Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч, Королевский Балкон


Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч, Королевский Балкон

Сообщений 1 страница 20 из 231

1

После девяти часов вечера.
2-е апреля, 1661.

Две кузины - Анна-Мария Орлеанская герцогиня де Монпансье и
Генриетта-Анна Английская герцогиня Орлеанская болеют за
своих чемпионов на турнире по игре в мяч.

https://c.radikal.ru/c26/1902/03/23fe44efb2b3.png

2

Отправлено: 11.12.14 13:11. Заголовок: По берегу гуляя иног..

// Дворец Фонтенбло. Большой Салон //

По берегу гуляя иногда, я, скуки ради,
Бросаю камни в зеркало пруда. На водной глади
Тотчáс же появляются круги - банально? Знаю.
Но всё же замедляю я шаги и наблюдаю…

А. Коровенков

Кто-то из философов (а скорее, из записных острословов) сказал, что нет занятия интересней, чем бросить камень в стоячий пруд и полюбоваться на то, как разбегаются круги по потревоженной воде и ряске, скачут во все стороны дремавшие на солнце лягушки и водомерки, и замшелый покой сменяется паникой и хаосом. Сколько, однако, правды в некоторых метафорах, изобретенных, казалось бы, чисто для красного словца. Мадемуазель и помыслить не могла, что оброненного вскользь намека на то, что поступок королевы может быть истолкован двором, как приступ бессильной ревности, вызовет столь бурную и интересную реакцию, за которой так увлекательно было наблюдать, лениво обмахиваясь веером из алых перьев в цвет пышного плюмажа в волосах.

Ревность? Да полноте, в лице Марии-Терезии читалось что угодно, от страха до уныния, но наблюдательное око герцогини не подметило ни единого взгляда в сторону вдовы Отрив, которой Филиппом отведена была роль счастливой соперницы за сердце маршала. Не говоря уже о том, что сама вдова выглядела скорее овечкой на заклание, чем победительницей в сердечном споре. К тому же, возмущение инфанты дышало скорее искренностью, чем фальшью. Внимательно вслушиваясь в гортанную испанскую речь, Мадемуазель, с детства обучавшаяся родному языку Анны Австрийской, как и ее кузены, рассеянно кивала и тетушке, и мадам де Ланнуа, готовая с превеликой охотностью согласиться с тем, что слова Филиппа были несчастливой попыткой пошутить, не более.

Разумеется, кузен не стал бы утверждать всерьез, что его невестка пала жертвой обаяния дю Плесси. Недобрые шуточки были вполне в духе Месье, и их следовало списывать на его желание (более чем естественное) чуток встряхнуть придворную скуку. Куда интереснее была реакция малышки Генриетты, явно знающей о маршале нечто, противоречащее подозрениям Филиппа. Непременно выудить все, что известно кузине: вдруг недостающий кусочек мозаики встанет на место, и пикантная ситуация сделается, наконец, понятной.

Шествуя величаво за обеими королевами по коридорам замка, Мадемуазель то и дело косилась на герцогиню де Ланнуа, которая с трудом прятала свою тревогу за крестника. Довольно странно было видеть Недремлющее Ухо столь озадаченной случившимся: от нее Анна скорее ждала бы полной осведомленности и мудрых разъяснений. Оскорбление величества, ну надо же! Мадемуазель презрительно хмыкнула: Марии-Терезии следовало придумать что-нибудь более убедительное для широкой публики, не склонной судить людей смешными строгостями мадридского этикета. Иначе за нее и впрямь домыслят что-нибудь похуже.

В зале для игры в мяч было уже довольно многолюдно, судя по доносящемуся издали гулу голосов. Однако мажордом уверенно проследовал мимо лестницы, ведущей вниз, и вывел королев и их сопровождающих на балкон второго этажа. Мадемуазель с одобрением оглядела просторную ложу, уставленную золочеными скамьями и табуретами, посреди которых высились два кресла с подлокотниками для королев и два стула для нее и Генриетты. Правда, они были размещены по обе стороны от кресел, что исключало возможность для интимных перешептываний с маленькой кузиной, но Анна помнила, что Филипп посулил им вечеринку в узком братском кругу, на которой наверняка отыщется место и время для желанных откровений.

- Позвольте мне занять место рядом с Вами, тетушка, - оценив еще раз расположение сидячих мест, проворковала она самым кротким тоном, на который была способна. – Так Вам будет удобнее рассказывать мне об участниках турнира, коих я не имею чести знать лично или понаслышке.

Просьба ее сопровождалась заговорщической улыбкой, призванной напомнить королеве-матери о матримониальных планах, экспромтом родившихся этим вечером.

- Вы ведь обещали представить мне некоторых из них после турнира, Ваше Величество.

В этом месте Мадемуазель едва удержалась, чтобы не подмигнуть Анне Австрийской: вольность, которую чопорная старая испанка вряд ли одобрила бы в племяннице. Так что вместо этого Монпансье лишь хлопнула себя по лбу, осененная внезапным воспоминанием:

- Че… Надо же, я совсем забыла, что собиралась напомнить Вам про награду для победителя. Возможно, Филипп, наш затейник, позаботился об этом, но на всякий случай надо бы предусмотреть какой-нибудь приз, достойный столь высоких игроков. Банальным перстеньком с драгоценным камнем тут не обойтись.

Она украдкой глянула на собственные пальцы, украшенные гроздьями великолепных перстней, бриллианты и рубины в которых сверкали и переливались в свете бесчисленных свечей. Жаль будет жертвовать такою красотой, но если дело дойдет до наград, вот этот, на среднем пальце, вполне подойдет, пожалуй. Или нет, лучше тот, что на указательном – при условии, что победа достанется одному из ее личных фаворитов.

3

Отправлено: 11.12.14 23:30. Заголовок: // Дворец Фонтенбло...

// Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч //

Пожелав агентам месье префекта, равно и как и ему самому, провести время на турнире сугубо в удовольствие себе и с пользой для кошельков, де Грамон поспешил оставить трибуны на первом этаже, чтобы проверить, все ли было готово на королевском балконе. Нужно было отдать должное прозорливости Флорана, отдавшего распоряжения натереть полы и расставить кресла, стулья и скамьи для членов королевской семьи и их свиты прежде всего. И все-же, как всякий хороший стратег, маршал де Грамон прекрасно понимал, что мог быть спокойным, только после того, как сам убедится в правильности всех приготовлений.

- Ее Величество уже наверху, месье маршал, -
доложил ему лакей на выходе из зала, как раз когда маршал обернулся вслед прошедшим мимо него маркизу де Курсийону и переодетой Нинон де Ланкло.

- Да, хорошо. Распорядитесь принести охлажденный херес и бисквиты, как только объявят начало первых матчей, -
распорядился де Грамон, - Маркиз уже здесь... так так... три арбитра на месте, но кого же не хватает? - бормотал он про себя, оглядывая напоследок зал, стремительно заполнявшийся зрителями, - Интересно, знает ли наш скромник де Курсийон, кто идет рядом с ним? Занятно будет, если он пребывает в уверенности, что оказывает услугу графу де Жуайезу. Хм хм.

Довольный предстоящим розыгрышем маршал тихонько промычал мотив легкомысленной песенки, поднимаясь по винтовой лесенке на второй этаж ко входу для лакеев и распорядителей турнира.

На Королевском Балконе царило такое же столпотворение, как и внизу, с той лишь разницей, что дамы из свиты королевы-матери вели себя настолько чинно и даже чопорно, словно собирались слушать пасхальную мессу, а вовсе не наблюдать за состязаниями турнира. Азарт блистал в глазах более молоденьких фрейлин и статс-дам из свиты королевы Марии-Терезии, однако и они старательно подавляли наплыв эмоций и закрывали не в меру любопытные и полные предвкушения взоры за трепещущими веерами.

- Ваши Величества, Ваше Высочество, - произнес де Грамон, занимая место позади кресел обеих королев, чтобы дожидаться приказа начинать турнир, - Все готово к началу.

Перехватив самый конец фразы оброненной Великой Мадемуазель относительно призов для победителей турнира, де Грамон потупил взор, к стыду своему не сумев вспомнить, упоминалось ли вовсе о каком-нибудь призе. Банальный перстенек, один из тех, какими были унизаны пальцы обеих рук герцогини, выглядели каждый ценой в приличное поместье или даже маленький замок в провинции, так что, приз получился бы и в самом деле драгоценным. В черных глазах гасконца мелькнула лукавая усмешка - а согласится ли племянница королевы расстаться с одним из этих перстней, окажись победителем кто-нибудь из англичан или того скандальнее - мадьяр, свита князя Ракоши как раз приветствовала громким свистом и улюлюканьем появление своих чемпионов.

// Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч //

4

Отправлено: 15.12.14 00:09. Заголовок: Взгляд больших глаз ..

