Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Большой Салон


Дворец Фонтенбло. Большой Салон

Сообщений 41 страница 60 из 137

1

02.04.1661. Вечер после семи часов.

   

Ее Величество Анна Австрийская назначила проведение торжественного приема в честь прибытия ко двору посольства Османской Порты в лице Османа Фераджи, султанского посланника, на вечер 2-го апреля.

        Антуан де Грамон пишет:

     цитата:
   

Граф Дорсэт не в пример многим своим соплеменникам оказался разговорчивым и веселым собеседником. Его французская речь текла так же плавно и без заметного акцента, как если бы он всю жизнь провел при французском дворе.

https://c.radikal.ru/c15/1902/95/d791b95883ea.png

41

Отправлено: 22.03.14 00:21. Заголовок: Разглядывая облик вд..

    Разглядывая облик вдовствующей маркизы вблизи, де Грамон убеждался в правильности своего суждения. Да, эта тихая и неприметная женщина была бы хорошей парой его сыну. Полная противоположность вертопраху, выделявшемуся не только внешностью, которой наделил его Господь, но и дерзким нравом, маркиза напротив являла собой образчик смиренной тихони, готовой укрыться в тени своего мужа. Впрочем, забегать вперед с выводами относительно характера мадам д'Отрив, де Грамон не стал. К тому же, прежде чем делать скоропалительные выводы относительно того, насколько подходили друг другу подобранная им невеста и его сын, маршал хотел убедиться в том, что не только сам герцог де Невиль не видел никаких препятствий к замужеству своей дочери, но таковым было и ее собственное мнение. Деликатность никогда еще не мешала в делах матримониальных, говорил себе герцог, удачно выдавший замуж дочь за наследника монакского княжества.

    - Красочные церемонии, это да... этого у них не отнимешь, - насмешливо согласился маршал и наклонился к плечу Франсуазы, чтобы их беседа не перебивала речь посла, склонившего колено перед Марией-Терезией с видом покоренного раба, - Не обманывайтесь их костюмами. Они сказочны и богаты и призваны ослеплять. Взгляните, отсюда мы можем увидеть лица придворных, они уже ослеплены и очарованы послом, хотя и не понимают ни слова из того, что он говорит. Это дипломатия Востока - ослепить, ошеломить... а потом и захватить. Старые знакомцы... я их помню еще по итальянским кампаниям.

    На секунду взгляд де Грамона уловил скучающее лицо графа де Гиша, уныло поглядывавшего в их сторону. Впрочем, следить Арман мог вовсе и не за ходом переговоров отца, а за сидевшей немного поодаль принцессой Орлеанской. О скандальном внимании, с которым его сын изволил преследовать английскую принцессу, маршал уже успел узнать со слов своего нового знакомого лорда Дорсэта. Следовало однако предупредить Армана о нежелательности столь скверных слухов о его поведении хотя бы до времени скрепления его помолвки с дочерью маршала де Невиля.

    - На днях мы имели удовольствие беседовать с Вашим батюшкой, мадам, - начал де Грамон, избрав тактику разведки прежде решительного штурма, - Его Светлость очень хвалил Вас, но сетовал на столь раннее... вдовство. Я искренне соболезную, мадам. Утратить мужа в столь раннем возрасте... это должно быть удручает. Особенно, когда неожиданно для себя Вы вновь превратились в даму на выданье.. должно быть такое положение тяготит Вас. Особенно при дворе. Мне ли не знать о том, как трудно обладать свободной рукой. Но еще труднее, если при этом несвободно сердце, - как бы невзначай добавил маршал, намереваясь вызвать молодую вдову на откровенность, - Иногда память о ушедших гораздо дольше, чем траур, который принято носить. И тут ничего не поделать... ведь сердцу не приказать.

42

Отправлено: 22.03.14 00:43. Заголовок: Де Гишу Де Робберу ..

Де Гишу
Де Робберу

- Мне нравится ваш оптимизм, сударь, - с завистью отметил постоянные усмешки де Гиша Антуан. - Хотел бы я быть так же уверен в обратном как Вы! Но помяните мое слово, эта женщина нам обойдется дороже, чем любые иные шуточки Герцога. Впрочем, если Вы спокойны, - он пожал плечами, скептически причмокнув, - не буду поднимать панику раньше времени. Хвала небу, если Вы окажетесь правы.

Антуан вздохнул, выдохнул и сурово посмотрел на молодого пажа.

- А разве вы не должны радоваться за Месье? Мне кажется Мадам тоже не равнодушна. Может быть брак по расчёту станет браком по любви?!

Конечно они не должны радоваться за Месье! И это очевидно для мировоззрения фаворита! Но совершенно не очевидно с точки зрения искренности и простоты устройства мироздания: есть мужчина, есть женщина, у них взаимная любовь, все законно в браке — надо радоваться! А потому маркиз с упорством поджал губы, отрицательно покачал головой, но конкретно возразить словами на столь простую истину не смог. Смог от бессилия оскорбиться. 

- Вы, граф, - обратился вновь к другу Антуан, стараясь не концентрировать внимание на юном де Роббере рядом — намерены жениться? Неужели и Вас способны обуздать путы законного брака? Оно Вам надо?

Маркизу было очень хорошо неженатым. Он и представить себе не мог, что вдруг окажется под венцом с какой-либо женщиной.

- Кстати, граф, а вы не знаете, случайно... - Шатийон стушевался —...Я не у кого по глупости или в виду непреодолимых обстоятельств ленточку не брал? - и поймав на себе недоуменный взгляд собеседника, добавил — Совершенно не помню. Вы же знаете, я могу что-то сделать, думая об ином важном, и напрочь о мимолетной глупости забыть!

43

Отправлено: 22.03.14 00:50. Заголовок: Осман Фераджи Анна ..

    Осман Фераджи
    Анна Австрийская

    Как раздражительны все эти увещания. Будто сама она не знает, что Людовик рассердится. Будто не эта мысль грызет ее ежеминутно с того самого момента, как Мария единым росчерком отрезала себе дорогу к отступлению. Да, она знает, что ждет ее по возвращении супруга, но коль война объявлена, Испании негоже отступить и потерять лицо при этом. Свекровь ее действиям противится оттого токмо, что не ведает их истинной причины. Знай она всю правду, разве не повелела бы сама навеки запрятать любопытствующего в самый дальний из застенков? Но к несчастью своему, Мария правды рассказать не смеет, ей доступны лишь смутные намеки на оскорбление, что маршал ей нанес. И все же, молчать и молча принимать упреки ей невмочь, ей, дочери первейшего государя всей Европы.

    - Помилуйте, да что же это, матушка, - вспыхнула молодая королева чуть не во весь голос, забывши про осторожность и про то, что испанский язык не чужд многим придворным, особенно военным, не единожды сходившимся с непобедимыми испанскими терциями на поле боя и с сумеречными испанскими генералами за столами переговоров. – Вот уж не чаяла я, что вы из всех людей возьмете сторону дю Плесси-Бельера! Знайте же, что я могу думать сколь угодно, но мнения своего не переменю. Дерезец заслуживает должного урока. Распущенность и наглость его я терпеть не стану, и ни минуты не поверю, что помолвка с вдовой Отрив способна исправить подобного распутника. Пусть маркиза, мать его, считает, что, повязав сына женитьбой, она вернет его на добродетели стезю. Я же полагаю, что лишь Бастилия оградит мою и вашу свиту от его губительных набегов.

    Она замолкла, тяжело дыша, и тут лишь осознала, что говорила громче, чем надобно. Лица придворных дам и кавалеров, теснившихся вкруг обеих королев, закаменели, начисто лишившись выражения, и лишь по взглядам их понятно было, что неосторожные слова Марии-Тересы услышаны и вскорости сделаются поводом для пересудов.

    Уставившись в пространство, Мария замерла недвижно, как истукан, пестро раскрашенный белилами и румянами и обряженный в парчу и золотые кружева. Как могла она забыться так? С детства привыкшая к горделивому молчанию на людях, отчего она забыла это умение сейчас? Перед невидящими глазами, уставившимся в одну точку где-то над головами надвигающихся турок, всплыло лицо отца, холодное, пустое, с ледяным немигающим взглядом. Трудно было представить, что на этом лице может дрогнуть хотя бы мускул, и оттого особо страшно шевелились сочные красные губы, беззвучно осуждающие инфанту за недостойность поведения.

    Видение было столь ярко, столь пугающе, что королева не различала ничего иного. Блеск басурманских драгоценностей, рычание недовольных диких кошек, намасленная, мускулистая краса невольников и грозные лики янычар, все это осталось где-то за пределом ее приватного несчастья. Она не видела османского посла, склонившего перед ней колени, и только когда кто-то начал громко переводить слова его прямо у Марии за плечом, королева вздрогнула, будто очнулась, и в испуге заморгала. Менее всего ждала она, что ей придется отвечать на приветствие посланца далекого султана. Заморгала беспомощно, пытаясь вспомнить подходящие французские слова, нервно облизнула губы. Два ярких пятна проступили сквозь белила на скулах.

https://img-fotki.yandex.ru/get/236311/56879152.4de/0_12bdc4_d9448c8f_orig

    - Мы принимаем ваши добросердечные пожелания, - выдавила она из себя в конце концов и запнулась, гадая, что сказать далее. Человек за ее спиной немедля огласил слова Марии на языке, которого она не знала, но который, судя по всему, был понятен послу.

    - Да пребудет государь ваш Мехмет во славе, благости и здравии, - ум лихорадочно метался, путаясь в чужом языке, и губы Ее Величества задрожали, а голос сделался и вовсе тонким и жалобным, далеко не таким, каким подобает государыне говорить с послами иноземной державы. – Мы рады видеть почтенного посла великого султана при нашем дворе и оказать гостеприимство доколе…

    Если бы Дуэнде был рядом с ней, он нашептал бы нужные слова. Он помог бы. Но Дуэнде мертв, мертв, и собранные его инфантою фиалки вянут на свежем холмике жирной французской земли, чужой земли.

    Она молчала, не в силах придумать более ничего, но тот, кто переводил слова ее послу, все говорил, и Мария догадалась, что к словам ее, жалким и недостойным столь важного случая, он добавляет то, что должно быть сказано еще. Покраснев еще гуще, она обратила молящий взгляд свой на Анну Австрийскую, взывая молчаливо о поддержке.

