Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Лестница на Королевский Балкон


Дворец Фонтенбло. Лестница на Королевский Балкон

Сообщений 1 страница 20 из 36

1

Вечер 02.04.1661

2

Отправлено: 22.01.15 01:37. Заголовок: // Дворец Фонтенбло...

    // Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч, Королевский Балкон //

    Лестница повергла было предприимчивую мадемуазель в панику: менее всего она ожидала увидеть на ступенях такую же толпу, как в только что оставленной ею ложе. О том, чтобы спуститься вниз незамеченной, не было и речи, но, к счастью для себя, Монтале очень скоро убедилась, что для всех этих людей она была никем. Перед ней не расступались, ее толкали, ей наступали на ноги, и к тому времени, когда девушка, наконец, пробилась на первый этаж, ее лицо пылало румянцем, дыхание и кружева сбились, а развившиеся локоны лежали на плечах в живописном беспорядке.

    Не ведая, где искать участников турнира, Ора поймала за локоть одного из сновавших в толпе парнишек в дворцовой ливрее и, сунув ему в руку ленту того же цвета, что и у Ласлова, отправила его на поиски своего чемпиона. Сердце ее замирало от сладостного ужаса: в любой момент вниз мог спуститься Месье со своими дворянами, чтобы выйти на поле во второй раз, и если ее заметят… Думать о последствиях не хотелось. Вместо этого Монтале уповала на свою ловкость и удачу и надеялась, что кня… то есть, Ласлов не заставит себя ждать.

3

Отправлено: 22.01.15 23:32. Заголовок: Усидеть на трибунах ..

// Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч //

Усидеть на трибунах под дружный рев друзей в ответ на каждый взмах ракетки их товарища, было и без того тяжкой повинностью, но кроме того, что в груди Ференца горело желание сражаться и дойти до победного финала, сердце ныло от желания встретиться с Орой и пожать ее маленькие пальчики, прижать их к губам, оставить горячий поцелуй на ее губах и хотя бы на один мог задержаться отражением в ее счастливых глазах. О, эти мысли сводили с ума тем сильнее, что было невозможно хотя бы мельком увидеть милые глаза из-за толпы дам, собравшихся на балконе в Королевской Ложе. Со своего места Ференц лишь изредка мог уловить мелькание ленточек знакомых цветов позади фрейлин и статс-дам, сгрудившихся у самых перил балкона.

Весь второй тур так и прошел для князя словно он сидел на раскаленной жаровне с углями.

- Да сядьте же, князь! Скакать эдак Вы еще успеете, когда будет Ваша очередь на поле, - осадил Ференца суровый голос, принадлежавший графу Шандору Верешу, единственному кроме Яноша Каринти, кому князь мог простить порицания и даже упреки, - Что Вас как оса ужалила. Или боитесь, что все хорошенькие девицы нынче за Ласлова болеть станут?

- Нет, дядюшка, - пойманный на горячем, Ференц неловко улыбнулся в сторону Королевского Балкона и сел на место, - Это я так, от азарта. Хорош ж играет, черт ему не брат, а! - крикнул он, чтобы перевести неудобный разговор на игру, - Гляньте, посмотрите, что делает! А, Ласлов! Смотри, позер, неприкаянный, пропустишь удар!

Вереш только покачал головой и принялся набивать табаком трубку с длинным мундштуком, чтобы раскурить позднее в перерыве, когда можно будет выбраться из душного зала на свежий воздух подышать. Князь называл его дядюшкой, что было выражением скорее почтения, нежели родства, ибо род Верешей и Баториев, родни матери Ференца, пересекались так давно, что живущие ныне и не помнили. Но, знавший князя с его младых лет и будучи его приставным дядькой-воспитателем, Вереш вполне оправдывал такое обращение и своей верностью самому князю и его правам на венгерскую корону, и своей мудростью, которую бескорыстно поставил на службу молодому наследнику.

- Во как... а англичанин-то, хоть и неловок, а крепкий малый. Не спасовал, удар принял, - проговорил Вереш и тут же мощный хор мадьярских болельщиков вторил его комментарию, выкрикивая ободряющие кличи в адрес английского герцога, готовившего очередную подачу, - Этот пробьет, помрет, но выбьет дух из этих французишек, - продолжал Вереш, не обращая внимания на гневные свистки французов, терявших надежду на победу своих игроков.

- Это была последняя, - Ференц, не отрываясь следил за игрой, перечисляя про себя имена святых и прося, чтобы мяч летел прямо на ракетку друга, - Давай!

- Высоко, - с сомнением произнес один из гайдуков, за что получил далеко не дружеский тычок в плечо.

- Смотрите, отбил! Да это же вторая победа! Качать Ласлова! Бежим качать его! - раздались призывы друзей одновременно с победным ревом боевой мадьярской конницы, - Бежим! Князь, наша победа ведь!

Победный удар Ласлова привел ко всеобщей суматохе на трибунах и, хотя, на второй половине корта игра еще продолжалась, толпа обрадованных зрителей уже ринулась к барьерам, чтобы первыми пожать руки победителям. Мадьяры энергично теснили ряды англичан, стараясь пробиться к своему товарищу, и только пики охранявших выход на корт швейцарских стражников, удержал их от немедленного захвата.

- Что такое с Ласловым? - спросил Ференц.

Замешкавшись, князь не успел прорваться в первые ряды, чтобы встретить друга и теперь наблюдал за происходившим с высоты нескольких ступенек.

- Плохо ему, - ответил Вереш, засовывая трубку в карман, - С герцогом неладное. Пойду-ка я за ними, князь. А Вы лучше оставайтесь здесь. Скоро Ваш выход. Кто будет Вашим противником теперь, знаете уже?

- Нет, - покачал головой князь, не отрывая взгляд от Ласлова и Бэкингема, поднимавшихся на трибуну к ложе, занимаемой англичанами, - Идите к ним, дядюшка. И урезоньте наших. Нам еще понадобятся их глотки, покуда будем сражаться до финала.

Князь обернулся, собираясь вернуться к своему месту, и едва не сшиб с ног мальчишку в ливрее Королевского дома. Тот махал ленточкой Оры, тщетно пытаясь пробиться сквозь толпу придворных, спешивших поздравить победителей второй четверки.

- Откуда у тебя эта ленточка? - спросил Ференц, крепко ухватив мальчишку за руку, и перехватил ленточку.

- Отдайте! Я ее должен отдать тому месье. Вон, тому, который с такой же ленточкой, - заявил мальчишка, нисколько не испугавшись властного тона князя.

- Я передам. Он мой друг. А зачем передали? - с раскрасневшимися щеками как у вчерашнего школяра расспрашивал Ференц, в сердце которого уже отбивало ритм милого ему имени, - Это была фрейлина из свиты Мадам?

- Да я что же, всех их по именам знаю разве? Может и да. А может и нет. У нее ленточки этого цвета. И голубая розетка на корсаже. Она ждет, вон там, - он указал на выход к лестнице, - Ну, ежели Вы друг, так может и идите к ней. А то в толчее я все равно не успею добраться.

- Давай. Я сам передам, - Ференц сжал ленточку в кулаке и поспешил к выходу, прокладывая себе дорогу локтями и едва ли не кулаками, сквозь плотные ряды французской знати, скандировавшей имена двух Арманов все громче и громче.

Она стояла у самой стены возле винтовой лестницы. Лучившиеся весельем и озорством глаза словно маячки сияли сквозь многоликую толпу причесок и шляп всевозможных размеров, высоты и степени ухоженности. Ференц протолкнулся к ней ценой отдавленных ног и нескольких весьма ощутимых тумаков в бок от наиболее агрессивных болельщиков.

- Ора! Вы здесь! А Ласлов победил, Вы видели? - спросил Ференц, когда их с Орой разделяли всего лишь три человека, - Я решил сам Вас встретить. Ласлова сейчас чествуют англичане, они так просто его не отпустят теперь - он их герой и легенда, - смеясь добавил князь, приблизившись наконец к де Монтале, и протянул ей ленточку, - Ваша ленточка принесла удачу Ласлову, - произнес он, глядя в сияющие глаза мадемуазель, - А мне принесли удачу Ваши поцелуи, - добавил он чуть тише, хотя, в ту самую минуту даже если бы и кричал изо всех сил, все равно не смог бы перекричать гул окружавшей их толпы, - Вы - чудо, Ора. Я не переставал думать о Вас.

4

Отправлено: 23.01.15 00:27. Заголовок: Место, избранное Оро..