// Дворец Фонтенбло. Гостинная в покоях Её Высочества герцогини Орлеанской. 3 //

Взгляд больших глаз и мягкая улыбка вкупе с негромко сказанными словами вызвали у Филиппа скептическую усмешку, но подумав, он оценил обещание супруги позаботиться о освобождении пажа. Матушка то и дело выказала юной невестке свое благоволение, особенно после удачного появление обоих у нее на пикнике, когда Генриетта Анна сделалась средоточием всеобщего внимания. Если замолвить словечко за де Роббера, то разве сердце Ее Величества не дрогнет, когда речи в оправдание юного пажа прозвучат вовсе не из уст Месье, а со стороны Мадам?

- Я буду уповать на Ваш успех в деле нашего пажа столь же отчаянно, как и на собственную победу, - так же тихо прошептал Филипп на ушко супруге, хотя, особой надобности в шептании не было и вовсе, в коридорах дворца царил такой гам, что даже если бы главному инженеру артиллерии вздумалось бы пальнуть из пушек, никто не обратил бы внимания на их залпы.

- Теперь я спокоен и буду думать только о самом достойном победы, о себе! -
с ангельской улыбкой ворковал Филипп, быстро увлекшись идеей сплотить ряды своих миньонов и фрейлин Мадам в мощную поддержку для себя обожаемого, - Да да, поддержка с трибун, это почти половина победы. Вообразите только смущение моих противников, которым от силы то будут аплодировать два три человечка с трибун.

Однако тотчас же, вопреки его утверждению из зала для игры в мяч раздались громогласные крики и свист, свидетельствовавшие о появлении в зале кого-то из игроков. И это был не он сам! Филипп обиженно надул губы и даже не улыбнулся подбежавшему к ним пажу.

- Монсеньор, Мадам, Ваши места уже приготовлены наверху. В Королевской Ложе. Я Вас прошу следовать за мной, - запинаясь пригласил их паж, указывая на лестницу, ведшую на второй этаж, - А также там приготовлены места для свиты Ваших Высочеств, - добавил он, явно не справляясь с волнением при виде цветущей энтузиазмом и азартом толпы разодетых в пух и прах молодых людей, чьи костюмы превосходили по изяществу и утонченности даже платья иных фрейлин из свиты его госпожи королевы.

- Ах да... наши места должно быть на балконе. Королевская Ложа... ах... не хватает только фанфар, - нарочито небрежно проговорил Филипп, указывая пажу идти впереди них, - А по мне так и скромность не помешала бы.

Лукавя о том, что он нисколько не ожидал никакой помпезности со стороны устроителей турнира и собравшихся в зале зрителей, Филипп не сумел скрыть досадливую мину на лице, лишенном обычных белил и румян в преддверии жестокой борьбы за титул лучшего.

- Да, что там... - проговорил он, кусая губы, чтобы не скривиться в капризной улыбке, слушая меж тем, как в зале не прекращался гвалт голосов и приветствий в адрес других участников турнира, - Пусть меня чествуют в конце. Как победителя. Сейчас же мне нужно сосредоточиться.

Замерев на секунду на входе на широкий балкон, возвышавшийся над трибунами менее именитых зрителей, Филипп пересилил себя и выдавил улыбку, полагавшуюся случаю.

- Его Высочество герцог Филипп Орлеанский и Ее Высочество герцогиня Генриетта Анна Орлеанская! - возвестил зычный голос прямо под ухом Филиппа и тот резко вздрогнул от неожиданности.

- Вот уж... не ожидал, - пробормотал он безо всякого смущения и уже улыбаясь ликующей толпе улыбкой божества возлюбленного всеми без исключения, - Ах, что вы что вы... право же... я только на минутку, - он милостиво кивнул расшаркивавшимся устроителям турнира и спешившим к руке герцогини придворным кавалерам из свиты королевы-матери, - Господа... дамы... - подойдя к креслам, на которых уже восседали матушка и кузина, Филипп не стал обходить их, а наклонился к обеим разом, проворковав, - Ваши Величества, Вы великолепны. Дорогая кузина, - азартная улыбка была адресована Великой Мадемуазель, а про себя же герцог поинтересовался, поставила ли кузина хотя бы луидор на его победу.

- Матушка, склоняюсь к Вашей ручке... Ваше Величество, -
склоняясь уже к пухлой руке Марии-Терезии продолжал он, - Я счастлив сражаться под Вашими цветами. Пожелайте же мне успеха.

5

Отправлено: 21.12.14 18:23. Заголовок: //Дворец Фонтенбло. ..

//Дворец Фонтенбло. Гостинная в покоях Её Высочества герцогини Орлеанской. 3//

Как и было положено, дамы и их свита заняли места на балконе, где их уже ожидали обе королевы и кузина Его Высочества. В столь пышном обрамлении, под свист и поддерживающие окрики толпы ( кто же сказал, что при спортивном азарте аристократы должны были оставаться исключительно сдержанными и церемонными?), Габриэль заняла свое место позади Ее Высочества и достаточно близко к мадам де Лафайет, что бы на этот раз не смущать почтенную и благоволившую все еще к ней даму своими постоянными отлучками в самый неподходящий момент ,  которые за этот день наверняка уже утомили статс-даму Ее Высочетва.
Но только после того, когда расфранченный принц  покинул балкон, который теперь походил на пестрый экзотический цветник или же дорогую вазу из тончайшего фарфора, куда щедрою рукою битком набили самые яркие, пышные и изысканные цветы, маркиза де Тианж припомнила, что за цвета Ее Высочества нынче сражался, кажется, некто иной. Маленькая розетка, гордо приколотая к корсажам дам свиты Мадам, соответствовали их предпочтениям, но насколько маркизе позволял обзор, ничего подобного на корсаже или платье Генриетты Анны она не заметила и слегка нахмурилась.
Улучив момент, когда мадам де Лафаейт повернет в ее строну голову, Габриэль склонилась к Франсуаз и шепотом деликатно переспросила:
- Простите мою невежественность, мадам, но не подскажите ли мне кто из кавалеров сегодня защищает цвета наших августейших дам? Не хотелось бы мне попасть впросак, - совершенно искренне добавила маркиза и пред ее внутренним взором предстал вновь молодой жгучий красавец де Гиш и те взгляды, что он бросал, как женщине показалось, на новоиспеченную герцогиню Орлеанскую, вновь заставила ее вздрогнуть. Да и эти шепотки , когда они следовали на герцогскою четою сюда, в зал, не давали не смирившемуся любопытству мадам маркизы покоя.
- Ведь цвета Мадам не на плече у Месье, верно? Мне говорили, что это цвета Ее Величества королевы Марии Терезы, -и Габриэль сверкнула глазами в сторону испанки, как всегда жавшейся к королеве-матери и кажется, даже не зардевшееся от обращения Филиппа.
- Странный выбор, точнее неожиданный. Но кто же стоит за цвета Мадам и кто из дам еще сражается за право быть победительницею?
Сколько угодно можно было говорить о том, что это был турнир среди благородных господ, но стоило только поймать хотя бы один взгляд кого-то из родовитых красавиц, что сидели в ложе, что бы оценить всю остроту сражения на балконе. Тот, кто поднимет свою ракетку последним и преподнесет своей даме победу, конечно, забыт не будет, но имя той,  чье имя скрывается за пышным бантом на плече, будет на устах у всего Парижа и двора. Если не больше...

6

Отправлено: 21.12.14 23:08. Заголовок: Яркий свет отраженны..

// Дворец Фонтенбло. Гостинная в покоях Её Высочества герцогини Орлеанской. 3 //

Яркий свет отраженный от белоснежных стен, мраморных колонн, повторенный в позолоте лепнины на потолке и колоннах, в сотнях украшений придворных болельщиков, собравшихся на трибунах, нестерпимо бил в глаза, не сразу привыкшие к такому обилию света после получаса ходьбы по коридорам дворца. В зале горели тысячи свечей, горевших в шести люстрах, подвешенных высоко над потолком, а также в канделябрах, украшавших высокие постаменты схожие по рисунку и орнаментам с колоннами.

- О боже боже, надолго ли здесь хватит воздуху при таком освещении, - проговорила мадам де Лафайет, энергично обмахиваясь веером, - Сколько народу... мне кажется, здесь собралось втрое больше людей, чем на приеме турецкого посла, - констатировала она, умело скрывая в своей речи невольное восхищение перед пышностью устраиваемого торжества, - Интересно, как только месье Фуке умудрился преобразовать этот зал и заброшенного склада скульптуры так быстро и так пышно. Во сколько это обошлось ему? Маленький замок в провинции или особняк в Париже?

Говоря это, она обращалась к стоявшим рядом с ней де Вьевиль и де Креки, одновременно адресуя снисходительные улыбки и к де Тонне-Шарант, расположившейся слева от герцогини Орлеанской, явно предпочитавшей компанию белокурой фрейлины всем остальным.