44

Отправлено: 22.03.14 07:37. Заголовок: Появлении герцога де..

    Появлении герцога де Грамона подле дамы из свиты королевы Марии-Терезии могло остаться всего лишь случайностью, если бы его вежливые и отвлеченные от сколько-нибудь значимого слова не приобрели вдруг совершенно иной смысл. Конечно маркиза прекрасно помнила, что отец её в силу принятого при дворе политеса, довольно часто встречался с маршалом Франции. И зная характер отца и его намерения в отношении её и Франсуа, она бы не удивилась, что он всячески пытается изыскать способ подвести их под венец с удачной партией. Ему было не в первой решать тонкие дела, вверенные небом Амуру.

    Однако расспросы маршала были более чем простым любопытством. Её вдовство, которое полагалось носить тяжким бременем еще в течении 5 месяцев, легко, хоть и не без должного почтения к усопшему супругу, было обращено в ничто иное как тягостное бремя одиночества для молодой дамы.
    Отдать должное герцогу, он весьма ненавязчиво интересовался не столько свободой её руки, сколько одиночеством сердца. Но для чего? Франсуаза прозорливо усмотрела в словах де Грамона намек на желанный союз и лишь увидев среди многочисленных придворных недовольное лицо месье де Гиша, поняла к чему вел умелый придворный интриган. "Да что же это, небеса, кем проклята я и за что? Разве вдруг не сдержанное слово, хранить память о погибшем муже, вдруг стало причиной несчастий осыпавших мою голову в Фонтенбло". Должно быть негодование отразилось на лице Франсуазы и могло бы показаться герцогу оскорбительным, в свете невинности и даже участливости его расспросов.

    Однако он, как и большая часть свиты, отвлекся на чрезмерное громкие слова испанской инфанты. Витееватый язык, никогда не дававшийся маркизе достаточно, чтобы понять хоть что-то из возмущенной тирады королевы Марии, не стал помехой, чтобы различить имена маршала дю Плесси и её собственное.
    Небеса обрушились на землю. Если о их скорейшей помолвке с Франсуа-Анри инфанта говорит с матерью короля и при дворе... - маркиза поискала глазами мадам де Руже, но не увидела её среди придворных, а ведь ей предстояло говорить о внезапной любви и скорейшем союзе с отцом Фани, иначе вся ложь была напрасной. И что скажет короля, если вдруг батюшка обмолвиться о союзе её с сыном де Грамона?! Глаза Фани преисполнились ужаса и слез, нет нельзя было допустить этого, иначе кем она тогда окажется в глазах королевы, что станет думать о ней генерад де Руже, да и будет ли вовсе, после такого позора. Она перевела взгляд на маршала, надеясь, что следующие слова её будут принятым им верно. Конечно неразумно было искать поддержки в лице человека, желавшего удачно женить сына и только, но у отца принцессы Монако был мягкий нрав, а это вселяло надежду.

    - Ах...месье герцог. Видите ли утрата супруга моего, хотя и была везапным и прескорбным событием, не смогла оставить в сердце глубокой раны, ведь мы были венчаны по договоренности и менее года называли друг друга супругами. Я отдаю дань память маркизу, держа траур, но сердце... Вы правы, ему не прикажешь - понял ли герцог, что хотела сказать этим юная вдова. Мог ли он в этой короткой фразе, то, что неведомо было доселе никому. Что она обманула королеву и чаяния собственного сердца сделала ничтожными, чтобы спасти друга детства, или вернее помочь его брату и матери, ведь сам дю Плесси мог даже не помнить старшей дочери де Виллеруа.

    - То, к чему обязывает меня титул и отсуствие мужа не может быть желанно, когда в сердце появилось нечто новое для меня. Простите, это совсем не то, о чем Вы спросили и не должно бы здесь говорить об этом... - она осеклась и замолчала, ей неоткуда было получить поддержку, будь рядом Катрин она могла бы только ущипнуть её за локоть, призывая внимать словам королевы.

    - Судьба моя вручена моей королеве и Её Величество, полагаю будет иметь беседу с моим батюшкой - так было гораздо понятнее, ведь решение о помолвке, принятое в дамском круге было лишь словом, которое без благословения её отца не имело силы. Хотя в том, что такой союз будет принят со всей воодушевленностью у Фани, к её огорчению почти не оставалось. - А сердце снова окажется в стороне - шепотом договорила она, глядя на трусливо озиравшегося по сторонам Баркароля, всё еще жавшегося к её жемчужной юбке.

45

Отправлено: 23.03.14 01:07. Заголовок: Мария-Терезия Арман ..

    Мария-Терезия
    Арман де Руже
    Осман Фераджи

    Истеричная нотка в голосе Марии-Тересы служит верным знаком того, что разговоры о дю Плесси надо прекратить немедля.

    - Шшш, дитя мое, молчите, умоляю.

    Анна сжимает ледяную руку невестки, взывая к спокойствию и соблюдению приличий, но ум ее лихорадочно повторяет новость, в запальчивости произнесенную Марией-Тересой. Помолвка с вдовой Отрив? Но отчего Сюзанна де Руже не сказала ей о том ни слова? А Ланнуа? Знает ли герцогиня, что ее любимец, которому она давно и без всякого успеха подбирает подходящих спутниц жизни, решился таки связать себя узами брака, польстившись на завидное родство с Невилями? Или же тут замешан не расчет, но чувство? Нет, полно, откуда же может быть любовь, когда намедни королева Генриетта уличила его в соблазнении одной из фрейлин, а Фуке – в романе с Олимпией де Суассон. Человек чести (а маршал все еще оставался таковым в глазах мадам де Ланнуа, а значит, и в глазах королевы-матери) не станет вести себя подобным образом в канун женитьбы.

    Не выдержав томления и догадок, Анна на мгновение поворачивается к стоящему за креслу генералу и, дождавшись, когда он, заметив ее взгляд, наклонит голову, шепчет, не сводя глаз с турецкого посла, церемонно отбивающего поклоны перед королевским семейством:

    - Все де Руже невыносимо скрытны, герцог, но все же я поздравлю вас, как главу семьи, с тем, что брат ваш образумился и решил составить счастье маркизы д’Отрив. Полагаю, это ее траур не позволил объявить о помолвке? Похвальное уважение к приличиям, похвальное, Ваше Сиятельство. Передайте матушке вашей, что я крайне довольна сим известием и надеюсь, что жених с невестой не будут разлучены недолго.

    Где же сама мадам дю Плесси-Бельер? Напрасно Ее Величество оглядывает залу в поисках той, кому она доверила тайное посольство к суперинтенданту. Отчего маркиза не спешит доложиться ей о результате? Взгляд выхватывает из цветника придворных дам хрупкую фигуру в платье цвета сливок, и Анна недовольно морщится. Для вдовы нареченная маршала уж больно рано распростилась с траурной вуалью и черным крепом. Анне, вот уже почти восемнадцать лет не снимающей вдовьи цвета, не понятно подобное небрежение долгом. Особенно теперь, когда к трауру по давно почившему супругу добавился траур по Мазарини, и белый цвет вновь исчез из туалетов королевы-матери. Траур по Джулио… будь кардинал жив, он бы стоял сейчас за ее спиною, поддерживая и направляя, подсказывая, что лучше ответить посольству…

    И только когда посол начинает свою речь, обращенную к Марии-Тересе, королева-мать возвращается к реальности с болезненным толчком: отчего не к ней? Разве не она устроила этот прием, чтобы не обидеть так неудачно появившихся в Фонтенбло басурман? Грустная улыбка освещает ее черты: впервые после свадьбы Людовика Ее Вдовствующее Величество отчетливо осознает, что время ее окончательно и бесповоротно позади, и отныне она навсегда вторая дама Франции, и не более того.

    Но сожаление об ушедшем не настолько сильно, чтобы радоваться неловкости Марии-Тересы. В сердце черной королевы нет злорадства, только жалость к бедной девочке, сражающейся с чужим ей языком. Да и насмешливые взгляды и едва скрываемые улыбки придворных оскорбительны для обеих испанок в равной мере. Воспользовавшись паузой, которую нетрудно выдать за умышленную, Анна чуть наклоняется вперед, чтобы одарить посла улыбкой, все еще сохранившей былое очарование.

    - Да пребудет благословение небес с государем великой империи османов. Мы рады видеть почтенного посла великого султана и выказать ему гостеприимство, достойные его высокого положения и уважения, которое Франция питает к блистательной и могущественной Турции, кою мы желали бы всегда видеть в числе наших друзей и союзников. Завтра Его Величество примет верительные грамоты посольства и обсудит с господином послом дела государственной важности. Сегодня же мы с Ее Величеством сделаем все, что в наших силах, дабы развлечь Его Превосходительство и сделать ожидание официального приема приятным и полным удовольствия. Мы надеемся, что господин посол и его свита довольны оказанным им почетом и ни в чем не испытали недостатка.

    Продолжая улыбаться, Анна незаметно касается носком туфли, скрытым в складках черного атласа, ноги молодой королевы, в надежде, что Мария-Тереса изыщет в себе силы наградить посла хотя бы кивком головы и дружелюбным выражением лица.

46

Отправлено: 23.03.14 15:42. Заголовок: - Мне нравится ваш о..

- Мне нравится ваш оптимизм, сударь. Хотел бы я быть так же уверен в обратном как Вы! Но помяните мое слово, эта женщина нам обойдется дороже, чем любые иные шуточки Герцога.

Де Гиш бросил хмурый взгляд на маркиза. Шуточки герцога! Да его последние выходки задевали Армана за живое, да. И не в последнюю очередь обретшие завидное постоянство всплески ревности. Не от того ли ему захотелось и впрямь завоевать благосклонность английской принцессы, чтобы хоть чем-то оправдать необоснованные подозрения Филиппа. Раз уж он вознамерился видеть во всем желание отнять у него новую понравившуюся игрушку, так тому и быть. Тихая буря, вскипавшая на душе графа пока еще не грозила штормом, но ее всплески выносили на поверхность интересные мысли. Арман посмотрел в лицо друга и усмехнулся, впрочем, без прежней злобы.

- Оптимизм, дорогой Антуан, дорого стоит. Я могу позволить себе только беспристрастный реализм...