    Ференц Ракоши

    Место, избранное Орой для ожидания, трудно было назвать стратегическим. Скорее уж проходным. Но помимо неудобств, которые причинял фрейлине сквозняк из постоянно хлопающей за ее спиной двери, шум голосов, тяжкий дух множества людей и толчки, отнюдь не всегда сопровождаемые извинениями, у позиции ее были и свои удобства. Во-первых, Ласлову не составит труда отыскать ее здесь даже в невообразимой толчее, а во-вторых, здесь ей было легче всего заранее увидеть любого, кто вздумает спуститься вниз с балкона. К тому же, ниша под лестницей в случае чего могла послужить Монтале укрытием, по крайней мере от тех, кто проследует с балкона на поле и не догадается обернуться. Пока же она стояла у всех на виду, уповая, впрочем, на то, что принцип иголки в сене сработает и в ее случае. И что шевалье не слишком задержится с ответом на ее призыв и не задержит ее.

    Сказать, что мадемуазель сильно удивилась и уж тем более расстроилась, разглядев в толпе так хорошо знакомую ей русую голову вместо черных кудрей Ласлова, было бы бессовестным преувеличением. Ну разве чуть смутилась при мысли о том, как хорошо угадывало мироздание те желания, которые сама она старалась не озвучивать даже про себя. Но это минутное смущение не отразилось ни в глазах Монтале, ни в ее улыбке, не утратившей обычного лукавства.

    - Разумеется, я видела победу шевалье, - невозмутимо сообщила Ора князю, когда он, наконец, сумел пробиться к ней настолько близко, что их теперь разделял только подол ее пышной юбки. – Иначе я не была бы здесь, чтобы его поздравить.

    Чуть помедлив, чтобы не лишить князя последней возможности присвоить себе перехваченный у ее посланца сувенир, она, наконец, потянула за протянутую ленту, выскользнувшую из пальцев Ракоши, продела ее в петлю на лифе и принялась сосредоточенно вывязывать бант, поэтому румянец, украсивший ее щечки, стоило князю помянуть про поцелуи, имел некоторые шансы остаться незамеченным.

    - Однако ж, я не ждала увидеть Вас, Ваше Высочество, иначе захватила бы с собой Луизу, которую победа Ваша привела в полнейший восторг. А Ласлов, значит, попал в английский плен надолго, и ждать его нет смысла? Вот же жалость. Право, я и не знаю, что мне делать, - Монтале подняла наконец смеющиеся глаза, сводящие на нет ее попытку изобразить разочарование и досаду. – Я нарочно сбежала с твердым намерением расцеловать его за доблесть, но теперь… ах, что ж теперь? Не могу же я, в самом деле, передать мои поцелуи с Вами, князь. Вы наверняка присвоите их точно так же, как и мой призыв к шевалье. Не так ли?

5

Отправлено: 23.01.15 02:20. Заголовок: Кто-то неловко толкн..

    Кто-то неловко толкнул князя под локоть, заставив пошатнуться и едва не толкнуть в свою очередь Ору. Желая избежать неприятных столкновений, Ференц осмотрелся вокруг. Благодаря своему высокому росту, он с легкостью мог рассмотреть незнакомое ему место поверх голов проходивших мимо людей, но так и не узрел ничего похожего на удобную нишу перед окном или выход в другой менее людный коридор.

    Невозмутимость Оры на первый взгляд показалась Ференцу такой естественной, что в груди кольнуло разочарование - ну вот, его появлению вовсе не обрадовались, а улыбка в глазах Смугляночки и вовсе была адресована победе Ласлова, а не ему. Но секундный укол позабылся напрочь, стоило шутнице продолжить свою речь. Позабыв о укоризненном тоне, с каким его встретили, Ференц весело подхватил ручку де Монтале и прижал к своим губам.

    - А я то думал, что Вы сжалитесь надо мной и подарите мне на счастье эту ленточку, милая Ора, - улыбаясь ответил князь и тут только заметил за спиной девушки удобную нишу под лестницей, где они могли бы без помех побеседовать о прошедших матчах. Без помех и без проклятой маски, которая изрядно мешала смотреть в глаза Смугляночки и быть уверенным, что в его глазах она видит отражение своих улыбок и бесконечное обожание.

    - Вы же поможете мне потом завязать ее обратно? - спросил князь, небрежно потянув за ленточку своей маски, которая, к несчастью, не пожелала поддаться, а вместо того затянулась узлом.

    - Вот незадача, - пробормотал Ференц, нетерпеливо дергая за ленточку, - Давайте отойдем сюда, - предложил он и, подхватив девушку под локотки, буквально поднял ее на руки и переставил в приглянувшуюся ему нишу под лестницей, - Здесь спокойнее. Так Вы хотели расцеловать Ласлова за его победу? О да, он заслужил... да. Я готов честно передать ему и Ваш призыв, и Вашу ленточку, и Ваши слова. Но...

    Загородив Ору, так что, проходившие мимо могли заметить их, лишь случайно обернувшись, да и то могли бы только догадываться, кто прятался в нише под лестницей, Ференц наклонился ближе к лицу девушки и заглянул в карие глаза, в которых дразняще плескался смех.

    - Но поцелуи я передать не обязуюсь. Если только у Вас не найдется поцелуя для меня, милая Ора. Может быть, хоть один? На счастье? Вы же видели, в первом матче Ваши поцелуи принесли мне победу, - рука князя ласково обхватила тонкую девичью талию, - Ведь Вы не отпустите меня без талисмана, моя милая Ора? Один? Или два? Или... - вместо того, чтобы умолять о подарке, князь решительно сомкнул свои губы на губах де Монтале, позабыв на время о шумной толпе за его спиной и готовящемся третьем туре с его же участием. Пусть все прахом, он был не в силах отпустить эти сладостные губы, дарящие медовые поцелуи, дурманящие голову и окрыляющие одновременно.

6

Отправлено: 23.01.15 22:13. Заголовок: Ференц Ракоши Расс..

    Ференц Ракоши

    Рассчитывала ли мадемуазель де Монтале на всепобеждающий мужской эгоизм, предлагая очарованному ей князю передать поцелуй другу? Без всякого сомнения, хотя энергичный протест Его Высочества, категорично забравшего в свои руки и инициативу, и слегка ошарашенную его натиском девушку, все таки оказался для нее сюрпризом. Она рассчитывала на досаду и, быть может, даже ревность, на шутливые уговоры и угрозы в адрес невольного соперника, быть может, а вместо этого в одно мгновение оказалась в темном, пахнущем пылью углу, укрытая от всего света широкими плечами Ракоши. За его спиной клокотала и бурлила толпа возбужденных зрителей, сверху, с досок, служивших полом балкону второго этажа, сыпались тонкие облачка трухи, и никто в здравом рассудке не назвал бы этот закуток под лестницей местом, годным для романтических свиданий.

    И тем не менее… если на язычке Монтале и завертелись язвительные колкости на сей счет, ни возмутиться, ни упрекнуть Ракоши в недостатке хороших манер и избытке нетерпения она не успела: лицо его, надежно укрытое маской, оказалось так близко, что… ах, она и сама не знала, как их губы умудрились безошибочно встретиться в подлесничном сумраке, но это случилось, и прошло еще несколько долгих минут (пролетевших чересчур быстро), прежде чем к Оре вернулись дыхательные, а затем и умственные способности.

    Обнаружив свои пальчики в самой гуще непослушных русых волос и не особо надеясь, что эта маленькая невольность сойдет незамеченной, она нащупала на затылке князя узел маски и честно попыталась развязать его, но шелковые ленточки бывают удивительно упрямы, да и прилагать осмысленные усилия в столь головокружительных условиях оказалось непросто. Сдавшись, Ора оставила маску в покое, тем более, что она вовсе не мешала наслаждаться упоительными ощущениями и даже придавала их поцелуям дополнительный вкус запретных тайн. Ровно до того мгновения, когда чуткий носик Монтале уловил аромат духов, слабо источаемый черным бархатом.

    Да, иногда такой малости довольно, чтобы негодница-память как нарочно выдернула из своих глубин светлый треугольник отдернутого пестрого полога и идиллическую картину мужчины и женщины, беседующих на фоне залитого солнцем луга. В цыганском шатре не слышно было слов, но жест, которым Дама-на-Единороге протянула князю маску, показался Монтале в тот момент таким трогательно романтичным, что даже сейчас она не готова была рассердиться на Ракоши за то, что он сохранил подарок бросившей его любовницы. Как знать, быть может, именно он, а не поцелуи Оры и не лента Луизы, был тем талисманом, который принес победу ее Прекрасному Принцу? И та неизвестная красавица, быть может, была сейчас на трибунах и болела за своего возлюбленного не менее горячо, чем Монтале или Лавальер.

    - Полно, Ваше Высочество! Довольно, прошу Вас, довольно же, - она ловко увернулась от очередного поцелуя и даже попыталась отодвинуться, только вот спина ее тут же уперлась в дощатую стену. – Вы уже получили с меня больше поцелуев, чем надобно, чтобы выиграть во всех оставшихся матчах. Не будьте жадиной, оставьте хоть что-нибудь месье Ласлову.