От зоркого взора мадам де Лафайет не укрывалась никакая мелочь из всего того, что творилось вокруг нее и во всем зале, а тем более колоритная толпа зрителей на трибуне, одежда которых разительно отличалась от всех придворных, благодаря коротким курткам с характерным золотым шитьем и меховой оторочкой. Их вызывающее поведение при появлении двух мужчин с ракетками в руках заставило графиню недовольно фыркнуть и с еще большей агрессией замахать веером, так что стоявших рядом с ней фрейлин обдало холодным ветерком.

- Фи, какая наглость! Так кричать, словно это какие-то петушиные бои в парижском предместье, а не придворный турнир.

- Ой, неужели это те самые мадьяры! Ой, Луиза, посмотри! Ора, это же те самые кавалеры, - послышался за ее спиной восхищенный шепот.

- Мадемуазели! -
шикнула на своих подопечных графиня, резко обернувшись и одарив зачинщицу беспорядка ледяным взором, - Сдерживайте Ваши эмоции, мадемуазель д'Артуа, далеко не все будут с таким же азартом болеть за этих... дворян.

Про себя же она задалась вопросом, насколько можно было верить запущенному только что слуху о участии в турнире дворян из свиты князя Ракоши, которому было запрещено покидать свои покои. Но, если невозможно было довериться девичьим слухам, то уж глазам то своим она привыкла верить - а прямо напротив королевского балкона и в самом деле разместилась пестрая толпа мадьяр, весело улюлюкавших и выражавших ликование при виде своих чемпионов.

- Простите мою невежественность, мадам, но не подскажите ли мне кто из кавалеров сегодня защищает цвета наших августейших дам? Не хотелось бы мне попасть впросак, - послышалось над ее ухом и графиня вздрогнула от неожиданности - ее чуть было не поймали за неблаговидным делом собирательства сплетен и слухов!

- Ах да, да, конечно же, - заулыбалась графиня и, сложив веер, изящным жестом указала в сторону трибун, на которых рассаживались участники турнира, - Я покуда не вижу герцога Бэкингема, но кое-кто из англичан уже на месте. Его Светлость будет защищать цвета Ее Величества королевы-матери, - зашептала она и тут же девичьи голоса вокруг обеих дам затихли, - Конечно же, Его Высочество, - она слегка повернула голову в сторону герцога Орлеанского, склонившегося к плечу королевы, - Месье будет сражаться за цвета Ее Величества королевы... да. А вот кто получил ленточку из рук герцогини де Монпансье, этого я не знаю. Может быть никто? - мадам де Лафайет обернулась к вездесущей де Вьевиль, но та лишь пожала плечами, - Ленточки Мадам достались графу де Гишу. Он первым просил Ее Высочество об этой милости. Но, насколько мне известно, - графиня таинственно зашептала, прикрыв лицо веером, - Он был не единственным кавалером, просившим ее ленточку. Мадам отказала троим или четверым. Да! Среди них был кажется и герцог де Руже, брат Его Светлости маршала дю Плесси-Бельера. Кажется, после отказа Ее Высочества он решил просить ленточки у кого-то из свиты королевы. И кто же еще... да вот же, - продолжала шептать графиня, скосив взгляд через плечо в сторону мадемуазель д'Артуа, - Габриэль д'Артуа... я видела как князь Монако просил ее ленточку. Кто-то еще из наших фрейлин подарили ленточки участникам турнира... ах, но если бы я могла за всем уследить. Так неважно себя чувствуешь, когда остаешься в неведении.

7

Отправлено: 25.12.14 00:29. Заголовок: Как мило со стороны ..

    Как мило со стороны Анн-Мари вспомнить о награде для победителя. Должно быть, подозревает, что затейнику Филиппу сейчас не до таких пустяков, он всецело занят пусканием золотой пыли в глаза своей герцогине. В другое время Анна всецело положилась бы на младшего сына в столь деликатном вопросе, как выбор достойного приза, но не сегодня. Ставка слишком высока.

    - Нет, нет, моя дорогая, Вам нет нужды жертвовать Вашими прекрасными перстнями, - закончив расправлять юбку, королева-мать облокачивается на подушку, и ее тонкие, белоснежные пальцы мягко касаются голубого банта на плече. – У меня есть подарок для лучшего игрока. Впрочем, ничто не мешает Вам поощрить менее удачливых претендентов драгоценностью с Вашей руки. А, вот и маршал. Верный знак того, что все готово.

    Она милостиво кивает де Грамону и тут же расцветает теплой материнской улыбкой при виде молодой четы, перед которой расступаются толпящиеся на балконе дамы. Филипп на сей раз пожертвовал белилами и румянами ради игры, и Ее Величество втайне находит его неприкрашенное лицо почти столь же мужественным, как и у Людовика. Вот только помимо материнской гордости, которую она, безусловно, испытывает при виде красавца-сына, в сердце Анны Австрийской шевелится легкая тень тревоги. Сильный и независимый Филипп? Нет, только не это. Пусть лучше остается капризным шалопаем и неженкой, хотя у нее уже вряд ли повернется язык назвать его, как прежде, «моей маленькой деточкой».

    Она снисходительно улыбается цветистым комплиментам сына, ласково треплет темные кудри, когда он наклоняется, чтобы оставить едва ощутимый поцелуй на щеке матери и тут же перепархивает к руке Марии-Терезии, живой и неугомонный, будто ртуть. Куда только делись обычная показная скука и ленивая томность. Отсутствие старшего брата Филиппу явно к лицу.

    - Месье де Граммон уверил нас, что турнир можно начинать, сын мой. И раз уж это была Ваша идея, то все мы с нетерпением ждем Вашего дозволения объявить участников первого матча. Пусть Господь выявит сильнейших, и да пребудет с Вами удача и наши молитвы, мой мальчик.

    Анна не добавляет, что и ей, и молодой королеве требуется отдых, по бледному лицу Марии-Терезии и без того нетрудно догадаться, что той было бы куда лучше в постели, а не в людном зале, где запах плавящегося воска от множества свечей мешается с тяжелыми ароматами духов, не способных, впрочем, перебить запах пота, обещающийся сделаться еще сильнее.

8

Отправлено: 26.12.14 21:25. Заголовок: - Месье де Грамон ув..

- Месье де Грамон уверял, что все готово? - увлеченный вихрем внезапной эйфории Филипп не успел заметить склонившегося в почтительном поклоне маршала, - В таком случае, мне полагается помахать белым платочком и объявить начало? Ах, какой волнительный момент, матушка!

Мальчишеская улыбка сменила серьезное выражение на лице принца и перед собравшимися на балконе дамами вновь предстал любитель фимиама в его честь, цветистых комплиментов и красочных жестов. Филипп аккуратно отпустил руку королевы, поклонился еще раз, мазнув при этом по набеленной щеке Марии-Терезии непослушными каштановыми локонами, еще хранившими аромат жасмина и фиалок с тонкой ноткой апельсинового цвета.

- Я готов, Ваше Величество, - стараясь казаться суровым в глазах королевы, которой в этот вечер предстояло играть роль его Прекрасной Дамы, Его Высочество подошел к краю балкона и воздел руку вверх.

Белоснежные манжеты, безупречно выложенные ровными воланами по всей длине тонкого запястья, взмыли вверх белой пеной и привлекли всеобщее внимание к принцу. С соседствовавшего с королевской ложей балкона для музыкантов грянули фанфары, призывая публику ко вниманию.

- Ваши Величества и Ваши Светлости, - обратился Филипп, торжественно возвысив голос, впрочем, не доходя до фальцета, что нередко случалось с ним в минуты крайнего волнения, - Дамы и господа! Я, Филипп Орлеанский, именем Ее Величества королевы объявляю этот турнир открытым! И пусть арбитры выйдут на арену для того, чтобы поклясться в непредвзятости и справедливости своего судейства. А господин главный арбитр, маршал де Грамон назовет имена участников первого матча. От своего имени я желаю всем участникам турнира силы и ловкости, а также удачи! И да победит сильнейший!

Он произнес эту короткую речь, откинув голову слегка назад, выставив правую ногу вперед и вытянув правую руку перед собой, точь в точь древнеримский император на открытии циркового зрелищного представления. С одной только разницей - на предстоящем турнире не должна пролиться кровь, а в сражения предполагались с ракетками в руках, а не с мечами.

Окончив речь, Филипп похлопал себя по бокам, отыскивая платок, спрятанный за атласным вышитым золотыми нитями поясом. Ради торжественности момента можно было пожертвовать и им, все равно де Шале или де Гиш почтут за честь подать ему свои платки по первой же просьбе.

- Да начнется этот турнир! - провозгласил Филипп, в точности копируя тон трагика, и бросил платок вверх.

Белое кружево взлетело вверх и плавно закачалось в воздухе, опускаясь вниз тонким облаком. Филипп опустил глаза, пытаясь проследить, куда упадет платок, но из-за перил было не видно, к кому именно он упал, скорее всего чьи-то ловкие руки успели перехватить драгоценный кусочек батистовой ткани, украшенный тончайшей паутиной фламандского кружева и вензелем Г-А, по чистой случайности оказавшийся в туалетной комнате принца, когда он переодевался к турниру.

