Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Апартаменты герцогини Мари-Луизы де Ланнуа. 4


Дворец Фонтенбло. Апартаменты герцогини Мари-Луизы де Ланнуа. 4

Сообщений 1 страница 20 из 24

1

02.04.1661

https://c.radikal.ru/c38/1902/9f/07d7be88efe6.png

2

Отправлено: 03.08.11 20:31. Заголовок: Шесть утра Еще одна..

Шесть утра

Еще одна такая ночь и она станет последней, мелькнуло в голове герцогини, когда она открыла глаза после короткого и неспокойного сна. Письмо! Письмо для лейтенанта Дезуша. Поторопить бы его с ответом. Мари-Луиза села на кровати, испуганно глядя на часы с фарфоровой фигуркой пастушки, стоявшие на маленьком столике. Ее пугало то, что за окном уже светило яркое утреннее солнце и были слышны крики поднявшейся ни свет ни заря прислуги. А если она проспала? Но стрелки на часах показывали всего шесть часов. Если Ее Величество и поднялась уже, вряд ли она посылала за герцогиней, подсказывал разум. Но сердце тревожно билось, не давая своей пожилой хозяйке снова улечься на подушки и предаться утренней дремоте.

- Мари! Элоиза! Кто-нибудь, - герцогиня выпросталась из-под одеяла, ее тонкие с синими прожилками вен ноги порхнули в мягкие домашние туфли, - Мари, что с письмом, которое я велела отнести господину лейтенанту?

- Я передала его лично месье Дезушу, мадам. Он дежурил этой ночью у покоев Ее Величества, - камеристка герцогини присела в реверансе, - А вот от месье д'Артаньяна ничего не было. И никого. Только из трактира был человек. Но о нем я только мельком услышала от горничной мадам де Руже. Она спешила и сказала только, что ее госпожа решила отъехать в трактир ранним утром еще до рассвета. И еще я слышала...

- Хватит Мари, остальное потом, - сухонькая рука герцогини поднялась в упреждающем жесте, - Моя настойка, она уже готова?

- Сию минуту, мадам герцогиня. Элоиза де Шанье отправилась как раз в буфетную за свежими булочками и конфитюром и...

Дверь бесшумно отворилась и на пороге появилась разрумянившаяся от подъема по лестнице Элоиза де Шанье с подносом в руках. На подносе была чашка с дымящимся ароматным настоем и корзиночка душистыми румяными булочками. Мадам де Ланнуа только мельком глянула на булочки, перехватив с подноса чашку с настоем. Она подошла к окну и окинула широкий двор Источника внимательным изучающим взглядом. Следы ночных празднеств и гуляний делали знаменитый двор похожим на руины римского города захваченного вандалами. Герцогиня покачала головой, неодобрительно помянув «легкомыслие и безотвественность» молодежи и отпила половину содержимого чашки. Крепкий настой трав, разбавленный с небольшим количеством крепленого вина, вернул бледным щекам герцогини румянец. Она с удовлетворенной улыбкой кивнула вернувшейся из будуара Мари и допила отвар.

- Пошли узнать, не пришла ли записка с отчетом от лейтенанта Дезуша. И пусть фрейлины готовятся к утреннему приему. Я устрою смотр сразу же перед выходом. Элоиза, Элоиза, дитя мое, - позвала герцогиня засмотревшуюся в окно компаньенку, - Кого Вы там высматриваете? Ради бога, соберитесь уже.

Переодевшись в утреннее платье нежного сиреневого цвета с кружевными оборками и лентами того же оттенка, мадам де Ланнуа отдала должное скромному завтраку, принесенному ей Элоизой. Пока Мари не вернулась с подготовленным лейтенантом швейцарской гвардии отчетом, Ее Светлость спокойно обдумывала утренние новости. Во-первых, отчего не было известий от графа дАртаньяна, который по обыкновению передавал через герцогиню все новости о ночных происшествиях для утреннего доклада Ее Величеству королеве-матери. Во-вторых, отчего маркизе де Руже вздумалось ехать к сыну в такую рань? Не случилось ли чего с маршалом? Человек прибывший из трактира, наверняка приехал во дворец с докладом. Но к кому? И о чем? Если бы знать все и обо всем, а не довольствоваться слухами и сплетнями, разносимыми лакеями и горничными. Тут в пору позавидовать месье Фуке, пользующемуся самой разветвленной сетью шпионов. На секунду рука герцогини замерла в воздухе, так и не донеся румяную еще горячую булочку до вазочки с варьеньем. А отчего бы и нет? Если человек прибыл к месье Фуке, то мадам де Руже не могла не узнать... значит, она все еще доверяла виконту и соответственно узнала о чем-то от него. Мадам де Ланнуа ни на секунду не поверила бы, что префект де Ла Рейни стал бы извещать маркизу о чем-либо. Но, пустое. Что бы там ни случилось, Мари-Луиза пока об этом не узнает. Если конечно же не послать Мари намеренно разузнать о случившемся. Впрочем, лейтенант Дезуш вполне мог бы отписать в своем отчете о том, что такого могло случиться ночью. Но задала ли она вопрос о маркизе де Руже? Тут герцогиня с сожалением опустила плечи и голову, ведь задав вопрос о фрейлинах из свит обеих королев, она совсем упустила из виду, что маркиза де Руже не состояла в свите королев, а значит, если швейцарец не проявит должной сообразительности, то отчета о действиях и передвижениях маркизы, а заодно и месье Фуке, герцогиня не узнает. Послать ли еще одну записку к лейтенанту?
Но уже самое время отправляться к королеве, как только Мари принесет ответ от лейтенанта.

- Мадам, - тихий голос камеристки прозвучал совсем близко к уху герцогини, она немедленно открыла глаза, не столько потому, что ее позвали, сколько от того, что почувствовала, что кто-то забрал чашку из ее руки, - Записка от господина Дезуша, мадам.

- Да, да, хорошо, - герцогиня улыбнулась, виновато и коротко, как делала это всякий раз, когда дремота одолевала ее, забирая у действительности. Неужели она уже стала такой старухой, что засыпает на ходу, или это недосып вследствие двух почти бессонных ночей?

- Предупреди госпожу де Моттвиль, что я сейчас же прибуду к Ее Величеству, как только королева изволит принять меня, - сказала мадам де Ланнуа, пробежав глазами по ровным убористым строчкам записки, содержавшей обстоятельный отчет швейцарца. Упоминание имен суперинтенданта и матери маршала дю Плесси-Бельера заставили герцогиню удовлетворенно улыбнуться, лейтенант понял то, что от него требовалось и сделал подробный отчет о всех передвижениях во дворце в поле зрения его гвардейцев, даже упомянув молодого маркиза де Виллеруа, арестованного мушкетерами графа де Ресто, и молодого мадьярского князя, замеченного с вновь прибывшей ко двору маркизой де Винье "в час деликатный и поздний для дам свиты их величеств".

3

Отправлено: 15.03.14 20:52. Заголовок: Вечер, после семи ча..

// Дворец Фонтенбло. Приемная Ее Величества Анны Австрийской //

Вечер, после семи часов.

В камине тихо и уютно потрескивал огонь, пожирая пахнущее смолой полено. Свет его пламени ярко освещал стоявшее рядом кресло и сидевшую в нем пожилую женщину. Она держала в руках глиняную чашку с горячим настоем, испускавшим тонкую струйку пара, и прислушивалась к тихой речи своего собеседника, занявшего табурет напротив нее. Изредка мадам де Ланнуа поднимала чашку и делала неспешные маленькие глотки, отпивая обжигающую небо жидкость.

- Значит, по-Вашему, мой дорогой Арман, у маркиза были основания подозревать кого-то из личного окружения королевы? - переспросила мадам де Ланнуа, когда герцог окончил свой рассказ, - Но сам он ничем это не подтвердил? Даже более того, он ни словом не обмолвился о том, что побудило его производить обыск в покоях Ее Величества. Если это так, то и нам не следует говорить об этом. Вам не кажется?

Не желая ни опровергать догадки генерала, ни подтверждать их, мадам де Ланнуа избрала третий путь. Она предпочитала молчать о том, о чем уже более чем один человек строил догадки, угрожающе близкие к истине. Ей вспомнилась беседа с графиней де Суассон накануне вечером и смутные сомнения молодой женщины. И даже невысказанные мадам де Суассон предположения были достаточно прозрачны, чтобы понять их. А ведь они были опасны не только для тех, кто оказался замешанным в темных делах погибшего Шутолова, но и для тех, кто по своей воле или случайно оказались вовлеченными в расследование. Арест Франсуа-Анри только подтверждал то, что он оказался слишком близко к разгадке, но у него хватило ума не выдать свои догадки брату и так во-время появившемуся в его апартаментах префекту. И все же... на что могла пойти загнанная в угол женщина ради собственной безопасности и безопасности своей семьи, ради спокойствия мужа и будущности нерожденного еще ребенка? Если арест не заставит маркиза отступить... а если его брат дойдет до разгадки своими силами?

- Позвольте мне дать Вам совет, - произнесла мадам де Ланнуа после некоторого раздумья, - Маркиз при всем кажущемся легкомыслии, поступил верно, сложив свои полномочия и подчинившись приказу королевы. Некоторые сражения лучше проиграть, чем выиграть. Он был неосторожен, да. До глупого неосторожен. И если Вы сейчас догадываетесь о чем-то, то я настоятельно советую Вам забыть свои догадки. Иногда правда оказывается гораздо страшнее лжи. Займитесь другими ниточками, которые предоставил Вам Франсуа-Анри. Смерть месье Ла Валетта - это могильная плита, которая закроет всю эту историю, - она многозначительно кивнула и посмотрела в глаза де Руже, - Но все еще необходимо найти того, кто платил ему. И не только найти, нити, связывавшие Шутолова и того человека, но и доказательства. Будьте осторожны в Ваших поисках, герцог. Не совершайте те же ошибки, что Франсуа-Анри. Некоторые камни лучше не переворачивать вовсе. Что же касается убийства молодого человека из свиты Месье... - Мари-Луиза опечалено вздохнула, - Это ужасно, когда гибнут совсем юные. Но ведь это только догадки, что смерть этого молодого пажа может быть связана с гибелью Долорэс и со всеми прочими... событиями? Не спешите связать все эти дела в одно, Арман. Ведь кто-то мог желать зла. Ему самому или его другу. Он ведь подозревает, что кто-то ищет мести ему самому. А в чем он может быть замешан? Может быть некто решил воспользоваться тем, что происходит, чтобы скрыть истинные мотивы этого убийства? А может быть все было до банального просто... ссора, завязавшаяся драка... увы, и это отрицать невозможно. Однако.. однако же, время позднее, мой дорогой герцог. Вам уже пора. Спасибо за то, что не забываете старую женщину и балуете вниманием. Мне очень полезно знать о деталях Ваших расследований. Ведь этим интересуется и сама королева-мать. Я непременно доложу Ее Величеству обо всем.