    Нельзя сказать, что объятия в ответ на ее упрек хоть немного ослабли, но Монтале, наконец, удалось протиснуть кулачки между своим корсажем и камзолом князя и чуть увеличить пространство, необходимое для того, чтобы дышать. Еще минуту назад она и не задумывалась от таких житейских пустяках, упиваясь чужим дыханием, но сейчас жадно глотала воздух свободы. Приятно, конечно, когда тебя берут штурмом, но отдаваться целиком и полностью иностранным захватчикам? Нет-нет-нет, это слишком неосторожно. Она едва успела снова отвернуть лицо, подставляя нетерпеливым губам шею и мочку уха, задохнулась от новых ощущений и через силу выдавила из себя последний упрек.

    - Впрочем, даже если Вы и проявите щедрость, князь, Вашему другу уже ничего не достанется: ждать его я не смогу. Мне и так чудом удалось ускользнуть, пока все суетились вокруг Месье и угощения, присланного турецким послом, но герцог Орлеанский вот-вот спустится вниз, чтобы продолжить игру, балкон вмиг опустеет наполовину, и мое отсутствие сделается заметным. Увы, мне надо торопиться наверх, пока не поздно. Ой, слышите?

    Ора охнула и испуганно сжалась: чьи-то каблуки застучали по ступеням – кто-то торопился вниз, осыпая прячущихся под лестницей облачками тонкой пыли.

7

Отправлено: 24.01.15 01:04. Заголовок: Ора де Монтале Вне..

Ора де Монтале

Внезапная перемена настроения Оры помогла Ференцу опомниться от наслаждения, получаемого от поцелуев пусть и в не самой удобной для того позе. Ведь князю пришлось наклонять голову не только для того, чтобы встретить губы милой Оры, но и чтобы уместиться в низкой нише под досками ступенек, ведущих на второй этаж. Не сдаваясь после первой ловкой попытки увернуться от его поцелуев, князь попробовал поймать губки девушки, дразнивший его отказом, еще раз, согрев поцелуем нежную кожу ее шеи, что оказалось неожиданным сюрпризом. Приняв эту маленькую победу на собственный счет, князь хотел было закрепить успех дразнящей лаской подставленного ему ушка, но ему удалось лишь легонько прикусить кончик мочки.

- Щедрость? О, нет, милая Ора, только не я. Просите всего что угодно, но не уступить Ваши поцелуи. Никому другому. Даже моему другу, - пылко шептал князь в самое ушко Монтале, не спеша ослабить крепость своих объятий, - Пусть я останусь в Вашем сердце жадиной, хоть самым скупым скопидомом на свете! Но ведь останусь? - говорил он, нехотя уступая сопротивлению Оры, успевшей протиснуть кулачки между ним и собой.

Сверху послышались торопливые шаги, спускавшиеся вниз, и Ференц инстинктивно прижал Монтале к груди, на этот раз только затем, чтобы защитить и укрыть собой. Они оба замерли, и какое-то время Ференц мог слышать не только дыхание девушки, но и частое биение ее сердца где-то совсем рядом со своим.

- Вам надо спешить, да! Как я мог позабыть про свиту герцога. Подождите минутку, еще одну, милая Ора, - прошептал он, когда шаги спустившегося по лестницы лица удалились., и вокруг них вновь воцарился обычный гомон голосов, - Я буду искать Вас после этого матча. Ведь Вы придете? Да?

Прямо за его спиной послышался перезвон бокалов и дробный стук каблучков и одновременно с тем тяжелые удары каблуков бегущего человека. О этот стук Ференц ни с чем бы не спутал благодаря частым похождениям в далеко не самых благополучных и хорошо освещенных кварталах Парижа. Несомненно, кто-то бежал к лестнице и едва разбирал дорогу, торопясь успеть наверх. Раздался жалобный стон бокалов, и громкий девичий визг предвестил звон разбитого о ступеньки стекла. Этому визгу вторил высокий юношеский фальцет, сопровождавший тяжелый грохот каблуков по нижним ступенькам. Площадная брань сменилась громкими девичьими упреками.

- Из-за Вас я выронила бокалы, сударь!

- Шкатулка! Мушки... черт возьми, да отойдите же! Дайте я их соберу! Не двигайтесь! Не наступите на эту!

Топтание над их головами могло быть потасовкой или, судя по доносившимся фразам, попыткой собрать что-то, что рассыпалось и затерялось в ворсе ковра, которым были застелены лестницы и коридоры так называемого Королевского Пути.

- Какое счастье, что я не отпустил Вас сразу. Ведь на пути этого невежды могли оказаться Вы...

Ференц весело улыбнулся и поцеловал раскрасневшуюся щечку де Монтале.

- Я буду хранить Ваш талисман в моем сердце, моя милая Ора, - прошептал он, отпуская талию девушки.

Он отступил на шаг назад и повернул голову в сторону, чтобы оценить ситуацию возле лестницы. Переполошенные слуги сновали с вениками в руках, стараясь смести с ковра и из памяти людской осколки разбитых бокалов, и, казалось, что никто и не заметил бы парочку, прятавшуюся в нише.

- Вы можете проскользнуть прямо сейчас, Ора, - шепнул он и посмотрел в лучистые глаза Монтале, - Вы чудесная девушка. И я... я просто не могу не признаться Вам в этом, хоть Вы и запретили мне!

// Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч //

8

Отправлено: 27.01.15 00:48. Заголовок: Ференц Ракоши Траг..

Ференц Ракоши

Трагикомедия, разыгравшаяся у них над головами, не нуждалась в пояснениях: если голос пострадавшей девицы был Оре незнаком, то второго участника столкновения узнать было несложно: де Шале даже в минуты тревоги говорил тем наигранно капризным тоном, который так любили миньоны Месье, в своем стремлении которых во всем подражать своему кумиру доходившие прямо таки до смешного.

Губы князя коснулись ее щеки, и Монтале почувствовала (или угадала), что он улыбается:

- Какое счастье, что я не отпустил Вас сразу. Ведь на пути этого невежды могли оказаться Вы...

- Тише, Ваше Высочество, месье де Шале не понравится, что его именуют невеждой. После победы в паре с Месье он должен чувствовать себя героем, а тут такой конфуз, - она тихонько хихикнула, представив себе надменного маркиза, собирающего рассыпавшиеся по ступеням мушки, но тут же ойкнула чуть слышно: холодная капля упала ей на плечо.

- Пожалуй, было бы лучше, если бы на месте этой бедной девушки и вправду оказалась я, по крайней мере, бокалы остались бы целы, - она попробовала отодвинуться от сочащегося сквозь щели в ступенях вина, опасаясь, как бы Ракоши не пришло в голову собрать херес с ее плеча губами, но для этого пришлось тесней прижаться к князю.

Тот, впрочем, тут же отступил, и это движение, более чем благоразумное, отчего-то отдалось в душе фрейлины досадой.

- Ну, раз Вы отпускаете меня… - ее ладонь легла на губы пылкого мадьяра, прерывая поток опасного красноречия. – Так и быть, я извиню Вам признания в моей чудесности, Ваше Высочество, если Вы на них и остановитесь. Соблаговолите подвинуться чуть-чуть. И не спешите следовать за мною, хорошо? Нам лучше не показываться на свет обоим. Дайте мне подняться до половины лестницы. И… не забудьте передать шевалье, что я заглядывала его поздравить, но не смогла дождаться. Что же до моих поцелуев, то так и быть, я оставляю все их Вам – на счастье. Нет-нет, с Вас уже довольно – остальное в саду, после того, как Вы добудете победу.

Она проскользнула между Ракоши и стеной, поправляя прическу и сбившиеся кружева на шее, и, послав ему воздушный поцелуй, вспорхнула вверх по лестнице, ловко обойдя согнувшегося с веником слугу. Битое стекло захрустело под ее каблуками, но большая часть осколков уже исчезла, и о коллизии напоминало лишь большое темное пятно на ковровой дорожке. Ора прищурилась, нагнулась и подобрала маленький кусочек черной тафты в форме сердечка, мокрый насквозь. Маленький сувенир от Месье. Вот если бы она могла… Но скромной мадемуазель де Монтале не полагалось украшать себя мушками, привилегией знатных дам, и потому она быстрым движением прилепила черное сердечко на груди, чуть ниже выреза корсажа. Прикрытая кружевами, мушка рисковала быть замеченной в столь пикантном месте ну разве что очень смелым кавалером.

- Посмотрим, - сказала себе Монтале, взбегая по лестнице. Что именно она собиралась увидеть, мадемуазель и сама пока не знала, опасаясь заглядывать слишком далеко: уж больно головокружительные перспективы открывались перед ней при каждой попытке, заставляя испуганно отступать.

// Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч, Королевский Балкон //

9

Отправлено: 09.02.15 00:09. Заголовок: Под дерзким натиском..

// Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч //

Под дерзким натиском стремившегося вырваться из зала Ласлова, даже самые неповоротливые из собравшихся у выхода провинциальных дворян, были вынуждены разомкнуть ряды и пропустить его. Черная всклоченная шевелюра и бархатная маска с легкостью позволяли узнать в нем недавнего победителя и новоиспеченного героя турнира. Ободряющие свистки и запанибратские похлопывания по плечу, заставляли Ласлова довольно улыбаться, но не задержали его на всем пути до самой лестницы, ведшей к Королевскому Балкону. На подступах к лестнице его встретили мушкетеры, караулившие покой королевской свиты и гостей, приглашенных понаблюдать за турниром с самых почетных мест. Порядком уставшие от безделья, к тому же, лишенные возможности приобщиться ко всеобщему ликованию, когда выигрывали их соотечественники, мушкетеры наградили Ласлова хмурыми взглядами исподлобья, но, прежде чем их мушкеты скрестились, перекрывая путь непрошенному гостю, сверху послышались шаги и голоса спускавшихся вниз.

Первым показался маркиз д'Антраг, громко объявив при этом титул герцога де Грамона, он сам того не подозревая, помог Ласлову справиться с неожиданной преградой. Толпа отчаянных игроков на ставках бросилась навстречу к де Грамону, осыпая его просьбами и вопросами, тогда как Ласлов поспешил скрыться с глаз долой в нише под лестницей, чтобы выгадать подходящий момент, когда можно было проскользнуть за спинами караульных. Но толпа двигалась следом за маркизом и герцогом, явно спешившими явиться на поле для игры, что сводило шансы Ласлова пройти незамеченным к нулю.

- Эй! А ну, поди сюда! - крикнул он мальчишку, попытавшемуся продать букетик цветов д'Антрагу.

- Иду, сударь... а что это Вы прячетесь здесь? -
спросил ротозей, с любопытством заглядывая под лестницу.

- Молчи и слушай. Вот тебе шесть су. Принеси букетик для мадемуазель. У нее должны быть на платье вот такие ленточки, понял?

- Нет, месье, за шесть су не пойду. Мне другой господин обещал целых пять экю, если я принесу вот эти букеты для Ее Высочества, -
важно заявил сорванец и блеснул щербатой улыбкой.

- Я тебе столько же дам, - не растерялся Ласлов и пошарил в кармане, - Вот, держи... нет, постой. На три. Два других получишь, если приведешь мадемуазель ко мне. Спроси, если она может спуститься сюда. Передай ей... сколько говоришь, тот месье принцессе букетов послал?

- Пять! - не моргнув и глазом ответил юный делец и показал на выбранные графом де Гишем букетики первоцветов.

- Ну, тогда передай для моей мадемуазель, вот эти пять, - Ласлов указал на букетики фиалок, - Смотри, не отдай их никому! И скажи, что это от Ласлова... от меня, значит. Я тебе целых пять экю дам, понял?

- Не сомневайтесь, месье. Я все сделаю! - крикнул мальчишка уже на бегу, воспользовавшись суматохой возле лестницы, он прошмыгнул между караульными и уже через минуту Ласлов услыхал топот каблуков его деревянных башмаков над своей головой.

10

Отправлено: 10.02.15 23:06. Заголовок: Топтаться под лестни..

Топтаться под лестницей в то самое время, как его друзья весело напутствовали князя на следующий победный раунд, было невыносимо. Жажда деятельности, подкрепленная азартом недавнего сражения, снедала Ласлова изнутри, заставляя нетерпеливо переминаться с ноги на ногу и каждые несколько секунд выглядывать из своего укрытия в опасении, что милая Смугляночка не дай бог потеряет дорогу или перепутает лестницы. Или что-нибудь еще? Но, какие именно могут возникнуть препятствия у милой мадемуазель на пути к своему рыцарю, Ласлов не успел додумать. Перед его носом мелькнула чумазая пятерня и следом за ней выросла фигурка мальчишки.

- Давайте серебряник, сударь, мамзель Ваша уже спускается, - доложил сорванец и, выхватив из рук шевалье монетки, поспешил по своим торговым цветочным делам.

Сердце Ласлова забилось в восторге ожидания, неужто согласилась свидеться с ним? Ну конечно же, отвечал он сам себе, ведь мадемуазель де Монтале была так рада его победе, что решила лично поздравить его, а не найдя его в первый раз поспешила спуститься вниз по первому же его зову!

- О, Ласлов, да ты удачлив как тысяча чертей! -
пробормотал мадьяр и провел пятерней по густым волосам, не прикрытым шляпой, как того требовала придворная мода, - Уже идет! Я слышу!

Дробный стук каблучков, спускавшейся вниз мадемуазель, и правда предвестил появление прехорошенькой маленькой ручки, мелькнувшей из темноты прямо к губам Ласлов. Пылко прижавшись к ним с жарким поцелуем, шевалье не сразу обратил внимание на изумленное до смертельного испуга лицо обладательницы.

- Месье! Месье, как Вы смеете!

- Что? -
обескураженный неожиданным сопротивлением Ласлов выпустил из рук пальчики мадемуазель и едва не выругался, помянув про себя все легионы нечистой силы, - Вы? - воскликнул он, не веря собственным глазам, - Но где же...

- А где же князь? -
спросила мадемуазель д'Артуа, возмущенная развязным по ее мнению поведением мадьяра.

- Князь? Так он уже... матч вот вот начнется, -
пожал плечами Ласлов, не сразу сообразив, о каком из двух князей спрашивала его девушка, - А где же Ваша подруга, маде-муа-зель? - спросил он, в волнении спотыкаясь в произношении длинных французских слов.

- А мне откуда знать? -
фыркнула д'Артуа, но тут же смягчила гнев на милость, вспомнив о том, что добрая половина двора привыкла видеть их с Орой и Луизой неразлучной троицей. Она поправила букетик фиалок, приколотый к корсажу, и с самым скромным видом осведомилась, - Вы здесь по просьбе князя, шевалье? Он ждал меня? Он что-нибудь передавал для меня еще?

Ласлов тут же отметил этот жест, но увидев всего лишь один букетик вместо пяти, не узрел в том ничего подозрительного, наверняка у мальчишки-садовника имелись и другие заказчики, в том числе и таинственный поклонник мадемуазель д'Артуа.

- Да, ждал. Я, - кивнул он, не поняв вопрос девушки, и тряхнул кудрями, - Вы это, передайте ей, мадемуазель. С места не сойду, дожидаясь ответа, - сказал он, путаясь во фразах, что розовощекий семинарист на первом экзамене. 

- И в самом деле, -
белокурая фрейлина потупила разочарованный взгляд и сделала шаг назад, - Что же, прощайте, шевалье!

Оставив недоумевающего Ласлова одного под лестницей, мадемуазель д'Артуа подхватила подолы юбок и поспешила наверх по ступенькам, громко отстукивая каблучками, так что, Ласлову показалось, что они стучали не по деревянным перекладинам, а прямо по его затылку. Все еще не веря в то, что милая Смугляночка так и не решилась ответить на его подарок даже маленьким приветом, посланным через подругу, он решил дожидаться ее, не отпуская надежду из сердца, громко отстукивавшего военный марш.

11

Отправлено: 11.02.15 01:49. Заголовок: Ержи Ласлов Ступен..

//  Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч, Королевский Балкон //

Ержи Ласлов

Ступени, не рассчитанные на тот поток людей, что прошел, пробежал и прошествовал по ним за этот вечер, жалобно скрипели под легкими ножками мадемуазель. За то недолгое время, что она провела на балконе, толкотня на лестнице не уменьшилась, отнюдь: Оре даже показалось, что людей стало раза в два больше. Шуму от них точно прибавилось.

- Фрукты, сударыня, фрукты в сахаре! Орешки!

- Купите щеночка, красавица! – пушистое белое существо чуть не ткнулось ей в лицо и радостно лизнуло девушку в щеку. - Гляньте, какая порода, какая стать. Ни единого пятнышка.

Взвизгнув (скорее весело, чем испуганно), фрейлина решительно (хотя и не без сожаления, что уж там) отодвинула виляющего хвостом щеночка, на которого у нее все равно не было денег, и корзинку со сладостями. Оброненное Габриэль предупреждение, что ее могут не дождаться, тревожной ноткой звенело в ушах.

Неужели вернулся? Неужели, неужели, неужели… сердце мадемуазель сладостно замерло, когда она, увернувшись от очередного торговца, заглянула в царящий под лестницей полумрак. Главное, не назвать его князем по неосторожности.

- Месье? Вы звали…

За ее спиной трибуны встречали громкими криками имена участников следующего матча, объявляемые герцогом де Грамоном. Ора озадаченно заморгала: показалось ли ей, или там действительно прозвучало имя графа Шерегия, которое на время турнира одолжил князь? Но кто же тогда?

