Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Большой Салон


Дворец Фонтенбло. Большой Салон

Сообщений 1 страница 20 из 137

1

02.04.1661. Вечер после семи часов.

   

Ее Величество Анна Австрийская назначила проведение торжественного приема в честь прибытия ко двору посольства Османской Порты в лице Османа Фераджи, султанского посланника, на вечер 2-го апреля.

        Антуан де Грамон пишет:

     цитата:
   

Граф Дорсэт не в пример многим своим соплеменникам оказался разговорчивым и веселым собеседником. Его французская речь текла так же плавно и без заметного акцента, как если бы он всю жизнь провел при французском дворе.

https://c.radikal.ru/c15/1902/95/d791b95883ea.png

2

Отправлено: 26.02.14 00:14. Заголовок: // Дворец Фонтенбло...

// Дворец Фонтенбло. Галерея Дианы. //

Следовало бы обидеться на то, с какой легкостью Филипп передал ее с рук на руки королеве-матери, но Генриетта понимала, что на самом деле ей оказывают высокую честь, и старательно изобразила восторг, вполне этой чести соответствующий. Сама она охотно предпочла бы продолжить короткий путь до салона, назначенного приемным залом, в обществе, более соответствующем ей по возрасту и настроению. Куда веселее было бы выслушивать не сентиментальные вздохи по поводу ее прекрасного вида и цветущей молодости, а обмениваться разной степени ядовитости шпильками в адрес толпящихся вокруг придворных. Особенно некоторых, наиболее чувствительных к ее уколам.

Минетт скосила глаза, ища в толпе тех, кто пришел ей сейчас на ум, и по лицу ее скользнула тень недоумения. Она не успела заметить Бэкингема в приемной Анны Австрийской, не видела его в залах, через которые они прошли, и даже теперь, когда она вслед за королевой-матерью, опекающей ее с заботливостью наседки, прошла к креслу, установленному для нее подле пустующего в этот вечер трона, не находила герцога среди придворных, которые широкой лентой вливались в Большой Салон, спеша занять места в первых рядах, чтобы не упустить ничего из церемонии, которую Филипп заклеймил, как скучную.

Что до принцессы, то она нисколько не сомневалась, что не сумеет заскучать. Для нее все было ново, все было мудрено, не говоря уже о легкой досаде, вызванной отсутствием всех трех ее поклонников. Сговорились они, что ли?

Самым объяснимым было отсутствие Армана де Руже. Он наверняка сейчас дожидался турок, чтобы препроводить их перед царственные очи Анны Австрийской. Несчастный случай с дю Плесси-Бельером переложил все церемониальные заботы на плечи бедного генерала. По крайней мере, Минетт надеялась, что его невнимание к ее особе объяснялось именно этим, а не сорвавшимся свиданием и тем, что за весь вчерашний день она не удосужилась послать влюбленному генералу ни слова, ни знака своего внимания. Нет, Арман был не обидчив. Если кто и мог охладеть по причине задетой гордости, то только Джордж, с которым она поступила не совсем красиво.

Вспомнив сцену с запиской, которую она заставила герцога прочесть, Ее Высочество слегка покраснела, но тут же убедила себя, что истинную любовь подобной мелочью не оскорбить, и если Бэкингему вздумалось на нее дуться, то все его слова о пылкой страсти не более, чем красивая ложь. В конце концов, она тоже могла бы обидеться на него за то, что он избрал своей дамой на турнире престарелую кокетку, а не ее. И пусть мотивы для этого выбора были самыми что ни на есть политическими, а не сердечными, принцесса считала, что имеет право обижаться. Ведь из-за этого ей пришлось отдать ленточку де Гишу, самому неприятному из ее немногочисленных пока поклонников.

Чтобы не думать об Армане де Гише, мысли Ее Высочества вновь упорхнули к Арману де Руже. Интересно, будет ли он участвовать в игре? Еще интереснее узнать, что он думает о ней после того, как она сама вызвала его на свидание и явилась на него в сопровождении короля. На самом деле, это был несколько пугающий момент, и Генриетта не без удовольствия ощутила мурашки, пробежавшие по спине и выступающим из пены кружев рукам. Вот она, настоящая жизнь. Полная интриг, сюрпризов и, главное, всеобщего восхищения и преклонения.
Но Арман.
Ни в коем случае не забывать об Армане!

Она поискала взглядом мадемуазель де Тонне-Шарант. Вот уж кого было нетрудно найти, куда труднее представить ее затерявшейся среди многочисленных дам. Она всегда будет выделяться среди других, как самый горделивый из цветов на клумбе.

Генриетта поманила к себе фрейлину и, дождавшись, пока та, пробравшись сквозь плотный строй статс-дам, которые оккупировали первый ряд, окажется за спинкой ее кресла, сделала знак нагнуться ближе и прошептала на ухо:

- Вы знаете генерала де Руже, Франсуаза? Если нет, спросите у кого-нибудь, вам его покажут. Прошу вас, как только представится возможность, передайте генералу, что я желаю поговорить с ним после приема послов. Мне нужно, - она запнулась, придумывая предлог, который, в сущности, и придумывать не было нужды, так он был очевиден. – Я бы хотела справиться у него о здоровье его младшего брата, о котором ходят такие пугающие слухи. Приведите его ко мне, Франсуаза, дорогая, это очень, очень важно.

Как вовремя дю Плесси-Бельер умудрился заработать рану: лучшего повода для долгих расспросов трудно было бы и пожелать. Довольная своей изобретательностью, Генриетта откинулась на спинку кресла, предвкушая беседу с генералом и надеясь, что у Тонне-Шарант не сыщется никаких веских доводов отговорить ее от этого маленького приключения.

3

Отправлено: 27.02.14 00:52. Заголовок: // Парк Фонтенбло. П..

// Парк Фонтенбло. Павильон Дианы. 3 //

Можно было сослаться на необходимость подготовиться к турниру и остаться в покоях до конца вечера, пока его вызовут на теннисный корт. И поступи он так, Джордж был уверен, что не встретил бы ни единого упрека. Разве что щепетильный к этикету и дипломатическим тонкостям лорд Дорсэт намекнул бы ему утром в приемной королевы Генриетты Марии на то, что отсутствие герцога привлекло больше нежелательного внимания, нежели даже самое скандальное поведение. Если бы... если бы...
Джордж едва дождался, пока его раной занимался камердинер Сэквилла, оказавшийся весьма кстати бывшим полковым лекарем в королевской армии еще до падения войск короля Карла Первого. Едва взглянув на себя, герцог наспех натянул рубаху из плотного льна, призванную скрыть под собой перевязочные бинты и кожаный колет, который был бы уместен во время охотничьего выезда, но никак не на вечернем приеме у королевы. Поверх колета он одел камзол военного кроя из плотной темно-синей парчи, расшитый узорами и галунами, только начавшими входить в моду. Голубая перевязь с орденской лентой и знаком Ордена Подвязки скрыла под собой простую кожаную перевязь, на которой он прицепил шпагу.

Он мог пропустить любой прием и махнуть рукой на любую прихоть французского короля или его взбалмошного брата Филиппа, но не забыть о слове, данном королеве Анне. Поправляя манжеты на рукавах и кружевной шарф уже на ходу, Джордж шагал следом за офицером караульной роты, бесцеремонно расчищавшим для него проход в толпе придворных, становившейся все плотнее по мере того, как они приближались к Большому Салону.

Надо же было ему оказаться в зале в числе первых прибывших. Это не входило в планы Бэкингема, все еще испытывавшего неприязнь ко французскому дворянству. Он и не думал, что сдержав слово, данное королеве, он окажется в самой гуще все еще ненавидимых им людей. Всех до единого он готов был проткнуть своей шпагой и каждого в отдельности. Ведь если правдой было то, что сказал маркиз де Данжо, и злополучная записка, едва не опорочившая честь Генриетты-Анны, была написана не его рукой, то это только означало, что автором ее мог быть любой другой.

Случайно или нет, но как раз размышляя об этом, Джордж на секунду перехватил взгляд самой герцогини Орлеанской, шептавшей что-то своей фрейлине. Лукавая улыбка заговорщицы играла на губах девушки, почтительно наклонившейся к Ее Высочеству, и Джордж невольно поймал себя на мысли, что всей душой желал быть там же, на ее месте, слышать шепот Генриетты-Анны и более не злиться на себя самого и весь мир.

- А, вот и Вы, милорд! Я рад, что Вы нашли достаточно благоразумия, чтобы вернуться в общество, - услышал он из-за спины голос лорда Дорсэта и ответил ему вымученной улыбкой, - Я всегда говорил, дорогой де Грамон, англичан очень трудно вывести из равновесия. Даже неудачей... - заметив недовольный взгляд Бэкингема, Дорсэт похлопал его по плечу, к счастью не с той стороны, которую задела шпага де Курсийона и примирительно улыбнулся, - Да полно Вам, полно же. Забудьте.

Забыть, как же! Теряясь в противоречивых желаниях, ударить ли Дорсэта по лицу и спровоцировать тем самым новую дуэль, наговорить ли кучу неблагодарных, но весьма хлестких откровений смеявшемуся де Грамону, примерно с тем же успехом, или же с раскланяться с обоими вельможами и с натянутой улыбкой поделиться ничего не значившими замечаниями о том, как прекрасно выглядели в тот вечер королева Анна Австрийская и чета новоиспеченных супругов Орлеанских. Да, кажется, все только о том и говорили, отчего бы и нет? Средь шума разговоров и блеска фальшивых улыбок, никто и не заметил бы еще капельку фальши в голосе Джорджа.

- Прекрасный вечер, господа. И я был бы глупцом, если бы позволил себе пропустить его. Герцогиня Орлеанская несказанно хороша. Как и Ее Величество.