- Так мне пора! - Его Высочество пожал плечами, как будто только в ту минуту вспомнил, что и сам является участником затеянного турнира, он встретился взглядом с глазами Генриетты и поклонился ей, приложив ладонь к сердцу.

- Мадам, я с сожалением покидаю Вас ради сражений, - проговорил он, проходя мимо супруги, - Прошу Вас, не переживайте слишком из-за проигрыша Вашего чемпиона... я постараюсь компенсировать Вам эту утрату своей победой.

// Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч //

9

Отправлено: 29.12.14 15:47. Заголовок: Истолковать красноре..

Истолковать красноречивый жест королевы-матери было нетрудно: выцветший от старости бант с гроздью сверкающих подвесков предназначался в качестве награды. Воистину королевский приз, пусть и бесполезный: никто из модных щеголей уже лет десять как не подвязывал штаны к камзолу с помощью лент, концы которых украшали остроконечными подвесками. Зато цена всего этого бриллиантового великолепия должна была быть умопомрачительной.

Мадемуазель снова поймала себя на том, что совершенно не по-братски желает победы не Филиппу, а кузену Ракоши. На такой приз он и его свита смогли бы целый год безбедно пировать в парижских кабачках, тогда как Месье и без того купался в золоте, которое ему с королевской щедростью отпускал на содержание старший брат. Анн-Мари была наслышана и о меценатских замашках Филиппа, и о том, что он планировал перестроить доставшийся ему старенький замок в Сен-Клу, чтобы превратить его в достойную оправу своей драгоценнейшей персоны: верный признак того, что в карманах Филиппа водилось золото, а не ветер, чего нельзя было сказать о трансильванском принце.

Стоило только вспомнить о Филиппе, как кузен ворвался в ложу собственной персоной, обдавая столпившихся зрительниц густым и нарочито женственным ароматом духов. Его воодушевление было так заразительно, что герцогиня не могла не присоединиться к аплодисментам, которыми встретили героя вечера – хотя бы в пику Марии-Терезии, едва удостоившей своего чемпиона слабой, вымученной улыбкой и пробормотавшей нечто, с натяжкой способное сойти за пожелание удачи. Хорошо, что Филипп так привык любоваться самим собой, что ничего не заметил. Пожалуй, единственной женщиной, чье внимание его в этот момент интересовало, была, как ни странно, его собственная супруга.

- Мы все рассчитываем на Вашу победу, кузен, - глянув на королеву-мать, лицемерно посулила Мадемуазель, не слишком, впрочем, надеясь, что Филипп услышит ее за взволнованными возгласами фрейлин, окруживших его и Генриетту, которая пока не торопилась занимать последнее свободное место рядом с молодой королевой. – Я бы поставила на Вас дюжину золотых, но сомневаюсь, что найдутся желающие рисковать верным проигрышем.

Она оглядела собравшихся в ложе дам, жалея, что упустила де Граммона, который умудрился выскочить из ложи вперед Его Высочества и уже, должно быть, проталкивался на поле, чтобы объявить игроков. Невзрачный человечек в черном, невесть каким образом проникший на балкон для избранных, дернулся в ее сторону всем телом и устремил на герцогиню де Монпансье призывный взгляд, не решаясь подойти без явного приглашения.

Ага, ростовщики уже тут как тут, ждут – не дождутся, когда можно будет запустить лапы в карманы всей этой расфуфыренной толпе. Но только не в мои.

Анн-Мари отрицательно качнула головой, всколыхнув вокруг себя тяжелые пары надушенного воздуха, лисье личико маклера огорченно вытянулось и тут же отвернулось в поисках другой жертвы. Судя по возбужденному попискиванию в углу ложи, чопорные старушки из свиты королевы Анны не чурались возможности пополнить свои кошельки за счет пари на игроков. Пусть тешатся. Быть может, она тоже сделает ставку, но не сейчас, пока все глаза следят за тем, на кого будут ставить первые дамы королевства.

Вместо этого Мадемуазель наклонилась к застланному ковром барьеру и стала вслушиваться в имена, выкрикиваемые герцогом де Граммоном. Как и следовало ожидать, имени князя не прозвучало, но в первом же участнике, шагнувшем на корт, не трудно было опознать Ракоши, светлые волосы которого не могла скрыть черная полумаска.

- Какой чудной наряд у этого…ммм… графа, - Анн-Мари с улыбкой наклонилась к уху тетушки, не обращая внимания на аплодисменты в честь первой пары и радуясь про себя тому, как ловко успела она занять выгодное место подле королевы-матери. – Должно быть, это один из тех мадьяр, что служат князю? Если его господин так же лих и удал, то…

Она не стала продолжать, оставив Анне Австрийской возможность самой додумывать степень интереса племянницы к очередному брачному проекту, и вместо этого занялась изучением противников князя. Арманьяка герцогиня де Монпансье почти не знала, зато старший сын герцога де Роклора был ей хорошо знаком – Анн-Мари дружила с его хорошенькой мачехой, Шарлоттой де Люд, скончавшейся в 22 года, как поговаривали, от разбитого сердца. Вспомнив про покойницу, которая в свое время сумела вызвать нежную, но безответную страсть в шестнадцатилетнем Месье, герцогиня обернулась к Генриетте, все еще медлившей в раздумьях после ухода супруга. Нехорошо было обрекать девочку на унылое общество Марии-Терезии. К тому же, в голове Мадемуазель все еще вертелась брошенная принцессой фраза о дю Плесси, требовавшая тщательного изучения. Именно этим руководствовалась Анн-Мари, делая повелительный жест притаившимся за спинами дам лакеям.

- Милая кузина! – голос ее источал мед и патоку, хотя голубые глаза Мадемуазель оставались привычно холодны. – Составьте мне компанию, прошу Вас. Пусть слуги принесут еще один стул, а тот мы оставим для Филиппа, когда он возвратится к нам передохнуть и получить свою долю восторгов и поздравлений.

10

Отправлено: 01.01.15 11:28. Заголовок: Слушая тихий обмен с..

//Дворец Фонтенбло. Гостинная в покоях Её Высочества герцогини Орлеанской. 3//

    Слушая тихий обмен сплетнями у себя за спиной, Ее Высочество только улыбалась. Пусть многочисленные соискатели ее ленточки и существовали только в воображении мадам де Лафайет или тех не в меру впечатлительных дам, которые снабжали суровую графиню наисвежайшими сведениями из серии «одна фрейлина сказала», подобные слухи скорее льстили Генриетте-Анне, чем сердили ее. Одно дело после прослыть разбивательницей сердец в Лондоне после почти шести месяцев неустанной практики, и совсем другое – заслужить такую же репутацию во Франции, палец о палец для этого не ударив.

    Довольная собой, она даже не особенно расстроилась при виде отведенного ей стула рядом с королевой Марией, хотя подобное соседство сулило одну лишь скуку. Заговорщически улыбнувшись спешащему вернуться на поле мужу, Генриетта наклонила голову, чтобы спрятать смешинки в бархатных глазах.

    - Я уже пообещала не огорчаться из-за того, что мне не удастся стать королевою турнира, мой дорогой. Ради удовольствия Ее Величества и вашего, Филлип, можно пожертвовать всем, чем угодно.

    Месье уже исчез, а она все улыбалась, не без злорадства предвкушая, как собственный супруг отомстит за нее чересчур забывшемуся графу. При условии, что графа еще раньше не разобьет в пух и прах де Руже.

    Ее Высочество еще смаковала предполагаемое торжество над назойливым поклонником, когда тихий глас герцогини де Монпансье вырвал ее из сладких грез, вернув к прозаической реальности, в которой она все еще медлила за спиной у Марии-Терезии, будто не решалась сесть подле королевы. Догадавшись, как была истолкована ее медлительность, Генриетта в порыве раскаяния чуть было не кинулась к злополучному стулу, но глянула на кузину. Льдистый взгляд прозрачно-голубых глаз и ироничный изгиб губ как бы намекали, что герцогиня не особо жаждет оказаться в обществе новобрачной.

    Ах так? Кто напросился, тот и виноват. Лицо принцессы расцвело наигранной признательностью, и она не стала препятствовать лакею, уже протискивающемуся к ним с третьим стулом. К тому же, за спиной герцогини де Монпансье жалко переминались всего две дамы, тогда как вокруг кресла молодой королевы было не пробиться.

    - Как это мило с вашей стороны, кузина. Не сомневаюсь, что в вашем обществе мне не придется заскучать, - заметила она негромко, усаживаясь подле Мадемуазель. – Только умоляю, не будьте слишком уж жестоки к бедным игрокам, наверняка, среди моей свиты есть те, чьи ленточки развеваются на их рукавах. Кстати, а кому выпала честь защищать ваши цвета?