- Особенно, когда ярмо женитьбы маячит перед Вами самим, - вставил де Шале и едва не расхохотался, зажав рот ладонью, - Господа, господа, вы только посмотрите на этих ряженных... и это свита великого посольства!

- Тише Вы, де Шале, - шикнул на него де Гиш, недовольный тем, что о матримониальных планах его батюшки прослышали как минимум треть всех собравшихся, не без помощи его же друзей, - Еще ничего не решено и у бедной вдовы есть время соизволить остаться при своем трауре, - буркнул он, как раз когда в общем гомоне толпы послышался возглас королевы Марии, вскричавшей по-испански: "ни минуты не поверю, что помолвка с вдовой Отрив способна исправить подобного распутника"

Покраснев, словно рак, де Гиш опустил голову, лишь бы только не видеть обращенные на него глаза друзей и окружавших их дам. Далеко не все из них поняли испанскую речь королевы и соотнесли слова Ее Величества с его персоной, но если уже сама королева заговорила о помолвке своей фрейлины с ним, то не значило ли это, что дело было давно решенным, и батюшка уведомил его как всегда в самую последнюю очередь?

- Вы, граф, намерены жениться? Неужели и Вас способны обуздать путы законного брака? Оно Вам надо?

Черт возьми! Да кто его спрашивал о том? Де Гиш вскинул бровь, глянув на друга.

- Дорогой мой маркиз, Вам повезло, пока еще. Но не сыпьте соль на раны. Я не стану думать о женитьбе и законных путах чего бы там ни было... если уж наши отцы сами меж собой порешили этот альянс, так пусть и едят его... сами. А у нас хватит забот и без того. Что Ваша ленточка... взгляните на себя, де Шатийон, на Вас ленточки всех цветов, почем мне знать, не принадлежит ли половина из них фрейлинам из свиты герцогини Орлеанской? А что если и так? Проверьте же, нет ничего проще. Пройдитесь вдоль рядов и улыбайтесь девушкам. И если одна или две или даже три из них ответят на Ваши очаровывающие адвансы, то знайте, они или уже пожаловали Вам ленточку или готовы тот час же расстаться с ней. Идемте же, чего терять время, - он потащил маркиза за локоть, впрочем, не столь решительно и грубо, чтобы не заслужить новых упреков со стороны окружавшей их толпы, - Де Роббер! Не стойте столбом... идем по-ближе, посмотрите на все из первых рядов. Как знать, может быть и Вам достанется ленточка... хоть Вы и одеты преступно скромным образом.

Продвигаясь вперед, де Гиш держал обоих друзей под локти и наконец сумел выйти в самый первый ряд, так что они оказались по левую сторону зала рядом с креслами Месье и Мадам, как раз напротив вереницы фрейлин из свиты Мадам. Де Гиш обратил самый жаркий и вопросительный взгляд на Генриетту, склонившую голову к супругу, что-то шептавшему ей на ушко. Она приняла его дар? Столо ли сомневаться в том, что было очевидным, ведь улыбка принцессы возникла на ее губах как раз с появлением графа в поле ее зрения... или ему так показалось.

47

Отправлено: 23.03.14 18:00. Заголовок: Беседуя с маркизой, ..

Беседуя с маркизой, маршал успевал поглядывать на лица тех избранных, кто оказались вблизи королевских особ. Молодой английский повеса и здесь успел оказаться в числе первых, де Грамон скрыл легкую усмешку, завидев герцога Бэкингема, облокотившегося на спинку кресла королевы-матери. Подобный жест был сам по себе весьма фривольный и заслуживал порицания, но де Грамон видел в том свидетельство собственной неудачи, нежели дерзости Бэкингема. Наверняка и бледность английского вельможи и его расслабленная вальяжная поза были следствием слабости, вызванной раной, полученной им на дуэли. Если бы он догадался послать за Дорсэтом раньше... ах да, они ведь не знали, когда и где, Бэкингем намеревался потребовать удовлетворения... но все-же чертовски неприятная ситуация. И если о ранении герцога станет известно, шумиха подымется та еще, де Грамону не нужно было пылкого воображения, чтобы представить себе последствия скандала и неизбежные объяснения с обеими вдовствующими королевами. Он поискал глазами лорда Дорсэта, который весело объяснялся о чем-то с одной из статс-дам королевы.

- Я отдаю дань память маркизу, держа траур, но сердце... Вы правы, ему не прикажешь

- Это так, сердцу не прикажешь, но его можно уговорить, - заметил де Грамон, не поняв значения слов маркизы. Ему всего лишь показалось, что молодая вдова была слишком грустна даже для своего положения, но он не спешил соотнести это с тем, что причиной могло быть разбитое сердце или опасения грядущих перемен.

- Помилуйте, да что же это, матушка, - раздалось нетерпеливое восклицание королевы.

Все головы немедлено поворотились в сторону обеих королев, говоривших между собой по-испански. Голос Марии-Терезии делался все более громким, тогда как Анна Австрийская напротив понижала тон и едва ли не полушепотом отвечала ей что-то.

– Вот уж не чаяла я, что вы из всех людей возьмете сторону дю Плесси-Бельера! Знайте же, что я могу думать сколь угодно, но мнения своего не переменю. Дерзец заслуживает должного урока. Распущенность и наглость его я терпеть не стану, и ни минуты не поверю, что помолвка с вдовой Отрив способна исправить подобного распутника.

Одного взгляда в сторону маркизы д'Отрив было достаточно, чтобы понять, что королева вовсе не оговорилась и не ошибалась на ее счет, заявив в весьма запальчиво и в манере, близкой к скандальной, о помолвке маркизы с маршалом дю Плесси-Бельером. Однако же, надо было быть полным слепцом, чтобы не видеть очевидного, того, что помолвка эта не была не только по сердцу молодой женщине, но и пугала ее страшнее мук Чистилища.

- Судьба моя вручена моей королеве и Её Величество, полагаю будет иметь беседу с моим батюшкой.

- Но... каким образом? - протянул до крайности удивленный услышанным герцог, - Разве сам маршал пожелал этой помолвки? Мы беседовали с герцогом всего час или два тому назад, и Его Светлость уверял меня, что ни о каких договоренностях относительно Вашей руки речи не было. Простите меня, маркиза, если я, сам того не зная, вмешиваюсь... но насколько герцогу вообще известно о Ваших желаниях?

- А сердце снова окажется в стороне.

- Однако же... я не поручусь за то, что сердце всегда оказывается там же, где и рука, - пробормотал де Грамон, все еще дивясь тому, насколько далеко заходили капризы королевы.

Иначе и сказать невозможно - арест того самого дю Плесси-Бельера был не более чем фарс в глазах де Грамона, считавшего, что тем самым королева выразила свою неприязнь ко всему окружению супруга, искавшего развлечений в стороне от двора и от нее самое. Но навязанная помолвка... да еще и с вдовой, не успевшей еще распрощаться с трауром по мужу, к тому же в обход пожелания родителя этой самой вдовы... Герцог де Невиль был хоть и из новых пэров, получивший свой титул не так давно, как и сам де Грамон, все же принадлежал далеко не самому последнему семейству Франции. Неужели королева дерзнет распоряжаться титулом и будущностью отпрысков двух именитых родов только в угоду своему сию-минутному капризу? Или же за этой помолвкой стояли отношения, имевшие куда более долгую историю, чем о том было известно?
Но тут же маршал одернул самого себя, вняв чуть слышному ответу маркизы.

- Но сердце снова окажется в стороне... не это ли Вы сказали, мадам? Простите мою назойливость, но могу ли я сделать вывод, что сами Вы не помышляете о браке с маршалом и все это ничто иное как заблуждение и жестокая ошибка? - спросил шепотом де Грамон, поняв наконец, что скорее всего королева как всегда прислушалась к слухам, которыми полнились коридоры дворца и неверно истолковала их, - В конце-концов, стала бы королева отсылать маршала, будь он Вашим помолвленным женихом?

48

Отправлено: 23.03.14 19:31. Заголовок: Андраш скользнул про..

    Андраш скользнул проворным черным котом, отвлекая обеих дам дома де Тонне-Шарант от обмена любезностями. Зашептав что-то им обеим или же только одной, ловкий мадьяр растворился в пене кружев и юбок, прытко метнулся к Мадам и Месье и исчез там с такой жен невероятною скорость, с которою он появился. Так что к тому моменту, когда сестры переглянулись, ища друг у друга ответа на странную во всех отношениях фразу телохранителя принца, его и след простыл, хотя едва Габриэль смогла открыть рот что бы выразить удивление его поведением и нелепости сказанного, на лице ее сестры отразилась такая гамма чувство, что маркиза передумала интересоваться тем, что стало причиною такого лаконичного послания.
    - О чем это он, Франсуаза? – трепеща от волнения, переспросила маркиза де Тианж, но едва-едва Франсуаза открыла рот что бы что-то вымолвить, как все вокруг заколыхалось и робкая попытка удовлетворить любопытство мадам де Тианж утонула в волне шепота и восторженных вздохов, заполнивших зал, когда в него вступил османский посланник.
    Турки вновь самым бесцеремонным, если так можно было сказать, образом вмешивались в планы мадам маркизы и Габриэль пора было всерьез задуматься о том, что бы записать турецкого посланника и его свиту в список своих врагов и господ, с которыми она не желала больше пересекаться впредь ни в королевских резиденциях, ни в Париже, ни во всей Франции. Небрежно отстранив от себя сестру, Габриэль пододвинулась ближе к венценосной паре королев и своим августейшим покровителям, но происходящее заинтересовало ее весьма мало. Поведение того турка на лестнице, которое едва не повлекло за собою маленького или же большого скандала при дворе с участием принца и его телохранителей, имевших зуб на мусульман, омрачили ее представления об этом народе, так же как и всю прелесть от созерцания редких и экзотических подарков, которые еще не стали предметом всеобщих пересудов.
    Так что несмотря на то, что подруга принца оказалась в первом ряду на этом празднике восточной роскоши, готовой покорить нежные дамские сердца, маркиза откровенно скучающе рассматривала и самого посланника, и его свиту ( к своей вящей радости она не нашла там лица того бея) и оживилась только тогда, когда слово взяла королева. Как часто бывало, Мария- Тереза оказалась весьма бойка вначале и весьма растерянна в конце и завершение витиеватой приветственной речи затерялось в словах происшедшей ей на помощь Анны Австрийской. Бедняжка, не в первый раз за день подумала Габриэль с оттенком легко сожаления, дай-то Бог что бы турнир хотя бы пошел ей на пользу и ее цвета не были посрамлены в этом двояком состязании между французами и англичанами, где пышная испанка казалась совершенно лишней. Свежая бодрость ее невестки, нежно отдавшей в руку своего супруга ладонь, и бесконечная придворная мудрость ее свекрови не оттеняли королеву Франции на их фоне и мелкая уродливая карлица, сновавшая меж юбок и сапог дам и кавалеров, не красила ситуации, заставляя особо брезгливых господ тихо ругаться, на что кроха отвела с не меньшим изяществом, но на родном наречье. Право слово, смотреть весь день на этих убогих, держать их после себя и доверять им - немудрено ли, что Мария всегда была так смурна, неуверенна в себе и апатична? Возможно, потому стоило бы отнестись к просьбе королевы более официально? Напоминание о том, как Ее Величество неожиданно попросила разрешения считать ее другом заставили Габриэль немного устыдиться в своих неподобающих суждения о испанке и женщина поспешила перевести свой взгляд на кого-то или что-то, что бы е вызывало у нее такой горечи и сожаления и одному только Господу было угодно, что бы этим предметом внезапно оказался Арман де Гиш.
    От такого взгляда маркизе внезапно стало не по себе: с таким обожанием осмотреть .. на кого? Право слово, не на нее же, потому вряд ли за все эти годы, что они знали друг друга этот молодой человек мог воспылать к маркизе такими чувствами, так что справившись с первым сомнением, маркиза де Тианж тихонько осмотрелась в поисках счастливицы, чьи плечи и оста сейчас обжигали таким пламенем, вот только, к сожалению, практически вокруг нее сейчас с большим интересом рассматривали подарки турков, чем того, кто стоял на противоположной стороне от них.
    Кроме как .. Взгляд Габриэль едва не выдал ее и она заметно оживилась и подняла блестящий от лихорадочной догадки взгляд на де Гиша. Да не уже ли…