- Королеве к лицу эти подвески... бриллианты чистейшей воды. Я никогда не видел их на Ее Величестве. - проговорил Дорсэт, поглядывавший с вниманием едва ли не пристальным до неприличия, на блестевшие радужными цветами бриллианты, украшавшие королеву Анну, - Прекрасные бриллианты... клянусь, это камни чистейшей воды, - добавил он с видом знатока.

- Пожалуй, я продвинусь вперед и передам Ваши приветствия Ее Величеству, - заявил Джордж, спеша покинуть общество говорливых стариков, - Как рыцарю-защитнику цветов королевы на предстоящем турнире, мне следует быть ближе.

Пользуясь самым что ни на есть извинительным предлогом, Бэкингем сделал знак сопровождавшему его офицеру и тот с каменным лицом настойчиво но в месте с тем с безупречной вежливостью проторил для него путь к первым рядам, так чтобы он мог легко попасть в поле зрения Анны Австрийской.

Заняв место прямо напротив кресла вдовствующей королевы, герцог Бэкингем отвесил изящный поклон, тут же привлекший внимание всех дам из свиты королевы и ее невестки. Он выпрямился и скрестил руки на груди, намерено касаясь пальцами правой руки черной ленточки, украшавшей рукав его камзола.

4

Отправлено: 01.03.14 01:33. Заголовок: Сдвинутые брови на л..

// Дворец Фонтенбло. Приемная Ее Величества Анны Австрийской //

Сдвинутые брови на лице кузины и хлесткий ответ послужили живительным бальзамом обиженной душе Месье, который успел уже закипеть тихой ненавистью в отношении всех турок вместе взятых, стоило ему вспомнить подробности дневного происшествия. Да да, к черту дипломатию, когда речь шла о чести Бурбона! О его чести.

- Ах, если бы не маркиза де Тианж, - выскользнуло неосторожно признание из уст Филиппа, но он тут же осекся, не желая заострять внимание кузины на личности маркизы и особенно на том, что именно он делал в ее обществе на заброшенной дворцовой лестнице, - Мне просто помешали отрезать уши на ходу этому стамбульскому петуху. Но, я готов поклясться, следующая подобная встреча не обойдется ему легким испугом.

Не слишком ли бурно он выразил свою неприязнь к гостям королевы? Филипп мельком оглянулся назад, заметив, как притихли следовавшие позади него кавалеры его свиты. Так и есть, подслушивали, негодники! Насупившись от того, что не мог одернуть своих петушков, как следовало бы, герцог устремил угрюмый взор на двери Большого Салона, как раз распахивавшиеся перед королевой и ее невесткой, шествовавших во главе всей пестрой процессии.

- Да, уж, - буркнул Филипп в ответ Великой Мадемуазель, - Тут даже и трудиться не надобно. Только посмотрите! Слушают, стервятники... во как шеи вытянули. Шатийон! Я твои уши за два шага от себя вижу, негодник!

- Да, Монсеньер, звали? - отозвался маркиз, как ни в чем не бывало поравнявшись с Месье и Великой Мадемуазель, - Чем могу быть...

- Смойся, - коротко бросил Филипп, - И не смей подслушивать. Поди вот, расскажи фрейлинам Анриэтт какие-нибудь из твоих анекдотов... Только, послушай моего совета, не придумывай свои. Лучше расскажи что-нибудь из тех, что рассказывал де Лозен намедни. Тебе не повредит... а мне спокойней будет.

Отослав миньона, не слишком-то смущенного обвинением в наушничаньи, Филипп серьезно посмотрел в лицо кузины, да, их обоюдное откровение не предполагало третьих ушей. Слушая о маленькой уловке, к которой Анна Мария прибегла, дабы спасти князя Ракоши от позорного заточения под домашним арестом, принц проникался все большим уважением к ней. Да, в ней было мало той женственности и хрупкости, какую было принято воспевать в модных Салонах любителей изящности и литературы. Но она была чертовски обаятельно в своей прямоте и даже грубоватая речь, оставшаяся как напоминание о ее деятельном участии в военных кампаниях времен Фронды, выделяла ее среди прочих дам, делая более интересной собеседницей, нежели все жеманницы. И жеманники, с усмешкой думал про себя Месье.

- А успеет ли де Грамон? - задумчиво спросил Филипп, оглядываясь назад, чтобы уловить в толпе придворных лицо старого гасконца, - Впрочем... а знаете, мне кажется, кто-то из моих кумушек рассказал мне после пикника у матушки, что видели как два мадьяра получили ленточки из ручек маленьких фрейлин Анриетт... может быть это наш неугомонный кузен подослал их?

Любитель романтических интриг даже больше чем он сам бы признался в том, Месье живо представил себе принца Ракоши, сражающимся на турнире под черной бархатной маской с ленточкой на рукаве. Интересно, а чьей же?

- А это занятненько... ей-богу, Ваш секрет куда вкуснее моего, Анн-Мари! Клянусь, я не скажу ни словечка о нем. Буду смаковать его покуда не подойдет к концу эта скучная церемония... боже мой, я даже не знаю, как впихну в себя хоть кусочек за ужином. Сидеть за одним столом с басурманами... о, Пресвятая Дева!

- Филипп, мне надобно немедленно исчезнуть. Ненадолго, я надеюсь. Будьте мне другом, скажите Ее Величеству, что я вскорости вернусь, а я, в свою очередь, буду у Вас в бесконечном долгу.

- Как? Вы оставляете нас? - на мгновение нижняя губа принца оттопырилась в капризном - "ну во-оот", но он тут же взял себя в руки и коротко кивнул головой в ответ Великой Мадемуазель, остановившейся прямо на пороге Большого Салона, - Вы можете положиться на меня, Анн-Мари. Если матушке вздумается спросить о Вас, я позволю себе заметить, что Вам потребовалось попудрить носик, - шаловливая улыбка тронула красивые губы принца и он галантно поклонился, поцеловав руку кузины, - Так мы будем Вас дожидаться, дорогая герцогиня.

Выпустив руку Анны Марии, Филипп отпустил ее и тут же вошел в Большой Салон, сделав знак своей свите расположиться полукругом по правую сторону от пустовавшего трона. Рядом с троном стояли кресла, предназначенные для королевы-матери, для него самого и для Генриетты-Анны. Филипп лишь мельком бросил взгляд на быстро заполнявшийся народом зал и уселся в свое кресло. Сидевшая рядом с ним Генриетта о чем-то весело шепталась со своей любимицей де Тонне-Шарант. О, в том, что младшая из сестер де Мортемар завоевала привилегированное положение в сердце герцогини, Филипп нисколько не сомневался. Как и любой чувствительный человек, Месье интуитивно угадывал малейшие нотки фаворитизма.

- Затеваете шалость, душа моя? - промурлыкал он на ушко Генриетты, уловив момент, когда та отвлеклась на разговор с Тонне-Шарант настолько, что не заметила, как он наклонился к ней ближе, - Ах, я бы все отдал, чтобы развлечься... пол-царства за веселый розыгрыш! - сказал он, глядя на выстраивавшихся перед ними придворных, - О, а вот и наш милорд Бэкингем, собственной персоной... помилуй бог, это только мне кажется, что наш герцог выглядит мрачнее тучи? Неужто Фонтенбло грозит еще одна гроза... о, только бы не сорвали наш славный турнир, как вчерашний балет. Это будет больше чем фиаско, настоящая катастрофа, - заявил принц, не скрывая лукавую усмешку, - Для англичан конечно же. Ведь судьям придется объявить французскую сторону заранее победившей в ущерб англичанам, из-за вызванной герцогом бури.

5

Отправлено: 02.03.14 16:58. Заголовок: Разминка миновала и..

    Разминка миновала и обмахнувшись кто веером, кто кружевным платком, герцогская свита подобно весеннему непоседливому ветру ворвалась во всей прелести юности в Большой салон, нарушая привычный ход вещей и заведенный чинный порядок при дворе Анны Австрийской. Так, как будто кто рискнул запустить в стаю фазанов маленькую хорошенькую белоснежную голубку, так и оживленная и взбодрившаяся импровизированным балом свитая принца и принцессы с первой же секунды рассеяла чинность и раболепие, которые заполняли салон до самого потолка и мало кто остался равнодушен к этому празднику юности и силы, который внезапно обуял молодежь и передался старшему поколению. Достаточно было только взглянуть на лица присутствующих, что бы понимать, что прием наверняка переставал быть томными. По крайней мере, учитывая грядущий турнир и то, с каким видом Филипп и Генриетта, рука об руку, как юные боги, ступили в комнаты, не давая сомнения ни кому в том, что они влюблены и все прошлое, что было, являлось только нелепыми сплетнями и непродолжительной неловкостью пять минут как супругов. Но растерянность, стыд и смущение миновали и, переведя дух, рассмотрев друга и поняв, что в партнере нет угрозы, они с присущей ей веселостью и живостью отправлялись рука об руку познавать плоды любви.
    Право слово, маркиза и сама не могла поверить в то, что теперь так нежно и оптимистично относилась к этой паре. Как будто не было утра и пикника, и тонкой грусти в глазах Его Высочества, и нападок на всех, кто попадался под руку, а Ее Высочество, в блеске своего нового наряда и драгоценностях, несла себя с новообретенным достоинством и шармом не младшей сестры короля Англии, но герцогини Орлеанской, кузины короля и невестки королевы Анны. Но разве Габриэль прежде не думала о том же: что принц и принцесса непременно поладят, стоит лишь дать им немножечко времени, что бы лед растаял и знакомство, столь и официальное и наверняка весьма неуклюжее этой ночью, забылось, рассеиваясь под силою взаимной симпатии и новых возможностей? Да и в конце концов, разве Его Высочество не был великодушен, нежен, приятен и обладал прекрасным чувством юмора? Кто, как не он, мог устроить с такой живостью и изяществом импровизированные танцы у дверей Ее Величества, не смущаясь и не стыдясь ни черта, ни Бога и при этом снискать только всеобщее одобрение и поддержку? С каким бы лицом и с каким страхом внутри входила бы англичанка в эти комнаты, держи Филипп ее чинно, с отстраненным лицом, за руку и оставляя через минуту одну, в кругу строгих стаст-дам и не менее перепуганных фрейлин?
    Кстати, о последних.. Габриэль только одобрительно улыбнулась, когда белокурая головка ее сестры вновь оказалась возле Мадам и с легким кивком одобрения скорее самой себе, маркиза де Тианж не без удовольствия отметила, что ее сестрица не теряла времени зря. Маленькие поручения, тайные задания, многозначительные взгляды – чудесно, чудесно. Разве не удобнее будет наводить мир в этом семействе, если главные конфидентки сторон были родными сестрами?
    Заняв место за Ее Высочеством, маркиза не без удивления заметила в толпе новоприбывших герцога Бэкингема и невольно нахмурилась. Как, однако, мило. ..