    Последний вопрос был задан самым невинным тоном, но при этом Генриетта чуть повернулась и подмигнула маркизе де Тианж и мадам де Лафайет, которая уже занималась стратегической расстановкой сил за ее креслом. Из всей маленькой свиты Мадам табуреты полагались лишь двум дочерям герцогов: мадемуазель де Вьевиль и мадемуазель де Тонне-Шарант, остальным девушкам предстояло продержаться на ногах до конца турнира.

11

Отправлено: 01.01.15 17:33. Заголовок: // Дворец Фонтенбло...

// Дворец Фонтенбло. Обеденный Зал. 2 //

Головная боль от громады невыполненных и невыполнимых планов становилась все ощутимее. Не найдя своего личного врача в своих покоях, виконт был вынужден довольствоваться стаканом холодного белого вина и кусочками льда, которыми камердинер заботливо растер ему виски. Кровь пульсировала так часто, что в ушах стоял неумолчный грохот ударов. По пути в зал для Игры в мяч ему даже померещилось, что вместо коридоров королевского дворца, он видел узкие кривые улочки парижского предместья, по которым его вели на Гревскую площадь. Трам-пам-пам... трам-тара-тара-пам... било в висках, как будто бы грохот сотни барабанов отмерял последние его шаги перед казнью.

- Что за наваждение, -
пробормотал про себя Никола, отирая вспотевший лоб платком, - Виллэм прячется так, что его не отыскать никакому недоумку из ведомства Ла Рейни, - успокаивающе шептал он самому себе, - Барон давно покинул замок. Бриллианты подброшены в комнаты этого трансильванского  выскочки. Все в порядке... де Сент-Амана сегодня же доставят в Вуэн, я уже распорядился. Никаких документов, никаких бумаг не найдут... у меня все под контролем, чтобы там не мнили Некоторые.

Один из видных представителей Некоторых, принц Конти как раз появился в поле зрения Фуке. Он стоял возле дверей на Королевский Балкон, по-видимому, размышляя, занять ли стратегически важное положение подле королевы-матери, не утратившей еще вкус к управлению делами двора, да и делами государства также, или же спуститься вниз и насладиться созерцанием поединков турнира в полной мере. Виконт подождал поодаль, не желая попасть на глаза принцу и вновь сделаться объектом безумных планов этого неудачливого интригана.

- Синьор виконт, ставки на первый тур уже закончены, но я по старому знакомству так и быть могу принять у Вас денежки. На кого изволите ставить?

Голос Санторини прозвучал столь обыденно, что Фуке невольно зажмурился, нет, это не Париж, а ростовщик не принимает ставки от зевак на то, как долго продержится подсудимый под последними пытками на эшафоте и с какого удара палачу удастся отсечь голову бедняги.

- Санторини... черт возьми! -
Фуке испуганно огляделся, не услышит ли кто-нибудь его беседу с ростовщиком.

- Вы так удивлены, синьор виконт, словно и не посылали голубку. К Вашим услугам, синьор. Так что же, - флорентиец многозначительно потряс увесистым кожаным кошелем, набитым деньгами, - Каков Ваш выбор?

- Да... -
Фуке рассеянно снял с пальца перстень с темным сапфиром и опустил его в протянутую смуглую ладонь, - Что наш юный виконт?

- О нем позаботятся, синьор виконт. Если он в Париже, то его найдут.

- А бумаги?

- Бумаги из луврского архива уже изъяты... слегка устроили беспорядок, но следы заметаны. Комар носу не подточит, - ответил Санторини, оценивающе разглядывая сапфир на свет свечей в канделябре, - Прекрасно, прекрасно, триста экю, мой дорогой синьор. Советую ставить на мадьяров. Они тут не в почете покуда. Зато, коли выиграют, то Ваш сапфир обернется Вам десять раз дороже.

- Мадьяры? - взгляд Фуке вспыхнул ненавистью, - Проклятье... нет, ставьте на французов. Ставьте на Месье.

- К Вашим услугами, синьор.

Оглянувшись, Никола увидел позади себя лишь сплоченные ряды не попавших внутрь зрителей, ростовщика и след простыл. Виконт пожал плечами и кивнул швейцарскому гвардейцу, чтобы тот пропустил его на Королевский Балкон, куда он вошел с бледным лицом и холодным взором.

12

Отправлено: 02.01.15 23:16. Заголовок: Наконец-то принесли ..

// Дворец Фонтенбло. Большой Салон //

Наконец-то принесли табуреты, положенные по статусу герцогиням и принцессам из королевской свиты и окружения Мадам! Вымученная улыбка, мелькнувшая на лице статс-дамы Ее Величества, к счастью не была замечена никем из присутствовавших. Воистину, иной раз становишься благодарным за совершенно немыслимые вещи, к примеру, в ту самую минуту, когда казалось бы герцогиня де Ланнуа должна была проклинать суету и сутолоку, царившие на Королевском Балконе, она с отрешенным лицом смотрела вниз на огромный манеж, разделенный на два теннисных корта, и благодарила Небо за ниспосланный ажиотаж, по счастью, отвлекший всеобщее внимание от ее персоны. Расположившись в самом дальнем углу по правую сторону от кресла королевы-матери, мадам де Ланнуа могла наблюдать и за игрой, только что начавшейся на корте, и за тем, что происходило на зрительских трибунах, и за творившимся непосредственно вблизи от нее.
Но все это потом, после. Сначала же ей были нужны хоть несколько минут покоя и отрешенности. Обилие новостей, из которых каждая была сквернее всех предыдущих, неустанное следование протокольным правилам на приемах, когда герцогине пришлось выстоять на ногах более двух часов к ряду, сохраняя образцовую оснаку и умиротворенное выражение на лице, все это подкосило бы и более здоровый организм. Мари-Луизе давно уже не доводилось так часто напоминать себе самой о годах, которые никак не хотели идти на убыль, а лишь прибавлялись, добавляя ей самой немало хлопот со здоровьем помимо прочих волнений, коих было немало в суете придворной жизни.

- Вам нехорошо, герцогиня? - поинтересовалась сидевшая рядом герцогиня де Навайль, но Мари-Луиза лишь отрицательно качнула головой - ну уж нет, только не де Навайль! Уж она то не дождется от мадам де Ланнуа жалоб на тяготы службы и пошатнувшегося здоровья! И на бледных щеках первой статс-дамы Ее Величества появился едва заметный румянец, вызванный глубоким возмущением, которое герцогиня испытывала при одной только мысли, что сделается предметом сплетен на тему: "Скорая старость и дурные известия подкосили здоровье бедной де Ланнуа"

- Все хорошо, милочка. Я просто обдумывала...

- Обдумывали что? - не скрывая жадного интереса до чужих переживаний де Навайль вытянулась в струнку и ее тонкая длинная шея на довольно худых плечах удлинилась, делая герцогиню еще больше похожей на гусыню.

- Ставку, дорогая моя... конечно же, мой крестник не будет участвовать в турнире, но другой мой племянник, - мадам де Ланнуа красноречиво кивнула вниз, взглядом указывая на трибуну, где расположились участники турнира, не занятые в сражениях первого тура, - Герцог де Руже будет играть во втором туре. И я думаю поставить на его победу.

Едва только магическое слово "ставка" сорвалось с уст пожилой статс-дамы, как эхо женских голосов повторило его на все лады, подняв новую волну суеты, на этот раз вокруг невзрачного человечка в черном, проскользнувшего в Королевскую ложу через боковой вход. Именно там возле тяжелой портьеры, задрапированной в многочисленные складки, мадам де Ланнуа разглядела фигуру суперинтенданта. Его появление нисколько не удивило герцогиню, ведь виконт де Во не только числился лицом допущенным в ближайший круг королевской свиты, но все еще пребывал доверенным лицом самой королевы-матери. Подозрения против него, которые усиливались с каждым днем, имели место лишь в частных беседах Ее Величества и ее верной наперсницы, и покуда не стали достоянием сплетен.

- На кого изволите поставить? - послышался голос букмекера с заметным итальянским акцентом, - Синьоры, господа, дамы... ставки на итоги первого тура уже приняты. Но вы можете сделать ставки на второй тур. А также на окончательного фаворита турнира. Ваш выбор, дамы.

Воспользовавшись тем, что в Королевской ложе и без нее нашлись желающие сделать ставки, мадам де Ланнуа притворилась задремавшей, тогда как из-под полуприкрытых век наблюдала за шедшим полным ходом сражением четырех пар. Мячи глухо ударялись о ракетки и изредка чуть громче били о усыпанный опилками пол кортов, вызывая при этом возгласы одобрения и разочарования болельщиков. Мари-Луиза любила наблюдать за игрой в мяч, когда ритмичные удары ракеток, эмоции игроков и переживания зрителей делали манеж в Зале для Игры в Мяч похожим на волнующееся в зимний шторм море. Можно было наблюдать за игрой, не видя лиц игроков и не разбирая слов, выкрикиваемых толпой, и думать о своем, о важном и неотложном.

13

Отправлено: 03.01.15 12:58. Заголовок: Если быть честной хо..