49

Отправлено: 23.03.14 20:36. Заголовок: Послышалось ли ему, ..

    Послышалось ли ему, или королева действительно почти выкрикнула имя его брата? Не привыкший прислушиваться к чужим разговорам, Арман заставил себя отвлечься от мыслей о пропаже шкатулки королевы-матери, хранившейся в часовне под охраной четырех караульных мушкетеров. Со слов королевы Анны во время аудиенции он понял, что Ее Величество не разделяла столь же сильную неприязнь к брату, которую испытывала к нему супруга короля. На секунду де Руже с сомнением подумал о выводах, в которых уже почти уверился, о том, что Франсуа-Анри успел подойти слишком близко в своем расследовании к личному окружению королевы. Быть может, все-таки причиной внезапного ареста был самый банальный женский каприз?

    Де Руже вопросительно посмотрел в сторону Марии-Терезии и тогда же заметил стоявшую чуть поодаль от кресла королевы Франсуазу. Одного взгляда в лицо маркизы было достаточно, чтобы почувствовать боль и угнетавшую ее тоску. Неужели она была способна принять постигшее его брата несчастье так близко к сердцу, даже ближе, чем он сам? Почувствовав укол совести, Арман отвел взгляд от лица фрейлины королевы, но все-же успел заметить приблизившегося к ней маршала де Грамона.

    То, что сорвалось с уст Марии-Терезии как раз в ту самую секунду, заставило де Руже покраснеть и прикусить губу, чтобы в тот же миг не спросить, правда ли то, что Ее Величество только что сказала. Смущенный тем, что невольно услышал разговор двух королев, его самого не касавшийся, де Руже невольно обратил глаза на черную вуаль, приколотую к прическе королевы Анны. Помолвка Франсуа-Анри с Франсуазой д'Отрив? Он не ослышался?

    Нет. Вопрос королевы-матери, обернувшейся к нему так скоро, что он не успел смягчить разгневанный и удивленный взгляд, прозвучал подтверждением тому. Он не ослышался.
    Герцог наклонился ниже к королеве, прислушиваясь к тихому и безапелляционному вопросу.

    - Боюсь, Ваше Величество, что на этот раз скрытность маркиза оставила в недоумении всех и меня в том числе. Полагаю, что мадам де Руже будет крайне счастлива узнать об этой помолвке, - прошептал он в ответ, не зная еще, как отнестись к услышанному, - Как глава семьи, теперь я приложу еще большие усилия к тому, чтобы жених и невеста не терпели слишком долгую отсрочку своих планов. Сразу же, после того, как мной будет получено согласие герцога де Невиля, являющегося опекуном маркизы, - ледяным тоном также тихо произнес герцог.

    Воспользовавшись передышкой, позволенной ему благодаря тому, что внимание обеих королев и всех присутствовавших в зале было обращено к послу и его помпезному переводчику, Арман оглядел зал, пытаясь отыскать среди присутствовавших дам маркизу де Руже. Между тем взгляд его словно магнитом притягивала хрупкая фигура в платье нежного бежевого цвета. Мадам дОтрив, Франсуаза. Она стояла, потупив взор и внимая речам герцога де Грамона. Скоро ему придется называть ее мадам дю Плесси-Бельер. Мадам... маркиза... но никогда не Франсуаза вновь. Неужели это тот способ помочь брату, о котором она не успела рассказать ему? Стоила ли свобода Франсуа-Анри такой жертвы? Или это вовсе не будет жертвой для женщины, о чьих истинных чувствах он мог и не догадываться?

50

Отправлено: 23.03.14 21:38. Заголовок: Атенаис де Рошешуар ..

// Дворец Фонтенбло. Галерея Оленей //

Атенаис де Рошешуар
Габриэль де Тианж

Чем ближе девушки приближались к салону, назначенному сегодня быть центром придворной жизни, тем громче раздавались непривычные, резкие и тревожащие звуки.

- Скоре, скорее, - в голосе Креки слышалось нетерпение пополам с досадой. – Так мы с тобой пропустим все самое интересное!

Надо ли добавлять, что с каждым словом шаг ее делался все резвее, так что Оре едва удавалось не отстать. Она не сетовала, отнюдь. Необходимость поспевать за Арлет, стиснув зубы и не обращая внимания на дергающую боль в ушибленном колене, отвлекала от беспокойных мыслей о прекрасных принцах и богатых невестах, да и желание увидеть торжественную процессию подстегивало любознательную девицу Монтале не меньше взволнованного пыхтения несущейся на всех парусах Креки. В результате, фрейлины почти бегом влетели в одну из боковых дверей салона, подгоняемые смешками караульных, ровно в тот момент, когда в широко распахнутых дверях напротив показались первые ряды посольского шествия. Сгрудившаяся вдоль стен толпа была настолько плотной, что Ора, не отличавшаяся особой статью, едва могла разглядеть поверх плеч и голов, украшенных перьями и париками, алые тюрбаны и высокие пики, на которых колыхались ярко раскрашенные конские хвосты, перевитые бубенцами.

Им с де Креки пришлось изрядно поработать локтями, чтобы пробиться к возвышению, на котором разместилось королевское семейство в полном сборе. Здесь ряды придворных редели, и фрейлины, слегка помятые, растрепанные и раскрасневшиеся, торопливо прошмыгнули открытое место, будто вспугнутые мыши, чтобы затеряться среди пестрого цветника красавиц, окружавших Мадам и Месье.

- Я передам веер графине, а ты можешь присоединиться к Лавальер, - заявила Арлет и добавила снисходительно: - Тебе ведь надо поберечь ногу после такого форсированного марша.

Истинная дочь генерала, - кисло подумала Монтале, пробираясь туда, где рядом с ослепительным нарядом Тонне-Шарант скромно голубело платье подруги. Ее немного волновало, что именно Креки расскажет Армаде об их квесте, обернувшемся непредвиденными приключениями, но интуиция подсказывала Оре, что если та и захочет похвастаться встречей с турками и знакомством с наследным принцем Трансильвании, то позже, когда окажется среди других фрейлин, которые не усмотрят в их приключениях ничего заслуживающего осуждения. Куда тревожнее было оброненное как бы случайно «твой князь»: Ора поежилась, хорошо представляя себе, какие шуточки и слухи ожидают ее, если не в меру глазастая и ушастая девица вздумает делиться с подругами своими догадками насчет Ракоши.

- Ох, кажется, я ничего не пропустила? – прошептала она, пристраиваясь между Франсуазой и Луизой и с удовольствием констатируя, что отсюда прекрасно видны и турки с невиданными зверями и птицами, и большинство собравшихся в салоне придворных. Как жаль, что с нею не было Франсуа, он наверняка знал здесь всех или почти всех и мог бы показать им с Луизой тех, кого стоило знать, и тех, кого следовало опасаться. Взгляд Оры выхватил из толпы знакомые лица де Гиша и де Шатийона, и она тут же изобразила брезгливую гримаску на тот случай, если и эти не в меру достойные господа удостоят мадемуазель де Монтале своим вниманием. Шанс был не велик, но лучше быть во всеоружии.

- Ба, вы только посмотрите, как куцые кафтанчики-брассьеры придворных модников похожи на курточки турок! Что же это: Франция задает моду всему миру или всего лишь копирует басурман? – насмешливо протянула она и тут же опасливо покосилась в сторону Месье, щеголяющего таким же смешным кафтанчиком. Взгляд ее наткнулся на мадам де Тианж, и Ора покраснела, осознав, что в очередной раз сморозила неподобающую глупость в присутствии маркизы.

Прикусив язычок, Монтале вытянула шею и принялась с любопытством разглядывать турок, ища среди них Того Самого Бея, которого твердо решила во что бы то ни стало представить обеим сестрам Мортемар.

51

Отправлено: 23.03.14 23:31. Заголовок: -Реализм — это так н..

де Гишу

    -Реализм — это так не романтично, - фыркнул Антуан и уставился на расписную, заморскую процессию.