6

Отправлено: 05.03.14 18:38. Заголовок: В свите странным обр..

В свите странным образом не обнаружилось Оры, которую так бы желала видеть Тонне-Шарант; нашлась Луиза, вся раскрасневшаяся по поводу чего-то незначительного, что обычно заставляло краснеть этот комнатный цветочек; любимая сестра с благосклонностью на лице в адрес происходящего. В ней то и нашла поддержку Франсуаза. Быть может Шатийон тоже был нелюбим маркизой, а может она в целом уже насмотрелась на свиту Герцога, отчего выразить ободряющую улыбку на губах после такого танца как случился у шевалье с Атенаис, ей не составило труда.
«Спасибо» беззвучно шепнула девушка сестре и отвернулась, чтобы вновь вовлечься в происходящее.

А толпа вокруг пестрила своими нарядами, благоухала едкими ароматами цветочных настоев и цитрусовых эссенций, создавала движение, легкий гул, опустошала запасы свежего воздуха в Большом Салоне. Девушка раскрыла веер, спасительно обмахнулась и, немного погодя, вошла в роль благородной дамы, для которой быть на подобном приеме — радость и удовольствие. А потому поклоны и приветствия всех кто встречались на пути стали особенно приятными, как занимательная игра, где даже не зная дамы или кавалера, была возможность познакомиться взглядом и жестом. Франсуаза улыбалась в ответ, легко отвечала каждому и каждой. Так бы и провела она первую часть приема в общении, если бы в один прекрасный момент не столкнулась взглядом с Герцогиней Орлеанской, уже занимавшей свое положенное место возле пустующего трона. «Сейчас» - мысленно ответила на жест мягкой руки, призывающий ее, и постаралась как можно скорее оказаться возле спинки малого трона, легко преодолевая фигуры придворных, вспорхнув на небольшое возвышение.

Какой прекрасный обзор открывался с этой позиции! Невольно девушка залюбовалась выгодным положением, где каждый при желании мог быть как на ладони, где даже не находя себе компании или занятия, можно было вовлекаться в жизни других, просто наблюдая за ними. За короткое время перед голубыми глазами светловолосой прелестницы пробежали вежливые ужимки флиртующих, лицемерные приветствия гордых и богатых, расчетливые взгляды военных и решительных, восторженный лица полные надежд «на повеселиться» молодых и красивых...

-Хорошо, мадам, - шептала в ответ она Генриетте, низко склонившись над ее ушком, вдыхая аромат умопомрачительных английских духов. - Генерал де Руже... - повторила имя, разглядывая толпу, будто бы в надежде сразу по одному только призыву суметь отыскать в ней того, кого не знала. - Приведу...

«...потому что это важно, чтобы спросить...» - повторяла мысленно. И дальше появилось странное, почему-то не вязавшееся с неким подтекстом голоса и посылом принцессы объяснение этой важности - «... СПРОСИТЬ О ЗДОРОВЬЕ МЛАДШЕГО БРАТА?!». Франсуаза посмотрела на Генриетту, чтобы тут же столкнуться с довольным лицом принца, только-только приближавшегося к своей супруге. Его Высочество мечтательно веселился.

-Затеваете шалость, душа моя? - промурлыкал он на ушко Генриетты. - Ах, я бы все отдал, чтобы развлечься... пол-царства за веселый розыгрыш! О, а вот и наш милорд Бэкингем...Это будет больше чем фиаско, настоящая катастрофа... из-за вызванной герцогом бури.

Фрейлина остро почувствовала себя третьей в этом семейном дуэте и посмотрела на английского герцога, который как-то пристально разглядывал их в ответ. Как... как кот сметану! Мммм, а еще этот умопомрачительный аромат английских духов... Тонне-Шарант все больше понимала какие настоящие причины были у новоиспеченного супруга недолюбливать Камергера Карла II-го, особенно когда последний так любил выставить себя в выгодном свете перед дамами. Атенаис внимательно рассмотрела весь обряд приветствия вдовствующей королевы, вплоть до скрещенных рук и черной ленточки. Кстати про ленточки, так и не ставшие понятными до конца для той, которая не присутствовала на момент рождения турнира, почему, если на то пошло, это не ленточка Генриетты?

Совершив почтительный реверанс в знак повторного согласия разыскать генерала де Руже, фрейлина на время осталась стоять за спинкой кресла принцессы чтобы обдумать план поиска неизвестной персоны и понаблюдать.

7

Отправлено: 06.03.14 00:29. Заголовок: Услышав шепот Месье ..

Услышав шепот Месье прямо над ухом, Генриетта вздрогнула невольно и испуганно глянула на Тонне-Шарант: не сказала ли она фрейлине что-нибудь лишнее, способное навести Филиппа, вечно подозревающего все самое худшее, на очередное подозрение, которое в этом случае будет не так уж далеко от правды, поскольку из всех ее поклонников Арман де Руже тревожил ее воображение более других.

- Да что же это, дражайший мой супруг, вы вновь решили ополчиться на беднягу Бэкингема? Что нам с того, что он мрачнее осенней тучи над Ла-Маншем? Право же, на вашем месте я бы не стала опасаться гроз, это совершенно не в английском стиле. Мы, англичане, способны лишь на затяжные, нудные дожди. К тому же, мне показалось, что турнир назначен в помещении специально на тот случай, если господин Апрель с его капризным нравом вновь захочет порадовать нас ливнем. Разве я ошиблась?

Улыбка Минетт, адресованная мужу, была бы верхом вежливого совершенства, если бы в глазах Ее Высочества не поблескивали лукавые искорки.

- А, я знаю, отчего вы так недовольны герцогом, Филипп, - она легко коснулась белоснежных кружев, в которых утопала кисть Месье. – Вас сердит, что Бэкингем опередил вас и заполучил ленту вашей матушки. Но полноте, разве ваше плечо не украшает лента самой королевы Франции? По праву, это мне следует быть недовольной, тогда как я ничуть не сержусь и, напротив, горжусь тем, что вы поступили так, как велел вам долг доброго брата.

Она повернулась к Тонне-Шарант, скромно вставшей за их с Филиппом креслами, чтобы не мешать беседе молодоженов и при этом иметь возможность услышать любое поручение, буде Мадам придет в голову какая-нибудь очередная прихоть.

- Но согласитесь, my dear, ужасно несправедливо, что самые завидные кавалеры пренебрегли и молодостью, и красотой, оставив мне и моей свите довольствоваться - нет, не скажу, что игроками второго сорта, дабы не обидеть многих достойных господ – однако не теми, кого мы, безусловно, заслужили. Кстати, а кому досталась ваша лента? – брови Генриетты вопрошающе взметнулись вверх. – Только не говорите, не говорите мне, что отвергли всех соискателей, как и мадам ваша сестра, иначе на фоне столь похвального благоразумия я почувствую себя легкомысленной кокеткой, доверившей свою ленту первому встречному без разбора.

Все, что угодно, лишь бы не смотреть на Бэкингема, оказавшегося настолько невежливым, чтобы явиться на прием с мрачнейшей миной. Можно подумать, что он не догадывается, как будет истолковано его кислое выражение лица, которое не могла подсластить даже любезная улыбка, изрядно попахивающая фальшью. Положительно, милорд задался целью играть ревнивого поклонника назло Месье и, что хуже, ей самой. Подобное усердие заслуживало более сурового наказания, чем чтение чужих любовных писем в ее адрес, но все, что Минетт могла придумать в этот момент, это игнорировать взгляды, которые Бэкингем метал в ее сторону как молнии, которых так опасался затеявший турнир Филипп.

8

Отправлено: 06.03.14 11:30. Заголовок: Атенаис не сразу отв..

    Атенаис не сразу ответила, улыбаясь и рассматривая разнаряженную публику, тайком обдумывая, сказать правду или нет?

    -Мадам, - наконец произнесла она, чуть наклонившись к Герцогине Орлеанской, - помните мое утреннее недомогание? Если я правильно поняла, вся эта затея с турниром случилась именно тогда. Позднее вокруг все завертелось и не было ни минуточки расспросить ваших покорных фрейлин и моих товарок о сути этих ленточек. Хотя... Признаться, именно их суть понять проще всего. А вот остальное — загадка. Но оно и к лучшему, полагаю. У маркиза де Нуармуатье не будет повода быть недовольным. Наши семейства всерьез рассматривают возможность нашего союза. А маркиз на дворцовые приемы не вхож. Так что — фрейлина весело рассмеялась, скрывая некоторую неуверенность в своих желаниях быть супругой вообще кого бы то ни было, особенно не самого богатого и видного жениха во Франции — он достойный человек и я очевидно его не потеряю. Позвольте спросить, кто ваш хранитель ленточки, ну... тот, который без разбору мог бы быть, если бы я подобно сестре...- игриво-мечтательно задумалась, глядя на золотые узоры под самым потолком - ... но я не как сестра!

9

Отправлено: 06.03.14 22:06. Заголовок: Филипп все еще разгл..