12

Отправлено: 11.02.15 03:10. Заголовок: Веселый визг, раздав..

Веселый визг, раздавшийся с верхних ступенек лестницы, достиг самого сердца Ласлова. Счастливая усмешка озарила смуглое лицо мадьяра, он весело встряхнул головой, готовый сам броситься на встречу к маленькой фрейлине. О, только бы ее не задержали на пути! Сквозь неумолчный гул в груди и звоночки в ушах от пережитого во время игры напряжения Ласлов слышал, как торговцы сладостями и всяческой мишурой по очереди предлагали свои товары, прося мадемуазель "взглянуть только раз - а ведь глаз не оторвать, красота какая!" Он стискивал кулаки, кляня все на свете и в том числе саму королеву-мать, по велению которой князю и его свите предписывалось сидеть запертыми в своих покоях. О, если бы он был свободен от обязанности носить нелепую черную маску и скрывать свою принадлежность к свите князя!

- Мадемуазель! -
чуть не крикнул он, удивленный столь ожидаемым и столь же внезапным появлением Смугляночки, - Вы! Вы звали? Я поспешил к Вам, как только узнал, что Вы ждали встретить меня. Вот и послал того мальчишку садовника, чтобы он Вам букетик передал. Я бы и сам, ей-богу. Да нам нельзя пока что показываться на глазах у всех. А там еще и сама королева в той ложе.

Из зала послышались громкие звуки труб и не менее громкий голос маршала де Грамона, открывавшего третий тур матча. Ласлов испуганно посмотрел через плечо де Монтале, но кроме мельтешащих фигур, спешивших занять места на трибунах, не мог разглядеть ничего. Зато голос де Грамона зазвучал снова и вот он уже объявил имя графа Шерегия. Лицо Ласлова, счастливое и беззаботное до того, потемнело от румянца.

- Вот дьявол, я должен быть на трибунах... князь будет сражаться уже сейчас. Но, милая мадемуазель, скажите же мне, что Вы рады той победе, которую я добыл для Вашей ленточки? - спросил он, наклонив лицо, чтобы поднести к губам руку де Монтале, и метнул вопрошающий взгляд исподлобья.

Помня о реакции другой мадемуазель на его жаркие поцелуи, Ласлов решил воздержаться от изъявления пылкого желания поделиться своей радостью. Как знать, может быть девушки в свите английской принцессы не были привычны к обычной галантности.

- Я никогда еще так не играл... ух, это оказалось куда забавнее, чем лапта, - он повертел в руке ракетку и поднял лицо, только тогда заметив, что в отличие от мадемуазель д'Артуа, украсившей корсаж букетиком фиалок, у де Монтале не было никаких цветов, - А цветы? Они Вам не по нраву оказались? Вот ведь напасть, а я то думал, что фиалки лучше первоцветов. Выбрал синенькие вместо белых... эх, знал бы я.

13

Отправлено: 14.02.15 17:28. Заголовок: Удовольствие от ее п..

Удовольствие от ее появления было написано на лице веселого шевалье так явно, что личико Оры просияло довольной улыбкой: она и сама была рада случаю, который все таки позволил ей поздравить своего рыцаря с победой лично, а не через князя. Тем более, что, если не опыт, то женское чутье подсказывало юной кокетке, что Ракоши, при всем его благородстве, наверняка поскупился на передачу ее восторгов, не говоря уже о поцелуях, которые князь приберег для себя. Но все таки, Ласлов был здесь, и мысленно Монтале приписала еще один плюсик к и без того внушительному перечню княжеских достоинств.

Счастливая и запыхавшаяся, она с восхищением взирала на шевалье сияющими глазами и чуть не пропустила мимо ушей ничего не говорившую ей фразу о мальчишке с букетиком. Деятельный ум мадемуазель, пребывавший в этот момент в некотором смятении, еще был занят подбором слов, способных выразить ее восторг, не внушив при этом Ласлову чрезмерных надежд, но когда он вновь помянул цветы, Ора, наконец, смекнула, что что-то было не так.

- Фиалки? Ой, я обожаю фиалки, шевалье. Вы видели, какой прелестный букетик получила в подарок мадемуазель Артуа? Наверняка видели, раз отправили Габриэль за мной. Чудо что за цветы. Но я не поняла, Вы что, тоже послали мне букет? Должно быть, я разминулась с Вашим посланцем, потому что кинулась вниз, как только Габриэль передала мне, что Вы дожидаетесь здесь. Но ничего страшного, я отыщу Вашего гонца, когда поднимусь наверх. Ну или мы можем подняться и поискать его вместе, ведь Ее Величество все равно сидит у самых перил, а за ней стоит целая толпа дам, и все теснятся и толкаются, чтобы лучше увидеть, что происходит внизу. Мне чудом удалось пробиться в самый перед. Вы ведь видели, как я Вам махала, правда же? Ой, я чуть все ладони не отбила. Это было… это было… ах!

Вся гамма чувств, испытанная Монтале во время матча, всколыхнулась вновь, и фрейлина только всплеснула руками, не в силах выразить обуревавшие ее эмоции, что заставили ее кинуться на поиски Ласлова, едва закончилась партия.

- Это было невероятно, просто великолепно, шевалье! Вы сражались, как лев! Я так горжусь Вами, что просто должна расцеловать Вас немедля, вот! – с этими словами Ора поднялась на цыпочки и украсила щеки Ласлова двумя звонкими поцелуями, которые он честно заслужил.

14

Отправлено: 15.02.15 20:05. Заголовок: - Да, прелестный, - ..

- Да, прелестный, - слегка опешив Ласлов повторил эти слова вслед за Орой, постепенно вспоминая свою короткую встречу с мадемуазель д'Артуа. Выходит, она вовсе не князя искала, то есть, она то искала князя, да только не знала, что цветы были вовсе не от Его Высочества и под лестницей ждали не ее.

- Да, да, я видел, чудные цветочки были, - поспешил он улыбнуться, чтобы не испортить неуместным разоблачением так хорошо начавшееся свидание, - Я и попросил мадемуазель дАртуа, раз уж она собиралась наверх... да, попросил ее позвать Вас.

Решительное предложение отправиться на поиски гонца, перепутавшего девушек и, видимо, букетики цветов, было принято мадьяром со всем энтузиазмом его деятельной натуры. Он расцвел в улыбке, решительно тряхнув густыми кудрями, так что они щекотно полоснули по щекам девушки. Не потому ли Ора так развеселилась и тут же расцеловала Ласлова в обе щеки.

Звонкие поцелуи заставили шевалье зажмурить глаза, что сделало его похожим на огромного черного кота, заслужившего почес за ухом и миску сливок в придачу. Довольный полученной наградой сверх всех даже самых смелых ожиданий Ласлов от души поцеловал девушку в лоб, хоть и метил попасть в губы. Стоявшая на цыпочках Ора как раз в тот самый момент опустилась на каблуки, так что жесткие черные усы только и успели что пощекотать переносицу и лоб между бровей.

- Ах да, победа... ну, я то постарался, как умел. Игра в мяч, сознаюсь, не мое. Вот лапта. Или джигитовка, - в глазах мадьяра заиграла мечтательная улыбка, - Эх, видели бы Вы, какие фокусы я проделывал с лошадьми! Мой Боярд был лучшим из всех скаковых лошадей в Венгрии. И только я мог обуздать его норов. Я мог промчаться с пол-мили, стоя на седле и не покачнувшись, да да!

Все еще пребывая в смешанных чувствах восторга и смущения от доставшейся ему награды, Ласлов схватил де Монтале за руку и потянул за собой.

- Тогда идемте же! Тот мальчишка наверняка позабыл отдать цветы. Или не нашел Вас. Ничего, я куплю у него другой букетик для Вас, милая Ора. И Вы выберете тот, который Вам больше всех понравится, - пообещал он, устремившись к лестнице.

Караульные мушкетеры хмуро посмотрели на шевалье в маске, но увидев рядом с ним одну из фрейлин Ее Высочества, нехотя раздвинули мушкеты, пропуская более чем необычную парочку наверх.

// Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч, Королевский Балкон //

15

Отправлено: 18.02.15 02:03. Заголовок: - Мой Боярд был лучш..

- Мой Боярд был лучшим из всех скаковых лошадей в Венгрии. И только я мог обуздать его норов. Я мог промчаться с полмили, стоя на седле и не покачнувшись, да-да! – забыв о смущении, шевалье воодушевлялся с каждым словом, отчего необычный акцент его делался все заметнее.

- Стоя на седле? Ох, боже мой, боже мой!

Не рискуя хлопать в ладоши, чтобы не привлекать ненужного внимания к их tet-a-tet под лестницей, Ора восхищенно всплеснула руками, думая про себя, до чего похожи все мужчины в своем желании покрасоваться в глазах дам. Ужасные хвастуны. Но из их любви к похвальбе можно было порой извлечь немалую пользу, и маленькая плутовка, позволив Ласлову увлечь себя вверх по лестнице, не преминула воспользоваться этой слабостью бравого мадьяра.