Она допила настой и позвонила в колокольчик.

- Мари, принеси мою шаль, голубушка. И проводи месье де Руже. Арман, я бы хотела поговорить с Вами и о другом... более деликатном деле. Но, к сожалению, я вынуждена уступить Вас Вашим же обязанностям. Вас наверняка ждут в Большом Салоне. Вы, как маршал двора, обязаны присутствовать при встрече с послами.

- Мадам, месье Никола де Ла Рейни ожидает в гостиной статс-дам, - доложила служанка, забирая из рук госпожи еще горячую кружку, - Прикажете просить его? С ним и другой человек... такой важный, должно быть доктор или судья.

- Это месье Кольбер. Да, проси их обоих, Мари, - герцогиня протянула руку молодому человеку и мягко пожала его ладонь, - Берегитесь поспешных выводов, мой дорогой Арман. И не только в Вашем расследовании. В сердечных делах тоже опасно спешить с выводами, - добавила она, улыбнувшись замешательству, вызванному на лице генерала, - Вы слишком явно не желаете затрагивать некоторые темы, друг мой, чтобы это не бросалось в глаза. Ну же, поспешите теперь. Негоже это, чтобы двор лишился своего маршала из-за старушечьих разговоров.

Когда генерал вышел, мадам де Ланнуа с живостью, которая поставила бы под сомнение ее годы, вскочила с кресла и подошла к туалетному столику. Критически осмотрев складки своего платья, она оправила их. Затем также старательно расправила тонкую черную паутинку кружев на рукавах и воротнике, поправила чепец и еще раз взглянула на себя в зеркало, стоявшее на туалетном столике.
Оставшись довольной опрятным и строгим видом и полным отсутствием следов беспокойства и поспешных приготовлений, она устроилась в кресле, готовая к разговору с господином префектом.

4

Отправлено: 17.03.14 19:53. Заголовок: У Никола всегда было..

// Дворец Фонтенбло: Королевская канцелярия. 4 //

У Никола всегда было двойственное отношение к той части королевских дворцов, где располагались апартаменты приближенных королевской семьи. Таинственность, окружавшая этих людей по большей мере была ими же самими надуманной, и все же, попадая в эти стены, он каждый раз ощущал незримое напоминание самому себе о той великой разнице между его скромным положением королевского докладчика от Канцелярии Его Величества и сильными мира сего.

- Сюда, господа, - тихо произнесла служанка герцогини де Ланнуа, указывая Ла Рейни и сопровождавшему его Кольберу на небольшую комнату перед будуаром герцогини де Ланнуа, - Герцогиня примет Вас сейчас же.

- Ее Светлость не одна? - спросил Ла Рейни, но скромная служанка только присела в неловком книксене и оставила их, - Что скажете, месье Кольбер? Эта поспешность... герцогиня вряд ли позволила бы себе пропустить столь важное событие как прием послов. Однако, она здесь. И не одна... если конечно она не беседует сама с собой. Старикам это становится свойственно с годами. Впрочем, мадам герцогиня вряд ли из таковых.

Хмыкнув в кулак, Никола Габриэль прошелся от одной стены к другой, наткнувшись по пути на маленький столик на витых ножках с львиными когтистыми лапами. Небрежно подвинув сей малополезный по его мнению предмет мебели, он едва не задел при этом другой столик, повыше первого, на котором как на постаменте возвышалась высокая ваза с цветами.

- Хм... и живые к тому же... кто же это так щедр, чтобы посылать живые цветы в марте? - проворчал Ла Рейни, скрывая неловкость, - Знавал я в Париже одного садовника, торговавшего самыми ранними цветами... оказалось, что мошенник вовсе не выращивал их в своей оранжерее, а срезал в садах Люксембургского дворца. Проходимцу переломали все суставы в руках, покуда выпытывали правду. После отпустили, конфисковав и дом и все имущество в пользу короны. Не знаю, где то он теперь промышляет... скорее всего там же, где и все бедолаги вроде него, в одном из Дворов Чудес.

Откровения бывшего полицейского закончились сами собой, когда дверь в будуар герцогини тихо скрипнула и в комнату вышел высокий молодой человек с лицом серьезным и бледным, на котором лежала печать угрюмой задумчивости. Строгий военного покроя камзол и безупречная черная шляпа с плюмажем из белоснежных перьев. Ла Рейни сразу же узнал в нем генерала де Руже, старшего брата маршала дю Плесси. Поприветствовав генерала вежливым поклоном, префект не решился заговорить с ним, уловив во взгляде молодого человека нежелание отвлекаться от занимавших его мыслей. Неудачно-то как, подумал Ла Рейни, но, не все же ловить по два зайца в одни силки. Ему удастся переговорить с мадам де Ланнуа, и возможно, то, что он не смог узнать от самого генерала, он выведает так или иначе от его крестной матери.

- Господа, пожалуйте. Ее Светлость ожидает вас, - пригласила их маленькая служанка.

Никола Габриэль сгреб в обе руки свою шапочку и вошел в будуар графини первым. Он остановился на пороге, ожидая позволения приблизится, и поклонился по примеру Кольбера, ох уж эти дворцовые условности.

- Мадам, если мне будет позволено, я бы перешел к делу сразу же, - заговорил Ла Рейни, выпрямившись и все еще комкая свою шапочку в руках.

После их короткого разговора в приемной маркизы де Руже, он убедился в том, что мадам де Ланнуа принадлежала к той редкой группе людей, которым не были необходимы условности. И потому он сразу же перешел к сути без утомительных излишних вступлений.

- Я знаю, что полагается дожидаться вопросов и иметь удовлетворительные ответы. Но, позвольте мне опередить Вас. Удовлетворительных ответов у меня все равно нет, а тратить Ваше и свое время на пустые слова я не считаю уважительным к Вашей Светлости. Расследование относительно недавнего несчастья с молодой особой по имени Долорэс, состоявшей на службе в свите Ее Величества, привело к выводу, что смерть ее не была случайной. Это преднамеренное убийство, мадам, а не несчастный случай, как было объявлено сразу после обнаружения ее тела. К сожалению, я не могу опровергнуть этот вывод никакими доводами. Я готов подтвердить это под присягой, если потребуется. Но вместе с тем, я намерен просить Вашу Светлость ходатайствовать перед Ее Величеством о том, чтобы нам было разрешено покуда не оглашать эту версию. Это необходимо для ведения следствия. Пусть лицо или лица, совершившие это злодеяние, пока пребывают в уверенности, что им не грозит разоблачение. Может быть тогда, они будут менее осторожны и выдадут себя. Убийство молодого человека в гостевых покоях, как раз подтверждает, что это именно так. Но, может быть у господина генерала есть другие соображения по поводу этого? Будет ли мне позволено поинтересоваться, мадам, о том, к каким выводам пришли генерал де Руже и лейтенант мушкетеров после того, как допросили друга убитого?

5

Отправлено: 19.03.14 23:02. Заголовок: - Вы обяжете меня эт..

- Вы обяжете меня этим, месье Ла Рейни, - ответила мадам де Ланнуа на скупое приветствие префекта и указала мужчинам на табуреты, один возле камина, который только что занимал герцог де Руже для префекта, другой чуть в стороне для Кольбера.

Она сложила руки на коленях и молча слушала рассуждения Ла Рейни, лишь изредка издавая вздох, как будто собираясь сказать "да да, именно так, месье" Все то, что о чем он рассказывал ей, перекликалось со словами Армана. Правда, в рассказе ее старшего крестника было много сомнений, тогда как господин префект говорил обо всем определенно и так, словно для него самого все было уже вполне ясным делом.

- Простите меня, господин Ла Рейни, Вы определенно уверены в том, что бедняжку Долорэс убили? Это не догадки? Я передам Ее Величеству Вашу просьбу, месье. Разумеется, я полагаю, что королева будет согласна с Вашим предложением оставить все в тайне до окончательного разъяснения обстоятельств.

Ей было интересно, что именно намеревался сделать господин префект, зачем ему было темнить с обстоятельствами убийства служанки и умалчивать о смерти пажа и других смертях. Может быть, как и в случае со взрывом на Большой Лужайке у него уже есть на примете козел отпущения вроде бедного шевалье де Лоррена? Было удобным повесить всех собак на какого-нибудь молодого шалопая и благополучно закрыть глаза на происходящее. Дело разрешилось бы быстрее быстрого... да вот только, закончатся ли на том преступления в Фонтенбло?

- Месье де Руже полагает, что молодой человек, которого они допросили, ни в чем не повинен, - ответила мадам де Ланнуа, внимательно следя за реакцией префекта.

- А теперь, если Вам будет угодно выслушать меня, я поведаю, что ожидает от Вас Ее Величество, - холодно произнесла герцогиня, - Этим днем из покоев королевы была похищена шкатулка. Ее содержимое скорее всего состоит из документов, поскольку на вес она не была слишком тяжелой. Это были важные документы, месье префект. Кто бы не дерзнул похитить эту шкатулку, шел на великий риск. И тем не менее... но вот что удивительно, вместе со шкатулкой, были похищены также и бриллианты Ее Величества. Гарнитур из ожерелья, браслета, сережек и колец. Бриллианты были оправлены в золото, но могут легко выниматься... - дополнила герцогиня, припоминая то, что говорил ювелир королевы о старинном гарнитуре - ценность имели сами бриллианты, чистой воды и весьма искусной огранки, но не оправа, которую можно было с легкостью отдать в переплавку... как-то он выразился тогда "богатство Испании в камнях, а не в изделиях", отчего-то именно этот факт вдруг пришел на память Мари-Луизе.