    Немного погодя насупился, ибо столько ярких красок он не встречал даже в своем аляпистом гардеробе, который каждый раз приводили в порядок к некоторой приличной сдержанности камердинеры и портные. А потому мода турецких гостей маркизу понравилась, вызвав где-то в глубине его тонкой натуры зависть и желание прикупить себе пару шитых золотом халатиков. Турки носили их на выход, а он бы надел это сразу после сна, или перед сном, или после редкой ванны... А какие роскошные длинноносые туфли! С этим нежно-голубым камзолом что сейчас на нем, вместе с белыми пышными манжетами так бы в пору подошли эти красно-желтые туфли без каблуков! Впрочем нет, это не прибавит росту.
    Особым фурором показались для Антуана сафьяновые лапти на некоторых рабах. Маркиз в серьез озадачился вопросом, почему при французском дворе не используют столь оригинальную форму обуви?

    -Это Вас хотят обвенчать со вдовой Отрив? - поинтересовался у де Гиша, услышав и распознав испанские слова королевы примерно на половину. - Она же старая, - возмутился. - Ей 26 лет! К тому же там грозят за это Бастилией. Граф, - приобнял друга за локоть — если Вас посадят, мы будим приносить с Герцогом Ваши любимые круасаны с медом.

    Слова графа про ленточки укололи маркиза. Вернее не столько слова, а тот тон, с которым они были произнесены. Между прочим, он — Антуан — в последние минуты, выходя из своей гардеробной после настоятельных рекомендаций слуг ничего не изменять в его милейшем, небесном, элегантном костюме, счел нужным прицепить к манжетам под белые воланы несколько бантов (синий, зеленый и ярко рыжий), тем самым сочтя, что разбавил скучный облик живыми пятнами. Он старался! Думал минуты три, а граф взял и так пренебрежительно бросил: «на Вас ленточки всех цветов». Почему всех? Во-первых, не всех, а только тех, которые сочетались с костюмом, во-вторых, мог бы и похвалить, отметить старания. А то «всех цветов»... де Шатийон насупился. Именно с этой миной его и вытянули в первые ряды. И тут он увидел молодого раба-мулата с огромной корзиной фруктов на голове. Глаза маркиза округлились. Он быстро повис на де Гише, совершенно не замечая интереса того в сторону дам напротив, буквально вынудил того посмотреть в сторону турецкого слуги и громким шепотом прямо в самое ухо прошипел:

    -Сударь! Какой бы был милый подарок для нашей скромной компании! К тому же у меня скоро День Рождения!

52

Отправлено: 24.03.14 07:43. Заголовок: Слова герцога так бы..

    Слова герцога так были схожи с увещеваниями её отца и сестры, что маркизе даже стало не по себе. Уговорить. Да именно так и не иначе, ей нужно было уговорить, убедить себя, королеву и весь двор в том что на самом деле сердцем и рукой она расположена к маршалу дю Плесси-Бельер, хотя с каждой минутой этот квест казался Фани всё менее выполнимым. Она в очередной раз упрекнула себя в податливости за то, что стояла сейчас в светлом платье с неуместно игривым локоном на плече и светящимся жемчугом в тугой прическе. Куда проще было бы ей в привычном трауре, незаметной для тех, кто также как герцог де Грамон, услышал её имя в контексте несдержанной тирады испанской инфанты. Если бы только не было этого дня! Но нет, не всё, что случилось в Фонтенбло желала вдова придать забвению.

    - Всё открылось внезапно, батюшка...видите ли, я не стремилась сделаться предметом обсуждения, тем более, что со смерти моего супруга ещё не минул год. Но судьбе было угодно распорядиться так, что прежде моего отца о помолвке стало известно королеве и маркизе де Руже. Теперь с этим именем было связано не только благоговение, но и та горечь, что обжигала горло своей желчью. Ей никто не верил, потому что лгать и изворачиваться было нев природе Франсуазы. Но как же, если не удалось ей остаться правдивой в глазах маршала де Грамона, что же на самом деле думала о ней королева.

    И какого мнения будет генерал... Она невольно встретилась глазами с Арманом де Руже, но взгляд этот был так краток и пуст, что едва ли он мог прочесть что-либо по её лицу. Он слышал...королева обратилась к нему с вопрсом и он побелел лицом. "Мой Бог, что я наделала!" в очередной раз взмолилась Фани. "Где же маркиза де Руже, сейчас ей стоило бы появиться здесь поддержкой если не для нее, то для старшего сына, который не был посвящен в её ложь и с трудом скрывал изумление, мелькнувшие ярким всполохом на его лице.

    Держась из последних сил, сжимая пальцы сквозь жемчужную юбку так, что рука дрожала до плеча, Франсуаза старалась сохранить хотябы толику уверенности.
    Однако следующие слова маршала обрушились на неё, подобно прогоревшим балкам старого дома, резко и намертво придавив тяжестью своей к земле.

    - Нет нет, Вы неверно поняли меня, месье, я только хочу сказать, что без благословения отца, даже волеизъявление королевы не имеет силы - а это значит мне придется солгать ещё раз. - Королева узнала обо всем лишь нынче утром, и если бы не стечение обстоятельств, роковое, посмею заметить, маршал теперь встречал бы послов в этой зале - здесь она, наконец, говорила правду. Но отчего-то ей было совершенно не легче. Её считают если не лгуньей, то лицемерной, и как же ей быть, в чем теперь убеждать всех, и может ли она вообще хоть что-то сделать.

    Боль пронзила её сквозь руку, растекаясь по телу горячей волной. Катрин ущипнула её чуть выше локтя и в довершении слишком сильно сжатые пальцы даже сквозь платье поранили ладонь. Сестра ничего не сказала, коротко улыбнувшись маршалу, и не нарушив их беседы, но взгляд её обещал нескончаемые муки бесед и обвинений в скрытности.
    - Я и сама ещё нынче утром не помышляла о том, чтобы стать предметом высочайшего внимания, как и о скорейшей помолвке, - она потерла место, где ущипнула её сестра, и виновато потупила взор. Она пропала. Вы погубили меня мадам, - могла бы она с полным правом сказать женщине, вошедшей в залу, через боковую дверь и жестом остановившей глашатая от громогласного представления, чтобы не вмешаться ненароком в церемонию приветствия послов.

53

Отправлено: 24.03.14 11:49. Заголовок: Они, наверняка не по..

    Они, наверняка не поймут и не примут этой лжи, но разве был у неё иной путь. Раздавленная обескровленная мучительным недомоганием, что могла мать измыслить, спасая сына от Бастилии? Маркиза де Руже оправдывала себя тем, что оказалась в безвыходном положении, хотя помнила лицо молодой вдовы, с её легкой руки обратившейся в невесту, не желавшую это брака едва ли не больше самого Франсуа, когда он только об этом узнает.

    Нет, нет, это было пустое, вызволить сына из тюрьмы, обелить его до времени. Раз марикза д'Отрив пошла ей навстречу солгала королеве, значит он ей не безразличен, хотя возможно и не Франсуа-Анри стал главной причиной, почему фарс этот был принят дочерью де Невилля. Она ведь видела, как та беседовала с Арманом! А вот это было лишним, если этой выдумкой, она схлестнет сердечный интерес старшего брата с младшим, будет совсем плохо. Так распутство одной лишь женщины стоит чести неповинной ни в чем дамы и доброго имени дю Плесси - с ожесточением подумала маркиза спешно проходя через боковую дверь зала.

    Она спешила в Большой Салон, и без того неприлично опоздав на приём, где должна была беседовать с де Невилем и королевой Анной. Помощник Колена не так скоро поддавался её несколько утраченой в баталиях минувшего и этого дня силе, а потому позволил выйти из покоев только после осмотра и приёма "животворящей" настойки. Конечно, этого варева хватит ненадолго, и снова будет испытание на износ. Сюзанне казалось, что этот день ей уже не пережить, что дух пал также как обессиленное тело, и ни одно лекарство уже не сможет помочь ей. Просьба королевы Анны не была исполнена, потому кроме прочего Сюзон предстояла еще беседа с суперинтендантом, должно быть, поэтому безотчетно, поддаваясь в слабости замутненного разума инстинкту, она оделась менее сдержано, чем этим утром, оказавшись на аудиенции у двух королев за одно утро.

    Насыщенный гранатовый оттенок платья оттенялся золотой вышивкой и рубиновым ожерельем, украсившим шею маркизы. Она присоединилась с массе придворных почти незаметно на фоне горящей солнечным светом роскоши посольского двора.

    Чтобы оценить происходящее, ей пришлось быстро оглядеть залу, проходя между придворными ближе к свите Анны Австрийской. Здесь казалось и было средоточие тех трудностей, что словно груженую телегу тянет за собой её бесшабашный сын. Здесь был Арман, совсем рядом с королевой, он был бледен и пытался ответить на явно смутивший его вопрос. Сюзон посетовало на непроворность молодого лекаря, она рисковала пропустить нечто весьма важное.

    Светлым пятном чуть поодаль показалась вдова д'Отрив. Она стояла виновато понурив плечи и голову, маркиза могла поклясться, что глаза женщины были влажны, рядом с озадаченным и заинтересованным видом внезапно обнаружился маршал де Грамон. Стервятник, что же этому доброхоту понадобилось от несчастной? - успела подумать маркиза, прежде чем коротко приветствовала королев, положивших начало приёму османского посольства приветственным словом.

54

Отправлено: 25.03.14 19:48. Заголовок: В воцарившейся тишин..

    В воцарившейся тишине голос молодой королевы звучал еще более неестественно и одиноко.

    - Мы принимаем ваши добросердечные пожелания. Да пребудет государь ваш Мехмет во славе, благости и здравии. Мы рады видеть почтенного посла великого султана при нашем дворе и оказать гостеприимство доколе...

    Единственного быстрого взгляда в сторону вдовствующей королевы было достаточно, чтобы уяснить, что все дальнейшие важные переговоры в отсутствие короля следовало вести именно с королевой Анной, предоставив ее невестке однако думать, что именно ее слово и мнение оставалось решающим. Интересно бы увидеть и короля, подумал Осман паша, выслушивая вступительную речь королевы в переводе толмача. Таков ли он, как его брат, восседавший по левую руку от пустовавшего кресла с таким безучастным лицом, что казалось, будто взгляд его был обращен по ту сторону мироздания. Впрочем, при более долгом рассмотрении, можно было заметить, как принц Филипп то и дело бросал нетерпеливые взгляды в сторону своей прекрасной супруги. Это то и объясняло его безучастность, скорее всего слухи о холодных отношениях молодоженов, не подходивших друг другу ни в коей мере, не имели никакой почвы. Или же этот молодой человек играл свою роль с тем искусством, какое нынче стало редкостью среди сильных мира сего.