- Но для чего же надобна такая ловкость? Разве сидя в седле скакать не удобнее? – в глазах ее плескался смех, и только цыганская гадалка с ее умением читать чужие мысли, угадала бы, быть может, тайный умысел за шутливыми расспросами. – Или стоя в седле удобней красть красавиц из окошек? Князь говорил мне, что это любимая забава всех мадьяр, и его в особенности. Ой… слышите?

На лестнице шум трибун звучал приглушенно, гасимый драпировками, которыми были обиты деревянные опоры балкона, но надо было быть совсем глухими, чтобы не расслышать дружный рев трансильванской вольницы.

- Это… это же Ваши друзья кричат, да? Боже, боже, матч уже начался, а я все пропущу! – от волнения и расстройства личико Монтале побледнело, и она, обогнав Ласлова, буквально вспорхнула по последним ступенькам, чтобы кинуться на балкон и попытаться пробиться в первый ряд.

Но… в жизни всегда случаются всяческие «но», словно нарочно придуманные, чтобы душить прекрасные порывы юных душ. Вот и на сей раз Оре осталось только досадливо охнуть и прижаться к стене крошечной передней, чтобы не быть сбитой с ног чудной процессией, покидавшей королевскую ложу задом наперед.

Само по себе, зрелище темнокожих слуг в турецких шароварах, жилетах и чалмах, пятящихся в согбенном положении с прижатыми к груди подносами было не так уж и удивительно: поворачиваться спиной к королевским особам не позволял и французский этикет. Но Монтале точно знала, что обе королевы сидят лицом к залу, так что униженные повадки турок, умудрявшихся еще и кланяться в процессе, заставили ее забыть о том, что князь уже сражается на поле, и зажать ладонью рот, чтобы не расхохотаться в голос и свести тем самым на нет все свои дипломатические усилия.

И все же, при виде маленького турка, последним покидающего балкон все тем же рачьим манером, смешно кивая тяжелым тюрбаном и тряся жидкой бородкой, фрейлина сдавленно хихикнула, еще крепче прижала ладонь к губам и, испугавшись, что турок, устав кланяться, разогнется и увидит, что она смеется, юркнула за широкую спину Ласлова.

// Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч, Королевский Балкон //

16

Отправлено: 12.03.15 22:06. Заголовок: Более всего ей хотел..

// Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч, Королевский Балкон //

Более всего ей хотелось бы теперь думать, что лишь случай и непостоянство капризной фортуны, что благоволила ей лишь этим утром, виною всем злоключениям и разочарованиям.. С какой бы легкостью она уверилась в том, что слова герцогини,  обращенные к ней учтиво и в большей мере участливо, имеют под собой основу. Мудрость придворной дамы, в силу возраста и наблюдательности, шлифованной словно морская галька годами подле королевы, выдали статс-даме гораздо более той откровенности, на которую намеком и несмелым взглядом отважилась Франсуаза. Однако нет почвы более плодородной для зарождения разочарования, чем  неверия в себя. И маркиза д’Отрив служила тому ярчайшим примером. Совершенно не представляя себя в качестве предмета чьего-либо трепетного внимания или искренней заботы, давным давно она примирилась с ролью кроткой дочери и рассудительной сестры. Казалось бы, к чему ей больше? Но разве можно обмануть примеренной личиною матроны девичье сердце не искушенное в привязанности, но страстно жаждущей её так или иначе? Увы. И от того так скоро Фани поддалась собственным сомнениям о целях генерала де Руже и мотивах, побудивших его искать в ней соратника (не более того), что настойчивый шепот за спинами фрейлин, был подкреплен одним лишь взглядом. Такая малость, но именно капля, как водится, и переполняет кубок…

Непозволительно скоро и воодушевленно приняла маркиза руку герцогини, находя в её словах для себя единственную возможность избежать теперь неудобных объяснений с отцом и возможно, новой волны расспросов о грядущей помолвке.

– Если позволите, батюшка, - она коротко поклонилась и даже тень улыбки скользнула по бледному, немного растерянному лицу. Несомненно ей предстоит беседа и с отцом и с дядей, вероятно, даже вездесущая Катрин не упустит возможности уколоть сестру за скрытность и неразборчивость. Но это будет не теперь, когда она более всего желает оказаться вдали от глаз и шума, дышать гулко и глубоко прохладой апрельского воздуха и не подвергаться допросам и унизительным намекам.
- Не считайте, мадам, что сбежала сейчас от нежеланных расспросов, мне всё еще предстоит, но в эту минуту, я едва ли найду в себе силы держаться, как подобает той, что прочат в жены маршалу Франции – она осмелилась озвучить мадам де Ланнуа свои мысли, лишь тогда, когда за их спинам закрылась дверь на балкон. – Видите ли…мадам…я …ведь вовсе и не рада, полагаю и маркиз дю Плесси-Бельер не испытает восторга, узнав в Бастилии, с кем обручен, несмотря на фамилию Виллеруа вдова д’Отрив – едва ли может считаться завидной партией для такого человека.- сжимая руку герцогини, Фани говорила несколько запальчиво, будто все слова, что произносила она вслух вскипели в ней белой пеной и непременно стремились вырваться наружу, остужая плоть от горячего пара.
- Мне думалось, что цель…цель оправдает все и мне простится то, что теперь кажется гнусным обманом и лицемерием, а потом… - она подбирала слова, начав спускаться по лестнице и глядя куда-то сквозь стену позади Марии-Луизы. – Потом быть может, если я и не составлю счастья мужчины, то смогу уберечь его от худшей доли…Ведь это достойно, мадам, достойно принести себя в жертву – она не озвучила, да и в действительности не думала так. Просто не обнаружила нужного словосочетания, когда в избытке чувств желала выразить свою мысль. – Мне только было бы горько стать не другом, а средством, обман такого рода, и вовсе унизителен для женщины…а ведь я могла все придумать! – она внезапно вскинулась, устремив взор ровно в лицо статс-дамы, будто озарение пришло к ней с этими словам. Вот Фани кажется, что она выдала все тайны свои и чужие, что рассказала в этом сумбурном повествовании о том, что должна была сохранить сокровенной тайной, но как остро и горько болело слева, когда она раз за разом вспоминала взгляд Армана в сторону герцогини Орлеанской. Несчастная Фани и не ведала, что с разочарованием пробудила в себе ту ревность, что всегда сопутствует трепету зарождающейся приязни и даже  глубине искренней влюбленности. Это было настолько внове, что она попросту не знала как быть с этим горьким чувством, поселившимся твердым комом в горле.
Сделав несколько шагов вниз по лестнице, она резко развернулась, чтобы задать вопрос, который так мучил ее, но лишь только маркиза раскрыла рот, как туфелька соскользнула с края лестницы. Девушка пошатнулась, словно росинка потревоженная ветром на лепестке цветка и с едва слышным «Ах», откинулась назад.

Падение было скорым. Не слишком крутая лестница, ведшая от балкона к главному коридору, пронеслась перед глазами Франсуазы скорее, чем она успела ощутить боль. С тугим толчком и глухим ударом её ладони и щека коснулись пола, лишенного выступов. Волна боли накрыла вдову прежде, чем из горла успел вырваться крик боли. Слуги, поправлявшие гобелены на стене и спешащие на кухню, застыли в немом оцепенении. Мальчишка в поварском колпаке «громко» хлопнул глазами и закрыл рот, но потом снова открыл его и закричал, звонко и протяжно.
- Леееееекаря! Скорее, лекаря сюда – и все засуетилось и завертелось, только маркиза д’Отрив осталась тиха и недвижна, будто внезапно уснула на полу или лишилась чувств в одно мгновение.

17

Отправлено: 14.03.15 02:06. Заголовок: Франсуаза д'Отри..

// Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч //

Франсуаза д'Отрив
Мари-Луиза де Ланнуа

Проводив взглядом герцога, который, выйдя из-за ширмы, горделиво выпрямился и направился к друзьям обманчиво бодрой походкой, мэтр Ламар сокрушенно покачал головой. Молодость, молодость, молодость! Легкомыслие, тщеславие и, в первую очередь, гордыня. Впрочем, у благородной публики это зовется честью и почитается куда выше разумного здравомыслия. А ведь куда как лучше было бы смириться с лихорадкой и слабостью и отправиться на покой, под наблюдение и заботу верных слуг. Но нет же, никак невозможно: что скажут дамы, что скажет королева? «Безумец, бедный безумец!» - вот что Ее Величество изволит сказать, если узнает о том, как молодой Бэкингем вышел на корт с раной в плече. Безумие в роду Вильерсов, с очевидностью, передается по наследству: вон, и папенька нынешнего герцога чудил так, что мало не покажется.