Филипп все еще разглядывал собиравшуюся за спиной герцога Бэкингема группу английских кавалеров, прибывших в свите королевы Генриетты Марии, когда до его чуткого уха, о нет нет, до его чувствительного к ароматам носа долетел аромат духов, которыми пользовалась маркиза де Тианж. Габриэль расположилась позади кресла Генриетты и Месье с долей досады для самого себя вынужден был признать, что и друзей ему отныне придется делить с супругой. Воспользовавшись моментом, когда взгляды их случайно пересеклись, Филипп вежливо кивнул маркизе и просиял улыбкой, послав озорной взгляд в сторону супруги и стоявшей рядом с ней младшей сестры Габриэль. Де Тонне-Шарант, казалось бы не заметила эту игру взглядов, с серьезным лицом изучая собиравшуюся в Большом Салоне толпу. Конечно же, от Филиппа не укрылось легкое нетерпение, которое проявляла девушка, отыскивая по-видимому счастливого обладателя ее ленточек.

- Да что же это, дражайший мой супруг, вы вновь решили ополчиться на беднягу Бэкингема?

Почувствовав себя застигнутым за проказой, Филипп по-кошачьи зажмурил глаза и протянул руки вперед, разминая изящные тонкие пальцы, унизанные драгоценными перстнями. Он с удовольствием выслушал шутливый реприманд супруги. отвечая ей такой же вежливой улыбкой капризных губ поверх в то время как в глазах его плескалось первостатейное озорство. О, как же оно ошибся относительно этого приема! Если Анриэтт будет и впредь радовать его изящными шутливыми замечаниями, то церемония представления послов и вручения подарков, окажется не столь безнадежно скучной.

- Сдаюсь сдаюсь! - игриво подняв руки вверх, Филипп тут же опустил их схватился за подлокотники, уловив парочку суровых взглядов, брошенных на него из глубины зала, где сосредоточились основные силы черных вдовушек из свиты Ее Величества, - Никакие дожди и грозы не способны расстроить наш турнир. Нет, как же... да я готов хоть под открытым небом играть до последнего... нет, не вздоха, - улыбнулся он, вдохновляясь на новые шутки лукавыми искорками, поблескивавшими в глазах супруги, - До последнего врага... соперника то есть.

Прикосновение руки Анриэтт приятно будоражило его внутри, дразнило. Месье едва не схватил тонкую ручку супруги, щекотавшую его запястье, но снова эти взгляды со всех сторон. "Ах, божечки мой, этим старым кумушкам все бы только покаянные молебны наблюдать... то им не так, это им неприлично... разве это преступление ласкать руку возлюбленной супруги," - проворчал про себя Филипп, посылая игривый взгляд Генриетте из-под приопущенных ресниц. Взгляд Купидона, мог ли он представить еще вчера на вечере у кузена Ференца, что наградит свою молодую супругу таким? Возлюбленную? Щеки принца зарделись на секунду при мысли о том, что он только что невольно наградил этим эпитетом свою супругу. Случайно ли? Ах, эти мысли... виной ли их вольности игристое вино, поданное им перед выходом или апрельский ветерок, благостно подувший в распахнутое окно?

- Да нет же, душа моя, - все еще краснея ответил Филипп, - Я вовсе не сердит на Бэкингема... не за то.

Выдохнув с облегчением Месье перевел взгляд от супруги к своей свите, окружившей его с правой стороны, когда Генриетта снова заговорила со своей любимицей. Да да, легко ей гордиться им и сыпать комплименты. Ведь все могло обернуться и крупной ссорой из-за того, что Ее Высочество пожаловала свою ленточку де Гишу. Но вспоминать об этом Филиппу уже не хотелось. Он и сам уже не мог поручиться, упустил ли он шанс заполучить ленточку супруги или пронырливый граф опередил его. Кстати, о графе, Филипп вновь обвел глазами собравшихся, но так и не нашел знакомое лицо. Куда на этот раз запропастился ветреный фаворит и следует ли задаваться вопросом, с кем? Отвернувшись обратно к Генриетте, Филипп постарался придать своему лицу как можно более легкомысленное выражение, которое блюстительницы нравов конечно же не преминут обсудить и осудить, назвав глупым и недостойным Брата Короля.

- Ну вот, чувствую себя куклой в марионеточном представлении. Разве что кукловода не хватает... а так, куклы на сцене, зрители в зале, - шепнул принц на ушко супруге, одновременно посылая обворожительную улыбку в строну мадам де Моттвиль, тут же неодобрительно поджавшей губы, - А Ваш кавалер, я полагаю, усердно готовится к состязаниям... что-то я не вижу его очаровательную мордашку в толпе. Наверное подбирает костюм в тон Вашей ленточке, моя дорогая, - не успев подавить невольный вздох, прошептал Месье.

10

Отправлено: 08.03.14 00:15. Заголовок: Атенаис де Рошешуар ..

Атенаис де Рошешуар
Филипп I Орлеанский

Ответ фрейлины не был упреком в адрес Ее Высочества, но Минетт устыдилась все равно. Как получилось, что она забыла об отсутствии Тонне-Шарант на полуденном обеде al fresco, устроенном королевой-матерью? Должно быть, расстройство, вызванное непредсказуемой размолвкой с Филиппом из-за глупой розы пагубно повлияло на ее способность следить за происходящим, ибо утреннее одевание вспоминалось неясно и расплывчато, будто сквозь туман. Нехорошо, очень нехорошо проявить подобное невнимание, особенно после того, как она дала понять Франсуазе, что питает к ней симпатию. В каком свете теперь должна представляться эта симпатия умной и проницательной особе, в умении которой замечать факты и быстро делать выводы Генриетта уже имела случай убедиться? Хорошо, если она сочтет герцогиню Орлеанскую рассеянной, хуже – если лицемеркой.

- О, это моя вина, я совсем запамятовала про ваше недомогание, мадемуазель, - шепнула она в ответ. – Но раз у вас уже есть жених, то вы и вправду ничего не потеряли, избавившись от необходимости отказывать многочисленным, но малоинтересным соискателям ленточек. Некоторых из ваших подруг это поставило в довольно неловкое положение.

А вот тут она лукавила, ибо, по мнению Минетт, упущенный шанс увидеть, сколько желающих, и главное, кто именно будет добиваться ленточки, дорогого стоил. Но если Тонне-Шарант не была расстроена, то незачем было обращать ее внимание на эту мелочь. Вместо этого Мадам покосилась на супруга, лениво разглядывавшего собравшихся в салоне придворных, и добавила с улыбкой, предназначенной только для глаз  новой подруги:

- Что до меня, то мне пришлось отдать ленту графу де Гишу, благо он подоспел ко мне первым. Ну а поскольку он имеет честь быть обер-камергером и близким другом Месье, можно с некоторой натяжкой счесть, что моя ленточка осталась, так сказать, в семейном кругу.

Особенно если слухи о том, что де Гиш пользовался не только дружбой Филиппа, были правдивы, но эту не слишком лестную для супруга мысль Генриетта придержала при себе, а потом и вовсе прогнала прочь. В конце концов, разве не пообещала она мужу полную свободу в обмен на его уважение к ней и ее собственной свободе? После подобных обещаний глупо было бы расстраиваться из-за подозрения, что припадки ревности, обуревавшие Месье всякий раз, когда он видел подле нее красавца графа, относились отнюдь не к ней. Но все таки она расстраивалась, тем более, что Гиш занимал мысли Филиппа куда прочнее, чем ее собственные, где и без де Гиша хватало объектов для размышления.

Вот и сейчас, закончив высматривать в толпе, кто явился, а кто запаздывает, он вновь заговорил о своем любимце. И снова ревность? Генриетта помолчала, гадая, послышалась ли ей эта нотка в голосе Филиппа, или он действительно был недоволен тем, что де Гиш выйдет на турнир с ее лентой на плече. Дал бы ему свою в таком случае, мелькнуло в голове обиженно.

- Думаете, у моего кавалера отыщется в гардеробе бледно-розовый камзол? Я буду удивлена без меры, - что до ее голоса, то в нем явственно звучала насмешка над вторым щеголем двора. – Но даже если так, боюсь, он мало выиграет от умелого подбора цветов. Мне придется аплодировать его удачам, но я не стану выказывать притворное расстройство, когда он проиграет вам, Филипп. Одного камзола в цвет моей ленты недостаточно для подобной милости.

Интересно, чью ленту повяжет де Руже? Эта мысль уже не в первый раз приходила в голову Минетт, но она снова успокоила себя тем, что генерал слишком серьезен, чтобы принять участие в несерьезном состязании. И все же, любопытство мучило ее. По крайней мере, она сама упорно считала это любопытством и страшно рассердилась бы, скажи ей кто, что речь идет о чем-то большем.

11

Отправлено: 10.03.14 01:18. Заголовок: В сопровождении стай..

// Дворец Фонтенбло. Опочивальня Её Величества Марии-Терезии. 3 //

В сопровождении стайки фрейлин, что следовали за ней под строгою охраной статс-дам и время от времени повизгивали бодро, наступив или наткнувшись на кого-нибудь из Малой свиты, Ее Величество Мария-Терезия Австрийская, мелко семеня на высоких каблуках, медленно и церемонно приближалась к дверям Большого Салона, распахнутым настежь по случаю приема турок. Уже издали было видно, что весь двор давно в сборе. Она запаздывала и радовалась про себя, что на сей раз Людовика не будет с нею, и никто не упрекнет королеву Франции в задержке.

Далекие звуки музыки раздались в покоях королевы, когда Мария-Тереса, покорная и безучастная, стояла перед зеркалом будто жертвенная овца перед алтарем Гекаты. Госпожа де Ноайль, которая в отсутствие обер-гофмейстерины руководила слаженным оркестром фрейлин с видом кошки, слизавшей полное блюдечко сметаны, дернулась, всем телом повернулась к дверям, вслушиваясь в явственные переливы скрипок, вскинулась заполошенно:

- Прием уже начался, Ваше Величество, мы опоздали!