    Осман паша изобразил на лице то почтение, которое обычно адресовал любимцам султана. Будь то один из его сыновей или ручная обезьянка, если они заслуживали интерес государя, то было крайней глупостью, грозившей неминуемой расправой, не жаловать их самым подобострастным вниманием. Именно с такой улыбкой Осман паша адресовал три земных поклона ярко одетому молодому человеку с таким ухоженным и густо накрашенным лицом, что не будь он рядом с обеими королевами, посол мог бы по ошибке принять его за паяца или шута.

    - Да пребудет благословение небес с государем великой империи османов. Мы рады видеть почтенного посла великого султана и выказать ему гостеприимство, достойные его высокого положения и уважения, которое Франция питает к блистательной и могущественной Турции, кою мы желали бы всегда видеть в числе наших друзей и союзников. Завтра Его Величество примет верительные грамоты посольства и обсудит с господином послом дела государственной важности. Сегодня же мы с Ее Величеством сделаем все, что в наших силах, дабы развлечь Его Превосходительство и сделать ожидание официального приема приятным и полным удовольствия. Мы надеемся, что господин посол и его свита довольны оказанным им почетом и ни в чем не испытали недостатка.

    Внимая словам королевы Анны, Осман паша имел возможность дважды услышать подтверждение своих выводов относительно ее роли в политике сына. Да, как и следовало ожидать, Анна Австрийская была не из тех женщин, которые без стыда показывали свое главенство над мужчинами, и кроме того, вопреки своим испанским корням, она разделяла прежде всего чаяния французской политики, одобряя союз с Турцией, извечным врагом Габсбургов. Хоть это и могло быть всего навсего маской, одетой по случаю его прибытия, однако же Фераджи предпочел скрыть эти мысли в глубине души, оставляя снаружи только почтение и неподдельное восхищение королевой, сохранившей не смотря на годы красоту и свежесть лица и рук.

    - Ваши Величества, я неизменно был поклонником великой культуры Франции и того влияния, которое она оказывает на просвещенные умы как среди европейских земель, так и у нас на Востоке. Еще в бытность мою военным представителем при Венецианской Республике, я восхищался правителями Франции, сумевшими собрать при своем дворе все самое лучшее. Сумеют ли скромные дары моего господина впечатлить ваши взоры, будут ли приняты с благосклонностью, о коей мечтали мы со смирением.

    Говоря это, Осман паша жестом повелел носильщикам вынести ларцы с драгоценными подарками ближе к ступенькам постамента, на котором стояли кресла обеих королев и принца с принцессой. Он самолично поднял тяжелую крышку кованного ларя и указал на россыпь драгоценных камней, собранных в ожерелья и пояса.

    - Все это работа искуснейших ювелиров Стамбула, чье умение и опыт восходят к древним векам. Вот это ожерелье точная копия того, которое по легендам было подарено младенцу, рожденному в Вифлееме, одним из мудрецов, прибывших вслед за Звездой. Вашему Величеству посвящаются все эти драгоценности, - довершил посол, обводя широким жестом распахнутый для всеобщего обозрения ларец.

    Затем он с такой же церемонией открыл второй ларец, обращая свой взгляд к улыбавшейся ему вдовствующей королеве. Вот, чье внимание должно быть драгоценнее всех золотых кубков, которые послал ей в дар султан Мехмед.

    - Эти золотые чаши и блюда отчеканены мастерами с далеких северных гор, именуемых Кавказом, Ваше Величество. Их искусство восходит ко временам Потопа, а рисунки на этих кубках были вдохновлены историей сошествия с ковчега на священной горе Арарат, - провозгласил Осман паша, с религиозным рвением приложив кончики пальцев ко лбу и губам при упоминании о святых местах, известных как в христианском мире, так и в мусульманском.

    - Для Ваших Высочеств, мой господин, Великий Султан Мехмед шлет в качестве даров драгоценнейшие шелка и ткани, которые никогда не познают износа и в веках будут прославлять красоту Ваших Высочеств нетускнеющими рисунками, вышитыми руками искуснейших мастеров, - с этими словами третий ларец был распахнут перед глазами молодого принца и его супруги и Осман паша выудил один из отрезов шелковой ткани, демонстративно пропустив его через снятое с пальца кольцо, - Тончайшие ткани, прибывшие в наши земли с Востока, который принято называть Дальним. Китайские шелка.

    Поклонившись так низко, что рука его едва не коснулась бархата алой дорожки, выстеленной от самого кресла, занимаемого королевой Марией-Терезией, Осман Фераджи сложил руки на груди, выражая всем своим видом почтение вернейшего подданного и слуги обеим королевам. Заодно, он примечал лица стоявших вокруг королевской семьи придворных. Среди молодых лиц по всей вероятности ближнего круга принца Филиппа и королевы он заметил бледный лик встреченной им в парке синеглазой красавицы, чей ледяной взгляд он не забыл бы и за двадцать лет. Женщина стояла чуть позади кресла вдовствующей королевы и Осман паша сделал положительный для себя вывод, что судьба или рука Аллаха привела его к правильному и полезному знакомству, не успели его туфли коснуться мраморных ступенек королевского дворца.
    Также он отметил лица нескольких пожилых сановников, которые скорее всего и были теми советниками короля, на которых были возложены дипломатические полномочия. Для них, для каждого из них у посла уже были приготовлены подарки, которые подбирались им с тщанием в соответствии не только с их титулами и придворными рангами, но и с донесениями, полученными им от предыдущего посланника и от сирийских торговцев, игравших не последнюю роль в освещении нравов и политических веяний при дворе и во французской столице.

55

Отправлено: 25.03.14 21:21. Заголовок: Старый гасконец был ..

    Старый гасконец был готов поклясться в том, что в словах молодой вдовы слышалась горечь, особенно, когда она упомянула имя своей будущей свекрови. От де Грамона также не укрылось и то, как в волнении маркиза д'Отрив назвала его батюшкой, как будто интуитивно ища в нем отцовское понимание и поддержку.

    - Все это более чем странно, мадам, - прошептал герцог, - Я бы не стал спешить с выводами, не будь Вы здесь. Мало ли о чем судачат женщины, даже коронованные, - с долей иронии проговорил он и даже подмигнул, чтобы подбодрить маркизу, - Как это занятно, что о Вашей помолвке прежде всех узнала сама королева и мать маршала дю Плесси. Нет, конечно же, я не смею осуждать поспешность Вашего решения. У покойного месье д'Отрив вряд ли найдется хоть малейший предлог для упреков к Вам. Ни сейчас, ни до этого. Признаюсь, я и сам желал бы видеть Вас в числе своей семьи, мадам. В качестве моей любимой невестки... и я готов поклясться, до сего момента Ваш батюшка был уверен в том, что рука Ваша свободна от обязательств.

    Перехватив мимолетный взгляд маркизы, брошенный в сторону брата маршала дю Плесси-Бельера, герцог вновь задался вопросом, что именно связывало вдову Отрив с семейством де Руже. Какие-то договоренности между ними без сомнений имели место. Де Грамон посмотрел в лицо герцога де Руже, но на первый взгляд в холодной отрешенности молодого генерала не было никакого намека на сопереживание. Если бы старый маршал не имел привычку замечать не только лица, но и руки и самое осанку в людях, то вероятнее всего и не обратил бы внимание на то, как судорожно сжимались пальцы де Руже, стискивая эфес шпаги, и как напряжена была его осанка, когда он склонился к плечу королевы-матери, отвечая на заданный Ее Величеством вопрос.

    - Вы правы, дитя мое, без благословения отца никакой приказ не волен связать Вас брачными узами даже с самим Сыном Франции. Но что же Вы хотите сказать, мадам? Маршал попал в Бастилию из-за помолвки с Вами? - с нескрываемым сомнением спросил де Грамон, не столь наивный, чтобы поверить в то, что причиной скандального ареста могло быть столь похвальное желание всем известного вертопраха и ловеласа.

    Под заунывный голос, вещавшего за обе стороны, королевскую и посольскую, переводчика-турка, де Грамон оглядел лица придворных. У боковой двери появилась маркиза де Руже, собственной персоной. Маршал, не встречавший маркизу при дворе уже долгое время, едва сдержал вздох удивления, когда увидел ее изможденное лицо. Послав вежливую приветственную улыбку, маркизе, заметившей его взгляд, де Грамон склонил голову, с долей иронии подумав про себя о том, что вряд ли можно было назвать известия о помолвке сына счастливыми, когда по лицу матери было видно отчаянье и тревога.

    - А вот и мадам де Руже, - тихо проговорил герцог, воспользовавшись тем, что снова зазвучала турецкая речь посланника и можно было без опасений пошептаться меж собой, чем собственно и воспользовались многие из присутствовавших, судя по возросшему шуму вздохов и перешептываний, - Осталось до полного пасьянса дождаться появления Вашего батюшки... о, простите мне мою иронию, дорогая Франсуаза. Мне все еще трудно принять всерьез то, что все действительно так... а не иначе. Но скажите мне, ради бога, отчего Вы не откажетесь от того, что на самом деле тяготит Вас. Не примите мой вопрос за попытку совать нос не в свое дело, но будучи сам отцом, я привык хоть отчасти искать счастья своим детям, а не отнюдь.

56

Отправлено: 26.03.14 01:26. Заголовок: Филипп I Орлеанский ..

    Филипп I Орлеанский

    Итак, Филипп все таки поймал ее на слове и назначил тайное свидание собственной супруге. Бесспорно, приятное развитие событий: не будь они на виду у всего двора, Генриетта позволила бы себе довольную улыбку, припомнив, как Августа Блюм и шалунья Фрэнсис Стюарт наперебой уверяли ее, что сердце Месье навсегда закрыто для женских чар. Какая жалость, что и та, и другая не могли убедиться в своей неправоте, поскольку были сейчас подле матушки, твердо решившей занемочь, чтобы не участвовать в празднествах и развлечениях по случаю бракосочетания младшей дочери. Воистину, прав был Чарльз, сказав как-то раз, пусть и в шутку, что мать их так свыклась с образом Несчастной Королевы, что вовсе разучилась радоваться, и за себя, и за своих детей.