- Не знаю, зачем вору могли понадобиться легко узнаваемые драгоценности. Разве что у него есть связи среди воров, кому он сможет сбыть эти бриллианты. В любом случае, они похищены из покоев королевы, - более сурово продолжала мадам де Лануа, - и Ее Величество желает вернуть их. Это собственно и все. Скорее всего, если Вы пустите своих людей по следу этих бриллиантов, то отыщется и шкатулка. Помните, месье префект, ее содержимое может оказаться куда ценнее бриллиантов королевы. Ее Величество ждет от Вас незамедлительных действий и результатов. Положительных в этот раз.

// Дворец Фонтенбло. Большой Салон //

6

Отправлено: 21.03.14 00:14. Заголовок: Сухость, с какой они..

Сухость, с какой они были встречены мадам де Ланнуа не бросилась бы в глаза Ла Рейни, привыкшему к тому, что придворные, начиная от низших рангов и до принцев крови, всегда смотрели на него свысока, если дело не касалось лично их. Он не обратил бы внимания и на краткость ответов герцогини, словно не желавшей расставаться с каждым произнесенным ей словом, если бы не их недавний разговор, когда Ее Светлость была настроена на более любезный тон. Подозрение, что мадам де Ланнуа намеренно что-то скрывала от него и не желала выдать, все возрастало, тогда как герцогиня не оставляла никаких зацепок для продолжения беседы.

- Все верно, мадам. До окончания расследования я считаю разумным не распространять лишние слухи... пардон, сведения, о произошедшем. Это может навредить репутациям людей, косвенно замешанных, но не виновных.

Да, он прекрасно видел по выражению лица герцогини, что именно она имела в виду. Наверняка ни для кого при дворе уже не было тайной то, что де Лоррен оказался козлом отпущения в не слишком то чистой игре. Но если одни склонялись к мысли, что так или иначе зарвавшийся миньон герцога Орлеанского заслуживал бесплатный постой в королевской тюрьме, и прикрывали глаза на обстоятельства "справедливого наказания", то другие видели в случившемся опасный прецедент, когда полицейское расследование вмешивалось в дела двора, что было немыслимо, даже если дело шло о расследовании заговора против короля и покушения на убийство. К какой именно партии склоняла свои симпатии мадам де Ланнуа было нетрудно догадаться, ведь следующей "невинной" жертвой стал ее же крестник. И хотя, арест маршала никоим образом не касался ведомого Тайной Канцелярией следствия, Ла Рейни справедливо подозревал, что наветы на дю Плесси и совет отстранить его от двора исходили именно от него.

Поставив его перед фактом того, что на самом деле произошло в покоях королевы-матери, герцогиня передала приказ королевы разобраться и найти виновных. Прислушиваясь к голосу герцогини и треску занявшегося пламенем полена в камине, Ла Рейни некоторое время молчал, раздумывая над представленными ему фактами.

- Если мне дают полный карт-бланш на ведение поисков, то я могу заверить Вашу Светлость в том, что сейчас же займусь этим делом. Не могу сказать, связано ли это похищение с другими событиями. Уверенности в этом у меня нет. А догадкам покуда не место. И не время, как Вы правильно изволили заметить. Я сейчас же дам указание всем моим агентам присматриваться к любому признаку появления этих бриллиантов... кстати, не странно ли, что в один и тот же день по странному стечению обстоятельств пропадают бриллианты королевы и бриллианты де Грамонов. Граф де Гиш так и не сумел представить мне свои бриллианты в доказательство того, что это не он был замешан в случившейся в галерее Франциска дуэли вчера ночью.

Приподняв брови вверх, Никола Габриэль взглянул на герцогиню с самым невинным выражением, будто и сам был удивлен тому, что о дуэли, имевший место в стенах королевского дворца, еще не прознала сама мадам де Ланнуа.

- Да, это было вчера вечером... незадолго до полуночи. Я обнаружил следы крови на полу в галерее и валявшееся там же оружие, которое видимо позаимствовали дуэлянты или их секунданты. Зацепки есть. И они ведут к графу де Гишу. Как бы не пытался этот молодой человек увильнуть от ответов, но бриллианты говорят не в его пользу. Их нашли рассыпанными на полу там же. И граф утверждает, что они не его. И в то же время именно сегодня из его комнаты пропал именно такой гарнитур. В общем, странно все это... странно. Не хватало нам еще грабежей.

Отметив нетерпение в тоне статс-дамы Ее Величества, Ла Рейни поднялся с табурета и сделал знак Кольберу.

- Не стану отнимать Ваше драгоценное время, мадам. Заручаюсь Вашей поддержкой и милостивым одобрением со стороны Ее Величества. Я постараюсь уже сегодня до полуночи прислать подробный отчет Ее Величеству. Лично или через моего секретаря.

// Дворец Фонтенбло. Королевская гардеробная //

7

Отправлено: 27.07.15 22:27. Заголовок: Дворец Фонтенбло. Вн..

Дворец Фонтенбло. Внутренний двор перед Королевским крылом

Если судьбе было угодно отказать Франсуазе в благоволении сегодня, то теперь молодая вдова была в шаге от того, чтобы несчастья ее приняли необратимый характер, окончательно став для маркизы злым роком. Представить, что пришедшая в чувства сестра со всем тщанием описывает злоключения Фани на балконе, где присутствует свита обеих королев, Мадам и Месье, а быть может и кто-то из участников турнира. О нет,  думать о том, что её неуклюжесть станет главной сплетней вечера и отец, Её Величество Мария-Терезия, а, быть может, Арман услышат это в той версии, которая покажется Катрин наиболее красочной и достойной всеобщего внимания, Франсуаза не находила в себе сил. Самый короткий путь к покоям герцогини в этом состоянии оказался для маркизы тяжелым квестом. Несчастные лакеи старались изо всех сил, дабы драгоценная ноша, сравнимая с фарфоровой статуэткой, оказалась в апартаментах статс-дамы как можно скорее, не получив новых увечий.

Сжимая плечи руками, чтобы, чего доброго, не лишиться чувств или не потерять шаткого равновесия, Фани почти забыла о том, что нынче судьбу ее решили за неё, а она с готовностью, беспрекословно, приняла выбор, сделанный за нее, как когда-то, когда отцовским словом она была обещана чужому, незнакомому человеку, лишенному личной заинтересованности в её персоне. Конечно, маркиза отдавала себе отчет, что в этот раз могла обернуть сложившиеся обстоятельства в свою пользу, отказаться от сомнительного сватовства и не сделаться заочно невестой человека, едва ли питавшего к ней хоть какие-то чувства. Может статься, он с трудом вспомнит меня – справедливо рассудила маркиза д’Отрив, когда наконец их процессия вновь оказалась под сводами дворца. Но прежде всего, принятая и подтвержденная ложь об их обручении с маршалом дю Плесси была единственным средством уберечь младшего из братьев от  гнева королевы и незавидной доли изгнанника или узника Бастилии. Убеждения и пржде помогали Фани сохранить уверенность и рассудительность. Но в этот раз всё складывалось иначе… ей все труднее было найти силы не отчаяться. Это злосчастное падение будто призвано было высшими силами завершить то, чему начало было положено воркованием Катрин де Арманьяк. О она бы не поверила, она убедила бы себя, принять услышанное за сплетню,  возможно, она сумела бы поговорить с Арманом, если бы не тот взгляд. Почему так отчетливо и твердо видела она в этом взгляде благоговение? Должно быть потому, что не сложно отличить то, что видишь впервые, от всего, что смела рассмотреть или принять на свой счет дама когда-либо в своей жизни.

То ли лекарство прекращало своё воздействие, то ли источник боли сменился и уже не поддавался излечению столь же скорому, сколько ушиб или синяк, но Фани стало совсем зябко, и она задрожала, чувствуя, как в глубине груди зарождается тяжелый и горький ком боли и разочарования.
Портшез аккуратно поставили у дверей в апартаменты мадам де Ланнуа. Один из лакеев бережно, даже с некоторой опаской поднял маркизу на руки, чтобы помочь ей добраться до постели. Несколько смущенный ответственностью, возложенной на него доктором Ламаром, он чуть склонил голову, пряча заалевшие щеки. Лакеи покинули покои герцогини, оставив вместо себя суетливых служанок.

- Я лишаю Вас общества Её Величества и наблюдения за событиями турнира… ведь вы могли насладиться этим вечером, мадам, а вместо того я обременяю Вас своим присутствием… это ли не хлопоты, но всей душой спасибо – она коротко улыбнулась и тут же поморщилась. Ей надлежало избавиться от обуви, и какими бы расторопными ни были придворные камеристки, задача представлялась неразрешимой. Лодыжка опухла и приобрела багряный оттенок.

Фани вдруг совершенно отчетливо припомнила, как в детстве, играя на одной из лужаек, она зацепилась носком туфли за выступавший корень вяза и едва не разбила лицо о камни, которыми были вымощены дорожки. Жилистый, немного долговязый мальчик схватил её за руку прежде, чем она очутилась на земле, уберегая от неприятностей.
- Здесь всегда так, мой брат падал здесь трижды, каждый раз разбивал нос в кровь – мальчик светло улыбнулся, помогая Фани подняться.

Короткое солнечное воспоминание из детства было вызвано к жизни мыслями о братьях де Руже, которые в далеком детстве соседствовали с Виллеруа и часто оказывались вовлечены в общие игры. Тем мальчиком был Франсуа-Анри, немного задиристый, но внимательный, он редко играл с ней…. С Арманом они могли поговорить о книгах, о братьях, о ее сестре, хотя это случалось редко, но эти беседы она помнила и теперь….

Она не могла лукавить, теперь из всех она хотела бы видеть только его… Отец непременно выскажет своё недовольство и сожаление в весьма нелестной для дочери форме, дядюшка призовет ее вознести молитву, что падение не имело более страшных последствий… Катрин, о, Бог милостив, пусть она останется в окружении прочих придворных дам и не пожелает явиться с визитом в ближайшее время. Она с благодарностью посмотрела на герцогиню.

- Конечно, если возможно, пусть лучше его светлость узнает о случившимся прежде, чем все обрастет неправдоподобными и пугающими подробностями. И, если Вас не затруднит, Её Величеству пусть передадут, что я не смогу быть этим вечером в ее свите…возможно сообщить её новому идальго – малыш Баркароль, он конечно, станет переживать, но сможет с меньшим пафосом сообщить королеве о неприятности с попавшей в опалу статс-дамой.