    Если быть честной хотя бы с собой, то здравие и настроение Марии-Тересы волнует Анну куда больше, чем сражение, которое развернулось под балконом, и даже участие в первом матче Филиппа не способно зажечь в старой королеве искреннего желания следить за демонстрацией ловкости и силы молодцов, что красуются с ракетками в руках перед собравшимися в зале ценительницами мужской стати. Если бы не вопрос племянницы, Анна еще не скоро заметила бы среди участников двоих молодых людей в масках, но игривые нотки в голосе Мадемуазель слишком необычны, чтобы их проигнорировать. Похоже на то, что идея трансильванского брака и вправду запала в душу Великой Амазонки.

    Анна наклоняется вперед и щурит близорукие глаза в попытке разглядеть тех, кто прячется за масками. Де Грамон назвал две фамилии, смутно знакомые, но сколько не тщится Ее Величество, вспомнить, как выглядят упомянутые им граф и шевалье, память подводит Анну Австрийскую: как все диковинки, свита князя запомнилась ей прежде всего чудной одеждой и манерами, а не внешностью. Фигуры участников расплываются, и первое время Анна не может различить ничего, кроме белоснежных сорочек, ярких пятен в свете многочисленных факелов. Она уже готова обернуться к сидящей сзади мадам де Ланнуа, которой удалось сохранить остроту не только ума и нюха, но и зрения и слуха, когда глаза ее привыкают наконец к освещению, и туманная пелена старческих слез рассеивается. Разглядев светлую голову и широкие плечи вышедшего на поле мужчины, Анна усмехается: Мадемуазель может сколь угодно строить из себя Орлеанскую Девственницу, но губа у нее не дура.

    - Смею уверить вас, моя дорогая, что тот, о ком мы с вами говорили, не уступает этому, кхм, молодому человеку ни лихостью, ни удальством. Ничуть не уступает. Вы не будете разочарованы в своем избраннике, - довольно шепчет она на ухо Монпансье

    Вдаваться в подробности королева-мать не спешит, желая пощекотать немного неуемное любопытство племянницы. Пусть истинное имя того, за кем герцогиня наблюдает с живейшим интересом, побудет для нее пока секретом, чтобы критическая жилка не взяла в племяннице верх и не омрачила впечатление, произведенное на нее мужественностью мадьяра в маске. Вместо этого королева Анна удивленно вздымает брови, наблюдая за суетой с пристраиваемым сбоку от Мадемуазель стулом для Генриетты-Анны. Что это? Вызов? Показное нежелание сближаться с испанской инфантой, олицетворяющей многолетнюю вражду между Англией и Испанией? Ее Величество хмурится, вмиг позабыв о матримониальных чаяниях герцогини де Монспансье:

    - В чем дело, дитя мое? Вы недовольны отведенным для вас местом?

    Несмотря на попытку придать голосу мягкость, тихий вопрос королевы-матери звучит слишком резко. Если новоиспеченная Мадам намерена начать диктовать свои порядки при дворе, ни во что не ставя незыблемые основы этикета, этому следует положить конец немедля. Не хватало только, чтобы Париж сделался подобием Лондона, который король Карл, не успев вернуть отцовскую корону, тут же, буквально в считанные месяцы, превратил в вертеп разврата и безбожия.

14

Отправлено: 03.01.15 16:53. Заголовок: Избраннику! Мадемуаз..

    Избраннику! Мадемуазель беззвучно хмыкнула в перья веера и уже собиралась покраснеть, как положено девице на выданье, которой издали показывают сосватанного жениха. Но тут Мадам, вместо того, чтобы тихонько занять предложенное ей место, в очередной раз огорошила Анну-Мари вопросом про дурацкую ленточку, и румянец пришлось отложить до лучших времен, чтобы Мадам, упаси Боже, не возомнила, будто вогнала ее в краску.

    Герцогиня открыла было рот, чтобы съязвить насчет нездорового интереса к ленточкам и их соискателям, но… вместо этого обнаружила себя защищающей Генриетту от незаслуженного упрека.

    - Простите, тетушка, но это я попросила Ее Высочество составить мне компанию, - черт возьми, кровь и вправду не водица, и одна из внучек доброго короля Анри просто не могла допустить, чтобы по ее вине досталось другой. – Чтобы расспросить ее про англичан, которые бросили вызов нашим соотечественникам, поскольку я еще не решила окончательно, на кого сделать ставку. Да и вообще, чтобы отвечать на мои вопросы. Увы, я так мало знаю про эту игру, что мне просто необходимы советы и пояснения.

    Выразительный взгляд, брошенный ею на Мадам, так и кричал: вот видите, на что я готова ради дружбы. Убедившись в том, что выражение лица Анны Австрийской смягчилось, а в безучастном взгляде молодой королевы при слове «ставка», напротив, промелькнула искорка интереса, Мадемуазель повернулась к Генриетте и без тени запланированного сарказма заметила вполне добродушным тоном:

    - Все мои ленточки остались при мне, Ваше Высочество. Особе моего ранга не пристало раздавать их простым дворянам, а принцев крови на всех явно не хватило.

    В который раз она уже повторяет это объяснение? Собственно, если бы первым ее ленту попросил не какой-то там де Лозен, а, скажем… Мадемуазель мысленно перебрала всех перечисленных де Граммоном участников. Филипп и Бэкингем, герцог де Руже, монакский принц и тот же Ракоши, вот, пожалуй, и все достойные ее кандидаты. Но ни одному из них даже в голову не пришло выбрать ее цвета. Будь она лет на десять помоложе, то сочла бы подобную ситуацию оскорбительной, но с годами перестаешь обращать внимание на такие мелочи. Или делаешь вид, что перестаешь.

    И все таки, кузен Ракоши мог бы выбрать ее, а не эту бесцветную мышку Лавальер. Герцогиня глянула на белокурую тихоню, о чем-то шепчущуюся с Монтале, поймала преданный ответный взгляд голубых глаз и немедля устыдилась своей мелочной зависти. Подобные суетные развлечения и вправду ниже ее достоинства, к тому же, князь поступил разумно, не сочтя возможным предать огласке их знакомство.

    Зал взорвался оглушительным ревом, и Мадемуазель чуть не подпрыгнула на стуле, осознав, что пропустила очередную удачную подачу. Азартная, как и все Бурбоны, она всем телом подалась вперед и нависла над барьером балкона, словно величественная фигура на носу корабля.

    - Какой удар! Отлично сделано, Месье! – зычный голос воительницы с легкостью перекрыл начавшееся на балконе волнение.

    Не обращая внимания на кудахтанье статс-дам и фрейлин, герцогиня де Монпансье тут же развернулась в другую сторону, где, судя по частым ударам мяча и грозным выкрикам игроков, накал боевых страстей кипел не на шутку. Забыв про Филиппа, про скандал вокруг дю Плесси, о котором она собиралась попытать Мадам, и прочие важные дела, Анна-Мари оглушительно зааплодировала двум князьям, у которых в этом матче было, пожалуй что, так же мало болельщиков, как и у англичан.

15

Отправлено: 04.01.15 00:08. Заголовок: Шум, толчея, повизги..

    Шум, толчея, повизгивание женщин, коим в давке за лучшие места впереди других отдавили ноги или изорвали драгоценные фландрские кружева, ничего величественного, ничего церемонного, ничего достойного.

    Мария закрывает глаза, чтобы не видеть творимого вокруг нее непочтения, тщится дышать глубже и медленнее в битве с накатывающейся волнами дурнотой. Сквозь туман перед глазами выплывает лицо Месье с неестественно расширенными глазами, нервный, напыщенный голос, резкие взмахи рук. И рев. Рев восторженной толпы, приветствующей не государя, но брата его. Удовольствие на лице Филиппа, отворотившегося наконец от рукоплескающих под балконом придворных, настолько сильно и неприкрыто, что по коже Марии пробегает озноб, и где-то за спиной звучит, звучит горький, злой шепот Ла Валетта. Но в глазах Анны Австрийской только материнская любовь, будто она не видит, не хочет видеть этой неуемной жажды быть первым. Первым вместо Людовика.

    От страха, темного, безудержного, перехватывает горло, и долженствующие означать поощрение ее чемпиону слова нейдут с онемевших уст. Филипп не в обиде, ему все равно, он уже шепчет что-то на ухо своей жене - быть может, обещает корону? – перед тем, как исчезнуть, оставив Марию-Тересу в смятении. Напрасно обводит она взглядом переполненные трибуны, там не сыскать никого, кто в эту минуту помнил бы о истинном короле Франции, а не восторгался презренным содомитом, заговорщиком и тайным убийцей.

    И все-таки она ищет, ищет, пока глаза ее не останавливаются.

    Мария вздрагивает. Всем телом.

    Мрачное смуглое лицо. Лицо хищной птицы с тонким горбатым носом и презрительно сжатым ртом. И глаза. Темные, бездонные, непрочтимые.
    Валентин!