    Думать о матушке не хотелось, и Генриетта, продолжая с любопытством разглядывать турок, попыталась прислушаться к тихой беседе, которую вели меж собой ее сверковь и Мария-Терезия. Пустая затея: кроме того, что речь шла о брате Армана, и что молодая королева отчего-то была весьма раздражена, Минетт не поняла ни слова.

    Не слишком вежливо беседовать меж собой на языке, который никто вокруг не знает. Странно, что столь строгие поборницы этикета, как обе королевы, полагают для себя возможным так не считаться со своим французским окружением.

    Помня о любви, которую Филипп питал к королеве-матери, она, тем не менее, остереглась выражать недовольство вслух, решив приберечь все остроты в адрес Марии-Терезии до той поры, когда вокруг не будет никого, кроме фрейлин, которым можно доверять. Но как же досадно не знать наверняка, о чем спорят королевы. Надо будет спросить Армана, он же должен понимать испанский.

    Боже, она же не сможет с ним поговорить, как собиралась! До чего же некстати оказался внезапный прилив нежности Филиппа! Возможно, Тонне-Шарант за ее спиной уже дала знать генералу, что принцесса желает говорить с ним. Или не успела? Генриетта осторожно скосила глаз, едва повернув голову, но де Руже, как назло, шептал что-то на ухо Анне Австрийской, а затем выпрямился, глядя перед собой. Ну посмотрите же на меня! Увы, мысленный призыв ее остался незамечен, и Минетт, обиженно надувшись, вернулась к прежнему занятию: созерцанию турок. Ну хорошо же, она изыщет способ убить обоих зайцев и совместить флирт с генералом с обольщением Месье. И пусть будет стыдно тому, кто дурно об этом подумает!

    Приняв сие судьбоносное решение, Ее Высочество развеселилась, и в глазах ее, устремленных на турецкого посла, запрыгали проказливые искорки. Точнее смешинки: все теперь казалось ей забавным, и необычная речь турка, и жалкий ответ Марии-Терезии. Да, да, пусть все видят, что за никчемная корова досталась кузену Людовику в супруги. Ах, что бы Чарльзу вернуть свой трон хоть на год раньше! Тогда на месте бесформенной испанской квашни сидела бы она, и туркам осталось бы лишь восхищаться изяществом ее речей и стройностью фигуры.

    Но обидеться на судьбу как следует и вновь утратить веселое расположение духа Минетт не успела, потому что скучный официальный прием достиг в этот момент кульминационной точки. По мановению посла носильщики опустили к ногам королевской семьи три сундука, богато изукрашенных вызолоченными узорами из металла. Судя по напряженным, блестящим мышцам крепких красавцев, в сундуках были отнюдь не розы.

    - Какая красота! - выдохнула принцесса вслух, забыв про все правила, когда посол начал картинным жестом поднимать одну крышку за другой, расхваливая дары султана, словно купец на рыночной площади.

    – Какие шелка! Вы ведь не узурпируете их все, Ваше Высочество? – вполголоса поинтересовалась она у Филиппа, который завороженно следил за тем, как тончайший газ скользит сквозь золотое кольцо посла.

    Быть может, эти дары слегка смягчат ту странную неприязнь к туркам, которой Месье воспылал так внезапно и загадочно? По крайней мере, пусть лучше любуется переливами света на шелке, чем мускулистыми носильщиками.

57

Отправлено: 26.03.14 07:42. Заголовок: Боль отрезвляет до т..

    Боль отрезвляет до тех пор, пока не начинает пьянит манящей благостью забытья. Но, увы, для такого спасительного омута мало было щипка и крошечной ранки на ладони. Если бы судьбе в мгновение ока преобразиться и ей, маркизе д'Отрив не покидать безрассудно и преждевременно узы памятного траура по супругу. Возможно тогда не стояла бы она повинной лгуньей в жемчужном платье, словно неуклюжая фарфоровая статуэтка, сомнительной красоты исполнения. Ей и в голову не приходило винить в приключившихся с нею событиях маршала дю Плесси-Бельер, она считала себя предательницей, слабовольной и чрезмерно податливой, но придворный повеса не был тому виной, она как будто и вовсе забыла какими стараниями сделалась неугодной своей госпоже, потеряв при этом честь имени своего покойного мужа и здравствующего отца, как только всё раскроется.

    Невольно женщина схватилась за запястье маршала, когда тут с небрежностью, какая бывает только у сведущих и мудрых людей, заметил, что любой разговор это только разговор, даже, если ведут его венценосные особы. Пусть так, пусть так - молилась она одним влажным взглядом, одною обреченной мыслью. Однако уже следующая фраза герцога вынудила её отпустить его руку и даже отступить на пол шага.

    - Я не подозревала, что батюшка уже помышляет о новом союзе для меня...и... и обсуждает это...с кем бы то ни было - Фани и в самом деле прибывала в полной уверенности, что до поры будет избавлена от настойчивых бесед о вреде длительного траура и свободе дамы при дворе. Её чаяния оказались напрасными, коль скоро герцог так недвусмысленно намекал на беседу о выгодном для двух фамилий родстве, которое могло бы иметь место.

    - Маршал попал в Бастилию по ошибке, не имея возможности раскрыть обстоятельства...определенные обстоятельства он попал в немилость Её Величества, тем самым заслужив обвинения столь же несправедливые для него, сколько могли показаться оскорбительными для королевы эти..обстоятельства - косноязычие, бич молодой дамы, прибывающей при дворе супруги Людовика. Она как только могла обходила известные ей подробности, но получалось это неумело и даже скверно. Она ответила довольно сбивчиво, но появление в зале мадам де Руже, удачно отвлекло герцога де Грамона. Вот уж воистину теперь вовремя - с горечью подумалось Фани.

    Она попыталась встретить взгляд дамы в темно-красном платье, однако полупрозрачные глаза не искали встречи с молой вдовой, отдавая дань политеса королевам. Участливый тон герцога, искренняя отцовская забота, столь непривычно адресованая к ней, заставили Франсуазу усомниться, а стоит ли ей в одиночку справляться с той ношей, которую будто терновый венец водрузили на её голову. Дерзкая для маркизы мысль заставила её тряхнуть головой, будто избавляя от тяжкого бремени. Однако этот жест лишился своего назначения, как только шпильки с жемчужными головками брызнули из прически, освобождая непокорную волну кудрей.

    - Мой Бог - щеки женщины побагровели, будто разом обе королевы перекрестили маркизу пощечинами. - Простите - еле слышно и безадресно прошептала Франсуаза, снова делая пол шага навстречу герцогу. - Я...видите ли... я не имею выбора, в том, что касается сердечной привязанности, поскольку отчасти именно из-за неё, я и покоряюсь чужой воле - поймет ли он? Она посмотрела вовсе не на собеседника, а снова обратила взор в сторону кресла королевы-матери, где с тем же почтением, что и прежде стоял генерал де Руже бледный и невозмутимый.

    - Но боюсь, что благое дело обернется отнюдь не к чести и счастью моему - как хорошо, что теперь кудри скрывали лицо, она могла позволить себе украдкой прикрыть глаза.

58

Отправлено: 26.03.14 21:05. Заголовок: // Дворец Фонтенбло...

// Дворец Фонтенбло. Апартаменты герцогини Мари-Луизы де Ланнуа. 4 //

Для того, чтобы пройти от апартаментов дам из свиты королевы-матери к Большому Салону, мадам де Ланнуа пришлось лавировать через целую анфиладу залов, заполненных любопытствующими зеваками из прислуги и мажордомов, мелкопоместного провинциального дворянства, а также тех из гвардейцев и мушкетеров, кто были освобождены от несения караульной службы. Ей то и дело приходилось останавливаться, дожидаясь пока ее верная наперстница и компаньенка Элоиза де Шанье негромким, но уверенным голосом, объявляла ее титул, вынуждая толпу расступиться перед почтенной первой статс-дамой Ее Величества королевы-матери. От взора герцогини не укрылось то, с каким нежеланием ей уступали дорогу одни, и в то же время с каким почтением, смешанным с любопытством отступали в сторону другие. Все зависело от их положения и от того, какие надежды они еще возлагали на королеву-мать, ища лучшей доли для себя или своих чад. Одетая в неизменное черное платье, украшенное по случаю торжественного приема черным кружевом, поверх белоснежного отложного воротника, наглухо скрывавшего декольте и шею, и такими же черными кружевами на манжетах, мадам де Ланнуа являла собой разительный контраст пестроте придворных нарядов.

Дуэль, имевшая место в галерее Франциска, которую упомянул префект, не выходила из головы мадам де Ланнуа. Дело в том, что именно это происшествие было упомянуто в докладе Дезуша, но в отличие от Ла Рейни, швейцарец не спешил с выводами, а лишь обратил внимание на явные улики, оставленные на месте дуэли - шляпа, явно принадлежавшая королевскому гардеробу, рассыпанные на полу бриллианты и наконец, застигнутая на месте фрейлина из свиты Мадам с корзинкой полной снеди, вероятно, предназначенная для маленького пиршества. Не слишком ли явные улики? По опыту мадам де Ланнуа знала, что не всегда явные улики являлись таковыми, а скорее подкладывались, чтобы сбить со следа. В таком случае, которая из улик была настоящей? Может быть, господин префект занимается совершенно не тем, чем следует? Кто-то ловко водит его за нос в то время, как ему следовало бы бросить все силы на поимку таинственного вора, а также убийцы Ла Валетта. Хоть, о смерти последнего герцогиня и думала с долей облегчения, но все же, для полного спокойствия своего и спокойствия королевы Анны следовало узнать настоящего убийцу и арестовать его.
Ох уж эта Канцелярия, на все им нужны карт-бланши и особые указы... для Франсуа-Анри было достаточным лишь знать, что в его помощи нуждалась его Крестная... и да, королева. Мадам де Ланнуа невольно вздохнула, вспомнив о аресте своего крестника и о том, с какой готовностью маршал принял этот абсурдный до нелепого приказ королевы. И эти подозрения герцога де Руже... нет, решительно Мари-Луиза даже думать не могла о том, к чему могли привести выводы, сделанные сначала одним, а затем и вторым из братьев. Только бы у обоих хватила ума и хладнокровия не дать ходу этим выводам.