– Мне бы не хотелось вызвать больший гнев Её Величества тем, что я… - Фани растерялась, разве можно представить, что кроме её лжи, почти предательства королеву тронет хоть что-то относительно её персоны? – Впрочем, не стоит теперь чуть позже, возможно…чтобы не отвлекать ее от турнира…это неловко – молодая вдова крепко прикусила щеку изнутри, судя по всему даже до крови.

Ей наконец, удалось разуться и теперь она в не слишком удобной позе застыла на кровати герцогини.
На мгновение лицо маркизы сделалось совершенно бледным, она прикрыла глаза и задохнувшись сжалась…Волна боли пронзила её от ног до шеи и солнечным сиянием обжигающего удушья разошлась по всему телу.

8

Отправлено: 01.08.15 00:13. Заголовок: В покоях герцогини д..

В покоях герцогини де Ланнуа, крошечных, как и у всех придворных, которым выпало счастье ютиться непосредственно в замке, а не в прилегающей к парку деревушке, было тепло. Пахло горящим деревом, лавандой и розмарином – должно быть, камеристки герцогини топили камин не только дубовыми дровами, но и сухими травами. Оставив несчастную маркизу на попечение служанок, Ламар велел лакеям вынести портшез на лестницу и отправил их в разные стороны: одного в свою комнатку на чердаке за бинтами и прочими припасами, а второго – на поиски подходящих дощечек для лубка, в который следовало поместить сломанную ногу.

Одна из служанок, суетясь и охая, освободила ему краешек туалетного столика и принесла из буфетной кувшин воды, подсвечник и большую кружку. Королевский врач пристроил свой деревянный сундучок на свободное место и, вооружившись пинцетом и мензуркой, быстро смешал свежую порцию болеутоляющего. За его спиной маркиза что-то говорила своей благодетельнице, но Ламар старался не вслушиваться в слова. Наконец, герцогиня отошла к бюро и заскрипела пером по бумаге, должно быть, писала записку отцу госпожи Отрив, а может, самой королеве.

- Может, госпоже маркизе следует раздеться? – робко пискнула одна из камеристок, суетившихся вокруг кровати.

- Надо пустить кровь, - авторитетно заявила вторая. – Посмотри, как ножка-то распухла. Страсть какая! Гангрена, как есть гангрена!

Медик сердито звякнул ложечкой о стакан с опиатом, и женщины тут же притихли. Маркиза сидела на кровати в той же неловкой позе, в какой ее усадил лакей, видно, боялась шевелиться. Глаза ее были закрыты, и по бисеринкам пота на лбу и трагически сжатым губам было очевидно, что действие первой порции обезболивающего уже практически прошло.

Ламар поднял с покрывала холодную, влажную руку молодой женщины и вложил в нее стакан.

- Выпейте, Ваша Светлость, вам станет легче. А этих клуш не слушайте. Нога ваша опухла, это верно, и через пару-тройку часов станет еще толще, чернее и страшнее с виду, но так и должно быть при переломе. Никакую кровь я вам пускать не стану, она вам еще пригодится, а денька через три-четыре, если вы будете умницей и не станете разгуливать по замку без моего разрешения, отек спадет сам собой. Недельки через три мы с вами начнем потихонечку наступать на ногу, а там уже и до поправки будет недалеко.

- Платье бы снять… - вновь завела одна из камеристок.

- Всенепременно, мадам, - мэтр важно кивнул, соглашаясь с разумным предложением. – Как только мое снадобье подействует, мы с вами устроим госпожу маркизу как можно удобнее и избавим ее от платья и корсета. Ну а пока лучше ее не беспокоить. И вот что, сударыни, добудьте-ка нам льда для холодного компресса. От него всяко будет больше пользы, чем от вашего кудахтанья.

Он осторожно пощупал багровеющую лодыжку, наблюдая за лицом молодой вдовы. Даже самому сильному средству требовалось время, чтобы в достаточной мере притупить боль.

9

Отправлено: 01.08.15 23:20. Заголовок: Благодарение богу, к..

Дворец Фонтенбло. Внутренний двор перед Королевским крылом

Благодарение богу, камеристка мадам де Ланнуа оставалась в покоях королевы и была занята распутыванием ниток, запутавшихся в неоконченной вышивке герцогини, которой та давно уже перестала уделять должное внимание. Вместе с ней коротала время служанка мадам де Моттвиль, так что герцогине даже не пришлось посылать за дополнительной подмогой.

- Мари, вели лакеям принести побольше воды. И пусть истопник принесет больше дров, здесь ужасно холодно. Как можно было не заметить, что огонь в камине почти погас?

Сама того не желая Мари-Луиза выдавала свое волнение, отдавая приказы камеристкам, повторяя их снова и заставляя молодых женщин еще больше суетиться.

- Это не хлопоты, моя дорогая. Это всего лишь попытка перестать волноваться, - призналась мадам де Ланнуа, заметив в зеркале собственное побледневшее отражение, - Я уже со вчерашнего дня сама не своя. И если быть честной, я даже рада, что Вы согласились на мое приглашение. Мне очень не по себе в этой комнате.

Последнюю фразу она прошептала так тихо, словно ветерок прошелестел тонкими листами открытого на Евангелии от Луки Писания, лежавшего на столе.

- Мари, будь любезна, не умничай, - немного резким тоном герцогиня пресекла спекуляции молодых всезнаек, кудахтавших как две клуши возле маркизы, пугая и молодую женщину, и самих себя еще больше своими нелепыми предположениями.

В дверь постучали и герцогиня, презрев свое положение и привычку отдавать приказы из своего удобного глубокого кресла у камина, самолично направилась к двери.

- Истопника не нашли, мадам. Уже второй день его, шельму, не видно нигде. Но дровишки принесут, - рапортовал старший лакей, не сразу заметив в тени лицо самой гофмейстерины двора Ее Вдовствующего Величества, - Ой, мадам герцогиня, простите... уж я то собирался как раз доложить мадам Саган, старшей камеристке. Нету нигде этого шельмеца. Ну вот мы и с ног сбиваемся, чтобы все камины во-время растапливать.

- Меня это не касается, сударь, - сухо ответила мадам де Ланнуа и чуть более мягко добавила, - Но, будьте любезны обождать. Мне надобно послать срочную записку. Надеюсь, кто-нибудь из дежурных пажей на месте?

- Малыш Реми де Сен-Жан дежурит в приемной Ее Величества. Бедняге досталась короткая палочка, - ухмыльнулся старший лакей, красноречиво скосив глаза в сторону, - Проигрался он, вот и остался в карауле на весь вечер. Ежели Вы его послать изволите, то уж помилосердствуйте, позвольте ему остаться на турнире, хоть глазком одним взглянуть.

- Это возможно, если только месье де Сен-Жан успеет вернуться на свой пост до конца турнира, - строго ответила мадам де Ланнуа, между тем наскоро составляя записку для герцога де Руже.

- Я отправлю за герцогом, моя дорогая, - сказала она Франсуазе, подняв голову, - Ему следует знать... а уж позвать ли сюда маршала или нет, пусть он сам решит, - добавила она, дополнив записку еще одной строкой.

- Вот записка. Велите пажу передать ее лично в руки герцогу де Руже, - голос мадам де Ланнуа прозвучал достаточно громко и, возможно, о ее распоряжении узнала не только маркиза дОтрив, но и хлопотавшие вокруг нее служанки.

На лице герцогини было написано явное неудовольствие из-за непрестанного щебетания болтливых служанок и она согласно кивнула доктору Ламару, когда тот распорядился принести льда для компресса. О, она бы отослала болтушку Мари хоть к самому Северному морю, лишь бы на несколько минут доставить бедной Франсуазе тишину и покой.

- Доктор, я хоть и не столь же расторопна в силу моих лет, но в молодости мне доводилось служить в качестве камер-фрейлины у королевы Марии Медичи. Тогда туалетами королев заведовали ее фрейлины, а не камеристки. Вы можете рассчитывать на мою помощь. И на мое молчание, - многозначительно добавила она, как только после ухода камеристок наступил короткий момент тишины.

- Вы слышали, Франсуаза, доктор сказал, что уже через несколько дней отек пропадет, а через недельку-другую Вы уже будете на ногах. Как Вы себя чувствуете, моя дорогая? - спросила она у маркизы, участливо кладя ладонь на лоб, не столько чтобы узнать, не было ли у нее жара. сколько ради того, чтобы успокоить ее теплом своей ладони, - Я послала за герцогом... за Арманом де Руже, - шепнула она, поясняя, к какому именно герцогу было адресовано ее послание.

10

Отправлено: 17.08.15 23:32. Заголовок: // Дворец Фонтенбло...

// Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч, Королевский Балкон //

- Это здесь, месье. Дверь в комнату герцогини де Ланнуа шестая по коридору, - одна из служанок, прибиравших в приемной Ее Величества, указала де Руже на ряд одинаковых дверей в длинном коридоре апартаментов статс-дам и фрейлин свиты королевы-матери.

Поблагодарив за помощь вежливым кивком головы и причитавшейся за службу скромной оплатой в пять су, Арман ступил в узкий коридор, освещенный свечами в двух канделябрах, висевших у каждого входа. Проходя мимо дверей, герцог отметил, что на некоторых из них были сделаны надписи мелом - "мадам де Моттвиль", "мадемуазель де Лурье", "мадам де Фонтрей". Некоторые надписи дополнялись приставкой "для", но таких он заметил только две и одна из них была на двери в комнату мадам де Ланнуа.

Увидев имя крестной, де Руже остановился. Он поднял было руку, чтобы постучаться, но замер и подождал, прислушиваясь к голосам. А что если, герцогиня вовсе не ждала его прихода, а только дала знать о том, что с Франсуазой случилось несчастье? А вдруг он прочел в записке лишь то, что хотел увидеть, пропустив действительно важные сведения? Просьба прийти немедленно могла быть плодом его воображения, а в действительности же крестная сообщала ему о инциденте, случившемся с нареченной его младшего брата.

"Нареченная..." - каким странным показалось ему это слово теперь, когда отхлынули эмоции первых часов волнений и новость о внезапной помолвке Франсуазы с Анрио перестала быть настолько шокирующей. Рука невольно потянулась ко внутреннему карману, чтобы достать записку и перечитать ее снова, прежде чем огорошить и мадам де Ланнуа, и тем более Франсуазу своим непрошенным визитом.

