеки Академии и прочие безделицы...

- Прошу прощения, Бенсари ага, но подарки Султана не могут быть безделицами, - прошептал распорядитель, так низко кланяясь секретарю, что огромное страусовое перо, украшавшее его тюрбан подмело ковер под ногами Бенсари, - Я уже распорядился о порядке шествия. Вам следует выходить впереди Османа паши. Но я не уверен, может ли его почетный гость последовать рядом с ним... ведь прием назначен только Великому Послу.

- Молчать! - привычным повелительным тоном оборвал все сомнения распорядителя Бенсари и взмахнул рукой, - Это министр короля и он сам знает, какое место ему следует занять. Пусть трубачи играют выход! Ялла! Ялла! Вперед! Живее! Советники и писари пойдут следом за носильщиками... я желаю, чтобы свита Великого Посла произвела на всех впечатление. Неизгладимое. Половина янычар пусть идет в две шеренги по обе стороны процессии... ятаганы держать за поясом. Вторая половина будет следовать позади Османа паши. И спаси вас аллах, если хотя бы пылинка упадет на голову нашего господина!

Сверкнувший в глазах Бенсари бея огонь был достаточно красноречивым, чтобы у кого-то из огромной свиты Великого посла оставались хоть малейшие сомнения в своем будущем, случись во время шествия хоть малейшая оказия.

- Все готово к выходу, о Светлейший! - доложил Бенсари, распахнув двери перед Османом пашой и его гостем.

Под протяжные визгливые звуки турецких труб, звон литавр и барабанную дробь из покоев Великого посла медлено потекло шествие, растянувшееся на несколько коридоров и галерей, прежде чем достигло последней галерее, соединявшей приемные покои королевы Анны Австрийской и Большой Салон.

- Его Сиятельное Превосходительство Светлейший посол Великого Султана Великой Османской Порты Осман Ибрагим Алейхан аль Фераджи! - выкрикивал глашатай, бежавший впереди процессии и ему вторили крики караульных офицеров, стоявших в дверях каждого зала, через который проходила свита посла.

Дворец Фонтенбло. Большой Салон.

18

Отправлено: 20.03.14 00:51. Заголовок: Упоминание имени Дже..

Упоминание имени Джевэда сыграло свою роль. Едва заметное движение бровей, дрогнувшие руки и искорка узнавания в глазах, все это было выхвачено из секундного замешательство, в которое привело это имя суперинтенданта. Он знал Омида аль Джевэда, сомнений быть не могло, но и также не следовало заблуждаться на тот счет, что виконт будет отрицать любую связь с Востоком, будто то торговые дела королевства или же его личные интересы. В поджатых губах француза слишком явно читалось нежелание раскрывать свои карты прежде чем он будет полностью уверен в своем собеседнике.

Приглашение отобедать конечно же не являлось таковым, французы, как и итальянцы любили хороший стол, но лишь за то, что вкушая кулинарные изыски, можно было обсуждать интересовавшие их вопросы. Осман паша был не только наслышан об этом странном и не слишком здоровом обыче европейцев, но и сам не раз сталкивался с этим, пребывая в венецианском плену. Венецианцы умудрялись даже допросы вести за столом, и следовало быть настороже не только обвиняемым в государственных преступлениях, чья жизнь и без того висела на волоске, но и просто званным гостям.

Отказываться от предложения посол не стал. Фуке имел несомненно влияние не только при дворе короля, но и в министерстве, от такого союзника не следовало отказываться, даже если отношение его было настолько настороженным, что скорее выдавало в нем двойного игрока.

- Я почту за честь, - ответил Осман паша, после краткого раздумья, которое кстати предоставил ему Али Мустафа, как всегда переводивший и без того пространную речь суперинтенданта еще более витиевато и долго, - Если мое присутствие на этом так называемом турнире не потребуется в качестве знака уважения к королевской семье и самому принцу Филиппу, то я почту за честь быть Вашем гостем сегодня же вечером.

Сказав это, посол распростер руки и сложил их ладонями у самой груди, склоняясь перед собеседником в знак окончания их беседы. Игравшие за дверьми его комнаты литавры и трубы янычар свидетельствовали о том, что его свита была готова к выступлению.

// Дворец Фонтенбло. Большой Салон //

19

Отправлено: 13.02.15 23:17. Заголовок: // Дворец Фонтенбло...

// Дворец Фонтенбло. Коридоры для прислуги. 2 //

- Не следует выказывать свою подозрительность, - ответил Андраш, смерив цыгана взглядом, в котором читалось разочарование, - Оказавшись в покоях посла, мы рискуем нисколько не больше, чем в подвалах дворца под стражей караульных гвардейцев или прихвостней Ла Рейни. Мне нет нужды спрашивать тебя, что ты искал в подвалах, но вряд ли ты попал во дворец по приглашению на свадебные торжества.

Он хотел помянуть и арестованных по приказу королевы-матери цыган из табора, что расположился на пустыре у Барбизона, но промолчал. Дела королевские его не касались и к тому же, ему было прекрасно известно, что далеко не все аресты производились в соответствии со степенью виновности. Порой, вину и вовсе не искали, как не искали и доказательств ее - достаточно было перейти дорогу одному из сильных мира сего. Чем провинились цыгане перед Ее Величеством? А разве сам он не оказался по ту сторону закона, благодаря навету и ложным выводам, которые поспешил сделать королевский префект?

"Дюпон... Как же я не додумался Тихоня, злопыхающий себе под нос! Вот кто навел на меня ищеек префекта," - догадался Андраш и обернулся в сторону лестницы, светлевшей в дверном проеме длинного коридора, - "Ну да я это попомню тебе, бургундский выскочка," - пообещал он также про себя, когда они уже подошли к дверям в другом конце коридора.