Мария качнулась, выходя из сковавшего ее оцепенения, испуганно засуетилась, избегая глядеть на бледное отражение в глубине стекла. Тяжкий разговор с маркизою дю Плесси-Бельер оставил ее опустошенной и разочарованной, ибо маркиза, умышленно ли, случайно ль, лишила королеву оружия, которое Мария-Тереса скрупулезно оттачивала в тишине своей опочивальни, чтобы быть готовой к возвращению Людовика из охотничьего замка. Теперь же думать обо всем, что уже случилось и не могло быть выправлено никакими силами, смысла не имело. Ей осталось только лишь молиться и уповать на Господа, но и молитва не шла на ум.

Не имея силы выдерживать более тягостную процедуру одевания, королева отпихнула льнущую к юбкам ее карлицу и вырвалась из рук фрейлины, прилаживавшей бриллиантовую брошь к светлым волосам Ее Величества. Людовик шутил порой, что для жены его быть хорошо одетой значило навешать на себя поболее бриллиантов. Как водится, в шутке его была изрядная доля правды: привычная к тому, чтобы быть одетой богаче всех при дворе испанского монарха, Мария-Тереса и во Франции держалась тех же взглядов и не понимала, зачем, к чему все эти ленты, бантики, кружева и пуговки, кои в изобилии покрывали скроенные на французский лад наряды.

В легких, невесомых платьях из шелка она чувствовала себя неловкой и не величественной, тосковала в душе по жестким испанским робам, привычным с детства. Дома все в ней, от внешности и до глубин, сбивало с толку неслыханным разладом между истинным и кажущимся. Под хитрым замыслом убора – гигантские фижмы, пышные рукава, несметность жемчугов, злачено-веющие флеры, накладные волосы в квадратной прическе – терялась форма грубокостной, грузной Марии, и вместо нее мужчины видели образ – великолепный, важный, самосозданный – образ Инфанты, наследницы величайшего королевства мира. Здесь же она была одной из многих, и не лучшей, несмотря на блеск бриллиантов, холодной искристо-льдистой лентой стянувших горло.

Но Испания осталась в прошлом – навсегда. Мария сглотнула горечь ностальгии, выхватила из рук коротконожки Барболы расписной веер, поднесенный ей на днях суперинтендантом, единственным мужчиной, кто был любезен с нею и почтителен, как должно, и отправилась навстречу чуждому, недоброму двору.

И вот теперь, стоя на пороге Большого Салона против свекрови и деверя с невесткой, она оглаживала нервно платье, колеблясь, робея, хотя церемонимейстер уже возгласил все титулы ее, и шумная толпа послушно колыхнулась, разделясь надвое, как море по велению Иисуса Навина. Кашлянула негромко госпожа де Навайль. Мария наклонила голову, глядя перед собою исподлобья, медленно прошла сквозь строй придворных, кивая безучастно всем подряд. Только перед Бэкингемом голова ее вскинулась вверх сама собой, и тяжелая габсбургская губа сделалась еще заметнее, еще презрительнее.

- Как Ваше здравие, матушка? – осведомилась она у поднимающейся в приветствии Анны Австрийской и повернулась к новобрачным, ослепительным в юности своей и красоте. – Дражайшая сестра моя, Вы еще свежее и краше, чем нынче утром. И Вы, Филипп, подстать супруге Вашей, не знаю, право, кем из вас двоих мне любоваться.

Смелея, Мария протянула руку для поцелуя брату мужа, тяжело опустилась в кресло рядом с пустующим троном. Сегодня она была королевой. Всевластной, всемогущей. Тень Людовика не лежала на ней, и Ее Величество горделиво выпрямилась, сделавшись, наконец, если не величественной, то почти величавой.

- Я вовсе не опоздала, - с довольным видом заявила она свекрови, не думая приглушить голос. – Где же Ваши диковинные послы, дорогая матушка? Мы желаем видеть подарки, прибывшие из Константинополя.

12

Отправлено: 10.03.14 02:45. Заголовок: Минутная пауза перед..

Минутная пауза перед тем как Ее Высочество сделала хотя бы вид, что расслышала его вопрос, заставила Филиппа встрепенуться. Он выпрямился в кресле и сделался едва ли не на голову выше, сменив вальяжную расслабленную позу. Однако прозвучавшая в ответе Мадам насмешка успокоила его подозрения и вот на губах Месье вновь заиграла легкомысленная насмешка, а его глаза заблестели в самодовольном прищуре. Он весело повертел в руке развязавшийся бант ленточки, стягивавшей манжет на его запястье, и вернулся к расслабленной позе, приготовившись наслаждаться невозможно скучным и до невероятности предсказуемым зрелищем.

- Ах, душа моя, мне придется постараться выбить Гиша из колеи поскорее, чтобы Вам не дай бог не пришлось пожалеть об отложенном сегодня бале ради турнира. Вы ведь будете аплодировать мне после того, как де Гиш покинет корт? - распаляясь все больше нешуточным азартом от предстоящего турнира, Филипп уже нисколько не сомневался в собственной победе и точно так же как наяву видел поражение заносчивого дерзеца де Гиша.

Его глаза встретились взглядом с глазами супруги. Взгляд Генриетты был не то чтобы отрешенным, но смотрел во что-то сквозь него и Филипп недовольно нахмурился.

- Однако, кого же Вы так упорно пытаетесь разглядеть в толпе, если это не... - игривым жестом Филипп разгладил несуществующие складочки на панталонах и растопырил пятерню, чтобы потом сжать ее в кулак для подсчета, - Не красавец англичанин, сверкающий пламенным взором... и в Вашу сторону тоже, душа моя, не отрицайте этого... не де Гиш, а вон он кстати, - разогнув второй пальце, Филипп указал взглядом на появившегося в дверях графа, - И не юный танцмейстер, любимчик публики и всех без исключения любительниц балета де Невиль... но, кажется, его мы еще долго не увидим... беднягу упекли под арест за дуэль... кстати, с тем же Бэкингемом, - третий палец разогнулся сам собой и Месье был готов разжать следующие два пальца, задумавшись на мгновение, кого еще по слухам, достигшим его внимания, заметили в поклонении юной герцогине, - И... кого же еще? Князь Ференц? О, на счет нашего кузена мне придется Вас также разочаровать, моя дорогая... ему пришлось несладко из-за прибытия турецкого посольства. Заперт в собственных апартаментах под домашним арестом. И кто же еще?

В янтарных глазах Филиппа разгорелось неподдельное любопытство, кого же, кого Генриетта высматривала с таким отсутствующим почти мечтательным видом? Как бы неприятно не было признавать за собой столь неудобоваримое чувство как ревность, но именно оно было причиной металлического привкуса и внезапной сухости во рту. Неужели, он поспешил, когда заключил с супругой договоренность о взаимном уважении без претензий к привязанностям и маленьким шалостям друг друга на стороне? О чем он только думал? Ах да... он думал о предстоявшем свидании в Охотничьем домике, которое так неловко было сорвано из-за свидания Людовика и графини де Суассон.
Филипп недовольно поджал губы, так и не разжав кулак до конца. К чему были эти шутливые расспросы, если он не был готов к тому, чтобы услышать самое правду о том, кого именно желала бы видеть подле себя его супруга, его Генриетта?

- Ах, не будем же об этом... право, - стараясь вернуть себе беззаботный и легкомысленный тон, проговорил герцог и поймал ручку Генриетты, готовую вспорхнуть вверх, чтобы раскрыть веер, - Мне достаточно и того, что Вы улыбаетесь, видя меня подле Вас, Анриетт... не будем думать ни о ком другом.

Явление королевы вызвало вздохи удивления, сбывшихся ожиданий и даже восхищения. Еще не успев разглядеть продвигавшуюся сквозь расступавшуюся перед ней толпу придворных, Филипп поднялся со своего места со вздохом радости и искреннего облегчения. Как никогда Мария-Терезия умудрилась появиться во-время, чтобы без всякой логики и причин прервать сделавшийся невыносимо неудобным разговор с супругой.

- Вы совершенно прекрасны сегодня вечером, Ваше Величество, - Филипп прошел несколько шагов на встречу королеве и подхватил ее пухлую руку, чтобы галантно подвести к предназначенному для нее креслу, копии того, что одиноко пустовало теперь, - Любуйтесь же, Ваше Величество. Но это удовольствие всецело взаимно, - рассыпался он в любезностях, впрочем весьма искренних и добрых, целуя прохладную руку инфанты, - Вы никогда не опаздываете, Ваше Величество. И если я не ослышался, то где-то на подходе к галерее Дианы уже трезвонят трубы турецкой свиты. Подарки должны быть чудо как восхитительны, - от предвкушения сюрпризов, Филипп даже позабыл о твердом намерении проскучать все время торжественного приема.

13

Отправлено: 10.03.14 23:23. Заголовок: Они успели войти в Б..

Они успели войти в Большой Салон едва только в конце галереи послышались громкие крики караульных, оповещавших о начале шествия свиты турецкого посла. У дверей в приемный зал, который только названием своим был подобен салону, а на деле же был просторным залом, разделенным на три части двумя рядами колонн, обрамленный с одной стороны рядом венецианских окон, выходивших на лужайку перед дворцом, а с другой огромными живописными панно в золоченых рамах. Девять огромных люстр, висевших над высоким потолком, освещали зал так ярко, что после прогулки по затемненным к вечеру коридорам дворца, де Гиш невольно заморгал от внезапно ударившего в глаза яркого света.

Войдя в зал через одну из боковых дверей, Арман оказался ближе к высокому постаменту, на котором были поставлены два трона для отсутствовавшего короля и королевы и три кресла для королевы-матери, Филиппа и Генриетты-Анны. Протиснувшись сквозь ряды герцогской свиты, окружившей плотным полукругом левую часть постамента, граф прикрыл глаза ладонью, чтобы привыкнуть к яркому свету и разглядеть лица собравшихся. Он тут же отметил медноволосого де Шатийона, вившегося мотыльком позади кресла Месье и уже знакомую ему де Тонне-Шарант, отыскавшую для себя место по левую руку от Мадам.