- Ой, месье, месье, осторожнее! - вскрикнул тоненький женский голосок из-за спины и Арман едва успел замереть на месте, чтобы не оказаться облитым горячей водой из кувшина, который служанка несла в комнату герцогини, - Не сочтите за труд, месье, не могли бы Вы приоткрыть для меня дверь, - попросила служанка, перепутавшей в неровном желтоватом свете темно-синий генеральский камзол с ливреей лакея из королевского дома.

- Да, прошу Вас, - де Руже тут же надавил на дверную ручку и отступил в сторону. пропуская служанку перед собой.

Взгляд его встретил взгляд крестной, оказавшейся прямо напротив двери и, ни минуты не раздумывая, герцог вошел в ее комнату. Правильно или нет было истолковано полученная им записка, он всегда мог оправдать свое появление желанием позаботиться о здоровье будущей невестки.

- Мадам, я получил Вашу записку и решил явиться самолично, - проговорил де Руже и тут же послышался тихий вскрик и всплеск воды из слишком резко опрокинутого кувшина.

- Надеюсь, я не помешал? Вы позволите мне поговорить с маркизой? -
спросил он, не решаясь ступить дальше, чтобы не нарушить покой Франсуазы, лица которой он не мог увидеть за задернутым пологом постели, - Вы написали, что случилось несчастье. Что произошло? Что с мадам Отрив?

За внешней холодной сдержанностью герцога трудно было почувствовать переживания, бурлившие в нем. Его голос был ровным и таким же спокойным как обычно и только сжатые в руке перчатки, которые он успел снять по дороге к покоям мадам де Ланнуа, выдавали скорее волнение, чем невежественное пренебрежение приличиями.

11

Отправлено: 18.08.15 20:07. Заголовок: Избавить маркизу д&#..

Избавить маркизу д'Отрив от тугого корсета и платья оказалось не столь уж простой задачей для мадам де Ланнуа. Еще минуту назад готовая отослать и вторую служанку в самый дальний конец дворца, только бы избавить маркизу и доктора от необходимости слушать бессмысленную болтовню, герцогиня была рада ее помощи. В четыре руки дело спорилось скорее и, хотя, сама Франсуаза не издала ни звука сквозь плотно сжатые губы, мадам де Ланнуа вздрагивала при каждом неосторожном движении дрожавших рук и молила господа, чтобы лекарство доктора Ламара облегчило боль бедной женщине, претерпевавшей невероятные муки.

- Компресс, мадам герцогиня! - воскликнула Мари с порога комнаты и простучала каблучками деревянных сабо, подбежав к постели маркизы, - Ой, бедненькая... а лицо то бледное какое... жуть, - прошептала она и из ослабевших рук едва не выпал горшок с драгоценным льдом для компресса.

- Смотри, растяпа! Сейчас все расплещешь и рассыплешь! - прошипела ей на ухо вторая камеристка и отвела в сторону туалетного столика, превращенного в хирургический инструментарий.

Затем Мари была отправлена за свежими простынями для бинтов к старшей камеристке. Услышав о случившемся несчастье, мадам Саган отправила одну из камеристок королевы за горячей водой, а сама заглянула в комнату к герцогине. Пользуясь своим положением, мадам Саган была не прочь выведать свежайшие новости о состоянии маркизы и между прочим передать мадам де Ланнуа самолично жалобу на нового истопника, который не появлялся на службе уже второй день.

Отослав из комнаты еще один источник лишней суеты и разговоров, мадам де Ланнуа устало взглянула на доктора. Мэтр Ламар являл собой образец придворного врача - в меру спокойный и безразличный к женской болтовне, он тем не менее вовсе не был похож на чопорных докторов из консилиума, состоявшего при особе королевы-матери, к безучастным лицам которых мадам де Ланнуа так и не смогла привыкнуть за долгие годы придворной службы.

- Вы уверены, что перелом срастется так скоро, доктор? - тихо спросила герцогиня, пока служанка с неутихающей энергией болтала о пользе холодных компрессов вместе с кровопусканием и клистиром, о чем, якобы, слышала от знакомого аптекаря, а тот учился в парижском университете и даже состоял в списке кандидатов на включение в совет парижских практикующих хирургов.

- Милочка, дверь откройте, -
прервала рассуждения служанки герцогиня де Ланнуа, до слуха которой донеслись неясные звуки шагов за дверью, - Кажется, воду принесли. Теперь все, доктор. Вы можете проинструктировать Мари и меня. Мы будем сменять друг друга подле мадам Отрив всю ночь. Сколько потребуется. Мое дежурство у Ее Величества сегодня только до полуночи, потом меня заменит мадам Моттвиль и я вернусь к своим обязанностям сиделки, - на губах герцогини появилась слабая тень улыбки, - Не возражайте ни словом более, дитя мое, я настаиваю, - эти слова были обращены к Франсуазе, на лице которой было написано явное замешательство и угрызения совести из-за того. что она явилась причиной такой суматохи.

Дверь распахнулась и женщины вскрикнули от неожиданности, увидев на пороге молодого мужчину в темно-синем камзоле военного покроя. Мадам де Ланнуа улыбнулась еще шире и кивнула доктору. Она задернула полог постели чуть плотнее, чтобы у Франсуазы была возможность приготовиться к встрече, буде ей захочется переговорить с генералом с глазу на глаз, и мягко взяла доктора Ламара под локоть.

- А вот и наш герцог. Я посылала за Вами, дорогой Арман, - ответила она на немой вопрос доктора, объясняя появление неожиданного гостя, и на просьбу самого герцога, - Проходите же. Доктор, я полагаю, Вашей пациентке дозволяется принять посетителя? Мари, как только компресс будет готов, приложите его, как велел доктор. И, - мадам де Ланнуа бросила просящий взгляд в глаза Франсуазы, - Прошу Вас, не медлите позвать меня, как только будет необходимо. Доктор, я хотела задать Вам несколько важных вопросов.

Герцогиня заговорила с доктором самым конфиденциальным тоном, уводя его в сторону дверей, чтобы оставить молодых людей наедине, не считая служанки, которая готовила компресс со льдом, но в присутствии высокого гостя не решалась открыть рот, избавив тем самым общество от своей болтовни.

12

Отправлено: 22.08.15 07:46. Заголовок: Даже серьезные усили..

Даже серьезные усилия памяти, не позволили маркизе припомнить, когда в последний раз до этого вечера её персона становилась объектом внимания и заботы стольких людей разом. И пусть служанкам герцогини не оставалось иного выбора, как исполнить приказы госпожи и королевского медика, а мэтр Ламар отправлял привычную для себя миссию спасения здравия придворных, Франсуазе все происходящее виделось совершенно в ином ключе. Заботливая суматоха, аромат лаванды, тепло и негромкие разговоры, это было похоже на глубокое детство, в котором матушка была жива и находила недопустимым оставлять заботу о больных детях камеристкам или прислуге. В этих коротких, неясных воспоминаниях, как и теперь в немного шумном присутствии людей в крохотных покоях герцогини была необыкновенная благость и, вопреки трагичности обстоятельств, душевность.

Быть может Фани удалось бы заснуть даже не разоблачаясь, так в корсете полусидя на взбитых у изголовья подушках, однако, острые толчки боли, совпадавшие с биением пульса возвращали ее к реальности настойчивее, чем усталость клонила ко сну. Доктор Ламар заботливо помог ей принять новую порцию лекарство, маркиза не морщилась, не отирала лица, когда несколько капель настоя оказались на бледном подбородке, пролитые из стакана нетвердой рукой. Конечно, освобождение от боли не пришло мгновенно. Губы и горло вспыхнули прохладой, но нога казалась объятой пожаром, вид лодыжки был удручающим, Франсуаза потянулась пальцами к ужасающему отеку. Пальцы ее дрогнули и отдернулись, она и не заметила, что на внешней стороне руки у нее были неглубокие ссадины. Молодая вдова совсем забыла, что не только сломанная нога была последствием падения с лестницы. Думать о том, как выглядела она в этот миг, Фани не хотела, зрелище представлялось ей весьма удручающим. Королевский врач пообещал воздержаться от кровопускания...

- О, боюсь, даже в случае необходимости пустить кровь едва ли будет возможным, - она поймала короткий, удивленный взгляд служанки и перевела глаза на Ламара. - В юности обнаружилось, что моя кровь предпочитает покидать мое тело, нежели питать его...плохая свертываемость...так кажется это называют - она пожала плечами, всего лишь очередной недостаток, но здесь ей не перед кем было смущаться.

- Благодарю Вас, мэтр, - её холодные пальцы коснулись запястья Ламара, когда тот убирал с негромким стуком маленькие склянки и мерную ложку. - Я ни минуты не стану сомневаться, что Вашими усилиями скоро встану на ноги, - в голосе ее было больше уверенности, чем она в самом деле испытывала. Коротко улыбнувшись, Фани сжала ладонь в кулак, когда медик коснулся её сломанной ноги.
Внимание маркизы отвлекла мадам де Ланнуа, внимательно она выслушала все, что произнес доктор и тут е с готовностью вызвалась, в случае необходимости оказать любую помощь. Непрошенные слезы засветились в зеленых глазах мадам д'Отрив, даже ее сестре не пришло бы в голову выказать и половины того участия, что герцогиня. Удручающий и восхищающий факт.

Служанки герцогини не позволили маркизе высказать очередных слов сердечной благодарности. На перебой они принялись отирать её лицо прохладный марлей, избавляя бледную кожу от крошечных царапин- последствий недавней трагедии. Когда ее руку окунули в воду, чтобы промыть ссадины, Франсуаза вздрогнула. Мадам де Ланнуа послала за Арманом! В её притупленном опиатом рассудке эта мысль нашла отклик гораздо раньше, чем известие о том, что и её отец будет оповещен о случившемся. Она хотела спросить: "Зачем! Ему не нужно быть здесь и видеть меня...Вот так посреди турнира, когда он имеет возможность праздновать победу..." она так и не знала в чью пользу завершился турнир, но неуместное воображение неспешно изобразило картину чествования победителя молодой принцессой Орлеанской. Ревность? Неужели? Но с какой стати.

- Д..да, конечно, благодарю - запинаясь произнесла Фани, вместо всей удивленной ретирады, которая промелькнула у нее в голове.
Треск огня и обезболивающее совместными усилиями затуманили сознание Франсуазы, на короткое мгновение она окунулась в небытие, так, если бы это было полноводное озеро где-то у самых ее ног.