Плотные ряды англичан сомкнулись вокруг их предводителя, и доктор остался в одиночестве, что вполне его устраивало. В отличие от многих коллег из парижского факультета, Ламар не особо любил быть на виду и в центре внимания. Мысленно пожелав герцогу выносливости в следующем матче, он бочком, бочком выбрался из английской ложи и решил обойти трибуны по бегущему позади них коридору, чтобы избежать нелицеприятных комментариев со стороны болельщиков, которым он будет мешать, если попытается пробраться на прежнее место напрямик по рядам. Правда, это означало, что он рискует пропустить большую часть матча между Месье и мадьярским графом с непроизносимым именем, но по сравнению с грубостями, на которые можно было нарваться в противном случае, это, воистину, было наименьшим из зол.

Собственно говоря, коридор тоже был не слишком пуст: у каждого выхода на трибуны толпились плотные кучки зрителей, которым не хватило мест. Даже швейцарцы, расставленные по всему коридору, пали жертвой спортивного азарта, и их залихватски заломленные береты возвышались над болельщиками вместо того, чтобы красиво оттенять собой грубые дощатые стены (здесь, в коридоре, похвальное рвение обойщиков господина Фуке явно сошло на нет).

Пробираясь сквозь плотные группировки, осаждающие дверные проемы, Ламар, как ни странно, думал не столько об английском герцоге, сколько о покойном Шутолове. Следовало ли поминать о нем при Бэкингеме? Как-никак, человек из свиты Ее Величества, пусть и дрянной до мозга костей. Мэтр поморщился: память услужливо соткала перед мысленным взором тонкое, опасное лицо с мертвыми при жизни глазами. Описание герцога было пугающе точным, но нет, такого просто не могло быть. Тут точно крылась какая-то ошибка, какое-то чудовищное совпадение. Но мысли, тем не менее, с упрямством возвращались к баскскому шевалье, ошарашившему доктора странной и неожиданной просьбой. А что, если его рана и вправду была огнестрельной? И именно там, где сказал Бэкингем?

Ламар вздохнул и отер со лба выступившую в душном коридоре испарину. Скверно: теперь эта загадка будет мучить его беспрестанно. Надо бы расспросить Бушера. Но вечно пьяненький фельдшер был болтлив не в меру. Чревато.

Разумеется, можно было тайком спуститься в часовню, где дожидалось отпевания тело покойного Ла Валетта, и глянуть самому… Мэтр вздохнул снова и попытался загнать дурацкую любознательность поглубже, когда впереди него раздалось испуганное:

- Лекаря, скорее лекаря!

Должно быть, дурно сделалось кому-то в этой давке. Или сердце не выдержало очередного промаха фаворита. Или…

Бросив строить догадки, Ламар покрепче перехватил ручку своего деревянного ящичка с лекарствами и начал проталкиваться сквозь хлынувших на крик людей.

- Пропустите! Господа, пропустите, я врач.

Мелькнуло бледное, перепуганное лицо мальчишки-лакея, встревоженные глаза гвардейца.

- Расступитесь, господа, прошу вас! – воззвал мэтр к зевакам, сгрудившимся у подножья лестницы, ведущей на балкон.

Нехотя, но его услышали. Плотно сомкнутые спины колыхнулись, раздались, образуя проход, и Ламар почувствовал неприятный холодок в груди при виде женщины в белом, распростертой на полу. Ноги ее лежали на ступенях, и шелковые юбки сползли, бесстыдно оголяя тонкие лодыжки.

- Кровь Христова! - вырвалось у лейб-медика. – Отойдите, все отойдите немедля.

Лишь бы не сломанная шея! Он опустился на колени рядом с недвижной женщиной, поднял с пола изящную ручку и сжал запястье, нащупывая пульс. Жива! Пальцы коснулись шеи, ощупывая позвонки. Цела.

Только теперь Ламар взглянул в отвернутое от него лицо, чтобы удостовериться, что рыжие волосы, рассыпавшиеся при падении, и впрямь принадлежали дочери маршала де Виллеруа.

- Вот же несчастье, - пробормотал он, трясущейся рукой извлекая из кармана пузырек с нюхательной солью, который всегда носил при себе на случай нежданных обмороков среди придворных дам. – Только бы обошлось, только бы обошлось. Ну же, ну же, мадам!

Вряд ли мадам Отрив могла слышать увещевания лекаря, пытающегося привести ее в чувство, но Ламар продолжал уговаривать ее очнуться, не обращая внимания на толпящихся вокруг сочувствующих и зевак. Шелест шелковой тафты тоже остался незамеченным, и лишь когда перед глазами его появился край черной юбки, лейб-медик поднял голову и встретился взглядом с первой статс-дамой королевы-матери. Лицо мадам де Ланнуа было полно тревоги.

- Она жива, Ваше Сиятельство, - он снова поднес флакон к лицу мадам Отрив, не решаясь трогать ее, пока не убедится, что статс-дама королевы не повредила при падении спину. – Это обморок, всего только обморок. Ну же, мадам, очнитесь! Вы слышите меня?

18

Отправлено: 14.03.15 17:39. Заголовок: - Лекаря, - машиналь..

// Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч, Королевский Балкон //

- Лекаря, - машинально повторила мадам де Ланнуа вслед за мальчишкой-поваренком и тут же, взяв себя в руки, небольно шлепнула мальчугана по затылку, - Беги за доктором, дитя. Живо! Скорее же!

Опустившись перед распростертой на полу Франсуазой, мадам де Ланнуа бережно провела ладною по ее лбу к виску. Кровь слабо пульсировала под ее пальцами, отвечая на главный вопрос - жива ли. Жива. Но цела ли, на этот вопрос мадам де Ланнуа предпочла не искать ответы самостоятельно до прихода врача. Только бы откликнулся толковый врач. Лучше бы из королевской коллегии медиков, служивших самому королю. Эти господа хоть и прославляли варварские методы вроде кровопусканий и изматывания организма клистирами, но не допускали слухов и сплетен касательно своих пациентов. При дворе прижилось множество шарлатанов, именовавших себя хирургами или ассистентами королевских докторов, на деле же, попросту взымавших грабительские гонорары за мнимые попытки излечить больных нервами от несуществовавших болезней.

- Доктор идет, - заволновалась толпа, собравшаяся вокруг них во мгновение ока.

- И слава богу, - прошептала мадам де Ланнуа, оступая на шаг назад и властным жестом отдала приказ столпившимся служанкам и лакеям разойтись. Те хоть и не подумали оставить столь занимательное зрелище и возможность стать очевидцами очередной дворцовой трагедии, но все же отступили на несколько шагов, уступая пространство для подошедшего врача.

Это был Ламар и именно потому мадам де Ланнуа благодарила Господа. Провидение не могло послать лучшего врача для статс-дамы королевы, который был бы не только сведущ в медицине, но, что еще важнее, в тонкостях дворцового этикета. Не спуская глаз с производившего необходимые манипуляции доктора, герцогиня молча дожидалась его вердикта, похолодев от одной мысли, что один из ее крестников останется вдовцом, так и не успев жениться. Сумбурная и спутанная речь мадам дОтрив поставила в тупик мадам де Ланнуа. По глазам и лицу герцога де Руже она поняла, что его сердце было задето неожиданно объявленной помолвкой. Так это был всего лишь способ спасти брата? Чудовищно было предположить, что Франсуа-Анри согласился бы на столь унизительный способ помочь ему. Но еще чудовищнее все это прозвучало из уст самой маркизы, готовой отдать свое имя и свое будущее в жертву ради дружбы. Дружба ли?

От сбивчивых и никоим образом не состыковывавшихся мыслей обо всем происходящем между домами де Невилей и де Руже, герцогиню отвлекал тихий голос врача, звавшего мадам Отрив.

- Что, доктор? -
хотела было спросить мадам де Ланнуа, когда Ламар сам ответил на ее невысказанный вопрос, - Жива, это я знаю. Это обморок? Не слишком ли долго? Она не должна находиться здесь. Сейчас же... - оглядев толпу лакеев, вдруг вспомнивших о важных поручениях и обязательствах и начавших расходиться, - Эй, вот Вы, да, подите в садовый чулан, он там в служебном коридоре... третья дверь, - показывая недюжинные познания в топографии дворца, скомандовала герцогиня, - Вы двое, ступайте вместе с ним. Принесите носилки, нет, кресло. Там должно быть кресло для переноски, которое использовали... Неважно как и когда. Ступайте же! Живо! - добавила она резким тоном, пресекая пространные пояснения, в которых едва ли нуждались здоровые мужчины, одетые в ливреи королевского дома и, судя по нашивкам на руковах, служившие при королевской конюшне.