Поймав на себе взгляд Филиппа, Арман отнял ладонь от лица и хотел было послать принцу ободряющую дружескую улыбку. Желаемое не всегда поспевает за действительностью, получив кислый скучающий взгляд Месье, де Гиш невольно скривил губы в ответ и отвел взгляд в сторону, сделав безразличный ко всему вид.

- Передай Месье, что мушкетера, который допрашивал его пажа, зовут граф де Ресто. С ним был и герцог де Руже, - процедил он сквозь зубы, обращаясь к стоявшему за его спиной личному слуге Филиппа Орлеанского, - И кстати... что насчет пропажи моих бриллиантов? Ла Рейни уже спустил своих ищеек по следу?

- Ему далеко не до того теперь, - также тихо ответил Андраш, наклоняясь к плечу де Гиша, - Имела место Ваша дуэль или нет, теперь это не первостатейная забота Канцелярии. Они другие бриллианты ищут.

- И чьи же на этот раз? - усмехнулся де Гиш, в его карих глазах снова появилось томное выражение, когда он обратил взор в сторону Ее Высочества, - Надеюсь, не Мадам? Передай Ее Высочеству, что я здесь... впрочем, она сама заметит меня, - проговорил граф, поправляя розовый бант, украшавший его предплечье, - Ступай к твоему господину, Андрэ.

- Отсюда обзор лучше, - ответил мадьяр, скрестив руки на груди.

- Ступай же, - прошипел сквозь зубы граф, повернулся к нему и просунул в ладонь бант из голубых ленточек, подхваченный золотой заколкой в виде шмеля, - Передай госпоже. Если спросит от кого... если спросит, скажи, от Армана.

14

Отправлено: 11.03.14 12:54. Заголовок: Неизвестно каким чуд..

    Неизвестно каким чудом Жан-Люку удалось добраться до Большого Салона не собрав себе на голову ещё каких-нибудь неприятностей. Войдя в зал, он был буквально ослеплён ярким светом множества свечей. Лишь когда глаза привыкли, Жан-Люк смог осмотреться по сторонам. Как и следовало ожидать, на приём собрался ведь двор. Каждый более-менее знатный аристократ стремился лично присутствовать здесь. Разодетые в лучшие наряды и украшенные множеством драгоценностей, они напоминали скорее статуи, чем живых людей.

    Жан-Люк устало прислонился к стене. Больше всего на свете ему хотелось лечь и проспать всю следующую неделю. Ноги гудели, налившись свинцовой тяжестью. Руки практически не слушались. Голова раскалывалась. Не помог улучшить самочувствие даже короткий перерыв, когда паж буквально рухнул на пол в одном из коридоров. Но не смотря на ужасное самочувствие, он продолжал идти вперед. Жан-Люк не мог расслабиться, пока не передаст зажигательное стекло Месье. Во всём Фонтенбло это был единственный человек, которому паж мог доверить эту вещь и единственный, который сможет передать её в руки господина префекта, если Жан-Люка убьют. Да, паж прекрасно понимал, что подобный исход вполне вероятен, именно поэтому надо было передать стекло как можно быстрее.

    Пробрался сквозь многочисленную свиту Месье, Жан-Люк почти без приключений. Единственное, что уже в переднем ряду, он наступил кому-то на ногу. Этим человеком оказался де Шале.

    - И вам приятного вечера, - криво усмехнулся маркиз, пока Жан-Люк заторможено пытался понять, что случилось. Потом он словно очнулся и приветственно поклонился.

    - Прошу простить мою неловкость.

    Голос де Шале в ответ стал настолько ядовитым, что им вполне можно было убить.

    - Да, ваша неловкость поражает, а ведь совсем недавно вы довольно резво бегали по коридорам. Зачем же вы так спешили? Чтобы вернуться в грязном пажеском одеянии? Я-то думал, у вас хватит чувства такта, чтобы сменить эту тряпку на новое платье. Или ваш отец – граф вас так ничему не научил?

    Жан-Люк побледнел ещё сильнее, хотя казалось, что такое просто невозможно. Он отшатнулся как от удара и толкнул кого-то рядом. Обернувшись, паж скомкано извинился. Тут лицо его приняло страдальческое выражение. Граф де Гиш. Жан-Люк не смог что-то большее, чем слабая улыбка.

15

Отправлено: 11.03.14 23:34. Заголовок: Граф Дорсэт не в при..

// Дворец Фонтенбло. Приемная Ее Величества Анны Австрийской //

Граф Дорсэт не в пример многим своим соплеменникам оказался разговорчивым и веселым собеседником. Его французская речь текла так же плавно и без заметного акцента, как если бы он всю жизнь провел при французском дворе. Впрочем, этот факт не слишком удивлял де Грамона, прекрасно осведомленного о том, что многим английским дворянам пришлось искать счастья и мира вдали от родных берегов, в том числе и во французских землях. Более всего герцога впечатлило умение графа Дорсэта выхватывать с одного взгляда забавные и едва заметные детали в пышно разодетой пестрой толпе, окружившей полукругом невысокий постамент, на котором высились кресла королевской семьи. Они тихо посмеивались над нетерпением одних и откровенной скукой других, обмениваясь шутливыми замечаниями, когда в поле зрения де Грамона попал молодой человек, одетый в модную короткую курточку и панталоны, перехваченные лентами под самое колено, необычайно нежного кремового цвета, который уже сам по себе выделял его носителя из толпы. Герцог чуть слышно хмыкнул и тут же не удержался от более громкого кашля в кулак, ибо взгляд его собеседника также успел выхватить из толпы этот заметный образчик моды.

- Кажется, мой сын решил непременно выделиться на сегодняшнем приеме, - проговорил де Грамон самым недовольным тоном.

- О, так тот молодой франт Ваш сын? Знаменитый граф де Гиш? - в глазах Дорсэта появилась едва заметная усмешка, - И я не ошибусь, предположив, что одет он в тон ленточке, подаренной ему... - сделав паузу, граф прищурил глаза и мельком обежал ряды собравшихся дам в поиске той, у которой могли быть повязаны нежно розовые ленточки, - Но кто же?

- Не удивляйтесь, мой сын живет по принципу, коль украсть так миллион, - проворчал в ответ де Грамон, успевший уже узнать имя дарительницы лент, - Граф решил драться на турнире под цветами герцогини Орлеанской.

- О! - в искреннем восхищении протянул Дорсэт.

- Прошу прощения, граф, я отойду на минутку... мне надобно сказать пару слов этому сорви-голове.

- Надеюсь, Вы передадите Его Сиятельству мои пожелания удачи... но только не в матче с англичанами, безусловно, - ответил Дорсэт, не обращая внимания на недовольный тон своего собеседника.

Протиснуться сквозь все уплотнявшиеся ряды придворных было непростым и нескорым делом, то и дело герцогу приходилось привлекать к себе внимание зевак, не в меру увлеченных пересудами и разглядыванием толпы. Он то громко покашливал в кулак, то сдавленно хмыкал, то бормотал недовольное "пардон", в итоге, через несколько минут отчаянных усилий ему удалось прибиться к цели. Такой маневр был сродни военному штурму и лицо герцога, когда он оказался рядом с сыном, было уже вдвойне недовольным и хмурым.

- Помилуй бог, граф, Вы выглядите как субретка в этом кафтанчике, - насмешливо обратился он к де Гишу и со снисхождением кивнул маркизу де Шале, поспешившему уступить ему свое место, - Надеюсь, Вас не слишком стеснил Ваш новый сосед? Это мой поверенный в делах в Лондоне... я бы не хотел, чтобы ему пришлось искать постоя в "Трех шишках".

Рядом с Арманом стоял молоденький паж, судя по цветам его одежды и эмблеме на курточке, принадлежавший к свите Месье. Герцог подтолкнул сына под локоть, кивнул в сторону юноши, чье лицо заметно бледнело прямо на глазах, и тихо проговорил на самое ухо де Гишу:

- Полагаю, этому юнцу сделается худо еще до того, как посол успеет явиться со своими мартышками и сундуками с сюрпризами. Велите увести его в апартаменты, граф, покуда не пришлось выносить... я знаю, у молодых это бывает. Волнение, нехватка воздуха... совсем слабая молодежь нынче пошла.

16

Отправлено: 12.03.14 20:03. Заголовок: Де Гиш следил за тем..

Де Гиш следил за тем как Андраш ловко проскальзывал между теснившимися у подножия трона придворными, с долей зависти, думая о тех, кому посчастливилось попасть в Большой Салон первыми и занять лучшие места прямо перед глазами у Мадам и Месье. "Черт бы побрал этого юнца" - подумал он, припоминая причину своего опоздания, недоросля провинциала, возомнившего себя новым любимцем Месье только потому что Его Высочество одарил его скучающей улыбкой. Де Гишу пришлось обежать все гостевые покои и даже отметиться в пропахшем кислым вином и табаком мушкетерским караульным зале в поисках мальчишки. И все это только ради того, чтобы получить в ответ ухмылочки ни разу не нюхавших настоящего пороха караульных мушкетеров, красовавшихся парадными плащами с вышитыми на них серебряными крестами.

Кто-то неловко толкнул его в бок и Арман вскинул в неудовольствии бровь, собираясь наградить невежду самым уничижительным взглядом, коли уж место и собрание не позволяло ему высказать вслух все то, что накопилось на душе. Каково же было удивление де Гиша, когда его обидчиком оказался никто иной, как тот самый паж. Де Шале что-то выговаривал ему резким и недовольным тоном, судя по тому, как юноша побледнел, выслушав его слова, вежливость маркиза была как всегда на высоте. Впрочем, де Гиш не мог бы осудить друга за то, что и сам готов был высказать де Робберу, явившемуся на прием к самой королеве в таком виде, что даже конюхи постыдились бы его компании.