- А вот и наш герцог. Я посылала за Вами, дорогой Арман.

Голос герцогини был тих, но этого было достаточно, чтобы Франсуаза вздрогнула, совершая нырок из "спокойной воды", адреналин и волнение свели на нет действие опиата, а неловкое пробуждение укололо перелом и каждую из ссадин на коже маркизы болезненным импульсом.  Если бы ей не достаточно сил, то в ту же секунду из ее глаз брызнули бы слезы. Но она выпрямила спину, сжала меж собой пальцы рук и приготовилась встретить положенную порцию жалости так, чтобы не показать ни боли, ни разочарования.

13

Отправлено: 23.08.15 21:55. Заголовок: Арман не ожидал, что..

Арман не ожидал, что его приход внесет такую суматоху в маленькие покои герцогини де Ланнуа. Служанка, принявшая его за лакея, охнула и едва не расплескала горячую воду из фаянсового кувшина, камеристка герцогини одарила его неодобрительным взглядом, в котором сквозило осуждение от имени всех святых матрон с ветхозаветных времен. Только сама мадам де Ланнуа не изменила своему обычному радушию, приняв герцога с теплой улыбкой. Она тут же вспомнила о каком-то важном деле и увлекла доктора Ламара за дверь, предоставив молодым людям относительное уединение, если не считать громыхавшую посудой служанку и камеристку, колдовавшую над компрессом.

Нерешительность была написана на лице Армана, когда он сделал два несмелых шага к постели, закрытой от него тяжелым пологом. Заметив это, камеристка герцогини отодвинула полог и указала молодому человеку на табурет, предназначавшийся для доктора.

- Да присаживайтесь уж, месье. Ее Милости только что отвар дали, так что, покуда она не уснет, бедняжечка, развлечете ее беседой. А я как раз холодный компресс ей поставлю. Все как доктор велел.

Видимо, доктор Ламар пользовался бесспорным авторитетом и среди прислуги, раз даже самая несговорчивая из камеристок признавала его рекомендации как приказы, требовавшие неукоснительного исполнения.

- Благодарю, сударыня, - поблагодарил ее де Руже и присел на край табурета, едва осмеливаясь поднять глаза на Франсуазу, полулежавшую на огромных подушках.

Молчание длилось недолго, пока Арман дожидался, чтобы служанка, собрала пустые кувшины и вышла прочь. Он обернулся к камеристке, не проявлявшей такой же расторопности, и выдохнул. Наверное, Мари получила негласный приказ от мадам де Ланнуа не оставлять молодых людей наедине. Это не удивляло Армана, но и не радовало. Он подтянулся и расправил плечи, выпрямившись на табурете, словно находился на экзаменационном дознании перед коллегией генералов в военном ведомстве. Но перед ним была только маркиза д'Отрив, также как и он напряженно ожидавшая начала разговора.

- Я проиграл свой шанс выйти в финал турнира, - проговорил наконец Арман, так и не найдя ничего лучшего, с чего следовало начать их беседу, - И я этому рад. Иначе я не получил бы записку от мадам де Ланнуа, - пояснил он, подумав о том, что сказал легкомысленность, не подобающую защитнику цветов своей Дамы Сердца, - Что с Вами произошло, Франсуаза? Почему здесь был доктор Ламар? Это из-за него... - он отвел глаза от лица маркизы и так и не произнес имя ее нового нареченного, как будто это могло изменить случившееся, - Из-за помолвки?

14

Отправлено: 28.08.15 10:01. Заголовок: Ожидаем мы того или ..

Ожидаем мы того или нет, но за рассветом приходит закат и солнце тугим желтком исчезает за линией горизонта, чтобы освободить небосвод для белоликой луны. А утром, заря вновь, без чьего либо участия, возвещает начало нового дня первыми солнечными лучами. Есть в бытие то, что неизбежно, с чем следует примириться и принять как данность – с кротостью и почтением.

Перед бракосочетанием, получая родственное наставление от дядюшки, Франсуаза слышала нечто подобное, в елейной увещевательной речи архиепископа, желавшего вложить житейскую мудрость в юное сердце племянницы. Она была покорна и смиренна, как того требовали обстоятельства, почтение к семье и той участи, что как она верила, постигает ее также неотвратимо как рассвет или закат. Спустя время, одев траур по нелюбимому супругу, она вновь приняла то, что уготовил ей рок и все также безропотно, склонив голову в молчаливом согласии.

Теперь ей вновь предстояло без роптаний покориться решениям принятым за неё и даже вопреки желаниям ее собственного сердца, но в целях исключительно благих и богоугодных. Да и разве можно представить себе непокорность с ей стороны, когда речь шла не только о свободе, но и о жизни человека?! Она убедила себя, без сторонней помощи и проповедей, просто заставив себя вспомнить взгляд маркизы де Руже и непреклонность своей королевы в решении судьбы Франсуа-Анри. Но теперь, когда боль атаковала её тело, лишая силы сохранять сдержанность и кротость, когда генерал де Руже с несколько виноватым видом, нерешительно глядя в сторону спрашивал о её самочувствии, Фани хотелось отринуть привычную покорность, забыть о том, что велит христианский долг и просить Армана избавить её от терзаний души и совести.

Он выглядел печальным и даже уставшим. Нахлынувший было гнев, отступил, да, маркиза д’Отрив не могла бы тягаться с сестрой в эксцентричности и эмоциональности. Она не могла уступить самолюбию, поступаясь  данным словом, дружеской порукой или сердечной симпатией, которая, по ее мнению, подразумевала определенное самопожертвование.

- Полагаю Вы сделали всё возможное, чтобы  победить, только не всегда Фортуна достаточно разборчива… - она грустно улыбнулась, понимая, что это замечание о проигрыше герцога на турнире в равной степени может относиться и к ней, не снискавшей благоволения судьбы. – Я бы не посмела беспокоить Вас в этот вечер, это…кхм… это герцогиня настояла, мне совершенно неловко быть для кого-то беременем, тем более в вечер такого турнира – она закусила губу, отводя взгляд от генерала. Ни один из них не смел встретиться взглядом с другим и в этом было то напряжение, которого прежде не было меж ними. Вот только прежде,  она не была нареченной его брата, а её сестра не объявлял полушепотом о том, как герцог де Руже и Мадам вели уединенную беседу.  Ревность была столь новым и несвойственным ее душе чувством, что Фани попросту не могла распознать её.

- Доктор Ламар оказался по близости, когда…нет это не из-за помолвки.. – её смутил тот факт, что Арман предположил в ней то, что она с тщанием пыталась скрыть с того момента, как маркиза де Руже вовлекла её в губительно-спасительную ложь. – Всё дело в моей неловкости… на балконе мне стало душно, я поспешила спускаясь вниз и…упала, мэтр Ламар и мадам де Ланнуа оказали мне помощь и своевременную поддержку – она чуть стиснула юбку рукой, так чтобы обтесанная кожа скрылась в складках, бледная с растрепанными кудрями волос, она и без того представляла собой жалкое зрелище.  Признание смутило её, общая неловкость момента привела к тому, что она пошевелила ногой, болезненный рывок и компресс с отвратительным чавкающим звуком опустился на пол. Франсуаза прикрыла глаза.

Лучше бы ей вовсе потерять сознание под действием настойки. Ведь всему виной была ревность и обида, застлавшие ей глаза непролитыми слезами и кто, кроме неё мог быть повинен в этом?! Если бы вы только знали, герцог – вот что хотелось ей сказать, посмотрев в лицо Армана, но она смогла лишь произнести – Всё будет хорошо, мэтр заверил меня и я не стала бы, верьте, не стала бы ни для кого беспокойством… не сегодня – она бы позвала его, если бы только это было уместно, если бы не зрели в ней зерна сомнений, посеянные болтливой сестрой, она, конечно, позвала бы его…если бы Сюзанна де Руже не назвала ее невестой маршала Франции этим днем.

15

Отправлено: 30.08.15 20:09. Заголовок: - Фортуна, да, она р..

- Фортуна, да, она разборчива, - с той же грустью ответил Арман и поднял глаза, чтобы заметить, как маркиза закусила губу и отвела взгляд в сторону от него, словно проигрыш на турнире и впрямь принес ей огорчение.

Отчего же он не допускал эту простую мысль, ища причины в ком и в чем угодно, кроме самого себя? Герцог глухо кашлянул в кулак и посмотрел в лицо маркизы д'Отрив, ожидая, что она все-таки взглянет на него.

- Ее Светлость пригласила меня и поступила совершенно правильно. Признайтесь, дорогая Франсуаза, мадам де Ланнуа понимает нас куда лучше нас самих. Вы не желаете обременять даже тех, кого действительно заботит Ваша судьба, - румянец на бледных щеках генерала свидетельствовал о том, что он говорил именно о себе, - Поэтому она взяла на себя труд оповестить... нас. Меня и Вашего батюшку. Герцог был несколько занят, его вызвала к себе то ли королева-мать, то ли герцогиня де Монпансье. Он просто не мог сразу же откликнуться на письмо герцогини де Ланнуа.

Неловкие оправдания невнимательности отца к здоровью дочери звучали скомкано и вряд ли могли убедить кого-либо. Сам же генерал полагал, что для де Невиля-старшего было куда важнее устроить будущность своих чад не в ущерб своему состоянию и положению при дворе, чем сиюминутная слабость дочери на выданье. А возможно, что почтенный маршал как раз хлопотал о том, чтобы новости о помолвке дочери не разглашались как можно дольше до тех пор, пока не будет ясным положение нареченного жениха.

- Доктор Ламар всегда оказывается поблизости, - рассеянно согласился Арман, понимая, что затронул самую нежелательную для них обоих тему, - Да, та лестница... я спускался по ней и тоже, едва не споткнулся о складки на ковре. Там кто угодно мог упасть. Дело вовсе не в неловкости. Это просто невезение. То есть, я хотел сказать, что это действительно несчастный случай, а не Ваша неловкость, маркиза.

Неосторожное движение Франсуазы вызвало новый приступ боли и заставило ее невольно сбросить только что наложенный компресс. Де Руже тут же подскочил, чтобы поднять завернутые в полотенце ледышки, добытые служанкой, видимо, с кухни самого Вателя. Он повертел импровизированный компресс в руках и нерешительно посмотрел на Франсуазу.