    Мария охает чуть слышно, но затем замечает диковинный наряд незнакомца, что сидит на трибуне против королевского балкона, пожирая взглядом – кого? Басурману нет дела до наихристианнейшей королевы, и она с пустым выражением лица следит за ним из под полуприкрытых век, следит с болезненным любопытством, будто пытаясь разглядеть за парчовым тюрбаном смоляные кудри своего Апрельского Короля.
    Валентин.
    Боль обожгла сердце, полыхнула ненавистью, едва двор новыми криками означил победный успех Месье.

    Будь она мужчиной, с какой жестокой и смертельной горячностью бросилась бы отмстить за убиенного, только бы Господь пожелал ей то дозволить; и воистину отдала бы во имя сего плоть и душу, все земные богатства свои и почести, уповая на фортуну и видя в том душеспасительный долг и дело богоприятное, каковое обязана она скорее предпринять, чем отвергнуть. Но и женщиной она не отступится, не даст себе позабыть, простить, смириться.

    Мария прижимает ладонь к сердцу, шепчет беззвучные слова клятвы, далеко не столь возвышенной и человеколюбивой, как та Клятва в зале для игры в мяч, что однажды положит конец правлению ее потомков, но не менее горячей и искренней.
    Отомстить.
    Отомстить убийце и тому, чья холеная рука отсчитала тридцать сребренников за рану, перечеркнувшую горло, которое она целовала в сладостном безумии их единственной ночи.

    Как? Она и сама покамест не ведает, но для начала истово, до тьмы в глазах желает проигрыша тому, кому сама же вручила свою ленту. Довольно ли Господу одного желания? Кто знает. Для уверенности надобна подкрепа, весомая, материальная. Слово «ставка», оброненное кем-то поблизости, падает блестящей монеткой в омут испанской души, и лицо Марии-Тересы обретает, наконец, осмысленную целеустремленность. Вот только, как и всякая королева, она не имеет обыкновения носить при себе кошели с бренным золотом.
    Для этого есть другие.
    Другой.
    Тот, кто всегда рядом, когда инфанте приходится возвращать проигрыш в картах или хочется выказать особое милосердие молящим о подаянии.

    Она оглядывается и довольно потирает пухлые ладони, будто торговка, углядевшая жирного клиента.

    - Сеньор Фуке! – трепетно-слабый глас королевы тонет в возбужденном гомоне дам, но возгласы вокруг нее тотчас стихают, и Мария делает еще одну попытку дозваться до своего преданного благодетеля. – Сеньор Фуке, подите сюда, Вы мне надобны. Я имею желание сделать ставку.

16

Отправлено: 04.01.15 16:30. Заголовок: В чем-чем, а в неве..

    В чем-чем, а в неведенье дамы точно не остались: с той же обстоятельностью и вниманием к деталям, с которой мадам де Лафайет командовала молодыми фрейлинами в свите Мадам, она поведала маркизе де Тианж о "расстановке сил" на поле турнира, точнее на рукавах господ "дуэлянтов" и собравшиеся внизу кавалеры неожиданно ожили для Габриэль, как фигуры на шахматной доске. Склонившись к перилам, насколько ей это позволяло ее положение, женщина внимательно отмечала для себя каждого из названных молодых и не очень людей, тут же мысленно связывая его с одной из молодых дам на балконе, которых здесь уже собралось порядком много.

    Габриэль хотела спросить еще что-то об англичанах, не до конца поняв некоторые тонкости распределения заветных ленточек, но слова замерли на кончике языка, когда Месье, впрямившись во весь свой рост, произнес торжественную речь достойную короля и белоснежный платок в пене кружев по краям, взмыл вверх и исчез внизу под общее ликование толпы, изголодавшейся по зрелищам после балов и торжественных ужинов. И хотя кровь на сей раз не окрасит арену, что -то подсказывало мадам маркизе, что потешная баталия вот-вот готова была перерости в нешуточное сражение в умах и взглядах господ и дам, ожидавших имя той, кто станет королевой турнира. И коли искусный герцог Орлеанский защищал цвета скромной испанки, то многие сейчас буравили ее взглядом без всякого стеснения, слабо представляя каково это будет кричать "виват!" в ее честь. Сомнения витали во взглядах и мыслях, но Габриэль вспомнилось сегодняшнее утро на пикнике и ей почему очень-очень захотелось попросить Господа вложить всю силу в руку Филиппа и всю меткость в его удары.

    - Благодарю, мадам, это так любезно помочь мне, - отвлекаясь от бледной королевы, только и успела прошептать маркиза де Тианж на ухо своей старшей подруге, когда ряды дам заметно уплотнились и по началу она приняла это за прибытие кого-то припозднившегося из свиты королев или Мадам, но вместо этого легкий шепоток пронесся поверх завитых головок на балконе.

    Проследив глазами за легкими кивками, Габриэль с удивлением отметила, что причиною волнениям в их стане стало то, что Мадам переместилась к Великой Мадмуазели под бок, а лакей, пыхтя и утирая со лба лоб, в последний раз попытался поправить немного криво ставший стул, но бросил это дело и герцогиня с самым невинны видом теперь устроилась в отдалении от Ее Величества и королевы-матери. Времени на размышления не было и свита новоиспеченной герцогини Орлеанской, как верные полки, сделала шаг в сторону, обрамляя двух дам подобно раме. Стул возле королевы Марии так и остался сиротливо пустовать, хотя и был оставлен ради Месье - его вид, стула, а не Месье, который уже приступил своему сражению на поле импровизированного боя, отозвался в душе маркизы де Тианж тонкой грустью и сожаление по отношению к испанке. Не далее как сегодня утром Габриэль обещала ей быть верной подругою, но вряд ли королеве сейчас было дело до переживаний фрейлины ее кузины по супругу, и маркиза де Тианж поспешила сосредоточиться на другом и взяла под руку мадам де Лафайет, желая держаться от падения в возникшей толчее.

    - Кажется, наши дела идут неплохо, - как бы извиняясь за этот интимный жест, маркиза , наконец, выпрямилась, и приветствуя улыбкой восторженный комплимент герцогини де Монпансье.

    -А кому отданы Ваши симпатии, мадам, если не секрет? - стараясь рассмотреть происходящее внизу, маркиза не сдержалась от новой вспышки любопытства и склонила голову набок, что бы не привлекать своим разговором внимание двух очаровательных кузин.

17

Отправлено: 04.01.15 22:50. Заголовок: Итак, бумаги, которы..

    Итак, бумаги, которые могли пролить свет на происхождение таинственного шевалье де Ла Валетта, исчезли из луврского архива. Это известие не принесло ожидаемого облегчения Никола, напротив, беспокойство его лишь усиливалось. Оставаясь запертыми в архивах, эти бумаги со временем могли истлеть или склеиться между собой настолько, что было бы невозможно разобрать ни подписи рекомендателей, ни пометок архивариуса, ни печатей. Нет, не изымать нужно было эти рекомендательные письма, а подменить. Но отчего же блестящие решения приходят задним числом, тогда, когда уже знаешь, что ничего невозможно изменить? Виконт теребил тонкое стекло, оправленное в золотую рамку, служившее ему для более удобного наблюдения за сценой в театре. Бумаги следовало вернуть назад. И благо, если взлом архива не успеют обнаружить до того... а если успеется подменить бумаги Ла Валетта, то кто знает, за каким чертом и кто взламывал двери архива.

    Раздумывая о проклятых рекомендательных письмах, Никола Фуке медленно продвигался вперед, стараясь незаметно оттеснить назад неопытных девиц из свиты Мадам и дам из свиты королевы, как и прежде искавших его улыбки и расположения. О, именно в свите вдовствующей королевы Анны, как нигде в другом обществе, Фуке мог в самом прямом смысле прочувствовать настроения двора и уловить малейшие перемены в отношении королевы-матери к его персоне. Все было по-прежнему, женщины жеманясь и розовея щеками, кокетливо поглядывали в его сторону из-под полураскрытых вееров, в их взглядах по-прежнему было восхищение и любопытство - он богат, его могущество простирается во все сферы жизни королевского двора и парижского общества, он все еще держит в своих руках замки от казначейских сундуков.

    - Сеньор Фуке!

    Коротко улыбнувшись одними уголками губ, Фуке воспользовался обаянием своего положения, а точнее, своего казавшегося бездонным кошелька, и не церемонясь продвинулся ближе к креслам четырех дам августейшей семьи, сидевшим у самого края балкона.

    - Сеньор Фуке, подите сюда, Вы мне надобны. Я имею желание сделать ставку.

    - К Вашим услугам Ваше Величество, - Фуке склонился к пухлой руке королевы, почтительно коснувшись ее губами, - Флорентиец Санторини уже здесь, я велю позвать его и сделаю ставку от Вашего имени. Кто же Ваш фаворит, Ваше Величество?