"Я верю в вас" - чуть слышно прошептал де Роббер.

Андраш ничего не ответил юноше, но в уголках его губ мелькнула улыбка. Он сделал пажу знак постучать в двери и открыть их перед ним, а затем обернулся к цыгану:

- Теперь следуй за мной и молчи. У многих турецких слуг вырезаны языки и потому на Востоке молчание не воспринимается как неуважение. Просто молчи и повторяй все движения за мной. Если я буду кланяться, кланяйся. И не смотри в глаза. Османы умеют читать в глазах не хуже, чем священник в Святом Писании - увидят всю душу и поймут что к чему еще раньше, чем я успею сказать "Салам алейкум".

После стука в дверь, изнутри послышался лязг металлических скоб и скрежет отодвигаемого засова. Ого, а посольские покои не только охранялись, но и были заперты! Помнивший расположение анфилады комнат, некогда принадлежавших свите герцога Орлеанского, Андраш прекрасно знал путь до главных покоев. Если повезет и янычары пропустят их, поверив, что это слуги Вателя несут дары Великому Послу, то можно будет легко уйти от их взглядов и затеряться за одной из потайных дверей, скрытых за огромными гобеленами, украшавшими парадный Приемный зал.

- Мир вам. Ассалам Алейкум, да пребудут долгими ваши лета и лета вашего господина! Десерты и фрукты от мэтра Вателя, - Андраш громко объявил цель их прихода по-турецки и низко склонился, держа в руках поднос и моля Пресвятую Деву, чтобы проклятый турецкий тюрбан не свалился с его головы во время поклона.

Выпрямляясь, он заметил украшавшую резной стол вазу из чеканного золота, как две капли воды похожую на вазу, виденную им однажды во время званного ужина в парижском особняке Никола Фуке. Совпадение? Навряд ли.

- С комплиментами от Его Милости Никола Фуке виконта де Во, - добавил Андраш, отвешивая еще один поклон, ниже предыдущего.

20

Отправлено: 13.02.15 23:50. Заголовок: - Не знаю, в чём обв..

// Дворец Фонтенбло. Коридоры для прислуги. 2 //

- Не знаю, в чём обвиняют вас, а мне лучше уж смерть, чем несправедливые обвинения.

Что этот мальчишка знал о смерти? Гошер скривил губы в злой усмешке, только присутствие мадьяра стесняло его и мешало решить все в свою пользу - разом, махом... Но тут же при мысли о скорой расправе и легком избавлении от никчемной, как ему казалось, обузы, в памяти его всплыло лицо Маританы. Его черноглазая красавица-невеста, доверила ему свою смерть и жизнь, ни разу не предав его даже тогда, когда могла выбрать любого другого босяка из табора, когда сам баро был просто Анри Левшой - Гошером, никем и ни чем. Разве не предала она саму себя, приехав в королевский дворец только ради того, чтобы предупредить его и нанявшего его услуги Миллионщика? Смерти, за которые ему заплатили, и без того тянули на глубокое дно не только его самого, но и весь его табор. Еще одна смерть - одной больше, одной меньше, но глухой глас разума, по странности, говоривший с ним голосом старика Шандора, твердил, что именно в этом нелепом и неказистом юноше было его спасение и путь к бегству из дворца для него самого и для оставшихся пока еще на свободе таборян.

Слова мадьяра отозвались в душе баро новым порывом схватиться за кинжал. Если бы не темнота, царившая в коридоре, то можно было бы с легкостью разглядеть, как побагровело лицо цыгана. Он стиснул зубы, не желая мириться с тем, что в словах Черного Гаудже звучала правда. Особенно в том, о чем тот умолчал, но так красноречиво, что Гошеру не понадобилось переспрашивать, на что ему намекали. Быть может, после всех предательств, на которые он пошел ради получения карты Таро и сведения счетов с Колючкой, перед ним забрезжил луч маленького шанса на искупление? Если не перед Слепым и Советом главарей парижских банд, не перед таборянами, томившимися в Шатле или Консьержери, не перед Шандором, вынужденным скрываться под самым носом у ищеек Ла Рейни, то хотя бы перед собственной совестью.

Ладонь Гошера медленно разжалась и отпустила рукоять кинжала. Он опустил голову, чтобы не смотреть лишний раз на мальчишку и мадьяра, шедших впереди по длинному темному коридору, где каждый их шаг раздавался троекратным гулким эхом.

Наставления, которые дал ему мадьяр, вывели бы из себя и менее гордого человека, но по счастью, именно сам Черный Гаудже выглядел на вид последним, кто склонил бы голову перед кем бы то ни было - именно это и заставило Гошера внять его словам и молча согласиться следовать за ним во всем. Этот гордый и внушающий благоговейный страх и уважение человек был готов унизиться, цыгану оставалось лишь уподобиться его тени и на время позабыть о самом себе.

Так он и поступил, молча склоняясь позади Гаудже каждый раз, когда тот прерывал свою речь на турецком языке и кланялся перед встретившими их за дверьми янычарами.

- Так это по приказу Светлейшего виконта Никола Фуке? -
спросил офицер охраны посла, в качестве знака отличия и, видимо, особого расположения к нему начальника охраны, носивший на груди золоченый панцирь, инкрустированный драгоценными камнями, - Я не получал никаких указаний относительно подарков, - сказал он, приподнимая салфетку над подносом, который держал в руках мадьяр, - А у Вас что, месье? - спросил он на плохом французском, демонстрируя свои познания скорее не лакею виконта де Во, а своим подчиненным.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Покои Великого Посла Османа Фераджи