Камеристка мадам де Ланнуа, сидевшая в углу на низеньком табурете, подняла голову и сонно огляделась, ища причину отвлекшего ее от дремоты чавкающего звука. Она заметила компресс в руках Армана и тут же поднялась со своего поста для наблюдения и подошла к постели.

- Дайте-ка, месье герцог, я то знаю, как с этими больными обходиться. Сядьте и не мешайте... если только мадам маркиза не желает отдохнуть. День то какой был, столько переживаний.

Задвинув полог постели так, чтобы герцог мог видеть только белеющее на подушках лицо мадам Отрив, камеристка умелыми и точными движениями освободила больную ногу от укрывавшего ее одеяла и поместила компресс прямо на место опухоли, а затем вернула одеяло на место. Только после того она снова одернула полог, позволив молодым людям видеть друг друга, буде они пожелают продолжить свою беседу, и вернулась на свое место.

- Я все равно искал бы встречи с Вами, - после некоторого молчания Арман заговорил первым, - Завтра утром я намерен отправиться в Париж. В отсутствие короля никто не может помочь маркизу дю Плесси. Даже если бы королева решила изменить свой приказ, отозвать королевское письмо с печатью может только сам король. Я не могу обнадежить ни себя, ни Вас. Но я хочу увидеться с Франсуа-Анри по другому поводу. Расследование, которое он вел, поручено мне. Я нуждаюсь в его советах.

Он говорил, неловко теребя в руках шляпу, как будто отчитывался в проделках своего младшего брата перед строгой воспитательницей.

- Тогда в коридоре, Вы сказали мне, что эта помолвка целиком и полностью является затеей маркизы де Руже и Вы ничего не знали о том до сего вечера. Могу ли я спросить Вас, Франсуаза, -
он посмотрел в лицо маркизы, тщетно пытаясь встретить ее взгляд, и не смея произнести вопрос, который на самом деле волновал его гораздо больше всех турниров и расследований, даже более, чем его собственная жизнь, - Вы желали бы, чтобы эта помолвка состоялась? Не отвечайте... нет, - тут же отринув саму мысль о разговоре на подобную тему, он выпрямился, намереваясь встать, - Нет, не говорите мне, если Вы не считаете меня в праве знать... в праве говорить о Вашей судьбе. Я и сам не знаю, как посмел задать Вам этот вопрос. Прошу простить меня, дорогая маркиза.

16

Отправлено: 11.10.15 15:59. Заголовок: Была бы тоска по отц..

Была бы тоска по отцовской заботе уместна для той, кто знала лишь хлопоты об устройстве благосостояния и прославления  фамилии Виллеруа? Едва ли. Франсуаза приняла отношение к себе так, как того требовали обстоятельства. Это случилось гораздо раньше тех дней, когда вместо её согласия была поставлена подпись под брачным договором, во всех смыслах выгодным только лишь фамилии, а не её сколько-нибудь искренним чаяниям о семейном счастье. Катрин, она и Франсуа не искали в отце ни нежности, ни проникновенного понимания, которое может быть лишь между кровной родней. С детских лет им дозволялось лишь желать батюшке доброго утра или покойной ночи и получать короткие поцелуи в соборе на воскресной мессе. Маркиза не оскорбилась нерасторопностью отца, она не удивилась бы отложи он свой визит до следующего утра. Всё, что поведает ему Катрин даже с ужасающе неправдоподобными подробностями не заставит его отринуть дела, гораздо более важные. Если генерал прав, и герцог был приглашен на аудиенцию к королеве –матери или герцогине, он вверит заботу о здоровье дочери в чужие руки, но своего не упустит. Оно и к лучшем – подумала маркиза с некоторой отстраненностью. В свете событий и зная настроения отца, по поводу внезапного известия о помолвке, Фани ожидали бы холодные замечания и не слишком искреннее сочувствие.

Куда важнее для нее было присутствие Армана. Пока камеристка герцогини де Ланнуа ловко возвращала компресс на место, старательно укладывая юбку платья так, чтобы та прикрыла  распухшую лодыжку и высказывалась по поводу необходимости отдыха для маркизы, вдова д’Отрив лишь отрицательно покачала головой. Жест был настолько скорым и нервным, что камеристка поспешила открыть полог, возвращаясь на своё место и предоставляя им с герцогом де Руже возможность продолжить беседу.
- Да, я помню о Вашем назначении, ещё одна причина каяться в том, что я лишаю Вас драгоценного времени, пригодного для более важных и неотложных дел, чем  беседа со мной – она постаралась улыбнуться и впервые за все время подняла глаза, встречая пристальный взгляд генерала. Его нервозность была заметна во всем даже в этом тяжелом взгляде и в том,как пальцы сжимали края шляпы… А затем он озвучил единственный вопрос, которого Фани боялась, боялась и желала услышать более всего.
- Нет – она не могла коснуться его руки, но пальцы ее дотянулись до шляпы, служившей отвлечением и самому генералу в его нерешительной смелости.
- Кхм…послушайте – чуть громче обратилась она к камеристке, «будто» задремавшей чуть поодаль – я прошу, велите кому-нибудь из слуг разыскать мою камеристку, или найдите ее сами, мой пес… ,- как же кстати пришла ей на ум эта ложь, – собака заперта в моих покоях, я не думала, что задержусь, его надо вывести, а наши служанки сегодня получили разрешение до одиннадцати не возвращаться в комнаты. – Фани не зашлась краской только от того, что болезненная бледность, вызванная настойками Ламара оказалась сильней стыда перед заведомой ложью. Её служанка никуда не отлучалась этим вечером, но маркизе непременно нужно было говорить с генералом наедине, пусть на это у неё будет лишь несколько секунд.

Тихо ворча, но не озвучивая своего недовольства громче, камеритска поднялась с места и прошла мимо герцога как-то строго взглянув на многострадальную шляпу, которую теперь сжимала и ослабшая рука ее подопечной. Как только дверь затворилась, Франсуаза почувствала жар, заливший ее от шеи до висков.
- Вы более прочих имеете право говорить о моей судьбе…со мной, а не вместо меня, как сделала Ваша матушка или всегда делал мой отец.- резко отозвалась маркиза, поднимая блестящий болью взгляд к герцогу. – Я не желала бы этой помолвки и меньше всего желаю сейчас… Не считайте меня, лицемерной или расчетливой, Вам не за что просить у меня прощения, я не опротестовала заявление маркизы де Руже и не от того, что её материнская забота тронула меня более будущности уготованной статс-даме предавшей свою королеву.  Я не желаю тягостной участи пленника неугодного двору и для Вашего брата, но... Я приняла эту ложь…лишь потому, что Франсуа-Анри Ваш брат и я знаю, что иначе Вы не сможете помочь ему… - это не было смелой искренностью, к которой понуждают обстоятельства. Скорее, слова Фани походили на вымученную правду, которую она не желала больше скрывать вежливой покорностью.

- Не считайте это услугой, требующей «платы» с Вашей стороны, Арман,  я только надеюсь теперь, что…все не зря… - ее голос оборвался и она опустила руку,взгляд герцога в сторону ложи Мадам, и то отчаяние с которым вслушивалась она в слова с сестры, новой волной отчаяния захлестнули ее.  Горечь бывает гораздо острее боли физической, сейчас она понимала это. – Когда Ваш брат узнает, о той, что прочат ему в невесты – он едва ли будет рад, однако, и я желала бы видеть подле себя другого… - она не сказала «брата», окончательно не свершив опрометчивого признания перед тем, для кого оно могло быть нежеланно и даже обременительно, так как генерал был человеком чести. – Вот только …я не отступлюсь, и если нет иного пути, я подтвержу перед королем и всем двором, что помолвлена с  маршалом… - ее голос потерял краски и стал совершенно тихим, ей хотелось сказать это иначе или вовсе не говорить, но уже нельзя было ничего переменить и вернуть произнесенные слова. Она посмотрела на генерала де Руже.

17

Отправлено: 13.10.15 23:39. Заголовок: Попытка загладить не..

Попытка загладить несуществующую вину оказалась тем более провалившейся, что в глазах Франсуазы Арман разглядел такой же всплеск вины. Не хватало еще, чтобы маркиза приняла всю вину на себя, тогда как ее участие в невзгодах Анрио было совершенно немыслимым.

- Нет, нет, - начал было Арман, но его голос после долго молчания был настолько тих, что ни маркиза, ни служанка, нарочито громко хлопотавшая с компрессом.

Служанка оказалась не столько назойливой и непонятливой, сколько напротив слишком понимающей и отчего-то возомнившей себя доверенным лицом маркизы, без присутствия которой вдова не могла бы и глаз открыть в сторону своего посетителя. Но, к удивлению де Руже, мадам Отрив с достоинством и безупречно вежливо поставила непрошенную конфидантку на место, а точнее, отправила прочь с достаточно весомым поручением, чтобы иметь свободными от ее присутствия хотя бы пол-часа или менее того.

- Вы более прочих имеете право говорить о моей судьбе…со мной, а не вместо меня, как сделала Ваша матушка или всегда делал мой отец, -
в этих словах де Руже уловил все то, что медленно закипало в его душе. Он вскинул брови вверх и поднял лицо, слушая Франсуазу.

Так значит, все было действительно только ради Франсуа-Анри. Странное спокойствие овладело Арманом, когда из уст маркизы вырвалась наконец-то правда о ее внезапной помолвке. не та правда, которую ее вынуждали говорить всем, от самой королевы, до почтенного отца, а истинная и искренняя правда, предназначенная только ему. И брату.

- Но, это... нет, это же невозможно, -
возразил он наконец, ответил он, нечаянно перебив маркизу, когда заговорила вновь.

– Когда Ваш брат узнает, о той, что прочат ему в невесты – он едва ли будет рад, однако, и я желала бы видеть подле себя другого…

Эти слова достигли его ушей, заставили его бледное лицо зардеться, но только мгновение спустя он осознал, что означало недоговоренное маркизой.

- Но, это же ловушка, Франсуаза! Ради спасения Анрио Вы загоняете себя в капкан. Нет, нет, уверяю Вас, я говорю не потому, что знаю наверняка, что Франсуа-Анри будет не рад этой помолвке... он, в любом случае не поблагодарил бы за такую жертву ни одну женщину. Таков он есть. Но, я знаю, через что Вам придется пройти, - я тот, другой, кто был бы счастлив оказаться рука об руку с Вами, мадам, - говорил взгляд де Руже, но губы сковало безмолвие.