Собираясь уже добавить соленого словца в адрес зазнавшегося провинциала, де Гиш повернулся к нему, когда за спиной его послышался насмешливый голос отца.

- Герцог? - позабыв о собственной досаде, де Гиш поклонился отцу, - Вы не замечаете новых веяний моды, Ваша Светлость. То, что Вы изволили назвать кафтанчиком, нынче только еще входит в моду. Помяните мое слово, уже через месяц весь двор будет заказывать своим портным шить им камзолы по фасону де Гиша... хотя, авторство покроя принадлежит вовсе не мне. Если бы Ваша Светлость присмотрелись к покрою костюма Его Высочества... - полноватые и чувственные губы де Гиша дрогнули в улыбке, но не растянулись, а замерли, так что улыбка затаилась лишь в самых уголках, - Но, Вас ведь волнует вовсе не мой костюм, не так ли, Ваша Светлость? Этот англичанин... я не запомнил его имя, Филе или Фюлер... нет, он конечно же не стеснил меня. Нисколько. Мне пришлось приказать выставить сундуки с одеждой в комнату моего слуги и только то... Бедный Огюстен, ему как всегда не везет.

Обратив внимание на все еще стоявшего перед ним де Роббера, да и то, только благодаря напоминанию о нем, сделанному герцогом, Арман чуть повернул голову в его сторону и одарил юношу крайне скучающим взглядом. "Ну право же, как можно быть недовольным любимой игрушкой Месье," - думал граф в ту самую минуту, когда губы его произносили вежливое:

- Чем могу быть полезен, сударь?

17

Отправлено: 13.03.14 02:03. Заголовок: Джордж Вильерс Мари..

// Дворец Фонтенбло. Приемная Ее Величества Анны Австрийской //

Джордж Вильерс
Мария-Терезия

Первое, что замечает Ее Вдовствующее Величество, разместившись с удобством в приготовленном для нее кресле, так это пропажа Мадемуазель. А ведь она собственноручно вверила ее заботам Филиппа, положившись на галантность младшего сына. Где же этот несносный шалопай умудрился потерять кузину?

Анна оглядывает салон, постепенно заполняющийся придворными, но все ее попытки разглядеть над головами царедворцев безвкусный плюмаж Монпансье остаются тщетными. Герцогиня словно растворилась в воздухе. Весьма непохоже на племянницу, она обожает быть на самом видном месте и просто не могла в последний момент передумать и отказаться от удовольствия показать себя во всем блеске на столь важном приеме. Иначе к чему было рядиться в драгоценности и перья?

Однако времени на то, чтобы вызнать у Филиппа, куда подевалась Мадемуазель, у королевы-матери не находится. Стоило ей только повернуться к новобрачным, как тихое покашливание у локтя отвлекло ее внимание. Она бы с радостью отмахнулась от де Лионна, но маркиз взирает на нее с такой серьезной миной, что Ее Величество, скрепя сердце, наклоняет голову, чтобы выслушать сжатый пересказ церемонии, которая ей предстоит, вкупе с пространными комментариями Лионна, справедливо полагающего, что королева-мать слишком отдалилась от государственных дел и нуждается в подробнейших инструкциях. Еще пару месяцев назад все эти заботы легли бы на плечи покойного кардинала, но сегодня ей придется полагаться только на самое себя и на подсказки столь опытного переговорщика, как де Лионн.

И все таки, Анна слушает его вполуха, потому что куда более турок ее занимает оживленная беседа между Филиппом и его молоденькой герцогиней. Но они перебрасываются репликами так быстро и так тихо, что королеве-матери приходится оставить безнадежную задачу, иначе она рискует пропустить что-нибудь важное из слов секретаря по иностранным делам. Его серьезный, нудноватый тон раздражает, вгоняет в сон, и Ее Величеству приходится делать над собой усилие, чтобы не отвлекаться на происходящее вокруг нее. Трудная задача, особенно после того, как, протиснувшись сквозь плотные ряды придворных, возле нее оказывается молодой Бэкингем. Одарив герцога милостивым кивком и улыбкой, Анна нетерпеливо обрывает де Лионна:

- Благодарю вас, маркиз, я постараюсь не забыть ничего из ваших наставлений, но бога ради, держитесь подле меня на тот случай, если мне понадобится ваш совет.

Это недвусмысленный приказ оставить ее, наконец, в покое, и Лионн с поклоном отступает назад, занимая место за плечом королевы-матери, которая, забыв на миг и о турках, и о сыновьях, и о других заботах, делает англичанину знак приблизиться.

- Как это любезно с вашей стороны, уважить просьбу старой женщины, милорд, и явиться на ее скучный прием, - зеленые глаза Ее Величества искрятся молодым смехом, выдающим ее кокетство. – Как себя чувствует моя дорогая сестра, королева Генриетта? Подозреваю, что неважно, раз мы не имеем удовольствия видеть ее сегодня. Передайте ей мои наилучшие пожелания завтра утром, герцог. Или нет, не передавайте, я сама навещу Ее Величество, чтобы рассказать ей, какое сокровище мы обрели в лице ее прелестной дочери, и как я довольна Ее Высочеством.

Интересная бледность Бэкингема не ускользает от проницательного взгляда Анны. Быть может, ей следует беспокоиться о здоровье не Генриетты-Марии, а Его Сиятельства? Или все дело в ревности? Взгляд, брошенный молодым герцогом в сторону воркующих Месье и Мадам, трудно назвать восхищенным, и Анна отводит глаза, испытывая минутную неловкость за нечаянно подсмотренный секрет. Или не секрет – ведь Бэкингем не делает особой тайны из своих чувств к новобрачной. Как и его отец. Воистину, яблоко от яблони…

Ей хочется пожурить и приласкать одновременно, но и первое, и второе в равной мере невозможно, и Анне остается лишь улыбнуться грустно и понимающе. И тут же встать, приветствуя Марию-Тересу, шествующую сквозь строй придворных с видом одновременно горделивым и напряженным, словно молодая королева испытывала себя и двор и не была вполне уверена в исходе этого испытания.

- Филипп прав, вы никогда не опаздываете, Ваше Величество, - Анна старается вложить в голос как можно больше ласки, хотя пренебрежение, выказанное молодой королевой Бэкингему, больно отзывается в сердце. – Что же до послов, то они явятся, как только мы изволим их пригласить. Теперь, когда вы с нами, дитя мое, я прикажу немедля звать их.

Ей не надо оборачиваться, она и так знает, что, едва услышав ее слова, де Лионн уже делает знак своим помощникам. Анна смотрит на лица сына и невесток, оживившиеся при упоминании о посольских дарах, и чувствует себя бесконечно, безнадежно старой. Что ей до безделок, присланных султаном. Единственное, что нужно ее сердцу сейчас – голова Фуке на серебряном блюде. Но сей дар ей не преподнесет никто, придется добывать его самой.

- Хорошо ли вы себя чувствуете, дочь моя, - тихо спрашивает она у Марии-Тересы на испанском. – Я уже наслышана о недоразумении с маршалом дю Плесси, но мне бы очень хотелось, чтобы дошедшие до меня слухи оказались неправдой. Вы ведь не могли отправить его в Бастилию, моя дорогая? Это… это крайне не понравится Его Величеству.

Очень мягкий способ сказать, что Людовик будет в гневе, но королеве-матери вовсе не хочется пугать беременную невестку. Если еще есть возможность уладить совершенную Марией-Тересой неосторожность, это следует сделать крайне деликатно.

18

Отправлено: 13.03.14 22:13. Заголовок: Пристальное наблюден..

Пристальное наблюдение за королевой Анной, беседовавшей графом де Лионном, которое чрезмерно востроглазые кумушки из свиты Ее Величества сочли бы слишком вызывающим, дало свои плоды. Он был замечен, и не только замечен, но отмечен улыбкой. Джордж улыбнулся в ответ теплому взгляду, обращенному к нему одному и моментально уловил желание королевы говорить с ним.

- Ваше Величество, - прикоснувшись губами к белоснежной руке Анны Австрийской, Джордж снова ощутил необъяснимый трепет и волнение в сердце, - Я рискую показаться Вам грубияном и невеждой, но осмелюсь выразить несогласие с Вашими словами. Вечер на Вашем приеме не может быть скучным для Вашего покорного слуги. Я добивался бы этой чести всеми правдами и, сознаюсь, неправдами также, лишь бы не упустить этот вечер.

Вопрос Ее Величества о здоровье королевы Генриетты застал Бэкингема врасплох, он не нашелся что ответить, ведь сразу же после скандального происшествия в покоях герцога и герцогини Орлеанских он только и успел что на минуту забежать в собственные покои, чтобы переодеться для дуэли и захватить свою боевую рапиру. Да и после дуэли у него достало времени только на то, чтобы туже перевязать рану и переодеться в парадный камзол, ради того, чтобы представить цвета Англии в самом изысканном, а точнее сказать, роскошном виде.
Джордж огляделся вокруг, ища глазами лорда Райли, но посла все еще не было.

Он побледнел еще сильнее при упоминании имени принцессы Генриетты, в чью сторону он старательно избегал смотреть. Не смотря на всю свою решимость не давать никому повода думать о том, что Ее Высочество была небезразлична ему, только за время короткого разговора с королевой Джордж успел бросить два или три раза молниеносные быстрые взгляды в сторону ворковавших между собой молодоженов. Он опустил лицо, чтобы укрыться в тени от света свечей, горевших в высоком канделябре, стоявшем рядом с креслом королевы, но тщетно. В глазах Анны он успел заметить интерес и легкое сожаление. Да, именно сожаление. Но о чем же?