В раздумьях мадам де Ланнуа достигла последнего коридора, где перед дверьми, выходившими в левую часть Большого Салона, столпилась непроницаемая для взора стена из придворных, для кого не достало места в салоне. Если бы не желание оказаться как можно скорее на виду у королевы-матери, чтобы успокоить ее хотя бы известием о том, что префект с уже удвоенным рвением взялся за порученное им расследование, герцогиня предпочла бы остаться в стороне от помпезного торжества разыгравшегося в Большом Салоне.
Протискиваясь сквозь толпу, Мари-Луиза следовала за своей камеристкой, к счастью, не обремененной ложным чувством совестливости перед собравшимися, и стремившейся как можно скорее достичь свободного места вблизи от кресла королевы-матери.

- Лучше останемся здесь, Элоиза, - сказала мадам де Ланнуа, удержав компаньенку за локоть, - Мы сможем достаточно хорошо разглядеть все и отсюда, - добавила она, поглядывая на королеву-мать и стоявшего рядом с ней Армана де Руже.

Случайность ли была в том, что в то же самое время герцогиня увидела маркизу де Руже, стоявшую рядом с ней так близко, что можно было протянуть руку? Мадам де Ланнуа так и сделала, тихонько тронув Сюзанну де Руже за локоть.

- Боже мой, я и подумать не могла, что Вы будете здесь, моя дорогая, - сочувственно произнесла де Ланнуа, озабоченно вглядываясь в лицо маркизы, - Возьмите, это нюхательная соль... здесь так душно, что впору упасть без чувств. Как только молодежь выдерживает такие сборища... - проговорила герцогиня и протянула маркизе маленький флакончик с нюхательными солями, который отыскала в бесконечных складках своего платья, - Как прошла Ваша беседа с королевой? Или... сейчас наверное не время? - звучавшие в зале торжественные привественные речи посла и обеих королев как раз подошли от обмена любезностями к приношению даров для королевской семьи.

59

Отправлено: 26.03.14 23:35. Заголовок: - Реализм — это так ..

- Реализм — это так не романтично...

- Зато, безопасно, - лаконично парировал де Гиш в ответ на трагикомичное фырчание де Шатийона, не будучи в настроении шутить.

Вдова Отрив... это прозвучало таким тяжелым ударом, словно пожизненный приговор в Бастлии, нет, хуже, в Шатле вместе с обычными парижскими ворами и продажными девками. Бросив угрюмый взгляд в сторону вышеупомянутой дамы, де Гиш поджал губы. Если отец и впрямь вознамерился женить его на дочери маршала де Невиля, то какой бы она не была, это переставало быть предметом для шуток. Желал он этого альянса или нет, но если с мадам Отрив отныне будут связывать и его имя, он никому не позволит насмехаться над ней.

- Повторите? - Арман уставился на де Шатийона, беззаботно любовавшегося расписной свитой турецкого посла, и сверкнул глазами, - Вы кажется что-то произнесли о возрасте мадам Отрив? Предупреждаю, я не потерплю...

Как кстати иногда между двумя друзьями оказывается третий, не ведающий, каких высот достиг накал внезапных страстей. Де Шале, не подозревавший о чем идет речь, бесцеремонно протиснулся следом за друзьями и отодвинул в сторону сохранявшего скромное молчание де Роббера.

- Какие субъекты! Вы только посмотрите, друзья мои! Вот это... о, я бы включил такой образчик в свой гардероб на нынешний летний сезон... хотя, если королева-мать и впредь пожелает остаться при дворе, кумушки из ее свиты наверняка заклюют меня до смерти, - воскликнул де Шале, нисколько не стесняясь того, что его комментарии достигали даже ушей тех из зрителей, которые стояли в задних рядах в противоположном конце зала, - Друзья мои, уж не собрались ли Вы похитить эти костюмчики, прибив их носителей? С чего это вдруг вы заговорили о Бастилии? Но, будьте уверены, круасаны с медом я так и быть занесу... будем вместе с де Роббером заглядывать к вам каждое утро. Нет, пожалуй, полдень... или нет... раньше двух не дождетесь. Утро Месье, как известно, раннее полудня не начинается, а мне ведь придется быть и гардероб-мейстером и камергером, если вас угораздит попасть в Бастилию. Кстати, там неплохая компания соберется. Вы знаете, что маршал дю Плесси-Бельер угодил под арест не далее как этим днем?

- Сударь! Какой бы был милый подарок для нашей скромной компании! К тому же у меня скоро День Рождения!

Де Гиш только фыркнул, слыша восхищенное шипение де Шатийона, повисшего у него на руке, как какой-нибудь восторженный мальчишка, увидевший ярмарочного фокусника.

- А вот с этим Вы бы поосторожнее, милый мой, - также шепотом ответил Арман, кивая в сторону Месье, - Сегодня нашему принцу уже предлагали такой вот милый подарочек... дарителя вытолкали в шею из покоев и пригрозили расправой при следующей встрече. И, поговаривают, так бы и произошло, если бы на месте встречи не оказалась мадам де Тианж и вон та маленькая вертихвостка, - де Гиш насмешливо приподнял бровь, заметив, с каким любопытством черноволосая мадемуазель, стоявшая вблизи от герцога и герцогини Орлеанских, разглядывала чернокожих носильщиков и открываемые послом лари с подарками, - Как скоро Ваш День Рождения, Антуан? Де Шале, что мы обычно делаем с именинниками впервые празднующими свой день рождения в свите Месье? - спросил граф у де Шале, незаметно наступив ногой на носок его туфли, - Помнится мне... мы искупали д'Эффиа в Карповом пруду в полночь... было это?

- Ага, - заметив хитрый прищур глаз де Гиша, поддакнул де Шале и добавил еще одну капельку дегтя, - А в Рождество был день рождения де Лоррена... его искупали в Большом Озере, пробив там полынью... да да, как сейчас помню. Да и Андраш не даст соврать.

60

Отправлено: 28.03.14 22:52. Заголовок: Если бы господин мар..

// Дворец Фонтенбло. Гостевые покои. 4 //

Если бы господин маршал взялся подсчитать, сколько раз за один единственный день он успел ощутить себя в самом сердце адского пламенного круга, причем, самого центрального из всех девяти, то наверное не поверил бы собственным разгибаемым при подсчете пальцам. Это было немыслимо! Сначала приказ короля снять мерки с ножек всех дебютанток из свиты Мадам. Нет, пожалуй, тогда, жар, испытанный маршалом, был сродни приятному юношескому волнению перед первым в жизни серьезным свиданием. Ах, судари мои, если б вернуть те годы, когда взор вспыхивал пламенным огнем при одной только мысли о встрече с хорошенькой мадемуазель, о прикосновении к кончикам ее пальчиков... ах, то золотое время, когда один лишь вздох на имени "Никола" мог сподвигнуть на безумия... Но нет же, все прекрасное оборвалось в единый миг, когда маршал узнал от Великой Мадемуазель об опасности, грозившей его семье. И ведь как близки они были к решению даже той катастрофы... но, это было иллюзией и продлилось не дольше часа двух... а потом новая волна огня. И это был всепожирающий огонь, не суливший ничего хорошего - выкраденная из королевской часовни шкатулка оказалась пустышкой. Ничего не значившей для дела спасения чести и самого благополучия его рода безделушкой. Ну, оно то конечно же, найденные ими документы могли сгодиться в хорошем торге, но что они могли значить в сравнении с тем ужасом, который представляли собой искомые ими письма с договорами фрондеров, попади они в руки короля! Но на этом злоключения дня не завершились, о нет!
Стоило маршалу снова подумать о ограблении на дороге, постигшем архиепископа Лионского, и глухой стон вырвался из груди.

- Вам нехорошо, Ваша Светлость? - участливо спросил Люк, камердинер Франсуа, в отсутствие своего молодого хозяина, решивший последовать за герцогом, чтобы попасть на представление турок в Большом Салоне, - Скверные новости от господина архиепископа?

- Скверные? Не то слово, дорогой мой! - прокричал истошным шепотом де Невиль, стараясь не быть услышанным, - Это катастрофа!

- Матерь Божья, а что ж стряслось с Его Преосвященством? - перекрестясь на всякий случай полюбопытствовал Люк, никогда прежде не видавший такого бледного лица у господина маршала.

Тот только махнул трясшейся от лихорадочного страха рукой. Осознание масштабов случившейся с ними беды только начинало понемногу вырисовываться в его сознании. Что там, перепуганный насмерть Камиль, которому угрожали пистолетами на дороге, жив и то ладно... подумаешь, что Жером, его камердинер от шока даже слова вымолвить не мог с того самого времени, как их вернули во дворец гвардейцы капитана де Варда. Да у самого герцога де Невиля дыхание заходилось при одной только мысли о том, к кому могли попасть украденные у него документы. А к кому попали документы, о которых говорила Великая Мадемуазель в полдень? А ежели это все одно и то же лицо?

- Вам присесть бы, господин маршал... куда же Вы в толпу самую идете. Не до турок Вам, - сочувственно предложил Люк, указав на банкетку в опустевшей приемной королевы-матери.

- Не до того, Люк... - маршал тяжело оперся на руку камердинера и слабым жестом указал на двери в коридор, соединявший покои королевы-матери с Большим Салоном, - Идем.

Чувствуя всю тяжесть мятежных грехов фрондировавшего в лихие времена младшего брата, маршал едва доплелся до дверей в Большой Салон. Ему необходимо было встретиться с Великой Мадемуазель и передать ей о случившемся, чего бы это ему не стоило. И нет, дело было не в усилиях, которые он прилагал для того, чтобы дойти, а в том, что ему еще предстояло пережить, встретив лицом к лицу и гнев и страшное разочарование герцогини де Монпансье.

- Люк... поищи... отыщи Ее Высочество и передай, что я нижайше жду беседы с ней. С глазу на глаз. Передай, что это новости из обители, - после минутной паузы добавил маршал, - Но о архиепископе не говори ни слова. Не надо нам, чтобы кто-то услышал о его неудаче.

Вышколенный слуга растворился в толпе во мгновение ока, оставив маршала, прислонившимся к колонне в самом конце зала. Тщетно де Невиль пытался разглядеть знакомую фигуру Великой Мадемуазель среди окруживших королевскую семью придворных дам. Нет, Ее Высочества там не было, и это обстоятельство приводило герцога в еще больше отчаяние. Настолько огромное, что он даже не задался вопросом, отчего лицо его дочери, Франсуазы д'Отрив было таким взволнованным, если не перепуганным.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Большой Салон