- Простите меня, Франсуаза. Простите мне мои глупые слова. И то, что Вам приходится пережить все это. Пока Вы считаетесь невестой моего брата, я не смею, не могу ничего объяснять. И ради Вашего доброго имени, и ради свободы брата я не имею права сказать больше. Я только даю Вам слово, что постараюсь, я сделаю все, чтобы свет не узнал о Вашей помолвке с маршалом дю Плесси. И когда будет возможным отозвать эту помолвку, без риска для Вас... тогда, если Вы все еще захотите видеть меня, - закашлявшись от непрошенного першения в горле, пересохшем от жарко натопленного камина, Арман не договорил.

Он потянулся за шляпой, но вместо того коснулся руки Франсуазы, бережно сжав ее пальцы в своих. Было ясно, что они оба не договаривали самое важное, то, что было понятно между ними еще со времени утренней встречи, и на фоне этого важность всего остального меркла и таяла, как пепел сгоревших поленьев в камине.

- Сейчас нам нельзя позволить себе ничего, что противоречит нашему положению, -
произнес он и в его голосе вновь зазвучало спокойствие и уверенность, - Но я должен сказать Вам, Франсуаза, что именно это значит для меня даже больше, чем спасение чести семьи и имени моего брата.

18

Отправлено: 15.10.15 00:03. Заголовок: В одиночку непросто ..

В одиночку непросто вступать на тернистый путь даже самой святой лжи, призванной отвратить неминуемую гибель. Сколь бы не были чисты и благи намерения, ложь есть тяжкий грех для бессмертия души, противостоящей грехопадению от рождения до гроба. Но лишь только обнаруживается твёрдая рука или  уверенное слово, выстоять становится легче, и не кажется ужасающей судьба уготованная чужой хитростью и находчивостью. И сердце щемит, сжимается и начинает биться чаще, стоит ему проникнутся не прямым, но от того не менее искренним заверением.

Франсуаза не чувствует прилива сил, в ней не просыпается несвойственная характеру смелость или излишняя драматичность, столь ожидаемая в это мгновение. Она только не в силах заставить себя услышать что-то кроме его заверений в том, что судьба ее еще не решена, что помолвка с Франсуа-Анри не станет для неё новым испытанием христианской добродетели. И взгляд вдовы просветлен вселенной надеждой, она безотчетно сжимает в ответ пальцы генерала, и чуть подается вперед, игнорируя болезненный спазм в израненной ноге. Кажется теперь и впрямь второстепенно всё: и мучения плоти, и доводы рассудка, и даже жгучая ревность, рожденная столь противоестественно и тяжко в ее трепещущем сердце.

- Я не желаю украсть чужого счастья или благополучия, стать причиной по которой Ваш брат лишится расположения короля и его заступничества перед моей королевой в её жестокой обиде, рожденной избытком сплетен при дворе. Всё, чего желало бы мое сердце, знайте, и не принимайте это как обязательство, но как признание… - она переводит дыхание и не отводит взгляда от лица Армана. Маркиза понимает, что время их уединенной, искренней беседы на исходе и строгий цербер вот вот вернется, чтобы выказать недовольство странным поручением и выпроводить герцога в виду позднего часа. От того голос ее срывается и речь делается сбивчивой, немного возбужденной.  Румянец лихорадки поблескивает на бледных щеках и в глазах появляется искра то ли от боли, то ли от решительности произносимых слов.

- Надеюсь Вы найдете способ оставить нам с маршалом статус друзей детства…и только, менее всего я желала бы породниться с Вами таким способом…унизительным и неотвратимым как наводнение. – Фани не ощущала этого, настойка Ламара всё же имела весьма сильное воздействие, но в уголках глаз уже собралась влага, отражая мерцание немногочисленных свечей, зажженных в покоях. – Могу заверить Вас, дорогой Арман, что даже если разрыв этой помолвки повлечет за собой негодование моего отца или самой королевы Марии-Терезы, - она грустно вздохнула, - я и тогда пожелаю видеть Вас прежде всех…прочих…как и сегодня – маркиза не в том положении, чтобы предпринять какие-то действия, в подтверждение сказанных слов. Ей остаётся верить в то, что признание не было чрезмерно откровенным и неуместным, что слова её не станут обузой, она не желает думать о принцессе Орлеанской и беседе генерала с ней, имела она место быть или нет. – Я верю в Вас – сказала она тихо, так, как если бы вера имела другое имя, означающее доверие и сердечную привязанность.

19

Отправлено: 16.10.15 01:18. Заголовок: Легкая улыбка тронул..

Легкая улыбка тронула уголки глаз де Руже, когда он подумал о расположении короля к маршалу дю Плесси-Бельеру. Пожалуй, потребовалось бы куда более серьезное прегрешение со стороны маркиза, чтобы утратить снисхождение, с каким Его Величество относился к слухам о победах маршала на любовном фронте, распространяемым его недругами и теми из придворных дам, кому льстило бы такое поражение, случись оно на самом деле. Нет, если бы все дело было только в ложной помолвке дю Плесси и маркизы Отрив, то король только посмеется над тем, как его маршалу не удалось избежать силков, ловко расставленных чрезмерно опекавшей его матушкой. Но ведь первоначальное обвинение маршала гласило о оскорблении Величества. Вот с этим придется столкнуться королю и само по себе преступление, имело оно место или нет, могло привести к скандалу и отлучению от должности и от двора.

- Я найду способ. Считайте, что я уже нашел его, дорогая Франсуаза, -
он поспешил заверить маркизу в победном исходе, чтобы она не приняла его молчание за невысказанные вслух сомнения, - Что касается этой помолвки, то я уповаю на помощь мадам де Ланнуа. Я уверен, что Ее Светлости удалось убедить королеву-мать настоять на соблюдении тайны. Скорее всего и у Ее Величества есть более чем веские причины содействовать освобождению маршала.

И все-таки, волнение, вызвавшее румянец на щеках Франсуазы д'Отрив, было вовсе не из-за помолвки с Франсуа-Анри. Точнее, из-за помолвки, но нет, не из-за ветреного маршала. Как только Арман позволил себе поверить в этот простой вывод, тяжесть, давившая на его сердце, сделалась невесомее.

Они недоговаривали друг другу о самом важном, но как-будто бы именно это и было высказано в коротких сбивчивых фразах. Она желала видеть его прежде всех прочих, а он желал быть тем, другим, на месте своего брата. Что же еще?

- Я верю в Вас, - сказала она тихо, а он услышал ее голос так близко, как будто бы это был шепот его собственного сердца.

- Я верю в нас, - почти с точностью до последнего слова повторил он за ней, так же шепотом, как будто бы оба опасались, что незримые шпионы услышат то, что им предстояло скрывать от всего света, даже от себя самих.

- Как только будет можно объявить о несостоятельности этой помолвки, я сам тотчас же отправлюсь к Вашему батюшке, Франсуаза, - поспешил он заверить ее, с порывистостью юнца, впервые заговорившего о сокровенном, тайном, - И я попрошу аудиенцию у королевы. Я...

Скрипнувшая дверь не дала ему договорить. Спохватившись, что едва не раскрыл свои намерения вслух, де Руже умолк, но не спешил отступить от постели, оставаясь склоненным к руке маркизы.

- Верьте и в Анрио, - прошептал он через некоторое время, отняв руку Франсуазы от своих губ, - Он не позволит Вам пострадать из-за себя. Я знаю это.

20

Отправлено: 16.10.15 22:32. Заголовок: Мадам де Ланнуа пост..

Мадам де Ланнуа постояла на пороге, приоткрыв дверь перед собой медленно и осторожно, чтобы дать возможность услышать ее приход двум молодым людям, беседовавшим конечно же о важных семейных делах и высоком благе. Скрип давно не смазываемых дверных петель оповестил маркизу Отрив и герцога де Руже о свидетеле их разговора, но, даже не смотря на все принятые герцогиней предосторожности, дорогой крестник все-таки не успел во-время прервать свою речь - до слуха мадам де Ланнуа долетел обрывок его фразы:

- Верьте и в Анрио. Он не позволит Вам пострадать из-за себя. Я знаю это.

Все-таки, случались моменты, когда пожилой статс-даме приходилось пожалеть о своей исключительной способности слышать и выхватывать самую суть даже из казавшихся бессмысленными обрывков чужих разговоров. Она не желала слышать ничего из того, о чем Арман де Руже хотел сказать маркизе Отрив наедине, чужие сердечные тайны всегда обуза, даже если это касается любимых крестников.

- Кхм... мои дорогие, - улыбнувшись, мадам де Ланнуа обратила внимание на кувшин с водой, почти наполовину пустой, странно, что Мари, ее служанка не позаботилась принести новую воду. Герцогиня тронула стенку пузатого кувшина и недовольно покачала головой - вода совсем остыла. Тогда как лед для компрессов, хранившийся в серебряной чаше, успел обратиться в кашицу и вскоре будет совершенно негоден.

- Так, я вижу, что без твердого контроля здесь не обойтись. Герцог, будьте милым и побудьте еще немного с нашей дорогой маркизой, а я передам прислуге, чтобы принесли свежий лед и новую порцию горячей воды. Кстати, Мари что-то сказала о Вашей собачке, мадам. Я послала ее в Вашу комнату, чтобы она лично проследила, что с Вашим любимцем все в порядке. Я давно не держу у себя питомцев... Франсуа-Анри обещал добыть для меня щенка, но... эти военные, Вы же знаете, как заняты их головы и мысли... делами, -
с мягкой улыбкой в уголках губ мадам де Ланнуа говорила обо всем на свете, при этом аккуратными движениями подтыкая одеяло маркизы, чтобы обеспечить полное спокойствие и комфорт, - Вот, так... теперь порядок. И да, если Вы пожелаете, дорогая Франсуаза, так я велю Мари принести вашу собачку. Не представляю, какая ночь ждет это преданное существо без хозяйки.

Посмотрев в глаза маркизы, а потом в лицо смутившегося как юный школяр генерала, мадам де Ланнуа снова качнула головой, но без упрека, а напротив, приглашая их выбрать любой из предлогов, чтобы спровадить беспокойную Крестную прочь. Ну, разве что абсолютно слепая старая перечница не заметила бы, что молодым людям было совершенно не достаточно данного им времени.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Апартаменты герцогини Мари-Луизы де Ланнуа. 4