К счастью, всеобщее внимание переключилось на свиту молодой королевы, вошедшей в Большой Салон в сопровождении чинно шествовавшей свиты из статс-дам и фрейлин и карлов из Малой свиты, с визгом и шумом бежавших меж их строгих рядов. Бэкингем отступил на шаг, чтобы оказаться как раз позади королевы и поддержать ее под руку, когда ей угодно будет пройти навстречу к невестке. Проплывшая мимо него как тяжело нагруженный флагманский корабль Мария-Тереса демонстративно отвернула свое лицо от него, вздернув подбородок  и выпятив нижнюю губу, смешно и одновременно презрительно, что не могло не быть замечено не только самим герцогом, но и другими зрителями. К счастью, бледность Джорджа была настолько сильной, что даже минутная вспышка румянца на его щеках не произвела большой перемены в его облике. Он только разжал руки, скрещенные на груди, и вслед за остальными придворными отвесил низкий поклон королеве, по неизвестной ему причине решившей сделать его своим личным врагом. Неизвестной ли? В глубине души Бэкингем с точность мог повторить свою беседу с королевой вплоть до тех многозначительных пауз, за которыми крылись главные вопросы, интересовавшие Ее Величество. То были оскорбительные и недостойные королевы подозрения относительно природы его отношений с шевалье де Лорреном, гостем которого он оказался в ту роковую ночь, когда сам шевалье и его гости едва не сделались жертвами покушения на убийство. Но что было молодой королеве, набожной до ханжества и, как поговаривали, отчасти даже фанатичной, до похождений английского лорда? Какой интерес она преследовала, выясняя у него подробности ареста де Лоррена? Или же... на минуту в памяти Джорджа вспыхнула сцена их знакомства с шевалье в парке, где он застал молодого человека за беседой с одной из дам из свиты королевы. Да да, вот же она, стояла среди других фрейлин, покорно сложив руки крест накрест, как будто в ожидании немедленного приказа от Ее Величества. Кажется, баронесса дю Пелье... или? Может быть это по ее просьбе королева проводила свое маленькое чисто женское расследование? В таком случае, отчего бы ей было не спросить его напрямик? Впрочем, кто как не Джордж знал, как женщины не любят прямолинейных вопросов, забрасывая собеседника намеками и подвохами, только ради того, чтобы услышать намек, который сами же готовы истолковать, как им вздумается.

Оставаясь чуть позади Ее Величества, Бэкингем прислонился к спинке ее кресла. Неслыханная дерзость, которую он позволил себе всего на мгновение, чтобы восстановить силы после резкого поклона. Увлеченные любованием молодой пары четы Орлеанских и еще больше громкими возгласами нетерпения королевы, никто, из окружения королевы Анны, не заметил минутную слабость герцога. А он уже в следующую минуту обводил зал безразличным взглядом, полным спокойствия и хладнокровия, которые отчего-то за пределами Альбиона принято было называть истинно английским сплином.

Дворец Фонтенбло. Апартаменты герцога Бэкингема. 2

19

Отправлено: 13.03.14 22:27. Заголовок: Атенаис де Рошешуар ..

Атенаис де Рошешуар

-Какая прелесть, - и едва Франсуаза вернулась с «небес» на землю, сестра подхватила ее под локоток и чуть прижала к себе, сводя на нет любую возможность подслушать их в тесном кружке придворных,прильнувших в молодой чете с такой нежностью, что едва ли можно было сделать вдох свободно, что бы не почувствовать три десятка самых разных ароматов и распознать их владельцев.
- Сестра моя, напомните мне вернуть Вам часть фамильных драгоценностей, взятых мною из шкатулки матушки, что бы Вы не отставали по красоте и богатству от остальных девиц, несмотря на наличие жениха. Поздравляю с маленьким успехом, - и понимающе склонив голову, Габриэль заговорщицки качнула головою, давая понять о каком именно успехе шла речь. Разве это не было чудесно, что белокурая головка младшей де Тонне-Шарант теперь мелькала подле Ее Высочества все чаще и хвала небесам Франсуазе хватило ума и сноровки удержать внимание юной англичанки настолько сильно, что бы даже на приеме у вдовствующей королевы-матери не исчезать из виду. Это говорило о многим и, учитывая сколь многое успело уже произойти за это утро и день, то лишние уши при дворе  герцогини маркизе вовсе бы не помешали.
А что касалось жениха, то тут маркиза де  Тианж предпочла тактично промолчать: она категорически считала, что эти ухаживания были вздором и столь скоро принимать этого посредственного молодого человека в их доме было опрометчиво. Франсуаза производила впечатление блестящей молодой особы, способной добиться очень многого и так быстро связывать себя обязательствами с каким-то не слишком известным при дворе молодым человеком, единственным достоинством которого была внушительная генеалогия, по мнению старшей из сестер де Тоннер-Шарант, было верхом ханжества по отношению к двору. Хорошо зная матушку, Габриэль подозревала , что за помолвкою скрывалось желание обезопасить репутацию сестры от возможных нескромных толков, что дочь прибыла ко двору в поисках богатого супруга и для того что бы немного поумерить юношеский пыл до всякого рода любовным безумствам, к которым так располагало общество Его Величества, но все-таки обрекать столь скоро столь юное создание на поддержание трепетного образа невесты.. Но кто сказал, что Атенаис это не нравилось, подумалось Габриэль при беглом взгляде на святящееся личико сестры и она оставила эти мысли до более подходящего момента.

А тем временем в салоне появилась Мария-Тереза и все внимание маркизы де Тианж сосредоточилось на ней. Казалось, что с момента, когда королева Франции внезапно попросила удостовериться в верности Габриэль, женщину, которую она знала вскользь и мало, прошла целая вечность и чуточку больше и теперь, в блеске бриллиантов ( при дворе действительно были правы, кода говорили о том, что королева сверх меры любила украшения), скоропалительно прошествовав через сонм придворных, ожидавших ее и присев подле Анны Австрийской вступая в роль хозяйки вечера, она и вовсе не походила на ту измученную, немного уставшую нервную женщину, которой она показалась маркизе. Что ж, и женщина только ожидала губы, минутная слабость которой стоит нам весьма дорого и не стоит пользоваться ею в своих целях.

20

Отправлено: 14.03.14 01:52. Заголовок: Размышления о де Руж..

Размышления о де Руже унесли Генриетту так далеко, что она не сразу поняла обращенный к ней вопрос Филиппа и осознала всю степень своей неосторожности только тогда, когда он начал перебирать имена тех, кто мог занимать ее мысли. Боже правый, неужели она успела приобрести такое неприличное число поклонников за какие-нибудь пару дней? Невольно смутившись, принцесса хотела было спрятаться за веером, но Месье перехватил ее руку. На какой-то миг она застыла, ожидая чего угодно: вспышки ревности, упреков, угроз, да бог знает, чего еще. Единственное, чего она не ждала, так это примирительного тона.

- Но я… - возразила было она, но осеклась.

Желание оправдаться было неуместным и пагубным, но Минетт не желала этой ревности, не хотела чувствовать себя виноватой, пусть даже Филипп был прав, и она действительно думала об одном из тех, кто заверял ее в нежнейших чувствах. К вящему ее облегчению, в перечне, столь скрупулезно составленном Месье, не оказалось ни одного из двух претендентов на ее сердце, которых ему, пожалуй, можно было бы опасаться. Воистину, даже ревнивцы удивительно слепы. И все же, кто бы мог подумать, что ее супруг будет так пристально следить за тем, кто ищет расположения новоиспеченной Мадам.

- Но отчего же «не будем»? – пусть это прозвучит, как оправдание, но лучше так, чем оставлять в душе Филиппа тень подозрений, которая заставит его присматриваться к ней более внимательно, чем хотелось бы. – Не обижайтесь на меня, Филипп. Я и впрямь позволила себе отвлечься, вспоминая, кому достались ленты моих фрейлин, и пытаясь разглядеть эти трофеи на рукавах счастливых кавалеров. Можете смеяться надо мной, но да, подобные пустяки весьма будоражат любопытство.

Уф, кажется, она вывернулась достойно. А если Месье ей не поверит, то пусть ему и будет хуже. Она же не ревнует его, скажем, к той же Тианж, на которую он то и дело оглядывается, будто ищет ее одобрения, или к Монтале. Которая, кстати, опять куда-то запропастилась. Это начинает переходить все границы. Надо будет намекнуть госпоже де Лафайет, что дружеского расположения Месье еще недостаточно для того, чтобы потворствовать не в меру вольному поведению мадемуазель де Монтале, долг которой всегда пребывать подле своей госпожи.

Обдумывая реприманд, который она адресует первой статс-даме, Генриетта едва успела подняться вслед за мужем при приближении Марии-Терезии и приветствовать королеву грациозным реверансом. Скороговоркой проговорив приличествующие слова благодарности за комплимент, высказанный с жутким испанским акцентом, она рассеянно отметила изобилие бриллиантов на Ее Величестве, изрядно попахивающее дурновкусием, и еще раз оглядела салон. Де Руже так и не появился, зато внимание Минетт привлекло движение среди ее фрейлин, с недовольным видом расступавшихся перед мужчиной в черном, в котором принцесса признала молчаливого телохранителя ее мужа. Черный человек на минуту задержался подле беседующих сестер де Мортемар, и ей показалось, что он что-то шепнул Тонне-Шарант. Или то была маркиза де Тианж? Вертеть головой было неудобно, а сестры, как назло, стояли так, что, опустившись в кресло, Генриетта более не видела ни их, ни доверенного слуги Филиппа.

Гадая, какое послание Месье должен был передать черный человек, она подозрительно покосилась на супруга, но тот любезничал с королевой и, казалось, не замечал происходящего у них за спиной. Прожигая его атласный камзол взглядом, Минетт поймала себя на том, что сердится, и быстро отвела глаза. Что это? Неужели она ревнует мужа так же, как он ее? Хорошенькая же семейная жизнь их ожидает при таком начале.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Большой Салон