    Как это двусмысленно прозвучало, глухие ко всему, что произносилось невыразительным голосом испанской инфанты, дамы и кавалеры из ее свиты мгновенно обернулись, едва лишь прозвучал вопрос суперинтенданта. Послышались сдавленные смешки и едва уловимые, как дыхание затаившейся лисы, словечки: "Фаворит Ее Величества" Сделав вид, что ничего не заметил, Фуке еще ниже наклонился перед креслом королевы, опасаясь, что не в меру застенчивая Мария-Терезия передумает делать ставку и откажется от его услуг.

    - Назовите имя, Ваше Величество. А уж все остальное я беру на себя.

18

Отправлено: 05.01.15 20:24. Заголовок: - Благодарю, мадам, ..

    - Благодарю, мадам, это так любезно помочь мне.

    - Какие могут быть благодарности, милочка, - также тихо прошептала мадам де Лафайет, стараясь не отвлекаться от нешуточной битвы, разыгравшейся на поле для игры в мяч.

    Несомненно, Месье был очень хорош и так точно отправлял каждую свою подачу, что зал аплодировал его ударам, уже не дожидаясь, когда мяч ударится о поле противника. Противники герцога Орлеанского и стоявшего с ним в паре молодого де Шале оказались тоже недурственными игроками в мяч, но про себя графиня уже предвкушала победу и маленький выигрыш по сделанной ей в самую последнюю минуту ставке. Нет, решительно, нужно было ставить на окончательную победу Месье в турнире, но природная осторожность заставила мадам де Лафайет повременить с окончательными выводами.

    Да и в самом деле, можно ли предугадать все зараннее, те же князь де Монако на пару с неизвестным мадьяром в черной маске, оказались далеко не столь уж прохи и после перемены подачи успели завоевать симпатии зрителей на свою сторону, тогда как противоборствовавшие с ними маркиз де Роклор и граф дАрманьян теряли один за другим драгоценые очки!

    - Матч сыгран! - громогласно объявил церемониймейстер под пронзительный гудок охотничьего рожка.

    Поморщась, будто в пирожном с воздушным кремом ей попал песок на зубы, мадам де Лафайет обернулась к маркизе де Тианж. Случайное прикосновение руки маркизы к ее локтю отвлекло графиню от последней выпущенной Месье подачи. Впрочем, оглушительный ликующий рев толпы наверняка свидетельствовал о удаче принца, а посему на лице первой статс-дамы Ее Высочества появилась самая доброжелательная улыбка, на которую та была только способна. Она кивнула флорентийцу Санторини, чья всклоченная шевелюра мелькала позади значительно уплотнившихся рядов дам и кавалеров, получивших доступ к самым лучшим зрительским местам на манеже. Подняв вверх три пальца, графиня скосила взгляд в сторону Ее Величества Анны Австрийской, красноречивее взгляда и представить было невозможно - черные вдовьи цвета на этом турнире были дарованны герцогу Бэкингему и именно на его победу графиня решила сделать утроенную ставку, приплюсовав к уже отданным Санторини деньгам и те, что были только что выиграны ей, благодаря победе Месье.

    - А кому отданы Ваши симпатии, мадам, если не секрет?

    - Мои симпатии? - позволив себе таинственный прищур, графиня де Лафайет похлопала закрытым веером по левой ладони и наклонила голову, - О, у меня нет особенных симпатий. Но, я полагаю, что не ошибусь, предрекая, что финальные матчи будут между Месье и герцогом Бэкингемом. Вы только посмотрите на лицо этого английского лорда... он так суров, будто готовится к высадке эскадры, а вовсе не к игре. Вы не считаете так, моя дорогая? Кстати, а на кого Вы поставили? - вопрос был задан вполголоса и таким доверительным тоном, что можно было поверить - дальше ушей мадам де Лафайет ответ маркизы де Тианж не пойдет, если конечно же их разговор не подслушивали стоявшие рядом де Вьевиль и де Креки, а чуть поодаль от них неразлучные подруги де Монтале и де Лавальер, усиленно махавшая платочком кому-то внизу, - Должно быть наша скромница Луиза де Лавальер пожертвовала своей ленточкой в пользу кого-то из участников, - высказала предположение графиня, - И когда только они успевают... а ведь я была уверена, что мне известно все.

19

Отправлено: 05.01.15 23:21. Заголовок: Никола Фуке Насмеш..

    Никола Фуке

    Насмешливое «фаворит» резануло слух, и инфанта невольно отшатнулась от нависшего над ней мужчины, напуганная тем, как будет истолкован его неосторожный вопрос. У королевы Франции не может быть фаворитов, она, как и супруга Цезаря, обязана быть выше всяких подозрений. Тем более, что цель Марии заключалась отнюдь не в том, чтобы поставить на фаворита, нет. Ей надобно было поставить против, а не за.

    Она глянула вниз и нервно облизнула губы. На кого же? По невниманию или же в отсутствие интереса Мария прослушала все имена, что выкрикнул в начале герцог де Грамон. Память зацепилась только лишь за одну знакомую фамилию де Руже, но ставить на брата маршала она не желала. И не Бэкингем, он был ей столь же враг, как и Месье. Испанка, по долгу супруги она была обязана взять сторону француза, но разве Франция не воевала с ее отцом столь же упорно, сколь ненавистные еретики-англичане? Да, замужество привело ее на другую сторону границы, но одних торжественных обетов, принесенных супругу, недовольно, чтобы сделаться сторонницей всего народа, который, несмотря на приветственные клики и видимость радости по случаю желанного испанского брака, так и не захотел ее любить.

    Взгляд королевы пал на ватагу странных людей в диких сарматских одеяниях, что громкими криками приветствовали Луи де Монако и его напарника, которых арбитр только что признал победителями отборочного тура. Не французы и не англичане, остальное было ей неважно.

    - Я не знаю имени, дон Никола, - шепнула она на ухо своему единственному другу при дворе. – Вон тот, в маске. Поставьте на него.

    Отчего выбор Марии-Тересы пришелся на маскированного незнакомца, а не на монакского принца, который часто бывал в ее покоях вместе с королем? Не оттого ли, что Месье, как ей казалось, будет особенно обидно проиграть не равному себе, а чужаку без имени и места при дворе. Осталось только, чтобы Господь услышал ее просьбу, а Филипп не узнал о ней.

    - Я ведь могу сделать ставку на то, что этот человек выиграет главный приз? – уточнила она на всякий случай и, когда Фуке кивнул, добавила. – Я желаю, чтобы ставка моя осталась тайной между Вами и этим… ростовщиком. Никому не должно знать, проиграла я или выиграла. Вы крайне тем обяжете меня, дон Никола.

20

Отправлено: 06.01.15 00:41. Заголовок: Трудно придумать чув..

    Трудно придумать чувство более сильное, чем материнская любовь, которая, в отличие от любви плотской, с годами не исчезает, а становится все сильнее. Похвалы в адрес Филиппа льются подобно бальзаму на сердце матери, королева же не может не гордиться тем, что сыновья ее в любой забаве способны показать пример удальства не только своим подданным, но и иностранцам. Ореол славы даже в мелочах, не в этом ли наилучшая награда им с Джулио, с детства воспитавшим в королевских отпрысках желание быть первыми во всем. Но какая жалость, что ее Луи сейчас не здесь, не блистает ярче всех на поле.

    Усталость накатывается внезапно, и все эти восторженные крики, весь этот рев и улюлюканье вслед потерянным мячам делаются невыносимы старой женщине. Анна откидывается на спинку кресла, прикрывает глаза, обдумывая, что бы такого сказать Тересите, чтобы подбодрить несомненно изнемогающую во всем этом шуме невестку. А открыв глаза, тут же закрывает вновь, чтобы не выдать себя взглядом или выражением лица Фуке, стоящему по другую руку от Марии-Тересы.

    Вот же принес дьявол, когда не ждали.

    Выказать откровенное пренебрежение суперинтенданту неудобно, поэтому губы королевы-матери нехотя складываются в улыбку, едва взгляд ее встречается с взглядом Фуке над головою невестки. Анна отрицательно кивает на вопрос в его глазах и поворачивается к герцогине де Монпансье.

    - Вы обдумываете ставку, моя дорогая? А я вот намерена воздержаться. Церковь неблагосклонно смотрит на подобные пари. Впрочем, я понимаю, что в Вашем возрасте еще рано заботиться о спасении души и еще не поздно желать приумножения земных благ. Полагаю, Вы намерены поставить на Месье, по примеру Ее Величества, не так ли?

    Анна ничуть не сомневается в том, что добрая Мария-Тереса поставила на своего чемпиона, а вот племянница, напротив, проявляет прямо таки неприличный интерес к другому квартету игроков, из чего старая королева делает собственные далеко идущие выводы, в которых Мадемуазель рисуется куда более легкомысленной особой, чем в действительности. Именно поэтому вопрос ее своим тоном более походит даже не на намек, а на королевское волеизъявление. Сватовство сватовством, но столь явному пренебрежению родственными узами в угоду сластолюбию Анна Австрийская потворствовать не намерена.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч, Королевский Балкон