- Доктор, ее ведь можно перенести в кресле на второй этаж в комнату? Что с ней будет, - спросила она, тронув Ламара за рукав, - Я не думаю, что ей следует возвращаться в королевскую ложу. Бедное дитя, она слишком переволновалась за этот день.

19

Отправлено: 15.03.15 00:04. Заголовок: Поездки к заливу, с ..

    Поездки к заливу, с огромным кортежем слуг, вещей и утвари, которую непременно нужно было везти с собой, представлялись Франсуазе необыкновенным приключением. Несмотря на то, что каждый раз семейство Виллеруа тщательно готовилось к путешествию, маршал де Невиль испрошал дозволения у государя, чтобы возглавить фамильный исход к берегам теплого Бискайского залива, а трое его детей, каждый с искренним нетерпением, ожидали середины лета, чтобы покинуть просторы придворных садов и отправиться туда, где вода простирается до горизонта. Фани отчетливо помнила, как долго они с Франсуа и Катрин не выходили из воды, и тщетно камеристки и даже отец призывали их к благоразумию.

    Когда силком их уводили от пены, брызг волн и острой гальки, губы их неизменно обретали лиловый оттенок, а плечи мелко дрожали, покрытые гусиной кожей. Но какое же счастливое и безмятежное было время. Мгновения свободы, для которой не находилось ни пут, ни клеток! А на закате, пока Катрин мучила переодеваниями служанок, а Франсуа упражнялся на деревянных мечах с камердинером, можно было тайком пробраться на холм чуть поодаль от дома и проводить солнце, ярким желтком закатывающееся за горизонт в темную воду. Мерный шелест вон и шепот прохладного ветра – такой голос должен быть у свободы, - думала тогда маленькая Фани, посылая теплый поцелуй морской глади, чтобы та утром не пожадничала и вернула им теплое солнце. Однажды именно таким коротким поцелуем Франсуаза д’Отрив, тогда еще Виллеруа, простилась с грёзой детства. В одно лето не стало её матери и с тех пор больше ни разу они не выезжали в Форж…

    В забытьи ночного сна или в глубоком обмороке есть то, что роднит их с «взлелеянной детством» свободой. Можно одним лишь желанием , только короткой мыслью оставить всё то, что беспокоит разум и тревожит сердце, в мире за пределами того, что загорается под сомкнутыми, дрожащими веками. Сладко искушает спокойствие и безучастное отсутствие до тех пор, пока настойчивый призыв открыть глаза не соединяется с шепотом, таким несхожим с чистым голосом волн, а в нос не ударяет резкий запах.

    Маркиза сделала попытку вдохнуть, но тут же закашлялась, она вскинула руку, чтобы отдалить отвратительный, резкий запах и схватилась за чью-то кисть. Шепот усиливался, всё менее походя на безмятежный шум ветра, обращался в гомон и настойчивые указания. Я слышу вас, слышу, – хотела произнести Фани, но лишь только попробовала разомкнуть веки и что-то произнести, сквозь колени до самых плеч через неё будто прошли раскаленные двухметровые иглы, тело ее содрогнулось, и вдова издала сдавленный, насколько удалось ей погасить свой голос, стон боли. Возвратясь к действительности и с великим трудом раскрыв глаза, она осознала и ту боль, спасение от которой крылось в безвременье пустоты, хранящейся в обмороке.

    - Больно, – взгляд её нашел лицо королевского лекаря, которого она всё еще цепко держала за кисть, будто находя в ней опору, хотя до сих пор лежала на полу. – Что-то с ногой…не могу…не могу шевельнуться…мадам – взгляд её судорожно метнулся к герцогине де Ланнуа, которая отправила слуг за креслом для переноски.

    Что-то влажное капнуло со лба на ресницы и дрожащими пальцами Франсуаза провела по лицу, ощущая липкую субстанцию. Это была кровь, она рассекла висок одной из шпилек выпавшей при падении из тугих локонов.

    – Месье Ламар, помогите мне….

    Она хотела просить медика оказать ей поддержку и принять сидячее положение, но голос её сорвался. Всё смешалось в это мгновение, и боль, которая пускала корни в каждый уголок её сознания, и разочарование, настигшее внезапно и нежеланно, одиночество, в котором она оказалась будто в клетке, связанная словом, придворным политесом и даже страхом. Подбородок Фани дрогнул, и она расплакалась. Тихо и горько, как это делают дети, когда их не видят родители. Она склонила голову, чтобы укрыть лицо растрепанными кудрями и избавиться от пристальных, досужих взглядов негаданных свидетелей её несчастья. Это не были рыдания, в которых хочется проклясть весь мир и само бытие сделать ответственным за все беды и лишения, Фани плакала почти беззвучно, изредка подергивая плечами, она потянула, насколько могла, лекаря к себе и тихо проговорила:

    - Только не в мои покои, пожалуйста – она не смогла бы теперь перенести ни насмешек сестры ни даже её деланной заботы. Дальше от всех – вот чего она по-настоящему хотела. Оказаться на высоком холме перед самым закатом…

20

Отправлено: 16.03.15 02:35. Заголовок: - Возвращаться в лож..

- Возвращаться в ложу? Ни в коем случае, Ваше Сиятельство, об этом не может быть и мысли, - стоя на коленях подле бесчувственной женщины, Ламар категорически покачал головой. – Не хочу пугать вас, но пока госпожа маркиза не придет в себя, я не смогу сказать, сможем ли мы воспользоваться портшезом. Если все обойдется…

Лейб-медик снова наклонился над мадам Отрив, не желая высказывать свои опасения вслух. Подобное падение вполне могло закончиться тем, что маркизу придется нести не в кресле, а на досках или снятой с петель двери. Думать об этом не хотелось, и не только потому, что лежащая перед ним женщина была молода и хороша собой: Ламар прекрасно знал ее батюшку и представлял, какие бури и громы небесные ждут его и любого другого врача, которому выпадет несчастье выхаживать молодую вдову.

Тихий стон прервал его пессимистичные размышления. Лицо маркизы исказилось от боли, веки дрогнули и медленно, будто нехотя раскрылись.

– Что-то с ногой…не могу…не могу шевельнуться… - жалобно шепнула она, обводя склонившихся над ней людей беспомощным и отчего-то виноватым взглядом.

- Все будет хорошо, Ваша Милость. Не шевелитесь, бога ради, - достав из кармана платок, Ламар отер бисеринки крови, алевшие на белоснежной коже. - Это всего лишь царапина, ничего страшного. Не извольте тревожиться, царапины на голове всегда кровят.

Напряжение, сковавшее плечи, ушло, и лейб-медик мысленно прочел молитву, благодаря Господа за то, что он в милости своей уберег молодую женщину от самого худшего. То, что она чувствовала боль в ноге, означало, что спина ее цела, и можно, по крайней мере, не опасаться, что маркиза сделается калекой на всю жизнь. Оставалось выяснить, что у бедняжки с ногой, но осматривать ее здесь, на глазах у пары дюжин зевак, толпящихся на ступеньках лестницы и в узком коридоре, было совершенно невозможно. Она и сама страдала не только от боли, но и от того, что несчастье ее было выставлено на всеобщее обозрение: тихие, отчаянные слезы были тому наглядным свидетельством. И эти страдания, судя по всему, туманили не только взгляд вдовы, но и рассудок, как это часто бывает при сильной боли.

- Не в ваши покои, госпожа маркиза? Но куда же тогда? Покои вашего батюшки слишком далеко, но если вы того желаете… Или вам будет лучше у вашей сестры, мадам д’Арманьяк? - Ламар взглянул на мадам де Ланнуа и вопрошающе поднял брови, надеясь, что та убедит страдалицу отказаться от странного каприза и вернуться к себе. – Прошу простить меня, Ваша Милость, но вам придется сейчас немного потерпеть, мне надо понять, что с вашею ногой. Скажите мне, как только почувствуете боль.

Разумеется, о том, чтобы лезть к знатной даме под юбку, не могло быть и речи, поэтому он с максимальной деликатностью провел ладонями прямо по шелку платья, от бедра к лодыжке, осторожно надавливая на ногу и внимательно следя при этом за лицом маркизы, пока та не охнула, зажмурившись. Впрочем, он и сам почувствовал сквозь тонкую ткань, как бугрится, выпирая, сломанная косточка. В самом низу. Еще одна удача. Если это единственный перелом, то маркизе следует поставить свечу своему ангелу-хранителю.

- Ну что ж, теперь я могу с уверенностью сказать, что госпожу маркизу можно отнести туда, куда ей будет угодно, - подсунув руку под плечи мадам Отрив, Ламар приподнял заплаканную женщину, помогая ей сесть. – Мужайтесь, мадам, слуги сейчас принесут портшез, мы вас устроим наиудобнейшим образом, и я дам вам капель, чтобы успокоить боль. Все будет хорошо, поверьте мне.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Лестница на Королевский Балкон